Побочный эффект

Просыпаясь, Леви понимает, что: а. — он в постели не один, и б. — ощущения, что отдохнул и выспался, почти осязаемы, а такого он не помнит за последние тысячу лет. Жарко. И не только потому, что вместо подушки у него чужое плечо, а собственные руки-ноги обвивают горячее тело, будто плющ. Просто солнце палит прямо в окно, почти обжигая голую спину. Леви делает три глубоких вдоха и открывает глаза. Прямо перед ним смазливое лицо сладко дрыхнущего пацана, трепещущие длинные ресницы и искусанные пухлые губы, наверняка чертовски мягкие. Леви охреневает от собственной мысли и искренне надеется, что она навеяна остатками «побочного эффекта», а не лежащей на пояснице ладонью, которая так и подмывает прогнуться и подставить зад. Совсем тронулся, думает о себе Леви, стараясь не воскрешать в памяти, как качественно его поимел пацан прошедшей ночью. Зажмурившись и выдохнув через нос, Леви переводит взгляд в окно и понимает — нихрена не рассвет, и даже не утро, солнце успело перевалить за полдень, и, вероятно, скоро прозвонят обед. Отлично. Словно почувствовав исходящие от Леви волны раздражения, пацан жмурится, жуёт губами и, наконец, распахивает глаза. Отражающиеся в них, сменяющие друг друга эмоции просто бесценны. Непонимание, узнавание, осознание и просто смертельный ужас. С кровати Эрен слетает в доли секунды, грохается на пол, но тут же подскакивает по стойке смирно, прижимая кулак к груди, а вторую руку отводя за спину. — Капрал, сэр… — орёт едва не во всё горло. Потом, видимо, накрывает пониманием, большущие глаза открываются ещё шире, и он нелепо пытается прикрыть наготу. Не выходит, и Эрен просто грузно оседает на пол, вцепляясь пальцами в волосы. — Боже, — стонет задушено и спустя вечность поднимает полные скорби глаза на Леви. — Спасибо за помощь, рядовой Йегер, свободен, — взглядом Леви указывает на лежащие на краю стола аккуратной стопкой вещи. И пацан понимает его взгляд правильно. Одевается по-солдатски быстро, отдаёт честь и ровным шагом направляется к двери. — Эй, Эрен, — останавливает его Леви за пару секунд до того, как пальцы коснулись ручки, отмечая чересчур напряжённые плечи, — надеюсь, тебе хватит ума не болтать об этом. Эрен разворачивается так резко, что, кажется, грохнется, запутавшись в собственных ногах, и смотрит с вызовом исподлобья. — Да за кого вы меня принимаете? — шипит в ответ. Леви лишь слегка приподнимает брови то ли от удивления на такую наглость, то ли от восторга, что в пацане не ошибся. Действует как ушат холодной воды, Эрен тушуется и, попятившись, скрывается за дверью. Леви позволяет себе слабость и, растянувшись на кровати, решает поваляться ещё немного. В теле блаженная нега, и если бы не гудящая задница, о прошедшей ночи можно было бы забыть спустя полчаса. В конце концов, обычно он именно так и делал. Но пока воспоминания не отпускают, всё вокруг так же, как он сам, пахнет Эреном и сексом, и Леви делает пометку сменить простыни. Из приоткрытого окна слышно, как дежурный звонит в колокол, созывая всех на обед. В столовой, как обычно, шумно. Молодняк галдит, остальные группируются привычным составом. За офицерским столом пара лейтенантов у самого дальнего края, что-то увлечённо обсуждающих, и Ханджи в компании — кто бы мог подумать! — Эрена Йегера, тушующегося под её напором. Леви скользит по ним незаинтересованным взглядом, забирает свою порцию на раздаче и садится прямо напротив. — А я тут пытаюсь выпытать у Эрена, где он пропадал до самого обеда, даже на завтрак не пришёл, — докладывает Ханджи. — У него вроде свободное утро, разве нет? — лениво отзывается Леви, бросая на Эрена быстрый взгляд. Тот потупляет глаза в стол, а уши у него полыхают так, что дым из них вот-вот повалит весьма не метафорический. — Вот и дрых где-нибудь на сеновале, подальше от чересчур энергичных майоров, — добавляет, едва та утвердительно кивает. — А, ну да, — соглашается Ханджи и переключает внимание