Двойник

       POV Арина       Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь: вокруг была темнота. Но, несмотря на это, вестибулярный аппарат, а также другие полезные свойства организма подсказывали, что меня определенно куда-то несут. Недолго думая, я взбрыкнула всем телом, затем еще раз, но уже настойчивее. Кто? Куда? Зачем меня несет? Как-то даже в голову не пришло. Третьим рывком я со всей дури ударила похитителя в грудь. Он рвано выплюнул воздух, разжал хватку, и я полетела вниз головой, чудом не сломав шею.       — Что ты творишь? — хищно прошипел смутно знакомый голос.       — А-а-а! Отпустите! — я перевернулась, встала на колени, пытаясь руками зацепиться за воздух, и вскочила на ноги. Первым порывом захотелось убежать, но холодный тенор будто пригвоздил меня к полу:       — Успокойся, девка!       Во мраке что-то щелкнуло, сноп искр взметнулся к потолку, и помещение наполнил тускловатый бегающий свет факела. Отвыкшие от яркости глаза тут же закрылись, но инстинкт самосохранения немедленно заставил открыть. Напротив меня, держа в обтянутой кожаной перчаткой руке факел, стоял Призрак Оперы.       О, Господи! Что я натворила? Я ничего не делала! Может, он все-таки передумал и решил меня убить? Да-да, ему что-то стрельнуло в голову. Девчонка! Эта… Как ее… Эвелина Бурже… Он ее убил! Точно убил! — Но я же видела, что она жива… — Да я ж не разбираюсь в мертвых телах! Точно! Он маньяк и коллекционирует людей с одинаковым лицом! Вот почему кукла Кристины — точная ее копия. Я не первая, кто сюда попал. Он убил двойника Кристины, снял с нее кожу и надел на манекен, вырезал бедняжке глаза, вставил в глазницы куклы… А может, это было свежее тело, и он просто продел штырь? Может, Кристина в обморок рухнула от трупного запаха? Го-о-осподи, я правда не хочу умирать! Я буду делать все, что ты скажешь… Я в церковь каждое воскресенье ходить буду, только не дай ему меня уби-и-ить!       Призрак Оперы шагнул в мою сторону, блеск пламени зловеще сверкнул на его лице.       — Сильно ушиблась? — мягко, почти участливо спросил он.       — Ч-что? — искренне удивляясь, захлопала глазами я.       — Спрашиваю: когда падала, сильно ушиблась?       — Н-нет… месье… Всё в… порядке…       — Хорошо. Ступай за мной.       Он зашагал дальше по коридору, а я осталась стоять как вкопанная, рассуждая, куда бить, если на меня кинутся с ножом, факелом, кулаком, канделябром, веслом, смычком от скрипки… И как долго я смогу скрываться от Призрака в этом лабиринте.       Через несколько метров гроза Оперы остановился, поняв, что идти за ним не собираюсь, поэтому широкими шагами он подошел, бесцеремонно схватил меня за руку и потянул за собой. Я отпиралась, билась и даже кусалась, но он, словно танк, двигался вперед, ничего не замечая.       Наконец Призрак приволок меня в пещеру, которая, как и все в этом мире, была копией фильма. Приволок и кинул, буквально швырнул на пол. Пролетев по инерции еще пару шагов, не устояла на ногах и упала, больно ударившись боком об пол.       Искать… искать… что-нибудь, что угодно, чем можно защититься! Держи руку на уровне глаз! А-а-а, черт! Удавка же еще! Твою мать! ТВОЮ. СУКА. МАТЬ. Какой нахуй Призрак Оперы? Почему меня хотят убить в ебаном фильме? Блять! Ну блять! Заебало! СУКА! ВСЕ! ЗАЕБАЛО!       Горячие слезы хлынули, будто прожигая дорожки на лице. Обессиленная, я забилась в угол, зажмурилась и стала ждать смерти. Говорят, вешаться не больно — раз и все… и нет меня… Вот и будет уроком: не слушаешься маму — умираешь… Пожила я хорошо… Не долго, но хорошо…       — Эй! Русская!       С трудом разлепила глаза. Призрак возвышался в нескольких шагах. Увидев мою заплаканную физиономию, он присел, внимательно вгляделся мне в глаза, после чего добродушно усмехнулся и встал. Сама того не замечая, я потянулась за ним.       — Да не трясись ты так. Убивать не стану.       — Н-нет?..       — Нет-нет, — раздражительно протянул Призрак, — не бойся. Вот, садись, — он указал на стул. На тот самый, вчерашний…       — П-простите… а где второй? Тут же была девушка… вроде…       — Садись, я сказал!       Не то сейчас положение, чтобы возражать. Быстро юркнула на стул.       — Сиди здесь. Уйдешь… убью.       Да, а я что? А я ничего. Зачем уходить — и так все хорошо: стул удобный, озеро есть, свечки горят, жить хочется. Боже, походу, у меня истерика. Внутренний голос предательски молчал. Сколько так сидеть — без понятия. Вообще, зачем меня сюда притащили? Будет ли волноваться Мег и мадам Жири, что меня нет… Если не ошибаюсь, Жири же в сговоре с Призраком. Она меня сдала?.. А если она?.. А вообще… как вести себя сейчас? Давай думать логически: я обещала слушаться его. Что могло понадобиться одинокому сбрендившему мужчине посреди ночи?.. ТАК СТОП! Не-е-ет! Нет-нет-нет! На это я не согласна!       «Ты жить хочешь?» — вдруг ожил внутренний голос.       Хочу, но на ЭТО я не пойду!       «Хорошо. На дворе девятнадцатый век, кладбища еще не так забиты. Вперед!»       То есть я буду жить за двести лет до своего рождения и, пока не умру, буду служить в сексуальном рабстве у маньяка?       «Именно, — хладнокровно подытожил голос. — А вот когда наступит это «умру» зависит только от тебя!»       Я хочу проснуться! Мне нужно проснуться! Это ужасный сон! В истерике стала щипать себя за всё, куда доходили руки, но ничего не помогало: лишь те же стены, то же озеро, то же ощущение безысходности. В этот момент из комнаты послышались шаги: похититель шел удовлетворять свои потребности. Твою мать! Повинуясь какому-то животному порыву, я подлетела со стула, кинулась к ближайшему канделябру и изо всех сил швырнула его в Призрака — тот лишь увернулся. Второй канделябр полетел, но и он ударился о стену, ломая свечи. Больше атак Призрак терпеть не стал: он за секунду преодолел расстояние между нами, схватил меня за запястья и до боли сжал их. Вот сейчас и поведет в спальню…       — А-А-А-А-А! — закричала я из последних сил.       — УМОЛКНИ, IMBÉCILE! *       От неожиданности голос вдруг перестал меня слушаться. Замолкла.       — Dieu merci! ** Еще хоть звук, и кину тебя к другой! — при упоминании о балерине Призрак слегка поморщился.       Он молча схватил меня под руку и потащил в соседнюю комнату. Сил не осталось окончательно, поэтому на негнущихся ногах я, словно марионетка, плелась за ним. Комната, в которую мы зашли, была то ли кухней, то ли столовой, то ли все вместе, но она казалась на удивление современной — как будто к бабушке в гости приехала: в мебели практически не было резьбы и каких-то изысков, разве что стулья из темного дерева с завитыми внутрь подлокотниками, обитые светлым бархатом с мелким узором. По центру — стол, явно сделанный из дорогущего цельного деревянного монолита; шкафчики полностью соответствовали общему тону комнаты. Единственное, что выдавало девятнадцатый век — плита: огромная, железная с серебряными украшениями и ажурными подставками под посуду; в ней было и место для дров, и зольник, и что-то похожее на духовку, и даже труба наверху, видимо, для дыма.       Посреди стола стоял фарфоровый чайный сервиз с мелкой цветочной росписью. Призрак указал сначала на стул, затем на чай, а сам быстро опустился напротив. Ладно… Сделав вид, будто все в порядке, я отодвинула стул, села и придвинулась к столу. Призрак снова кивнул на чай и взял чашку, я поступила так же. Напиток дымился в изящной посуде, наполняя комнату легким ароматом мелиссы, липы и мяты. Желудок предательски заурчал и никак не собирался успокаиваться; мой компаньон тактично ничего не заметил. Как бы ни хотелось, но употреблять в пищу здесь ничего не собираюсь. Сложив руки на коленях, я молча уставилась на попивающего чаек Призрака Оперы. Просидев так какое-то время, он все же удостоил меня вниманием:       — Тебе не нравится чай?       — Не знаю. Не пробовала, — честно призналась я. Собеседник только тяжело вздохнул и закатил глаза.       — Там нет яда.       — Хорошо, — попробовала улыбнуться, но сведенные страхом мышцы выдали уродливую гримасу.       Всё. Разговор зашел в тупик. Я так же не пила чай, в то время как Призрак абсолютно расслабленно делал противоположное. Вся его поза говорила о спокойствии и комфорте, но купиться на это означало подписать себе смертный приговор. Он меня не убивает, не пристаёт — значит, я нужна ему для чего-то другого… Это проверка? На то, гожусь ли я? На то, совсем ли я глупа? Если это проверка, то я либо ее пройду, либо… Бр-р… Даже фантазировать не стану!       