Горячая линия для тех, кто одинок

Иззи приезжает на следующий день с полными сумками учебников и тут же занимает комнату Джейса. Спихивает с комода его средства для волос и расставляет свои, куда более крутые. Во время каникул в колледже Алек с Джейсом по очереди уступают ей свои комнаты и спят на диване. Как-то они попробовали ночевать вместе, однако получилось весьма неловко, когда утром выяснилось, что оба слишком любят обниматься во сне. Джейс устраивает демонстрацию кулинарных талантов, а Иззи старается помочь, что приводит к катастрофическим последствиям. Алека особенно восхищает способность сестры поступать по-своему вопреки многочисленным знакам, указывающим, что идея плоха. Он бы назвал это типичной Лайтвудовской чертой, если бы та же печальная тенденция не прослеживалась у Джейса. После приезда пожарных Джейс выставляет Иззи из кухни к Алеку. Это как во время праздника сидеть за детским столом, за который тебя отправляют, если не умеешь поддержать взрослые разговоры. — Я могу быть осторожной, — настаивает Иззи. — Конечно, милая, — снисходительно говорит Джейс. — Хочешь разогреть овсянку в микроволновке? Я знаю, у тебя получится. Иззи со всей силы щиплет Джейса и удаляется из кухни, не обращая внимания на болезненный вскрик. Она опускается рядом с Алеком — ноги поджаты под себя, темные волосы рассыпались по спинке дивана. — Вы с Джейсом готовите? И всерьез работаете? Прямо настоящие взрослые. — Ну, готовит в основном Джейс. Вчера вечером он был занят, и я ужинал хлебом с майонезом, — признается Алек. — Хм. Прошлой ночью я вернулась в три, не смогла найти зубную щетку и пришлось чистить зубы пальцем. — Фу, Из. Ты выиграла. — Ну, знаешь, это сработало, хотя не стала бы рекомендовать данный способ для регулярного использования. — Из тебя получится замечательный доктор, — саркастично замечает Алек. — Знаю, — соглашается Иззи, подсаживаясь к нему под бок. Он сжимает ее плечо, и они возвращаются к просмотру дурацких Рождественских фильмов.

***

В детстве, когда Алек еще верил в сказки и доброту вселенной, он просыпался в Рождество как можно раньше, чтобы застать Санта-Клауса. Узнав, что тот выдумка, все равно продолжал вставать ни свет ни заря, желая продлить праздник для Иззи и Джейса. Оказалось, Иззи была слишком умна для подобных россказней, а настоящий отец Джейса не разделял детские интересы и радости. Оба они притворялись ради Алека. В одиннадцать лет одетый в пижаму с летающими оленями на заднице Алек почувствовал себя идиотом, который, как обычно, догадался обо всем последним. Тогда они отлично посмеялись, но почти все его взросление сопровождали подобные пустяки: мелкие обиды и разбитые мечты следовали одна за другой. И все же в Рождество Алек по привычке просыпается рано. Из соседней комнаты доносится храп. Вероятно, Иззи. Она вечно храпит так, что и мертвого разбудит. Две длинные мучительные минуты Алек заворачивает подарки — точнее заклеивает конверты — и кладет их перед уродливой фетровой елкой, которую Джейс соорудил на стене на прошлой неделе. Варит кофе, наливает в чашку и ждет, когда проснутся остальные. И как бы ни старался, не может не гадать, чем же занят Магнус.