на Леви. — Как спалось? — тянет задушевно. Леви успевает бросить взгляд на пацана, который, кажется, сейчас взорвётся, и отвечает: — Волшебно. — Простите, — лопочет Эрен и вылетает из столовой со скоростью аномального титана. — Вот чудной, — провожает его взглядом Ханджи и переводит свои окуляры на Леви, сложив руки перед собой, как прилежная школьница. — Отвали, — бросает он предупреждающий взгляд и принимается за еду. Леви понимает, что качественно оттраханная задница совершенно не сочетается с жёсткой лавкой, и хочет закончить всё это побыстрее, чтобы скрыться в своей комнате, где имеется мягкое и весьма удобное кресло. Отдых отдыхом, а дела никто не отменял. Мысли о смазливом пацане он окончательно прогоняет от себя ближе к ужину. Не то чтобы Леви имеет привычку рассуждать сам с собой, особенно на тему, как будет вести себя пацан дальше и не станет ли проблемой, но всё же склоняется к тому, что, скорее всего, будет смущаться и избегать его общества. И уж точно Леви не ожидает, день за днём наблюдая за Эреном, что тот будет таскаться за ним как привязанный с «я тут просто мимо проходил» выражением лица. А ещё смотреть. Долгими, пристальными, нечитаемыми взглядами, без смущения, скорее, с ожиданием. Чего? Леви понятия не имеет и не хочет разбираться. Он три дня сваливает всё на совпадение, а на пятый заваливается к Ханджи сразу после ужина. Она сначала молча наблюдает, как он шарится по её шкафам, громко хлопая дверками. А потом выдаёт недовольное: — Эй! — когда Леви находит те самые бутылки с чудо-вином. — Конфискация, — заявляет угрюмо, забирая ту, что ещё не была открыта, и плюхается на стул возле её стола. — Побочный эффект, — сообщает вполголоса и привычно касается пальцами ноющих висков. Чудотворное действие прошло окончательно спустя две бессонные ночи. — Расскажешь? — ёрзает на стуле Ханджи, усаживаясь удобнее, с выражением на лице, будто собралась слушать самую интересную историю в своей жизни. — Переспал с пацаном, с новобранцем, — нехотя цедит Леви, — с Эреном, чёрт бы его побрал, Йегером. — О! И как? Леви бросает на нее презрительный взгляд из серии — ты действительно думаешь, что я буду говорить об этом? — Чисто научный интерес, — тут же оправдывается Ханджи. — Он просто пацан, — огорчает её Леви, — который смотрит теперь на меня так, будто я его обрюхатил и бросил у алтаря. То, что смотрит Эрен совершенно иначе, Леви уточнять не собирается, зная излишне буйную фантазию Ханджи. — Я вот тебе давеча говорила, — затягивает свою волынку Ханджи, но Леви обрывает, вскинув вверх ладонь. Не собирается он перекраивать пацана под себя и пользоваться в своё удовольствие, и так уже получил больше положенного, а Эрен молод и заслуживает совершенно иного. Он даже мысли подобной не допускает, не то чтобы начать её развивать. Потрахались и разошлись, всё предельно ясно. — Ну тогда скажи ему это, — словно прочитав каждую мысль в чужой голове, отвечает Ханджи. — Я-то тебе как помогу? — Займи его чем-нибудь, — просит Леви, поднимаясь. Он знает, что Эрвин приказал пока не экспериментировать и пацана лишний раз не дёргать. — Чем? — хлопает глазами Ханджи. — Не знаю, загони его шкафы эти разобрать и вымыть. Хлам свой рассортировать, лишь бы он под ногами у меня не путался. Может, сам угомонится, — добавляет едва слышно. Но чуйка подсказывает, что упрямый пацан станет той ещё занозой в заднице. Следующие пять дней проходят в относительном спокойствии, Ханджи просьбу выполняет, но в удачу Леви не верит совершенно. Судьба или пресловутый ебучий случай смешивает все карты успевшего выдохнуть с облегчением Леви и сталкивает его с пацаном лбами аккурат на том же месте. Перед заветной дверью в личную комнату Леви. В совпадения он не верит ни на йоту. — Какого чёрта ты тут шатаешься? — недовольно спрашивает Леви. — Просто шёл, — отвечает Эрен без заминки, чётко. И вытягивается по стойке смирно. — Вот и иди, — советует Леви. Но пацан стоит и с