Растерянные пазлы

— Значит, у вас все неплохо, — проговорил Коул, осторожно снимая деревянную крышку пианино и открывая внутренний мир старого инструмента. — Ну как сказать неплохо… Доктор сказал, что у моего отца мало того, что раннее проявление, так еще и наследственность. Как я понял, моя бабушка тоже болела Альцгеймером и умерла рано, потому что я бы точно помнил, что виделся с ней, — ответил Джей, копаясь в капоте самодельного автомобиля и сверяясь с какими-то записями и зарисовками из тетради родственника. — Живут такие больные недолго, болезнь прогрессирует быстрее, чем у тех, кто заболел в шестьдесят, например. Примерно десять лет и… последняя стадия. — Ну тогда твой папа прям уникум! Уже прошло сколько времени, а он похож на вполне здорового человека. — Это он при тебе такой бодренький. И то, он четыре раза спросил, знаком ли с тобой, — парень вздохнул. — Зато про телескоп, о котором мы говорили неделю назад, он помнит. Пошел искать его в ангаре, хотя я говорил, что мы его разбили и выбросили давно. Баккет лишь покачал головой и проговорил что-то невразумительное, видимо, полностью погружаясь в работу. Ударив камертоном по стоящему рядом стулу, он внимательно вслушался в его звук, через пару секунд нежно касаясь клавиши «ля» и слушая ее звучание. После того, как все звуки затихли, он взял необычный ключ и какую-то тонкую проволоку, начиная проводить странные манипуляции, иногда наигрывая все ту же ноту и выправляя ее, пока она не стала идеальной. Для Джея в ее звучании мало что поменялось, но вот для Коула поменялось многое. Теперь он мог с легкостью настраивать другие ноты, проигрывая каждую из них и переходя на проверку других регистров. Для совсем не разбирающегося в подобных вещах это походило на магию, которая пугала и одновременно с этим притягивала. На самом деле в устройстве этого инструмента можно было проследить схожести с какими-нибудь механизмами, но то, что творилось на его глазах, все равно не укладывалось в голове. Засмотревшись на крупные пальцы друга, двигающиеся сейчас словно у того была маленькая ручка какой-нибудь прекрасной дамы, Уолкер не заметил, как по его подбородку медленно потекла слюна. Он опять завис, забывая про реальность и то, что вокруг есть люди, пробуждаясь от дремы с открытыми глазами, когда его пронзил взгляд товарища. — Ты что там, слюни на меня пускаешь? — парень усмехнулся. — Ч-что?! Нет! Я просто… у меня иногда такое бывает, когда я сильно перенервничаю. Мозг отключается, — мастер молнии покраснел и отвернулся к машине, которую он пытался починить битый час. — Ты же видел пару раз такое. — Прости, я просто неудачно пошутил. — Я нашел его! — из находящегося неподалеку ангара выбежал старик в синем комбинезоне, неся в руках старый металлический бинокль. — Я нашел телескоп, — гордо проговорил он, подходя к парням и смотря удивленным взглядом на настраивающего пианино мастера земли. — Вас вызвала Эдна? — А… — Пап, это мой лучший друг, Коул. Он спасает Ниндзяго вместе со мной, — вымученно проговорил Джей, пытаясь выглядеть веселым. — Он пришел поиграть с тобой на пианино. — А, точно! Всегда мечтал научиться играть на чем-нибудь, но все никак времени не было. Хоть на старости лет исполню мечту. Кстати, я нашел телескоп! — Жаль, что сейчас день и мы не можем посмотреть на звезды, — вмешался Баккет. — Зато сейчас Вы можете исполнить свою мечту, мистер Эд. Я как раз закончил настройку. Хотите поиграть вместе со мной? Одобрительно кивнув, мужчина прошел по приглашению вперед и присел на старенький стул, осторожно кладя бинокль на уже закрытую крышку инструмента и рассматривая множество белых и черных клавиш. Вряд ли он запоминал все, что пытался рассказать ему в очень упрощенном стиле парень, но первое занятие проходило довольно гладко. Дрожащие старческие пальцы несмело жали на податливые клавиши, выстраивая незамысловатую и немного ломанную, но все же мелодию, пускай это и было всего лишь повторение нотного стана. «До-ре-ми-фа-соль-ля-си» и в обратном порядке, с повторением названия нот. Это походило