Пылающее Каприччио

      Эта девка куда более умелая, чем Селеста, но совсем не возбуждает.       Она старается, стоя на коленях, и показывает самое отвратительно-пошлое лицо из возможных, влажным языком облизывая его член от основания до головки, но, хотя тело реагирует, Занзас думает о том, что у Аллегри вышло бы куда сексуальнее с ее всегда ледяным и отстраненным выражением лица и стеклянными, а не блестящими будто под наркотой, глазами. Пустой взгляд Селесты заставлял стараться оживить ее, разбудить, заставить смотреть на него, а не сквозь, не куда-то вдаль. Занзас желал ее внимания вместе с телом, но получал каждый раз лишь пустую оболочку, в то время, как души у Аллегри, казалось, не было вовсе.       Бесит. Как же раздражает!       Девка между ног водит по члену влажными от слюны мягкими припухшими губами, на что Занзас не реагирует никак. У Селесты губы немного сухие, покусанные от нервов, и все же их приятно целовать, зная, что она рефлекторно ответит, зажмурясь, как котенок. Занзас никогда не любил поцелуи, и все же упивался вкусом губ Селесты, словно призрак застывшим на кончике языка. Она курит крепкие, горькие сигареты… Этот вкус нельзя забыть просто так.       В конце концов, она закончила их встречи односторонне, и Занзаса злило это до невозможности: разве его, босса Варии, может кто-то бросить? Какая-то жалкая девка-телохранитель просто отказалась от него, смеху подобно! Да он найдет себе тысячу шлюх намного лучше этой неблагодарной!..       Но за сегодня он перебрал уже троих, и ни одна из них даже рядом не стояла, не смотря на разительную разницу в умениях. Перетраханные со всех сторон секс-куклы, насквозь пропитанные фальшью и жаждой наживы. Лучше уж спать с той, которую реально хочется, пусть и менее искушённой в постельных вопросах.       Едва кончив, Занзас оттолкнул шлюху прочь и приказал избавиться — поганый мусор, реально думала, что станет его любовницей? Это даже не смешно. Пусть визжит, как резаная свинья, сколько хочет, и рыдает уродливо, как будто до ее слез кому-то есть дело. Селеста Аллегри вот никогда не плачет и не умоляет, легко принимает любой, и положительный, и отрицательный ответ, ничего не требует и не желает, кроме пресловутого благополучия своей драгоценной хозяйки. Она словно волчица, которую прикормила ещё с возраста щенка, ее хозяйка. Но даже сама возможность приручить эту дикую зверушку, превратив в послушного питомца, уже разжигает мрачное пламя азарта в груди босса Варии.       Горячий душ, сухое теплое полотенце, стопка текилы и чистая, идеально выглаженная одежда — вокруг Занзаса всегда все по высшему разряду, никому не позволено испортить выстроенный им ещё много лет как образ жизни. В него не вписывалась кроткая и тихая принцесса клана Каприччио, но для ее телохранительницы место с лёгкостью находилось. Никому не позволено отвергнуть то, что Занзас уже решил.       Это значило, что ей, Селесте, придется сдохнуть, или быть с ним, раз он теперь не хочет никого кроме неё.       Звонок по телефону. Занзас приставил к Аллегри слежку на случай, если она вдруг, совершенно внезапно, решит его искать, поняв, что не может разрушить эти отношения, но ждать каких-либо новостей слишком раздражает — долго и нудно, результаты Занзасу нужны здесь и сейчас, а не в абстрактном будущем. Шпион ответил с двух гудков — все в Варии знают, что будет, если заставить босса ждать без серьезных оснований.       — Эта девушка сидит в баре. — Ответ молниеносный, короткий и по делу. — Только что подошёл мужчина. Они разговаривают.       Мужчина? Кулак Занзаса непроизвольно сжался, пламя ярости окутало мобильный телефон и испепелило, обратив в пыль. Значит, она сейчас встречается с мужчиной? Не прошло ведь и пары дней, как она ушла, прекратив их с Занзасом встречи. Он не позволял ей трахаться с другими мужиками, едва его бросив. Вообще ничего не позволял, если на то пошло, потому что не собирался отпускать ее просто так!       Того мужика он просто убьет, если он посмел коснуться того, что Занзас присвоил себе уже давно. А для Селесты…       Он бы запер её в клетке, только она всё равно найдет способ вырваться ради клятвы своей синьорине. Значит, единственный способ ее удержать — попросту взять благополучие ее обожаемой Сонаты в заложники.