***

Кофе почти допит, когда в кухню вальяжно входит Джейс. Алек поднимается, чтобы налить и брату, и добавляет побольше молока и два кусочка сахара. — Не, чувак, я пью черный, — говорит Джейс, отпихивая чашку. — Никто не увидит, — терпеливо увещевает Алек. — Ну ладно, можно и попробовать. — Джейс оглядывается, преждем чем сделать большой глоток. — Я тут подумал, может, приготовить яйца флорентин¹, м? — Охренеть не встать. — Вовсе нет. Это проще, чем кажется. Видишь ли, самое сложное — решиться. — Он достает из ящика кастрюлю, наливает воду, опускает в нее керамическую чашу и бормочет, что им бы не помешала пароварка. — Просто делаешь постепенно, шаг за шагом. Джейс взбивает желтки, лимонный сок, сок лайма и воду. Снимает с плиты миску и ставит на новенькую подставку под горячее, которую Алек приобрел пару дней назад, добавляет соль и перец. Берет блендер и медленно вливает растопленное масло. На глазах у Алека смесь загустевает и становится похожей на крем. Джейс отставляет ее, снова включает газ и наполняет новую кастрюлю водой. Теперь он прогревает в сотейнике шпинат, делает тосты, и, когда вода начинает закипать, разбивает в кастрюлю три яйца и выкладывает их на теплую тарелку. Движения спокойные и расслабленные. Наконец Джейс раскладывает шпинат на тосты, сверху яйцо и поливает голландским соусом. Тут появляется зевающая Иззи: — Пахнет вкусно. — Как обычно, все проспала, — говорит Джейс и пододвигает ей тарелку. Алек видел ингредиенты тридцать минут назад, знает: те были обычными продуктами, расфасованными по магазинным пакетам, но Джейс их преобразил. Алек разрезает яйцо, смотрит, как ярко-желтый желток вытекает на тарелку, и кладет кусочек в рот. — Потрясающе. Иззи восторженно хмыкает, запихивая еду в рот. По утрам она, как правило, неразговорчива. — Дышать не забывай. — Она наслаждается шедевром, — самодовольно замечает Джейс, указав рукой на блюдо. — Et Walla². — Уверен, что говорят не так. — Отвали. Я шеф-повар, а не лингвист, — пожимает плечами тот. Алек принимается за восхитительную пищу под радостным взглядом Джейса. Иногда не замечаешь, что чего-то не хватало, пока оно не появляется. Алек внезапно осознает, что никогда не видел Джейса уверенным и спокойным, хотя всю жизнь пытался дать это ему. Некоторые вещи познаются на собственном опыте. — Ага, — тихо говорит Алек, — и правда, чувак.

***

Целый день они кусочничают, смотрят фильмы и активно играют в монополию. Все жульничают. Им бы успокоиться — это всего лишь игра, но Алек не может допустить, чтобы выиграли эти хитрожопы. Он ворует «Парк Плейс», когда Джейс уходит проверить ветчину. В какой-то момент Джейс выкрадывает его обратно и получает штраф в пятьсот баксов за труды. Иззи остается непойманной и выигрывает, но, когда встает, у нее под ногой лежит ровная стопка карточек «Шанс». После вечернего пира живота на ужин наступает время подарков. Алек положил деньги на карточку Иззи, чтобы сестра не умерла от голода, и купил Джейсу подарочный сертификат в книжный магазин. Будучи ужасно практичным занудой (все описывают его именно так), он приобрел его до того, как Джейс решил бросить учебу. Книжный продает парочку вышедших из моды романов. Он надеется, Джейс любит Дэна Брауна. Иззи открывает конверт. — Ты вылитый заботливый папочка, — смеется она и целует его в щеку. — Спасибо. Алек вытягивается на полу, привычное надоедливое жужжание в голове наконец стихло. Расположившиеся напротив Иззи и Джейс обмениваются взглядами. Алек садится, занервничав. В прошлый раз, когда эти двое сговорились, Джейс решил свое будущее. Прости господи, но Алеку теперь неспокойно. Иззи уходит в комнату Джейса и появляется с огромной подарочной коробкой. — Что вы удумали? — бормочет Алек, открывая подарок. Внутри лежит обернутый в тонкую бумагу темно-коричневый портфель с его монограммой. — Как у отца, — на удивление робко говорит Иззи. — Мы с Джейсом скинулись. — Не стоило, ребята. Это слишком дорого. — Мы просто хотели, чтобы ты знал, как мы гордимся тобой, — встревает Джейс, — гордимся, что ты идешь к своей мечте. Алек чувствует накатывающую тошноту и умудряется выдавить «это шикарно, спасибо» или что-то вроде перед тем, как рвануть на кухню за пивом. Легкое опьянение от трех бутылок не объясняет ком в желудке или дрожь в руках. Он как раз ищет открывашку, когда заходит Иззи. — Встречаешься с кем-то? Джейс мне кое-что рассказал. Джейс бы лучше не совал свой нос в чужие дела. Алек перебирает всякую всячину в ящике, надеясь, что если притвориться глухим и немым, сестра отстанет и уйдет без лишних неприятных вопросов, на которые он понятия не имеет, как ответить. Он с рыком цепляет крышку о край столешницы, безуспешно пытаясь открыть. — Я думаю, здорово, что ты общаешься с этим парнем. Но Джейс уверен, он нефтяной магнат, который пытается сделать из тебя проститутку и заманить на Ибицу. Я сказала ему не нервничать — из тебя выйдет отстойная шлюха. Злая и обидчивая. И добавила, что хорошо, что ты вновь с кем-то встречаешься. — Ни с кем я не встречаюсь. Мы просто разговариваем. — Боже, если бы она только знала, насколько все действительно так. Почему-то Иззи ошибочно считает, что он оплачивает свою шикарную жизнь и тосты с майонезом, стажируясь в фирме. И конечно же, Алек никогда не поправлял ее не по своей вине и не из желания уйти от проблемы. — Ты должен делать что-то для себя. Алек, ты не можешь жить ради других. — У меня все нормально. — Где ж эта открывашка? Полцарства за нее. — Ты чуть не позеленел, когда увидел наш подарок. То, что ты выбрал юриспруденцию в детстве, не отменяет возможности все изменить. Жизнь не высечена в камне. Он вновь безрезультатно цепляет бутылку за столешницу. — Давай сюда, — говорит Иззи и откручивает крышку рукой. — Я ее ослабил, — бормочет Алек. Она возвращает ему бутылку со словами: — Подумай о том, что я сказала.

