Песнь ушедшей вдаль зимы

      Из приоткрытого окна задувал легкий летний ветерок, что нес в себе запахи жженой травы с полей за городом и распустившихся цветов из сада за стеной. Вся постель под Диппером пропиталась влагой, его губы оказались искусанными чуть ли не в кровь. Ожидание своего альфы давалось слишком тяжело, даже с учетом помощи его друга. Арнольд отрешенно смотрел в стену, будто бы в ней было что-то интересное, пока под его собственной грудью тяжело дышал шатен. — Извините… — тяжело шепнул Диппер, из-за чего блондин опустил глаза к его нахмуренному лицу. — Мой запах… Вам не тяжело? — Мне совершенно всё равно, — фыркнул Арнольд, вернувшись к созерцанию стены. — А… Просто многие альфы на него остро реагируют, поэтому… — шатен ненадолго замолчал, поджал покрасневшие губки… — А как давно Вы знаете… Эм… Моего альфу? — Ты даже имени его не узнал, а уже называешь его своим альфой, — грустно усмехнулся блондин. Он подпер голову ладонью, тихо цыкнул… — Я всегда думал над всем этим бредом с альфами и омегами. Еще в детстве задумался: неужели боги на самом деле уготовили для каждого свою половинку? Неужели о нас так заботятся? Наделяют качествами, которые подходят кому-то, как плиточка идеальной мозаики. — Арнольд наполовину прикрыл веки, оголил клыки в усмешке. — Но это лишь биология и химия. Лишь подходящий запах и подходящий партнер, коих может быть хоть сотня по всему миру. Истинные… Тебе это не кажется бредом, дитя? — Эм-м-м… — Диппер чуть заерзал в попытке отвоевать себе еще немного места, но давление только усилилось, из-за чего и пришлось лежать смирно. — Я все же надеюсь, что такой человек может быть только один. Разве не в этом смысл?       Арнольд громко выдохнул через нос, прищурился. Настроение его портилось всё сильнее и сильнее с каждой минутой, проведенной рядом с юношей. Он перекинул свои белоснежные волосы набок, глянул на шатена с новой порцией недовольства. — В этом нет смысла. Я мог жить всю жизнь рядом с человеком, любить его всей душой и дарить ему всего себя в любое время дня и ночи, поддерживать его, ценить сильнее, чем драконы ценят свои сокровища. И этот человек мог отвечать мне взаимностью, строить отношения кирпичик за кирпичиком, медленно и осторожно. Но потом должен был появиться «истинный» у моего любимого человека и забрать его у меня. Ты не считаешь, что глупо жить в мире, где запахи ставятся выше настоящих чувств? Ты не знаешь Уильяма, но уже «любишь» его и считаешь его своим просто из-за его запаха. Ты не узнавал его годами, но ты уже решил, что это — судьба. Просто подумай об этом. Ты готов пойти за того, кого совершенно не знаешь из-за своих низменных реакций на него? — Арнольд мягко улыбнулся, провел указательным пальцем по спинке покрасневшего горячего носа, а затем легонько щелкнул по кончику. — Сколько пар разрушилось из-за таких шуток природы? Попытайся себе представить. Вера людей в выбор богов тянет нас на дно. — Зачем Вы говорите об этом со мной? — аккуратно спросил Диппер, уцепившись за чужой взгляд необыкновенных глаз. — Вы любите Уильяма? Он ведь альфа, а не омега. И даже не бета. — Малыш, — прошептал Арнольд, — я знаю его всю свою сознательную жизнь. Я просто не хочу отдавать его в руки кому попало. Вдруг ты тайком обслужил полгорода, а моего дорогому другу с этим потом жить?       Диппер покосился на него с недоверием, но решил ничего не говорить. В животе потяжелело, в глазах ненадолго потемнело… В следующее мгновение блондин просунул широкую ладонь под влажный затылок с вихрастыми прядями, приподнял вмиг потяжелевшую голову и прижал омегу к вороту чужой рубашки, чтобы стало немногим полегче. Арнольд видел течных омег, чувствовал разные запахи за все время работы и жизни при дворе, но все чужие ароматы растворялись в воздухе, словно надоедливый дым. Он почти не ощущал запаха Уильяма, даже когда подолгу обнимал его, слепо тыкаясь носом в разлет ключиц, но он так мечтал хоть раз унюхать более тонкие нотки его тела. Будучи подростком, Арнольд смотрел на звездное небо и просил богов помочь ему, просил сделать его омегой или хотя бы бетой, чтобы получить шанс, но… Жизнь издевалась над ним, глумилась с высоты небесных светил и откровенно смеялась, смотря на хрупкий цветок глубоких чувств в его душе. Он был счастлив, когда десяток лет назад Уильям прижимался к нему столь же крепко, как он сам стискивал его в объятиях и целовал до потери кислорода и шума в ушах, пока никто не видит. Тайком в кладовке у кухни, в подсобке с швабрами и в саду меж стенами живой изгороди, где не было никого лишнего. Он хотел снова запускать руки под измятую от резких движений рубашку или притягивать Уильяма к себе за повязанный на шее шарф зимой, хотел снова украдкой чмокать его в поалевшие щеки и чувствовать счастье, а не тоску. Он хотел вернуть те свои семнадцать лет, чтобы прятаться получше и продлить мгновения взаимности еще хотя бы на год, и не хотел больше слушать про родство душ…       В коридоре послышались поспешные шаги, и вынужденные прикосновения стали слабее, пока совсем не пропали. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился весь взмыленный Уильям. Арнольд удивительно плавно и быстро встал со смятой постели, улыбнулся королю, а затем без лишних слов скрылся за пределами комнаты, даже не заметив на себе подозрительный взгляд шатена. Ключ щелкнул в скважине, золотые глаза блеснули в редком свете заходящего солнца. Диппер развел руки в стороны, приглашая короля в свои объятия. Уже через мгновение у красного ушка послышалось тяжелое дыхание пусть и успокоившегося, но всё еще возбужденного альфы. — Он не обижал тебя? — в шутку поинтересовался Уильям, а шатен в ответ в отрицании качнул головой. — Мы просто немного обсудили тему выбора богами партнеров для людей. — Юноша и сам неожиданно для себя посмотрел в открытое окно. За пределами замка деревья покачивались при тягучих толчках воздуха, играли своими листьями и иногда касались друг друга ветвями. — Занимательный получился разговор.       Король провёл носом по абрису челюсти, прерывисто втянул в легкие сладкий запах своего омеги. Диппер задумчиво перебирал его волосы, медленно моргал. Рядом с Уильямом ему становилось в разы легче — вся боль куда-то пропадала и заменялась бабочками в животе. Жаркое дыхание заставляло волоски на загривке привставать, а ресницы трепетать, но… Юноша обнял чужое лицо ладонями, вгляделся в совершенно незнакомые черты и слегка нахмурил брови, чем заставил Уильяма ошарашенно застыть. Тот смотрел в ответ с нежностью и явной любовью, задыхался и будто просил не прогонять его. — Как тебя зовут? — спросил Диппер, хоть он и без того уже знал ответ. — Ты можешь звать меня Биллом, если хочешь, — мурлыкнул альфа в приоткрытые губы, и шатен улыбнулся. — Меня зовут Уильям Сайфер, если тебе так угодно. — Диппер Пайнс, — тихо произнес омега. — Билл… Мы ведь не будем торопиться? Я хочу узнать тебя получше. — Ты не поверишь, но я тоже хочу немного повременить с этими всеми штучками из отношений. Знаешь, как-то дико, когда альфа просто кидается на омегу и наоборот, а затем они сразу же детей рожают. Не считаешь это жутким? — Уильям утробно рассмеялся, заметив на румяном личике понимание. — Я хотел бы поухаживать за тобой. Ну… Когда у нас пропадут наши неожиданные проблемки. — А это не будет мешать тебе управлять королевством? — Диппер чуть сменил положение, из-за чего и королю пришлось сползти немногим ниже и положить голову на плоскую грудь. — Я не хочу стать для тебя обузой. — Вообще, изначально я планировал не говорить тебе, кто я такой на самом деле, но боги решили иначе, — Уильям растянул уста в улыбке, прикрыл слипающиеся веки. — Ты мне ни капли не помешаешь, обещаю.       Они лежали так еще некоторое время, пока у шатена не затекли ноги. Он прошептал слова извинений, но на свой страх и риск развел бедра в стороны и потянул Уильяма ближе к себе, позволяя тому улечься меж разведенных ног. Альфа глухо зарычал, но сдержался. Его живот намок, коснувшись ароматной смазки, в штанах стало явно теснее, чем было до этого. — Посчитай меня сумасшедшим, но сними их уже и обними меня так крепко, как только можешь, — не вытерпел Пайнс. Ткань одежды неприятно натирала его чувствительную кожу, ужасно раздражала и заставляла морщиться от своей грубости. — Давай же. Я тебе доверяю.       Многие бы назвали его глупцом. И никто бы не рискнул поступать так же: ложиться под явно возбужденного альфу, который теперь даже оков тканей лишился. Дразнить его собой и своим запахом, не позволяя коснуться там, где так хочется… Но брюки вскоре оказались лежащими около ножек деревянной кровати, а растрепанный альфа навис сверху. Его грудь быстро вздымалась, по вискам текли капельки прозрачного пота, и Диппер смотрел на него с ожиданием и надеждой, открыв собственную шею и показывая, насколько он на самом деле доверял. Шатен в глубине души боялся, он кусал щеки изнутри. Его руки обняли сильную влажную от испарины шею, пальцы скользнули к плечам, а оттуда к лопаткам, притянули короля чуть ближе, и спина изогнулась в пояснице, дабы кожа коснулась кожи и Уильям последовал за трепещущим Диппером ближе к испорченным простыням.       Уильям всего на долю секунды глянул вниз, тихо рыкнул… Капельки его собственной смазки капали вниз, стекали по нежной коже плоского живота. Юноша обнял его ногами за поясницу, тихо застонал, стоило только горячей плоти прижаться крепче к его телу. — Я чувствую твой узел… — томно произнес Пайнс, смотря в золотые глаза и всё так же перебирая золотые пряди. — Это явно не те слова, которые нужны для сдерживания альфы, — обессиленно засмеялся Билл. Он склонил голову к плечу, чмокнул бледное предплечье омеги. — Всё будет хорошо, не волнуйся.