***

      «Преданность» и «предательство» — слова родственные, идущие рука об руку, две стороны одной проржавевшей от древности понятий медали. Для Селесты первое понятие казалось уже давно устаревшими и слишком инфантильным, значит и второе не имело прав на существование, и все же со вторым термином она в последнее время слишком часто ассоциировала свои действия. Вот только теперь то, что она собиралась сделать, предательством не назвать — это все во благо Сонаты, даже если она пока не знает о готовящемся заговоре. Это всё ради нее. Соната поймет это, как только решится.       Личный телохранитель, но шляется черт знает, где — Селеста ударила бы саму себя за халатность, если бы не обстоятельства, вынудившие ее поступить именно так.       Кофе остыл удивительно быстро, но Аллегри к нему так и не притронулась, глядя на дверь бара, не отрываясь: шансы, что тот человек придет сюда посреди бела дня, ничтожно малы, за что можно благодарить Бога — ведь сегодня Селесте нужно было встретиться совершенно с другим человеком.       — Давно ждёшь, малышка? — Руки у мужчины жёсткие и неухоженные, но широкие, с два кулака обхватом запястья, ладони — испещренные мозолями от практики с мечом, большие и раскаленные, словно грелка. Черт знает, как давно Селеста видела его в последний раз — этот человек не работает ни на кого и принадлежит тому, кто больше заплатит. В прошлый раз ему платили в Каприччио, поэтому он работал на них долгие шесть лет, защищая растущую Сонату пока Селеста училась убивать, а потом ушел, просто исчез. Наемник Даймон Крещендо.       — У тебя отвратительная привычка, Дайн, — Селеста стряхнула ладони мужчины со своих плеч нетерпеливо, почти брезгливо — она не любила, когда к ней прикасаются без какого-либо разрешения. Ненавидела и шепот прямо на ухо:       — За тобой хвост, ты знаешь?       — Знаю, но его хозяин мне не по зубам.       Форма Варии — как тут не заметить. Следует за ней с того самого момента, как она покинула Занзаса, и не упускает из виду ни на мгновение, но избавиться от него тоже нельзя — мало ли, кого ещё к ней приставят, если Селеста сейчас убьет этого «шпиона». Все в порядке, пока для Сонаты он не представляет никакой опасности. А за ней пусть следит сколько хочет, все равно Селеста не делает ничего, что может быть угрозой для Варии или Вонголы.       — Я в жизни не поверю, что малышка вдруг взяла и соскучилась. — Дайн сел напротив, сияя хитрой лисьей улыбкой. — Дай угадаю? Хочешь нанять? И по какому делу?       — Посеять хаос и анархию. — Улыбка ледяная, а смех совсем не весёлый, Соната просто не умеет смеяться по-настоящему, но Дайну хватит и этого. — Мне нужно Каприччио Пианофорте.       Каприччио Пианофорте — комплект из двух золотых колец босса, без которых нельзя считаться полноправным доном клана Каприччио. С пропажей хотя бы одного из этих колец в клане начнется переполох, и свадьба Сонаты будет отложена до выяснения обстоятельств — босс просто не сможет присутствовать на согласовании с Девятым Вонголой без «форте» — кольца на указательном пальце, или «пиано» — маленького колечка на мизинце.       Если же одно из колец попадет в руки Сонате, это будет официальным поводом объявить ее наследницей и начать переворот. Но для начала нужно попросту припрятать кольцо где-то на месяц, чтобы набрать силу для атаки по нынешнему боссу и дать Сонате наконец определиться. Она должна принять правильное решение не смотря на страх и неуверенность.       Если Соната просто молча повинуется отцу и не станет ничего предпринимать, их жизни, всех троих: и Чески, и Сонаты, и Селесты, будут кончены.       — Босс всегда носит с собой кольцо «форте», но на официальных переговорах он должен надевать оба кольца. Мне нужно, чтобы ты выкрал кольцо «пиано» и привез сюда. Мы возместим все затраты, как только наша принцесса станет донной Каприччио.       — Значит, сделка. — И без того узкие глазки Дайна сощурились, превращаясь в две маленьких щелочки, тонкие губы расплылось в усмешке шире — он, кажется, только и ждал этого предложения. — Оплата в случае успеха… Я бы отказался от такого, если бы это было не твое предложение, малышка. Но если ты дашь слово, я уверен, что меня не обманут. Ты же всегда знала цену своему «слову».       Слово убийцы. Обязательство, которое всегда исполняется, а в случае невыполнения может быть выплачено смертью. Селеста учили, что обещать можно сколько угодно, слово нужно всегда исполнять, а клятва должна быть единственной, пока вторая сторона не освободит тебя от неё. Одно из правил убийц в Каприччио — верность данному слову, поэтому Дайн потребовал этого без зазрения совести. А Селеста не могла ему отказать. Она ведь и не думала обманывать одного из немногих наемников, с кем справиться бы никогда не смогла.       — Я даю слово, что в случае успеха мы отплатим тебе сполна.       Дайн, вновь улыбнувшись, кивнул головой.       Сделка заключена, время расходиться и возвращаться к своим непосредственным обязанностям, пока не стало слишком поздно.