***

Они попивают гоголь-моголь, сидя у телевизора, идет «Эта замечательная жизнь», звук выкручен на минимум, черно-белые тени мелькают по комнате. Гоголь-моголь, а вместе с ним и Алек, благодаря Джейсу содержат больше алкоголя, чем остальных ингредиентов. На улице стемнело. Джейс лежит на полу, закрыв глаза и набросив на плечи безвкусный плед. У Алека в заднем кармане жужжит телефон. Он достает трубку, смотрит на экран и с удивлением обнаруживает сообщение с незнакомого номера. «Ты занят? — М.» Сердце Алека бьется быстрее, ладони потеют. — Кто это? — спрашивает Иззи, поднимая голову с его плеча. — Друг, — бормочет Алек и выскальзывает из-под нее. — Мне надо позвонить. — Кто б сомневался, — Иззи зевает и берет одну из подушек, чтобы подложить под голову. Алек торопится к себе в комнату и закрывает дверь прежде, чем набрать в ответ «нет». Магнус, видимо, ждал все это время, потому как телефон тут же оживает. — Привет, — немного волнуясь отвечает Алек. Магнус впервые в его комнате. Наверное не мешало бы убраться. «Он же не видит ее, придурок», — бормочет он себе под нос, но все равно запихивает грязное белье под кровать. — Что? — Ничего, — быстро говорит Алек. — Я не был уверен, стоит ли звонить, — голос Магнуса звучит неуверенно. — Ты мог быть занят. Гарнитура, которую он использует по работе, исправна, звук лишь иногда фонит, но все же отвечать на звонок Магнуса по собственному телефону более лично, почти интимно. — Я не был. Рад, что ты позвонил, — поспешно заверяет Алек. — Как выходные? — Он садится в изножье кровати, матрас скрипит. — Все так же. — Кубики льда мелодично позвякивают в вечерней тишине, как если бы Магнус прокрутил стакан. Алек готов поспорить, это не первый напиток, — интуиция. — Я так понимаю, ты дома. — Да. Один. — А твоя... вторая половинка? Магнус немного горько смеется. — Нет, я давно ни с кем не встречаюсь. Алек догадывался, подозревал, что Магнус пытается оправиться после разрыва. Он почти уверен, что знает его достаточно хорошо, чтобы судить: тот не стал бы звонить в секс по телефону, будь все иначе. И все же расслабляется и сбрасывает напряжение, когда получает подтверждение. — Плохо расстались? — Алек ложится на кровать и смотрит в потолок. Крохотный ночник служит единственным источником света, окно чуть приоткрыто — ровно настолько, чтобы впустить в душную комнату прохладный ветерок. Блики на занавесках, странные тени на потолке. Алек вспоминает о временах, когда они с Иззи и Джейсом ходили днем в парк, лежали на траве и обсуждали формы облаков. Алек пытается представить, что одна из теней на потолке — это Магнус, что тот сейчас здесь с ним, но понятия не имеет, как тот выглядит. — Да. Помнится, я упоминал об этом вскользь. — Можешь мне рассказать, — предлагает Алек. Так Магнус и делает, прерываясь на выпивку. — Все бы ничего, если бы она не прихватила с собой половину моих клиентов и не основала конкурирующую фирму. Потребовалось время и нервы. Я могу простить ее за нежелание быть со мной. Это нормально. Но не ложь и махинации у меня за спиной. — Да, это тяжелый удар, — говорит Алек и растирает виски. Он понимает. — Да, — зачарованно соглашается Магнус. — Это был удар. Прекрасно сказано. — Не могу представить, чтобы кто-то не захотел быть с тобой, — честно признается Алек. Следует долгая