Растерянные пазлы

Белые стены, пол и потолок невероятно давили на психику, вкупе с неестественным освещением, сводя сидящих в бесконечных очередях людей с ума. Кто-то старался отвлечься от давящей белизны телефоном или приставкой, кто-то просто закрыл глаза и успел задремать, а кто-то бездумно пялился в сверкающую плитку, изредка смотря на вяло передвигающиеся стрелки часов. Джей не особо любил больницы из-за риска подхватить какую-нибудь болячку, предпочитая ходить в них как можно реже и только по нужде. И он бы отдал все, чтобы не находиться сейчас тут, но невролог, к которому когда-то ходили его родители, чтобы поставить диагноз, работал только в это время и только когда количество пациентов в здании превышало количество жителей трех или четырех деревень. К счастью, ему повезло быть вторым в очереди, что все равно не смогло разбавить скучное ожидание. Его мозг совершенно не хотел воспринимать игры или комиксы, предпочитая оставаться пустым, из-за чего парню оставалось просто сидеть и рассматривать стену, приоткрыв рот и не замечая, как по подбородку начинает течь тонкая струйка слюны. Обычно он редко так залипал, особенно на людях, но сейчас его нервная система была настолько разбита и сломлена, что ему было просто плевать на чужое мнение и косые взгляды. Он желал лишь одного — попасть в кабинет доктора и разобраться со всем, что его мучило все эти дни. Перед походом сюда он звонил отцу и пробовал извиниться за случившийся инцидент, но тот лишь непонимающе спрашивал, что случилось, ведь он совершенно не помнит ссор между ними. И мастер молнии не знал, верить ему или нет, ведь с одной стороны его родственник болен и забывает почти все, что произошло пять минут назад, а с другой он просто не любит вспоминать о конфликтах, особенно если те сильно задели его. Размышляя над этим сложным вопросом, он пропустил номер своего талона, реагируя на компьютерный голос системы лишь с третьего раза. Вскочив и вытерев почти капнувшую на пол слюну, он поправил старую синюю жилетку и открыл дверь в просторный кабинет невролога, с каким-то трепетом заходя внутрь. Занятый заполнением документов врач жестом указал посетителю на пустой стул напротив него, через пару секунд откладывая ручку в сторону и смотря на парня. — На что жалуетесь? Судя по Вашим синякам под глазами, Вы плохо спали сегодня, — молодой врач уже взял лист для записей, но увидев испуганное лицо пациента, оторопел. — Что-то не так? — Нет, все в порядке. Извините, я просто… и правда почти не спал. Но я пришел не на обследование, а по другой причине. — Какой же, разрешите узнать. — Даже не знаю, как начать… Несколько лет назад к Вам приходили мои родители. Эд и Эдна Уолкеры. Я их сын — Джей Уолкер, — синий ниндзя постарался успокоиться, глубоко вдохнув. — Тогда Вы поставили моему отцу Альцгеймер и прописали препараты, которые, по словам мамы, он перестал принимать вскоре после последнего визита к Вам. Я узнал об этом всем только сейчас, родители не хотели сообщать мне, так как боялись, что это помешает моей жизни, поэтому я пришел к Вам, чтобы… понять, насколько все серьезно и как я могу помочь отцу. Я знаю, что диагноз неизлечим, но ведь есть способ как-то замедлить эту болезнь, я прав? — Дайте мне освежить память, — мужчина встал из-за стола, идя к высокой полке с папками. Он неторопливо, с осторожностью пролистывал одну за одной, через пару минут возвращаясь на место и кладя перед собой раскрытую папку. На бланковом листе красовалась фотография пожилого мужчины и его данные, за которыми следовала история болезни и выписанные медикаменты, первый рецепт на которые Уолкеру был выдан… почти десять лет назад. Увидев дату, Джей тяжело задышал, понимая, что речь шла не о двух-трех годах, а о целом десятилетии, на протяжении которого его отец постепенно терял память, что было почти незаметно! Сколько он себя помнит, в руках его мамы всегда были блокнот и ручка, и это никак не было связано с болезнью или чем-то еще. — Ваш отец перестал ходить на приемы и принимать лекарства четыре года назад. На последнем сеансе я заметил незначительные ухудшения его состояния, о чем сообщил ему и его жене. Эд отреагировал… неоднозначно. Я ждал его на прием в следующем месяце, но он так и не пришел. Ваша мать еще два раза