на какую-то детскую забаву, которая могла наскучить через пару минут даже ребенку, но его отец был безумно счастлив, с каждым разом проигрывая уже более или менее знакомые звуки все быстрее и быстрее. До разбора легких пьес они не успели дойти, но сегодня было достаточно и этого. Закрыв клавиши, Коул проводил взглядом идущего под руку с отцом Уолкера и жестом попрощался с ним, быстро собирая все инструменты для настройки и пряча их в спортивную сумку. Он уже собирался уходить, но из ниоткуда возникла пожилая женщина, мило улыбаясь ему и предлагая остаться на ужин, завлекая домашним тортом со сливками и шоколадным кремом. И он держался как мог, говорил, что не стоит, но уже через пару минут сидел за столом в небольшой гостиной, вожделенно смотря на большой кусок свежей выпечки и не замечая на себе веселого взгляда лучшего друга, которому впервые за пару дней стало немного, но лучше.

***

В доме Уолкеров стоял шум и гам. Эдна ходила по всем комнатам, собирая все, что по ее мнению могло им пригодиться в обычной прогулке в парк, не забывая при этом спросить у мужа и сына, не запамятовали ли они что-либо сделать перед выходом. Что же, некоторые вещи не меняются никогда. Сколько Джей помнит себя, их сборы куда-либо всегда превращались в игру «собери все, что есть в доме, и попытайся уместить это в дамскую сумочку», даже если они собирались выйти за продуктами. — А куда мы идем? — спросил Эд, сидя на диване и наблюдая за бегающей из стороны в сторону женой. — В парк, папа, — ответил парень, пытаясь не заснуть. Уже несколько недель он не спал ночью и следил за родителем, так что сейчас его организм, желающий получить порцию долгожданного сна, испытывал невероятный стресс от понимания, что сегодня ее не будет. — Когда? — Когда мама соберется, видимо. — А… Так куда мы идем? Тяжело вздохнув, ниндзя еще пару раз ответил на одни и те же вопросы, пока отец не отвлекся, вставая и помогая жене достать стоящую высоко бутылку для воды, на которой место в сумочке женщины подошло к концу, а значит, они могли выходить. Закрыв ворота на увесистый замок и спрятав ключ в карман толстовки, парень подошел к отремонтированной машине, в которой уже сидели родители, и сел на место водителя. Мужчина долго уговаривал пустить его за руль и хотя бы в последний раз прокатиться по городу на любимом автомобиле, но Джей был категоричен и настоял на своем. Он, конечно, мог и уступить место, но беспокойство о здоровье родных и страх попасть в аварию были сильнее. Кроме того, на него быстро перестали дуться, так что все было хорошо. Парк в самом центре столицы был красив, но их выбор пал на живописный заповедник с парковой зоной на окраине города, поэтому путь предстоял не самый быстрый. Раньше они нечасто, но ездили туда всей семьей, прогуливаясь по тихим местам. В детстве для мастера молнии это было праздником, так как только в этот день он мог получить либо сахарную вату, либо попкорн, что было счастьем для ребенка из бедной семьи. С возрастом, поняв тяжелое положение родителей, он перестал просить даже это, стараясь найти работу поблизости от дома. Ударившись в воспоминания, Уолкер не заметил, как быстро пролетело время. Они почти были на месте, когда он наконец позволил себе поправить зеркало заднего вида, смотря, как отец пытается собрать кубик Рубика, с трудом передвигая грани и каждый раз забывая, какой цвет он начал собирать первым, отвлекаясь на вид в окне. Совсем недавно ему было проще держать ложку, завязывать шнурки и совершать другие мелкие действия, а сегодня он даже не смог застегнуть рубашку, провозившись с ней полчаса. Болезнь явно прогрессировала, хотя они делали все, что могли для противоположного результата. Глубоко вдохнув, синий ниндзя попытался избавиться от ненужных мыслей, ставя машину на бесплатной парковке и выходя из нее. — О, мы так давно не были здесь все вместе, — проговорила Эдна, заходя в парк под руку с мужем. — Интересно, насколько сильно тут все поменялось? — Вряд ли сильно, мам. Эту часть почти не реконструировали. Хотя я слышал, что тут поставили