Не знаю, сколько мы так сидим, но тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием, начала напрягать.       — А где балерина? — блять! Не то, совсем не то! Сменить тему! Было поздно: Призрак взглянул на меня, его глаза хищно блеснули.       — К ней захотела? — он отставил чашку и чуть подался вперед, сложив пальцы «пирамидой».       — Нет…       — Она в подвале лежит. Вчера у нее хватило смелости напасть на меня, представляешь? — и чуть повернул голову, заинтересованно наблюдая за моей реакцией, мол, оценила, насколько я великодушен, что и ты сейчас не там же? Я неуверенно кивнула. Призрак усмехнулся и встал.       — Тебе, наверное, интересно, зачем ты здесь? — он обошёл стол и остановился у меня за спиной. Снова кивок. Коленки тряслись, спина напоминала собой знак вопроса, а руки крепко вцепились в бока.       — Но сначала расскажи мне, кто ты. Правду! — И как? В правду он не поверил. Действительно, явись к тебе кто-то и скажи, что он прилетел из 23 века, его бы уже в психушку везли. А соврать… Надо же как-то придумать сходство с той балериной…       — Э-э… Та балерина — моя сестра-близнец. Нас разлучили в детстве на пороге детдома… э-э… монастыря. Вот. И теперь я ее разыскиваю, чтобы воссоединиться.       — Я просил правду, — голос холодным лезвием резанул ухо.       — Но я говорила Вам правду! Вы не верите!       — Что ты из Российской Империи? Imbécile.       — Я не вру! — голос сорвался на крик, и в порыве я даже развернулась, вперив взгляд в Призрака. Он хищно прищурился, подался вперед и прошипел:       — Докажи.       Как? Как ему доказать? Господи… Точно! Телефон! Как я про него забыть могла! Быстро ощупала задний карман, но по закону подлости его там не оказалось. Твою мать, он в комнате — я переодевалась.       — Мне нужно назад, — Призрак фыркнул и отстранился.       — Нужно — иди. Если найдешь выход, и я не найду тебя раньше.       — Да вы не понимаете! Я могу доказать, что из будущего, но вещь находится в моей комнате. Не верите — пойдёмте со мной.       Это серьезно сработало? Мы правда шли по коридорам, ну, как шли: меня тянули за собой, ведь никакого освещения тут не было. Как он вообще о стены не бьется? Я вот пару раз больно ударилась на поворотах. Где я оставила телефон?.. Может, его спиздили девчонки? Может, они подумали, что это волшебное говорящее зеркало, выронили и разбили его нахрен? Сука… Не, надеюсь, нет, иначе убивать меня будут медленно за каждую потраченную минуту до комнаты.       Наконец, мы остановились перед большущим окном. К тому моменту глаза уже привыкли к свету, и я увидела, как Призрак любовно гладит холодную каменную стену, нажимая на правильные плиты и вытягивая нужные рычаги. Я попыталась запомнить последовательность механизма, но это было буквально наблюдение за черной кошкой в темной комнате. Наконец, с легким щелчком окно отворилось, впуская меня в спальню балерин. Тишина, все спали, кто-то даже похрапывал. Я обернулась позвать Призрака Оперы с собой, но на месте прохода увидела лишь огромное зеркало; то, что за этим зеркалом меня ждут, не было никаких сомнений. Интересно, и часто он вот так подсматривает за переодевающимися балеринами? Может, он таким образом меня и заметил?.. Фу! Сталкер хренов!       Осторожно переставляя ноги, чтобы нечаянно не скрипнуть половицей, я продвигалась к пустующей кровати. Где-то в шкафчике рядом должен быть… в джинсах, наверное… Задача оказалась сложнее, чем я думала: вещей Эвелины было настолько много, что для поисков потребуется время. Господи, Призрак, будь добр, подожди маленько, очень тебя прошу! Не помню, чтобы одежды было СТОЛЬКО!       — Эвелина?       Я вынырнула из-за шкафчика с охапкой вещей в руках.       — БЛЯТЬ! — От неожиданности даже вещи выронила. — Ты чего пугаешь так?       — А что ты делаешь в моем шкафу?       — В смысле? — окинула взглядом комнату, пока он не зацепился за другой конец спальни с еще одной пустой кроватью. Твою-у ма-а-ать!       Я обернулась на вошедшую и только сейчас в дверном проеме заметила силуэт девушки с кудрявыми пышными волосами. Кристина…