пауза, и он даже смотрит на экран, чтобы убедиться — Магнус не повесил трубку. — Это было давно, — наконец, говорит тот. — И все же, случившееся до сих пор беспокоит тебя. — Да, — выдыхает Магнус. Алеку кажется, раньше тот не признавался в этом вслух. — Наверное после такого трудно доверять. — Я должен сказать кое-что странное, — выпаливает Магнус. — Пожалуйста, не суди строго, милый. «О боже», — думает Алек и готовится услышать, что у Магнуса фут-фетиш, отягощенный склонностью сосать пальцы. — Кажется, я доверяю тебе. — Почему? — вырывается у Алека. — Не знаю. Я схожу с ума, пытаясь понять, почему, пытаясь уговорить себя, что не стоит. Но иногда мне кажется, ты просто встречаешь правильного человека в правильное время, и тот открывает что-то в тебе, — вздыхает Магнус. — Звучит как бред, да? — Да. Жуткий бред. Магнус смеется. — Ты должен лучше заботиться о себе, — настаивает Алек. — Я пытался, и смотри, куда меня это привело. Я одинок и использую службу секса по телефону, чтобы поговорить о музыке и литературе поздно ночью. — Скорее поразглогольставовать, — поправляет Алек. — Да, больше поразглогольставовать, — соглашается Магнус. — Ладно-ладно, я понял. Я понимаю, о чем ты. Это... да. Все так же. Для меня. Я тоже верю тебе. Магнус смеется вновь. — Хорошо бы ты был сейчас здесь. Я бы купил тебе что-нибудь приятное на Рождество. — Например? — Алек подавляет желание сказать, что звонок Магнуса сам по себе подарок. Это глупо, и он еще в своем уме. Магнус задумчиво хмыкает. — Не знаю. А что бы тебе хотелось? «Мозгов побольше», — думает Алек. Все твердят, как круто быть двадцатилетним, как надо наслаждаться каждым моментом, но в основном он чувствует себя слишком молодым, чтобы понять мир, или слишком старым, чтобы тот сбивал его с толку. Но особенно сильно смущает, заставляет не спать ночами и занимает мысли днем — Магнус. Алек не верит в судьбу, но верит в связи и возможности. Их будущее зависит только от него самого, но сейчас они с Магнусом стоят на краю обрыва перед огромным океаном возможностей, способным предложить им много большее, чем то, что есть у них сейчас, если Алек отважится это принять. Он слышит шепот Майи: «сопливая девчонка». Молчание длится еще какое-то время, а потом Алек произносит: — Возможно, у меня есть для тебя подарок. — Да? Он облизывает внезапно пересохшие губы и говорит немного с вызовом: — Если ты готов? — Я... — Магнус откашливается, а когда отвечает, голос звучит хрипло: — Я готов. — Разденься для меня, Магнус. Стук стакана о стол — Магнус опускает его слишком резко, скрип стула, когда он встает. — Я иду в спальню. Включу телефон на громкую связь, если ты не против. — Хорошо, — говорит Алек и не узнает собственный голос. Слышится шорох ткани. Звон колец о столешницу. И что-то еще непонятное. — Подожди, — вмешивается он, — опиши мне. — Я снимаю булавку для галстука, запонки. Планировал позже заехать в офис, но передумал. — Алек слышит, как секунду спустя Магнус опускает их на комод. — На мне подтяжки, снимаю их с плеч. У Алека перехватывает дыхание. — Теперь расстегиваю рубашку. Шорох молнии, щелчок резинки. Алек занимался этим тысячи раз, слышал все эти звуки, но сейчас все иначе. Он словно стал свидетелем чего-то личного, запретного. Он закрывает глаза и представляет Магнуса рядом, видит, как