памятник нам с ребятами, но времени взглянуть на него как-то не было, так что я даже не знаю, что вышло, — Джей осматривал цветущие деревья, улыбаясь и слушая звонкое пение птиц. — Правда?! Тогда первым делом пойдемте посмотрим на него! — воскликнул мужчина, ускоряясь. — Надо же, моему сыну сделали памятник в таком судьбоносном для нашей семьи месте! — Что в нем такого судьбоносного, кроме того, что мы здесь часто гуляли? — Как?! Мы тебе не рассказывали? — Эд остановился и удивленно посмотрел на сына. — Именно здесь я встретился с твоей мамой. У большого фонтана, в который ты еще упал в лет семь, раньше стоял рояль. Любой желающий мог подойти и сыграть что-то, если, конечно, умел или не боялся грубой критики. Твоя мама была из первых. Я был здесь с друзьями из техникума, который мы благополучно прогуливали и искали себе партнеров на вечерние танцы. Удача или нет, но как раз когда мы проходили, за рояль села прекрасная девушка в нежно-голубом сарафане и начала играть какую-то незамысловатую мелодию. Легкий ветер играл с ее волосами, вплетая в него опадающие цветы и разнося звуки музыки по всей округе. — И ты подошел к ней и предложил пойти на дискотеку вместе? — Да! Ну, точнее, я стоял с раскрытым ртом и завороженно смотрел на нее, пока друзья не толкнули меня к ней, и я не испортил ее игру, случайно положив руку прямо на клавиши. — Ой, там и портить было нечего. Я даже в такой простой пьесе умудрилась сделать несколько ошибок, — женщина улыбнулась и покачала головой, протирая очки тряпочкой. — Зато ко мне впервые подошел мужчина. До этого мне самой приходилось подходить к кому-то и упрашивать через смущение станцевать. Впрочем, теперь я даже сомневаюсь в твоей искренности. Старик тут же покраснел, начиная что-то доказывать жене, с трудом подбирая слова от возмущения и стыда, на что тут же услышал ее тихий смех и слова успокоения. Джей незаметно наблюдал за родителями, улыбаясь и стараясь не портить такой счастливый момент своим взглядом. Слушая романтичные перешептывания, он начал осматривать старый парк, замечая какие-то незначительные изменения. Где лавочки заменили, где проложили тропинки, где срубили старые деревья и высадили новые — ничто не спряталось от его взгляда. Мощеные дорожки немного заросли, но все еще были ухоженными и удобными, а на газонах, как и раньше, стояли знаки, что пикники устраивать запрещено, с указателем на место, где находилась зона отдыха. Где-то вдали ухоженная часть парка заканчивалась и начиналась дикая заповедная часть, в которую вход был разрешен лишь по билетам и пропускам. Кажется, они были там всего один раз. Парень помнил лишь как он увидел огромного жирафа и испугался его, прячась за маму и прося увезти его домой. К сожалению, тогда он не смог успокоиться и им действительно пришлось уехать. Увидев издалека высокий памятник, мастер молнии отвлек родственников от воспоминаний, указывая им вперед и ускоряясь. Статуя была сделана из неплохого камня и огорожена железной оградкой, чтобы никакие ненавистники ниндзя не полезли портить ее краской или чем-то еще. Проблема была в том, что даже сам участник изображенной битвы не смог понять, что же это. — Гармадон еще злой, но Оверлорда или Серпентинов нет… — ниндзя задумчиво стоял перед скульптурой, доставая телефон и фотографируя ее. — Что же это может быть? Точно не битва с Поглотителем, хотя ее просто обожают изображать. — Я схожу куплю мороженного. Постой с Джеем, милый, — сказала Эдна, идя к неподалеку находящемуся мороженщику. Кивнув пару раз, Эд продолжил пытаться прочитать подпись на памятнике, отвлекаясь на что-то и напрочь забывая, что он должен был сделать. Где он вообще находится? Это парк? Наверное, нужно найти тихое место, где можно присесть и отдохнуть. Осмотревшись, он не увидел ни одной свободной лавочки и пошел искать дальше, не замечая таблички, что дорога, по которой он пошел, ведет в заповедную зону. Зайдя достаточно далеко и не поняв, чего от него хочет человек в синей форме, мужчина почесал затылок и развернулся, собираясь уходить назад, но