╬

      Они провели рядом все семь дней, сдерживая самих себя и друг друга, отрываясь от объятий только ради принятия пищи или душа. К третьему дню они пришли к выводу, что спать и читать — лучшее, что они могли сделать. Любое слово, любая вибрация голосовых связок заставляли их снова желать, поэтому они молчали и лишь изредка переглядывались и обменивались короткими фразами. Как только течка кончилась, оба вздохнули с облегчением, не боясь сорваться с цепей. — Я навещу тебя через пару дней, — шептал Билл, бережно обнимая своего омегу. — Нужно разобраться с накопившимися делами. Да и тебе надо бы объясниться перед родными, хоть Арнольд и уведомил твою сестру. — У меня тоже дела накопились, — в тон ему отвечал Диппер, стискивая в пальцах ткань рубашки. — Я буду ждать тебя. Если не явишься через пару дней — сам проберусь к тебе.       Сайфер смотрел на посветлевшее личико еще несколько секунд перед тем, как склониться пониже и быстро чмокнуть нежную щеку. Без разрешения, совершенно бессовестно и так по-ребячески. Юноша привстал на носочки, украл поцелуй в ответ, не претендуя на что-то большее.       Король довел его до самого дома и отпустил миниатюрную ладонь только тогда, когда удостоверился в отсутствии агрессивных альф в округе. Они прощались быстро, неловко и неохотно, пусть у обоих и летали бабочки в животе. Пайнс обернулся в дверях своего дома, лучезарно улыбнулся, а затем наконец исчез. Король уже представлял их следующую встречу, перебирал в голове варианты свидания… Можно было покататься на лошадях или же погулять пешком, сходить в какое-нибудь заведение или даже потанцевать в бальном зале. Сердце стучало быстро-быстро, тяжело и приятно-больно. Золотистые омуты приподнялись к небу, король шепотом поблагодарил небеса за свою родственную душу.

╬

      Арнольд сидел на подоконнике в своей комнате. Лучики уходящей луны скакали по его лицу из-за облаков, но ее света хватало на освещение пергамента бумаги. Уголек выводил на листе четкие ровные линии и даже не крошился. Лиловые омуты защипало от соли, Арнольд запрокинул голову назад… Он посмотрел на далекий лес, тяжело вздохнул… Луну совсем заволокло тучами, и пергамент так и остался лежать на каменном подоконнике.       Ветер подхватил ссыпающиеся розовые лепестки, утянул их наверх, а после коснулся своими воздушными пальцами пергамента с рисунком и оставил остатки розовых бутонов на тонкой бумаге. Небо нахмурилось, где-то громыхнул гром…