места не двигается, только смотрит во все свои огромные глаза. Леви понимает, что терпение заканчивается, через четыре дня у них миссия за стены, и если пацан будет накручивать себя ещё больше и дольше, то просто завалит всё на корню, отвлекаясь на собственные мысли. — Говори, чего ты от меня хочешь? — спрашивает вполголоса. — Ничего, — тут же отзывается Эрен, — просто подумал, вдруг вам снова понадобится помощь. Леви смотрит на него и не верит своим ушам — вот тебе и невинное дитя. Он-то успел обругать себя последними словами, что принудил пацана, а тот, оказывается, спит и видит повторить весёлую ночку. А ещё Леви видит Эрена, но не того мелкого угловатого сопляка, каким он казался пару недель назад, а другого, который открылся ему позже, в темноте спальни за плотно прикрытой дверью. — Слушай, Эрен, — устало выдыхает Леви, — я поступил отвратительно, впутав тебя в это, и я понимаю, что в твоём возрасте нормально привязываться к тому, кто впервые раздвинул перед тобой ноги. Просто остановись и подумай, это не нужно ни мне, ни тебе. Особенно тебе. Эрен делает шаг ближе и замирает на расстоянии пары десятков сантиметров. Зря. Ой как зря, думает Леви, когда его обволакивает узнаваемым с первой ноты запахом молодого тела. Запахом Эрена. — Не припомню, — шепчет Эрен, касаясь дыханием макушки, — чтобы вы раздвигали передо мной ноги, капрал. А ведь и правда, думает Леви, не раздвигал. От макушки на затылок и ниже, вдоль позвоночника, ползут мурашки, воспоминания туманят разум, и за те пару минут, что они стоят молча, Леви успевает вспомнить события той ночи, кажется, вплоть до секунды. Тяжёлая рука на спине, вжимающая в матрас. Зубы на лопатках, и разрывающие толчки снова и снова. Зверёныш кусал его в загривок, в поясницу и бока, разукрасил всю спину отпечатками своих зубов и драл так, как некоторых шлюх никогда не драли. И самое паршивое, что Леви лишь услужливо подставлялся, вскидывался, выпрямлялся и снова падал грудью на влажные простыни, срывая голос от стонов. Такой хрени на его памяти не было никогда, и если не проклятое вино с чудо-эффектом, то другой причины собственному поведению Леви не находил. Отличная была ночь, единственное что он может сказать, лучшая за многие годы. Но Эрену это знать вовсе не обязательно. И так уже дышит, как мавр, тяжело вздымающейся грудью. И только вынырнув из собственных мыслей и заметив это, Леви понимает, что успел возбудиться просто от воспоминаний об острых зубах на коже и сильных ладонях на бёдрах. Спасибо узким штанам, его позор был не замечен. Пока. Но, скосив глаза вниз, он не без усмешки отметил, что пацан возбуждён не меньше, и довольно свободные штаны оттопыриваются в весьма определённом месте. — Чёрт с тобой, — поднимает взгляд Леви, встречаясь с разгорающимся пламенем на дне широко распахнутых глаз. И толкает дверь в свою комнату. Чувство дежавю накрывает Леви с головой. Только теперь к жёсткой двери прижат он, а не Эрен. Скорее даже впечатан лицом и грудью. Как всё это произошло — понять сложно, вроде Эрен просто подхватил его и шагнул внутрь, тут же пиная деревяшку назад. И откуда только силы взялись. Леви сам на днях видел, как Эрен едва тащил два ведра воды из колодца, и вдруг такое. Хотя, плевать. — Ты погляди, как осмелел, — тянет Леви насмешливо, искренне надеясь, что не соберёт щекой все возможные занозы. Поставить наглого пацана на место хочется неимоверно, вот только посмотреть, что будет дальше, хочется больше. Это Леви понимает в тот момент, когда проворные пальцы вытягивают рубашку из брюк, а ладони ложатся на кожу и ползут вверх по бокам, гладят, исследуют, вспоминают. Эрен позади дышит глубоко, жадно, словно пытается впитать в себя чужой запах. — Эта дверь вообще запирается? — шепчет, скользя носом по шее, и кусает бритый затылок. Не сильно, будто пробует. И Леви вспоминает эти зубы, вновь и вновь смыкающиеся на спине и плечах. Он никогда не думал, что будет от этого