неожиданно вспоминая, что с ним нет жены и сына. Неужели он оставил их где-то? Но где? Где же он мог их оставить? — Извините! — обратился он к охраннику, который только что прогнал его. — Вы не видели… Не видели… их? — Кого их? О чем Вы? — непонимающе спросил тот. — Ну их… Я забыл их… Забыл. — Так. Давайте успокоимся. Я отведу вас… Эй, стойте! Хватит распространять панику! Стойте же Вы! Служащий парка погнался следом за Эдом, который все кричал «помогите» и «я забыл их», подходя к ошарашенным прохожим и тут же убегая от них, поняв, что они даже не понимают, о чем он говорит. Столкнувшись с каким-то стариком, он в панике вопрошал, не видел ли он каких-то «их», начиная паниковать еще сильнее, когда за руку его схватил охранник, пытаясь увести куда-то. — П-подождите, сэр! Этой мой друг! — воскликнул пожилой прохожий, ловя на себе удивленные взгляды и подходя к служителю порядка. — Он очень болен. — Это я заметил… Бегает и орет, как сумасшедший. — О, проявите уважение, молодой человек! У него Альцгеймер! — Я что, должен знать, какие у кого проблемы с головой? Я лишь должен сохранять порядок! — служащий отпустил переставшего дергаться Уолкера. — Забирайте своего друга и следите за ним внимательнее. А еще лучше подпишите, что он болен! — Всенепременно! — мужчина проводил взглядом того, поворачиваясь к уже пытающемуся улизнуть незнакомцу. — Друг мой, думаю, Вам лучше остаться на месте. — Но я… потерял… — Ваши родственники наверняка уже ищут Вас. Нам просто стоит подождать их. Поверьте, они скоро придут. Идемте! Как раз освободилась лавочка. Вам нужно отдохнуть. Кивнув, Эд последовал за человеком с тростью, присаживаясь вместе с ним и даже не слушая его болтовню. Он чувствовал себя неуютно в этом месте, оно было незнакомо ему, хотя казалось, что он уже бывал здесь раньше. Но когда? Пытаясь собрать все воспоминания в кучу, он терял одно за другим, в следующую минуту уже не понимая, кто он сам. Он рефлекторно потянулся к сумке, в которой всегда лежал блокнот, но так и не найдя ничего из этого, опустил руки, забывая и про это. Через десять минут перед ними уже стояли взволнованные парень и старушка, которые пытались отдышаться и отблагодарить своего спасителя. Кто-то потянул Уолкера, чтобы поднять, но он одернул руку, прося оставить его в покое, через несколько секунд все же соглашаясь встать и пойти куда-то вперед. — Во имя Первого Мастера, мы с мамой правда Вам очень благодарны. Я отвлекся на пару минут, а она пошла покупать мороженное, а когда мы спохватились, его уже не было рядом, — торопливо рассказывал Джей, стирая со лба пот. — Простите за предоставленные неудобства. Мы правда старались следить за ним, но… — Не оправдывайтесь, молодой человек. Мы не можем уследить за всем, поверьте моему опыту, — проговорил пожилой мужчина и посмеялся. — Я понимаю, как вам с мамой тяжело. Больные Альцгеймером очень непостоянные люди. Они любят убегать даже из дома, что уж говорить о прогулке в парке. — Но как вы узнали, что он мой отец болен? — Опыт. Моя жена тоже была больна. Скончалась три года назад, прожив двадцать лет с этой ужасной болезнью, — он тяжело вздохнул, постукивая по камням тростью. — Мы часто гуляли здесь перед тем, как она совсем слегла и я отвез ее в пансионат. И она тоже была довольно буйной, как и Ваш отец, так что я сразу понял, что с ним. — Ох… Извините, мне очень жаль, — парень виновато поклонился. — О, не стоит! Она просила меня и других не грустить, когда придет ее время, а я, знаете ли, очень любил ее, так что выполняю ее наказ, — старик улыбнулся. — Я хочу дать Вам небольшой совет. Не знаю, делают ли так сейчас, но после постановки диагноза Вашему отцу должны были дать браслет с надписью о болезни, адресом и телефоном родственника. Видимо, он снял его и забыл надеть. Найдите его и оденьте на него, чтобы в следующий раз люди точно знали, что им делать. — Я не знал. Спасибо Вам еще раз! До свидания. Мастер Молнии низко поклонился мужчине и побежал за далеко ушедшими родителями, быстро нагоняя их и спрашивая у матери о самочувствии папы.