приходила за обновленным рецептом и покупала препараты, но через некоторое время прекратилось и это, — доктор тяжело вздохнул, замолкая и ожидая, когда пациент переварит услышанную информацию. — Подождите, то есть… он перестал принимать препараты четыре года назад?! И ни разу не приходил к Вам за это время? Разве Вы не должны были убедить его прийти? — парень старался говорить спокойно и внятно, но получалось это с трудом. — Принудительные методы используются лишь в крайних случаях, когда пациент опасен для собственного здоровья и здоровья окружающих и когда он больше не способен ухаживать за собой, а родственники не готовы нести такую ответственность. Мистер Уолкер ни разу не был уличен в преступной деятельности, а его состояние пока позволяет ему быть дееспособным, поэтому у меня нет никаких причин и прав настаивать на лечении и тем более госпитализации. Если он решил, что препараты ему не нужны, то пусть не принимает, это лишь рекомендации, как и приемы у врача. — Но ведь без них болезнь разовьется еще быстрее. — Состояние Вашего отца зависит не только от приема таблеток. Они бесспорно играют огромную роль, но есть и другая терапия, которая способствует повышению умственной активности, снижая риск быстрого развития болезни, — доктор достал лист бумаги и ручку, начиная записывать какие-то пункты. — Я дам Вам советы и рекомендации, что делать, но будет лучше, если Вы сможете убедить отца прийти ко мне на прием. Каждый случай по-своему уникален, поэтому к любому пациенту нужен особый подход, который мы выявляем в ходе разговоров. Джей просидел в кабинете невролога почти час, рассказывая о нынешнем состоянии отца, о его вкусах, предпочтениях, старых увлечениях, об их семейных отношениях и своей готовности быть с родителями до самого конца. Выходя из больницы, он продолжал раз разом перечитывать написанные мелким почерком рекомендации, решая по пути в монастырь походить по магазинам. Шопинг редко расслаблял его, но сейчас ему действительно нужно было потратить немного денег, заодно купив нужные вещи. Он так и не услышал ответа на главный вопрос, что невероятно угнетало его. Врач не смог даже предположить, сколько осталось его пациенту, говоря о различных факторах и пытаясь обнадежить его тем, что в лучших случаях люди с таким диагнозом живут целых двадцать лет, а самая легкая стадия приходится на большую часть этого времени. Однако он забыл или не захотел сказать о том, что под «лучшим» случаем имеется в виду и непременный прием лекарств. Кроме того, прошло целых десять лет с постановки диагноза. Собирая вещи, парень все продолжал думать о том, нужно ли ему вообще куда-либо ехать. Мама была рада, когда он сообщил о своем решении переехать к ним на некоторое время, но будет ли рад этому папа? В лучшем случае он просто забудет о нем на следующее утро и будет весь день спрашивать, что сын тут делает, а в худшем… ну что же, доктор предупредил его о переменчивом поведении больных, включающем в себя необоснованную агрессию, плаксивость, неожиданные приступы смеха и прочее. Главное, чтобы он никак не навредил себе или маме, а упрек с его стороны Уолкер уж как-то вытерпит. Когда сборы были окончены, он выдохнул с облегчением, поднимая тяжеленный чемодан и громко ругаясь, когда тот упал ему прямо на ногу. Старая, пришитая кучу раз ручка в очередной раз оторвалась, оставшись в руках синего ниндзя, прыгающего на здоровой ноге, тихо проклиная свою лень, из-за которой он до сих пор не купил себе новый чемодан. — Все в порядке, дружище? — Коул осторожно заглянул в чужую комнату, наблюдая за этой забавной картиной и невольно усмехаясь. — Решил отрепетировать балетное па? — Да! А этот Оврерлодов чемодан мой персональный тренер! — Джей ударил по забитой сумке только переставшей болеть ногой, с трудом сдерживая повторный крик и падая на стоящую рядом кровать. — Ощущение, что весь мир против меня… — Да не, ты просто нервничаешь и торопишься, вот и происходит всякая фигня. Расслабься немного. — Слышь, психолог, может, посоветуешь моему отцу постараться не забыть ничего? Наверняка поможет. — Я… Прости, я не хотел… — Нет, все в порядке, — мастер молнии присел, потирая разболевшуюся голову. — Ты прав, я слишком много нервничаю. Но я не могу иначе! Ты же знаешь. — Да, я прекрасно