возбуждаться. — Думаешь, в этом замке есть ещё один бессмертный? — шипит в ответ. Тело предательски ведёт, и прогнуться, оттопырив задницу, хочется с каждой секундой всё больше. Потому что Леви терпеть не может размусоливания и прелюдии, а пацан, по ощущениям, затеял именно их. — Надеюсь, нет, — с почти неуловимой ноткой ревности шепчет в ответ Эрен. И что это было? Очень хочется спросить, но не спрашивает, только выкручивается из захвата, отталкивая от себя пацана, и направляется к умывальной. — Правила не меняются, — бросает через плечо, замечая, как Эрен начинает стаскивать с себя одежду. Первым делом Леви снимает сапоги, затем брюки и бельё. Проводит сжатой ладонью по вставшему члену и отгоняет от себя мысль, что реагирует слишком быстро и слишком остро на чужое присутствие и прикосновения. Когда такое было в последний раз, и было ли вообще, он не помнит. Пальцы цепляют платок на шее, и он отправляется к остальным вещам; расстёгиваются манжеты, пуговицы рубашки — и Леви уже скидывает её с плеч, но, отчего-то передумав, оставляет. Из ящика появляется баночка с широким горлышком, наполненная маслом, и Леви обмакивает в ней сразу три пальца и заводит руку назад. Такая обыденная, в общем-то, процедура, к которой он давно привык. Не сказать, что прибегает к ней часто, но другим не доверяет точно. Да и этих других в его жизни давно нет, по крайней мере, таких, кому можно доверить свой зад. По сравнению с прошлым разом процесс идёт куда быстрее, мышцы охотнее поддаются и впускают, и Леви даже начинает ловить кайф, но обламывается. Эрена он не слышит, тот подходит бесшумно как кот и выдыхает в затылок: — Позвольте, помогу, — и жмётся всем телом. — Выйди отсюда, — шипит Леви, бросая взгляд через плечо. Но видит лишь, как длинные пальцы ныряют в масло, а спустя секунду уже оглаживают между ягодиц и толкаются внутрь. — Да ты охренел, пацан, — рычит, скалясь. Но на следующем вдохе давится воздухом и глухо стонет, прогибаясь и подаваясь назад, на ласкающие пальцы. Эрен благоразумно молчит, лишних движений не делает ровно до того момента, когда скользкие подушечки не находят выпуклый бугорок нервов внутри. Леви чувствует дрожь во всём теле, кусает губу, чтобы скрыть, но любопытный пацан не оставляет и шанса. — Что это? — спрашивает удивлённо. — Ни-ничего, — выдыхает Леви, стараясь игнорировать звёзды перед глазами. И уже в следующую секунду пальцы долбят именно туда, а единственное, что Леви может, это выдохнуть хриплое «к-ха» и простонать, изгибаясь в спине и выпячивая зад. Голова тяжело падает на согнутую руку, лежащую на полке, а свободной рукой он хватается за подоконник, ища опоры. — Так вот как это работает, — доносится сзади голос Эрена таким задумчивым тоном, будто он сделал главное открытие в своей жизни. Леви хочет ответить, хочет врезать ему локтем в челюсть или вообще выкинуть в коридор. Потому что никто, никто и никогда так борзо себя с ним не вёл. Бывали, конечно, смельчаки, пытавшиеся заставить играть по своим правилам, но они всегда были старше или ровесниками, но никак не желторотыми юнцами, ничего из себя не представляющими. Большинство вообще не рисковало лишний раз рот открыть и что-нибудь не так сделать. Леви их не винит и дурным словом не поминает, как ни крути, со временем все они стали кормом для титанов. А о покойниках либо хорошо, либо ничего. Леви предпочитает второе. И когда он размыкает губы, чтобы огрызнуться или высказать Эрену, что о нём думает, или выругаться — то просто захлёбывается собственными словами, хватая воздух как выброшенная на берег рыба. Короткие ногти царапают изнутри чувствительный бугорок, пальцы прокручиваются и покидают скользкий зад. Леви кажется, что у него подгибаются колени и он сейчас позорно рухнет. Потому что он не помнит ни лиц, ни имён своих любовников, но точно знает — так хорошо не было ни с кем. Так не бывает, вопит помутневшее сознание. Бывает, говорят ему жёсткие ладони, обхватившие