***

Джей лежал на старой кровати, смотря в потолок и пытаясь настроить себя на сон, не в силах даже закрыть глаза. Он ненавидел дни, когда снотворное, сколько бы таблеток он не выпил, не действовало, и ему приходилось лежать вот так по два-три часа, пока его мозгу не надоедало выделываться и он наконец вырубался. Если он снова не поспит перед бессонной ночью, то точно окажется в психлечебнице после попытки застрелить себя отцовским ружьем. Солнце за окном отчаянно пыталось пробиться внутрь сквозь темные шторы и осветить пыльное помещение, но терпело сокрушительное поражение, не находя в плотной ткани ни одной щелки или дырки. В комнате было душно и жарко, но даже это не мешало ее хозяину лежать под старым пуховым одеялом, спрятав под него руки, ноги и часть головы. Ему не было страшно, просто казалось, что он здесь не один. У синего ниндзя всегда было ощущение, что рядом с ним кто-то есть, из-за чего он и пошел когда-то к психотерапевту. Вот и сейчас он чувствовал, что не один. Даже его комната перестала быть безопасным местом, даже днем что-то все равно следило за ним и наверняка готовилось напасть. Паника и страх сковали его тело. Парень не знал, дышит он слишком громко или, наоборот, совсем перестал это делать, так как совершенно потерял связь с реальностью и с самим собой. Рядом с кроватью уже стояла темная высокая фигура, тихо что-то говоря и пошатываясь. «Сонный паралич? Оверлорд подери, как же я боялся этого…» — истерично подумал он, надеясь, что вскоре это прекратится. Но сколько бы он не лежал, существо не исчезало, а паника не уходила, продолжая наваливаться тяжелым грузом на его слабое тело. Несколько раз Уолкер пытался закрыть глаза, но они продолжали оставаться открытыми, высыхая и начиная болеть. — Дорогой, ты здесь? — послышался приглушенный женский голос и щелчок дверной ручки. Повернув голову, Джей увидел стоящую в проходе маму, которая быстро подошла и взяла под руку Эда. Именно он все это время стоял у его кровати и нашептывал какой-то бред. Тяжело вздохнув, мастер молнии тихо заплакал, закрываясь подушкой и отворачиваясь от родителей. — Что я… О нет, сынок, ты плачешь? — очнувшийся мужчина потянулся к нему. — Уходите! — вскричал он. — Я хочу поспать! Ничего больше, только поспать… пожалуйста. Не услышав сквозь собственное рыдание извинения, парень еще долго пролежал в одной позе, вздрагивая и стирая слезы вспотевшими ладонями. С закрытыми глазами, которые ужасно щипало и жгло, он нашел в себе силы встать и закрыть дверь на замок, падая перед ней и обнимая самого себя. Первый Мастер, как же он хотел просто уснуть и забыть обо всем, что произошло. Его отцу повезло иметь возможность сделать это без особых усилий.