понимаю тебя. Наверное, это будет лишним, но я бы сказал, что понимаю тебя лучше всех остальных, — поймав на себе вопросительный взгляд, парень вздрогнул. — Забей! Я, лучше, пойду. Жаль, что я не могу помочь, и все такое. — На самом деле можешь, — встав с постели, Уолкер подошел к захламленному столу, быстро находя на нем швейные принадлежности и возвращаясь к сломанному чемодану, чтобы пришить многострадальную ручку на место. — Я был у доктора. Он сказал, что занятия музыкой хорошо влияют на работу мозга и не дают прогрессировать болезни. У нас на свалке где-то есть пианино. Оно старое, но в неплохом состоянии, мама на нем даже играла пару лет назад какие-то гаммы, но оно расстроилось. Ты же вроде музыкант. Точнее твой отец музыкант и танцор, но может… я подумал… — Что я мог бы настроить эту штуку и позаниматься с твоим отцом? Без проблем! Все равно делать сейчас нечего, а рыться во всех этих древних бумажках мне не дают. Боятся, что я пролью на них чего или заляпаю тортом. Будто я настолько безответственный! Джей лишь усмехнулся на возмущения лучшего друга, обрывая черную нить зубами и пряча старенький швейный набор в боковой карман чемодана. Мало ли, когда он ему пригодится. Почему-то ему не захотелось брать самолет, хотя обычно он предпочитал летать, а не ездить в душном загородном автобусе с другими людьми. Большая скорость, прекрасное чувство полета и полное одиночество, исключая птиц, пытающихся соревноваться с невероятной скоростью машины. Обычно все это успокаивало, но сейчас ему хотелось растянуть время, превратить минуты в томительные часы ожидания, чтобы испытать хоть какую-то радость, когда его ноги коснутся земли родной свалки. Думая о предстоящем, ниндзя смотрел на мелькающие пустынные пейзажи, зевая в ладонь и вскоре засыпая. Его сон был противоположен его бодрости — пуст и спокоен. Не было ни мыслей о родителях, ни обвинений в сторону друзей, ни злости на себя. Лишь тьма и тишина, которых ему так не хватало в последние дни. Может, все случившееся окажется дурным сном, когда он откроет глаза и обнаружит, что приехал навестить родителей впервые за долгое время.

***

Двое пожилых людей стояли на старой неприметной остановке в ожидании чуда в виде автобуса, который проезжал здесь два раза в день, а мог и вовсе не приезхать, решив сменить маршрут или взять выходной. Небольшой каменный навес, под которым стояли взволнованные старики, был в ужасном состоянии: бетонные плиты покрылись трещинами и заросли мхом, краска потрескалась и почти отвалилась, выставляя напоказ спрятанные за ней надписи непристойного содержания, а лавочек и вовсе не было уже лет пятнадцать, если не больше. — Ты недоволен? — Эд отвлекся от наручных часов, непонимающе смотря на жену. — Ты хмуришься. Когда ты недоволен, ты всегда хмуришься и долго следишь за временем. Ты не хочешь, чтобы Джей приезжал? — Что? Нет, вовсе нет! Я просто… волнуюсь. Автобус должен был приехать двадцать минут назад, а его все нет, — мужчина тяжело вздохнул, хватая себя за руку и начиная ее заламывать. — Ты уверен? Мне казалось, прошло не так много времени. — С чего прошло немного времени? — удивленно спросил тот, тут же хмурясь. — Ну где же автобус? Он опаздывает уже на двадцать минут! — Ох, милый… Надеюсь, ты не будешь пытаться скрыть это все перед нашим мальчиком. Он так хочет помочь нам, так убивается, — Эдна покачала головой. — Если бы мы только рассказали ему все раньше… — Ничего бы не поменялось, милая. Только испортили бы ему жизнь этим всем, да и вообще, я все еще считаю, что мы поспешили. Впрочем… может, это даже к лучшему, — он осторожно приобнял жену, прижимаясь к ней. — Когда же приедет автобус? Уже на двадцать минут опаздывает. Погладив уставшего супруга, женщина тяжело вздохнула, выжидающе смотря на пыльную дорогу. На самом деле автобус вовсе не опаздывал, а шел четко по расписанию, и было не полшестого, как думал Эд, перепутав минутную и секундную стрелки, а десять минут шестого. В последнее время с ним это случалось очень часто, и если раньше он обращал на это внимание и ужасно расстраивался, то теперь перестал, думая, что все в порядке, пока ему не указывали на его ошибки. Никому не понравится слушать упреки в свою сторону, вот и ему не нравилось, поэтому он злился, как все