тощий зад, и сильные пальцы, вцепившиеся в бёдра. Эрен входит в него одним плавным медленным толчком, сразу целиком, и, выждав едва ли полминуты, начинает двигаться. В этот раз боль если и есть, то настолько незаметная, что Леви её не чувствует вовсе. Только плавное скольжение внутри, только пробивающее тело наслаждение, а когда Эрен подхватывает одну ногу под колено, поднимая и открывая себе ещё больше доступа, становится ещё острее, ещё глубже. Леви не знает, сколько это продолжается, только упирается лбом в свои предплечья и кусает губы, чтобы не стонать. Эрен позади дышит глубоко и ровно, периодически обнимая поперёк груди и прижимая к себе. Мимолётно касается дёргающегося члена и двигается, двигается, двигается. Короткими глубокими толчками, без остановки, без передышки. Леви не знает, на сколько хватит Эрена, но собственная разрядка подступает с каждой секундой, и он тянется, желает коснуться себя, сжать в кулак и кончить. И Эрен, будто интуитивно поняв его намерения, в ту же секунду покидает его тело и отступает. — Какого хрена? — злобно шипит Леви, но выходит слишком разочарованно, чтобы это скрыть. — Идёмте со мной, — шепчет в ответ Эрен и увлекает за собой. Он делает несколько шагов назад, заставляя Леви пятиться следом, удерживает за талию одной рукой и ведёт. Ноги едва слушаются, обломившийся оргазм блуждает по телу горьким послевкусием, а желание врезать пацану становится почти осязаемым. И Леви нужна всего минута, чтобы прийти в себя. Позади скрипит старый стул. Леви знает этот звук, помнит, как притащил сюда эту насмешку над словом «мебель», и понятия не имеет, зачем он понадобился Эрену. Пока сам Эрен не озвучивает свои намерения. — Садитесь сверху, — предлагает с нахальной усмешкой и утягивает Леви к себе на колени. Похотливую улыбку Леви чувствует затылком, а ещё чувствует упирающийся в поясницу член и крепкие ладони на талии. — Я точно выбью тебе зубы, — выплёвывает он обещание, серьёзно намереваясь его выполнить. — Новые отрастут, — как ни в чём не бывало пожимает плечами Эрен и помогает Леви приподняться, чтобы снова принять в себя член. Леви плавно опускается, вбирает целиком и притирается. Идеально. У Эрена просто идеальный член. Не то что бы у Леви существуют какие-то стандарты на этот счёт, но всё же. Он не большой и не маленький, не толстый и не тонкий, он такой, какой нужно. У Леви миниатюрное тело, узкие бёдра, и распространённое мнение, что чем больше, тем лучше, — явно не его вариант. А Эрен подходит ему как ключ к замку, и эти ощущения наталкивают на весьма неприятные мысли — к такому и привыкнуть недолго. Леви жмурится от удовольствия, покусывает губу и ведёт бёдрами, медленно, с наслаждением. Пока не чувствует алчные ручищи, которые, смелея с каждой секундой, начинают исследовать его тело. Не то что бы они отвлекали, но, по мнению Леви, лучше бы их не было. Ему не нужны дополнительные ласки, поглаживания и поцелуи, ложащиеся на плечи поверх тонкой сорочки. Это всё явно лишнее, и Леви не понимает собственное тело, которое поддаётся, льнёт, тянется за прикосновениями и мягкими губами, целующими шею. Леви остановил бы это, если б мог, но упущенная разрядка снова приближается, эйфория от мягкого скольжения внутри разгорается и ползёт по венам, и становится плевать на всё остальное. Даже когда Эрен задирает рубашку, оголяет спину и снова вгрызается зубами в беззащитные лопатки, Леви лишь закидывает руки назад, вцепляясь в густые пряди волос, и позволяет подхватить себя под бёдра. — Давай, зверёныш, — приказывает и почти сразу срывается на полузадушенный стон, когда Эрен с силой толкается глубже. Реальность вновь ускользает куда-то за грань, затапливая сознание алым маревом и бесконечными звёздами. И Леви ловит себя на том, что отпустил ситуацию, позволив пацану творить с его телом что вздумается, и ловит от этого кайф. Он даже не прочь растянуть удовольствие на подольше, несмотря на то, что