мучительно медленно обнажается каждый участок кожи. — Надо снимать носки перед брюками, — говорит Магнус. — Каким бы сексуальным ты ни был, никто не выглядит круто голым в одних носках. — Буду иметь ввиду, — отзывается Алек, чувствуя глупый укол ревности. Может, хватит расстраиваться из-за того, что Магнус обнажается при других людях? Черт побери, он же сам регулярно занимается сексом по телефону с незнакомцами. — Ты разделся? — Да. — Выключи свет и ложись. — Готово, — говорит Магнус мгновение спустя. Конечно же, его кровать не скрипит. Небось спит на деньгах, как Скрудж Макдак. — Проведи рукой по шее и представь, что это делаю я. Он слышит, как Магнус задевает ногтями щетину, представляет, как касается сам и ощущает подушечками пальцев легкое покалывание. — Теперь я целую тебя в шею. — Я хочу поцеловать тебя в губы, — словно в бреду, бормочет Магнус. — Хочу узнать, какой ты на вкус. — Ты можешь сделать это, — отвечает Алек. Голос низкий и глухой. — Можешь провести руками по моим волосам, легонько потянуть пряди, коснуться моих губ своими, почувствовать, как сильно у меня стоит на тебя. — Алек накрывает рукой пах, чувствуя, как возбужден. — Как выглядят твои губы? — внезапно спрашивает Магнус. Никто никогда не задавал подобный вопрос. — Ну, это просто губы. — Алек замирает. — Ничего особенного. — Если бы ты знал, как сильно заблуждаешься. Они прекрасны. Алек не умеет принимать комплименты, даже по телефону, даже наедине. Он в панике меняет тему. — М, у тебя есть смазка или еще что? — Ага, подожди минутку. — Магнус возвращается к телефону. — Готово. — Ты трогаешь себя? — Да. — Магнус тяжело дышит. — Проверни кулак от корня к головке, когда ласкаешь себя. — Алек вслушивается в знакомые звуки, говорит: — Крепче. У меня большие ладони. Магнус шумно втягивает воздух. — Даже не сомневался. Спустя пару минут ободряющих звуков и всякой чуши типа «ну же», «бля, да», Магнус произносит: — Я уже близко. Давно не было. — Тут нечего стыдиться. Насколько близок? — спрашивает Алек. — Обхвати другой рукой яйца, потри их пока дрочишь. Как думаешь, сможешь сделать это для меня, малыш? — Пожалуйста, не... не веди себя со мной как с клиентом. Не отдавая себе отчет, Алек действовал на автомате, по привычке разговаривая с Магнусом, как с очередным придурком. А Магнус совсем не такой. Алек расстегивает джинсы, приспускает на бедра, ведет рукой по животу, обхватывает член и подавляет стон. Необходимо выключить мозг, это же Магнус. — Хорошо, — говорит он и делает глубокий вдох. — Ты заводишь меня. Только и думаю, что о тебе. — Расскажи мне, расскажи. — Думаю, чем ты занимаешься, как выглядишь, когда смеешься. Как будут ощущаться твои руки на моем теле и... — его голос становится ниже, он проводит подушечкой пальца по головке, размазывая смазку, — как будешь ощущаться внутри меня. Магнус дышит тяжело и часто и чуть ли не всхлипывает: — Бля. Я так близко, но не могу... тебя нет здесь. Сегодня Рождество, и я один... Внезапно нечто страшное, нечто совершенно ужасное становится очевидным. Алек закрывает глаза, плотнее сжимает член и говорит: — Я здесь, с тобой, и я никуда не уйду. По телефону Магнус резко втягивает воздух и, выругавшись, со стоном кончает. Под его дыхание и тихие подбадривания Алек отправляется следом несколько минут спустя.