нормальные люди, а вовсе не потому, что с ним что-то не так. Кажется, об этом он сейчас и думал. Или не об этом. Или это вообще думал не он. Кто этот «он»? Как его зовут и что это за место? Что это за женщина рядом? Кажется, они очень близки с ней, но почему же она кажется ему такой незнакомой, несмотря на то, что он ее знает. Ведь знает? Тяжело задышав, мужчина смотрит на сумку на руке своей заботливой незнакомки и тянется к ней, с трудом открывая и доставая… вещь, в которую люди что-то записывают. Обычно это что-то очень важное, что-то ценное для них. Списки продуктов, например. «Эд Уолкер, — с трудом читает он, хмурясь. — Это мое имя. Эд Уолкер. Точно. Эд. Эд…» — Пап, тебе хорошо? — Эд Уолкер! — старик посмотрел на стоящего перед ним парня, быстро пытаясь собрать мысли в кучу и понять, что он должен сказать. — С-сынок? Привет! — Привет, — Джей улыбнулся родителю, переглядываясь с мамой. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке? — Да… Да! В-по-ряд-ке. В порядке! Все в порядке! В порядке… — Хорошо. Вы на машине? — Нет, сынок. Тут не так далеко от дома, так что мы решили прогуляться. Вечерние прогулки очень полезны твоему отцу, — женщина осторожно взяла супруга под руку, поворачиваясь с ним в сторону свалки. — Идем. Ты наверняка голодный, да и скоро ужин. Я как раз сегодня приготовила твой любимый суп. — Луковый? Обожаю его! — он пошел следом за матерью, подходя к ней поближе наклоняясь. — Он сейчас нас слышит? — шепотом спросил синий ниндзя. — Не думаю. У него такое бывает. Наверное, переволновался перед твоим приездом, — тихо ответила Эдна. — Не беспокойся, он скоро придет в себя, это временное состояние. Пока что. Это «пока что» невероятно удручало, несмотря на то, что произносилось это совершенно спокойным, будто смирившимся со всей ситуацией тоном. Мастера молнии действительно беспокоило это старческое спокойствие перед неизбежным, хотя он давно уже привык к подобному от того же сенсея Ву. Однако от родителей он такого совсем не ожидал. Они ведь всегда были такими беспокойными и нервными людьми! Чуть что — сразу в панику! Было ощущение, что в них просто угасала жизнь, и это пугало больше всего. До дома они шли не проронив ни слова. На самом деле у них было много тем для разговора, но они предпочли насладиться вечерней тишиной, оставив все мысли и переживания при себе. Когда они были совсем рядом с домом, Эд почти пришел в себя, кажется, начиная постепенно понимать, где они находятся и что происходит. Вряд ли даже после ужина он будет способен на долгую и содержательную беседу, но это сегодня и не нужно. Из барахлящего телевизора доносился голос ведущего НГТВ, который рассказывал о каких-то незначительных вещах, растягивая каждую тему на десять, а то и на пятнадцать минут эфирного времени. В мире давно не происходило ничего значительного, поэтому было бы логично сократить новостное время, но самая популярная телестанция Нью-Ниндзяго не любила менять привычные устои, несмотря на то, что работали там отнюдь не консервативные люди, поэтому уже пять минут подряд Джей слушал о каком-то удивительном космическом явлении, происходящем раз в сто пятьдесят лет. — Может, найти телескоп? — неожиданно спросил мужчина, доедая почти остывший суп и смотря на сына. — Помнишь, мы забирались на крышу и подолгу смотрели на звезды, Джей? Каждый раз, когда падала звезда, ты закрывал глаза, задерживал дыхание и загадывал желание. Однажды мы засиделись и увидели звездопад. Ты тогда посмотрел на меня и возмущенно спросил «А где мне столько желаний взять?!» — Ну и вспомнил ты. Это же было лет сто назад, — парень засмеялся, осторожно отставляя пустую тарелку в сторону. — Кажется, мы потом разбили тот телескоп и больше не забирались на крышу, потому что я поранился. Мама тогда жутко сердилась на тебя. — Это было очень опасно! Вы могли упасть. Хорошо, что все обошлось мелкой царапиной! — Эдна поправила очки, вставая с места и собирая грязную посуду. — Но сейчас бы я с радостью посмотрела на звезды вместе с вами. — Надо найти телескоп, — проговорил Эд, кажется, пропустив чужие слова мимо ушей. — Хорошо, пап, завтра обязательно поищем. Закивав, он улыбнулся и вернулся к просмотру телевизора, через пару минут облокачиваясь на спинку дивана и смотря куда-то вниз. Казалось, что