разрядка близка и оборвать её снова будет вдвое болезненнее, он готов пойти на это. Соблазнительная мысль перемешивается в голове с яркими ощущениями готового его поглотить оргазма, с чувственными прикосновениями к телу и жарким дыханием в затылок. А потом грубые движения жёсткой ладони на члене и тьма. Леви ненавидит дебильные сопливые мысли, возникающие в голове с устрашающей частотой в последний десяток дней, но остановить их не может. Особенно в такой момент, когда лежит, распластавшись по груди пацана и ловит последние всполохи отступающего экстаза. В дополнение к ощущениям — крепкие объятия и каменный член внутри, продолжающий распирать и давить на судорожно сжатые стенки. — Ты не кончил, — ядовито цедит догадку Леви и пытается встать. Ноги держат слабо, голова всё ещё плывёт, но он берёт себя в руки и поднимается. — Не вышло, — доносится до него запоздалый ответ Эрена и разочарованный вздох. Леви с первых букв понимает, что пацан его дурит. — Сейчас я отдышусь и угандошу тебя, мелкий говнюк, — обещает Леви почти ласково и нетвёрдой походкой шагает обратно в комнату. Внезапным, но весьма радующим открытием становится расправленная постель, идеально повторяющая, расположением подушек и одеяла, первую ночь. Леви готов завалиться на неё ничком, подтянуть под голову подушки и отрубиться до рассвета. Однако тело подсказывает — а себе врать Леви не с руки, — что продолжить начатое весьма желаннее. И словно в подтверждение — вид пацана, стоящего напротив, вызывающий волнение в теле и зуд в весьма локальном месте. Леви даже не замечает, когда Эрен входит в комнату — скорее всего, тот опять беззвучно шагал следом. Но сейчас он стоит аккурат напротив, напряжённый, как натянутая тетива, но старающийся казаться спокойным. Леви видит его насквозь, и складывается впечатление, что перед ним готовый к прыжку хищник. Леви ухмыляется этой мысли, невольно разглядывая его с головы до ног. Эрен стоит вполоборота, таращась незаинтересованным взглядом в чернеющую даль за окно, и молчит. «Сколько ему?» — думает Леви. Вроде, недавно шестнадцать исполнилось. Неплохая форма для столь юного возраста. Но воображение уже рисует иные картины. Вот проходит пара-тройка лет, Эрен вырастает ещё сантиметров на пятнадцать, ноги и руки удлиняются, обрастая развитыми узлами сухих мышц. Он буквально видит это мускулистое тело, плоский живот, крепкую грудь и широкий разворот плеч. Охрененный вырастет мужик, — думается лениво, — если не сдохнет в ближайшей вылазке за стены. Но чуйка подсказывает — не сдохнет. Ещё воображение рисует отросшие густые пряди волос, собранные в небольшой пучок на затылке. Почему именно так — Леви не знает, а размышлять не хочет, ему слишком лениво и хорошо в мягкости прохладных подушек. — Почему вы так смотрите? — спрашивает Эрен даже не повернувшись, словно взгляд чувствует кожей. — Как? — интересуется Леви без особого интереса. — Как будто представляете на моём месте кого-то другого, — отвечает так же тихо. — Так и есть, — признаётся Леви и в ту же секунду перехватывает полыхающий взгляд, наполненный болью, ревностью и ещё… отчаянием? — Тебя года через три, — добавляет насмешливо, не собираясь извиняться за то, что явно играет пацану на нервах. Они квиты. Полагает. — Я хочу вас поцеловать, — сообщает Эрен, повернувшись всем телом. И смотрит своими огромными глазами, в которых отражается столько, что Леви даже размышлять об этом не хочет. А ещё он по-прежнему возбуждён, и колом стоящий член смотрит в потолок, пуская прозрачные капли, поблёскивающие на гладкой головке в тусклом свете луны. — Правила, — напоминает ворчливо. Скорее для порядка, ведь собственное тело давно говорит о жажде продолжения и желании получить ещё дозу наслаждения, а дурацкие правила, которые Леви установил для самого себя много лет назад, могут катиться ко всем чертям. — Просто лягте на живот, — просит Эрен и делает пару шагов ближе. Леви не понимает, почему уступает.