старик заснул, но на самом деле он бодрствовал, просто был… не с ними. Спросив у него сейчас, какое сегодня число или сколько ему лет, ты вряд ли получишь внятный ответ, а может, и вовсе не получишь его, видя лишь глупую улыбку и взгляд пустых, лишенных разума глаз. Это звучало-то жутко, а на практике было просто невыносимо. Они сидели так где-то два часа. Женщина умиротворенно вязала, изредка поглядывая на сидящего рядом мужа, который почти не двигался, лишь иногда поднимая голову, чтобы осмотреть небольшое помещение. Уолкер-младший чувствовал себя здесь некомфортно, ему казалось, что он лишний в этой умиротворенной атмосфере. Его родной дом был таким же уютным, как и раньше, но было ощущение, что его давно уже никто не ждал здесь. Родители наверняка понимали, что узнав обо всем, он бросится к ним на помощь, принося с собой больше нервов, больше паники, больше поводов для переживаний. Они хотели уберечь не только его, но и себя, понимая, что вид мечущегося из стороны в сторону сына лишь навредит им, а никак не сделает лучше. Может, ему все же стоит уйти, пока не поздно? «Первый Мастер, да о чем я вообще думаю?! Что за глупости в моей голове? Я должен им помочь!» — подумал ниндзя, провожая взглядом маму, которая медленно вела мужа в спальню. Решив, что на этом их семейный вечер закончен, Джей встал с места, подходя к стоящему в углу комнаты чемодану и раскрывая его. Щетка, чистая спальная одежда и пара полотенец отправились в совсем маленькую ванную, куда первым делом и пошел парень, чтобы смыть грязь загородного автобуса и попытаться расслабиться после очередного тяжелого дня. Узкий неудобный душ, в котором иногда заканчивалась вода, запах никогда не заканчивающейся мятной пасты, нагретые на батарее полотенца — все это напоминало о счастливом детстве, когда он еще жил под одной крышей с родителями. Выходя из душной комнаты, он не ожидал увидеть сидящую в гостиной маму, которая, по видимому, ожидала его здесь не одну минуту. — Я думал, ты ушла спать с папой, — мастер молнии подтащил тяжелый чемодан к креслу, присаживаясь и начиная выкладывать из него вещи. — Сейчас только девять часов, дорогой. Я так рано не ложусь, как и твой отец. Но сейчас у него начал меняться график. Приходится укладывать его пораньше, а потом стараться не спать слишком крепко ночью, чтобы он никуда не ушел, — Эдна посмотрела на выложенные на стол упаковки разных пазлов и головоломок, беря одну из них и рассматривая коробку. — Ты сходил к доктору? — Да. Он посоветовал заниматься мыслительной деятельностью, чтобы приостановить развитие болезни. Сказал, что лучше выбрать групповые игры, так что я взял то, во что мы сможем поиграть всей семьей. — Ох, сынок, это же столько денег… И куда мы это все потом денем? — Отдадим в приют или дом престарелых. Я купил все разных видов сложности, так что что-то подойдет детям, а что-то взрослым. Денег я потратил не так много на все это, так что все в порядке, да и жалеть их я бы сейчас не стал, — проговорил он, слыша тяжелый вздох и отвлекаясь от складывания вещей. — Все хорошо? — Да, милый, просто, — женщина грустно улыбнулась, снимая старые очки, — неужели ты правда хочешь сидеть тут с нами и наблюдать за всем этим? Ты не обязан. — Мне стыдно, что я понял все лишь когда вы мне сказали. Я должен был увидеть все это раньше и находиться рядом. Может быть, уговорил бы отца принимать таблетки, собирал бы с ним что-то, играл в слова. Я мог все это время быть с вами. Правда, не знаю, было бы вам легче от этого. Увидев немой жест от матери присесть поближе, парень сложил последнюю майку и пересел на старый диван, чувствуя, как его крепко обнимают и прижимают к себе, целуя в макушку. Улыбнувшись, он обнял родственницу в ответ, гладя ее по спине и чувствуя, как она пару раз вздрогнула, видимо, плача, но пытаясь скрыть это. Какой же сильной она была, раз все это время держалась… Сколько раз ей хотелось сделать так же, но она даже не подавала виду, улыбаясь мужу и сыну. Даже сейчас она делала это тихо, чтобы никого не тревожить. — Ты замечательный мальчик, Джей, — наконец проговорила она, отрываясь от чужого плеча. — Мы очень тебя любим. Я и твой папа. Мы оба. — Я знаю, мам. Я тоже вас люблю, — Уолкер погладил мать по плечу. — Именно поэтому я здесь.