Морское счастье

– Можно присесть? – услышал он где–то со стороны. Финник оглянулся. Энни стояла недалеко от него, не решаясь сесть рядом. – Не спится? – спросил он, отодвигаясь на левую половину дивана. – Нет. Ничего не помогает, – разочарованно протянула Энни. На ней был длинный шелковый халат под цвет ее глаз. Видимо, стилисты буквально влюбились в этот оттенок. – Понимаю. Перед моими Играми я тоже не сомкнул глаз. – Как это было? – спросила она. – Что? – Твои Игры. Расскажи мне. – Время делиться секретами? – он рассмеялся, но в голосе была лишь грусть. Смех сквозь печаль. – Ну, хорошо. Но не забывай: у меня все было по–другому. – Потому, что ты был профи? – Отчасти да. Наверное, все в Дистрикте знают, что я родом из самой богатой части Дистрикта – люди там не живут в крайней бедности. – Знаю, – улыбнулась она. – А мы с Эриком из северной части. Там богачей нет. – Это верно. Но у моих родителей были деньги, и они сделали все, чтобы дать мне нужную подготовку к Играм. Внезапно она несколько переменила тему. – У тебя есть братья и сестры? – Нет. Мои отец и мать сами сделали этот выбор. Они знали людей, погибших на Играх, и к тому времени, когда родился я, решили: если их ребенок и попадет на Игры, то один раз. И он вернется домой живым. – Они оказались правы. Жаль, не всем так везет. Твоя подготовка помогла на Арене? – Не совсем. План моих родителей сработал не полностью. Меня выбрали слишком рано – они надеялись, что я буду старше, если все-таки попаду на Игры. К счастью, они дали мне гораздо большее: привлекательность и обаяние. К этому моменту я уже знал, как этим воспользоваться. Мэгз в этом также помогла, дав пару ценных советов, и к началу Игр у моих ног были все спонсоры. Мне оставалось лишь обеспечить им шоу. – Там страшно?– теперь в ее голосе читался испуг. – Не очень, – признался он. – Когда ты на Арене, ты думаешь лишь о том, чтобы выжить. – А как же соперники? – Если профи предложат тебе объединиться с ними – соглашайся, но будь начеку. Всегда думай о том, что рано или поздно придется от них сбежать. Или убить. – Думаешь, нас еще могут взять в союзники? – Я, конечно, расстроен, но все еще верю, что это случится. У вас еще остается небольшой шанс. Меня вот в союзники брать не хотели. – Я помню. Мы смотрели твои Игры, – произнесла она, удаляясь в воспоминания. – Им же хуже, да? Поначалу никто на тебя не ставил. – Да. Они думали, что я не представляю для них опасности – и ошиблись в этом больше всего. – Это страшно – убивать? Финник внимательно посмотрел на нее. – Постарайся не думать об этом… но если ты выживешь, ты не сможешь об этом забыть. – Это мучает тебя, да? – она непроизвольно сжала его руку в знак поддержки. – Ты даже не представляешь, как, – он сжал ее руку в ответ. Энни пододвинулась чуть ближе и положила голову к нему на плечо. – Можно спросить кое–что… личное? Не связанное с Играми? – теперь ее распирало любопытство. – Спрашивай. Я никуда от тебя не денусь. – Почему ты не живешь в Дистрикте? Почему все время проводишь здесь? Он вздохнул. Посвящать ее в планы, которые Сноу наметил насчет него, Финник явно не собирался. – Это долгая история. Что – нибудь еще? – У тебя кто–то есть, да? – она набралась решимости спросить это. Они встретились взглядами. Финник тут же расхохотался. – Нет, это… это не то, что ты подумала. А почему ты спросила? – лукаво произнес он. Энни покраснела. – Ну, в Дистрикте ходят слухи… – Да неужели? – Да. Многие девушки гадают, на ком ты женишься. Ходят слухи, что у тебя в Капитолии есть какая–то тайная любовь. Какая–нибудь заоблачная модница, с цветными татуировками и париками… – Как Фанни? – Да, – она рассмеялась. – Как Фанни. Но они не теряют надежды, – добавила Энни следом. – Это и понятно. Любая пошла бы за тебя. – Даже ты? – спросил он. Несмотря на непринужденный тон беседы, ему было неловко. Он не привык говорить о личном. Но очень хотел услышать ответ сейчас. – Не знаю, – Энни опустила глаза и стала слишком внимательно изучать обивку дивана, – я никогда об этом не думала. Ты всегда казался мне таким… нереальным. – Интересно. Значит, теперь тебе будет, что рассказать подругам. Финник чувствовал, что хочет спросить еще кое – что. – Теперь твоя очередь раскрывать секреты. Скажи мне вот что: что происходит между тобой и Эриком? – Ничего, – перестав мучить обивку, Энни начала рассматривать его ладонь. Она была в два раза шире, чем ее собственная, – мы просто друзья. Мы живем по соседству, и Эрик дружит с моим старшим братом. Для меня он стал еще одним членом семьи. Только после Жатвы я поняла, что для него все куда серьезней. Она подняла глаза. – Мне страшно, – произнесла она. – Я так боюсь, что не смогу вернуться. Финник взял ее лицо в свои руки. – С тобой все будет хорошо. Я обещаю. Ты слышишь меня? Она кивнула. Но Финник не отпустил ее, и придвинулся ближе. Она смогла почувствовать его дыхание на своих губах. Он по–прежнему смотрел ей прямо в глаза. У нее замерло сердце. В последний момент он отстранился, а потом, тяжело вздохнув, по–братски поцеловал ее в лоб. Это все, что он мог себе позволить. – Пожалуй, нужно еще раз попробовать уснуть. Идем, я провожу тебя до двери. Проводив Энни, он направился к себе. Обдумать их разговор он не успел: тут же послышался стук в дверь. Перед ним стоял Эрик. – Можно с тобой поговорить? Это ненадолго, – тут же выпалил он. – Проходи, – Финник отошел в сторону, давая ему дорогу. Эрик выглядел растерянным. – Во – первых, я хотел бы извиниться. За интервью. Я не думал, что говорил. Вышло и правда глупо. Финник не показал ни единой эмоции. Уверенности Эрику это не придало. – Я хотел сказать еще кое – что. Я бы поговорил с тобой раньше, но ты беседовал с Энни, и… Эта фраза подействовала, и Финник смягчился. Эрик все видел. И когда он только все успевает? – …я хотел сказать… в общем, ты береги ее. Ты должен сделать все, чтобы она выжила. – Я же обещал, что я вас не брошу. – И еще. Я не знаю, что там между вами происходит…но ты должен знать. Энни очень ранима. Не обижай ее. Если для тебя это несерьезно – даже не начинай. Оставь ее в покое. Развернувшись, он ушел. Финник застыл на месте. А ведь он и правда не знает, что сейчас происходит. Такого за годы менторства еще не было. Да, он находил общий язык со всеми, но раньше все было по–другому. На что он надеется? У него никогда ничего не было серьезного. Финник вспомнил день Жатвы. Обратил ли он на нее внимание, еще до того, как Энни и Эрик взялись за руки? Нет. Они прожили в одном Дистрикте много лет, но он ни разу не заметил ее лица в толпе. Лишь дух соперничества придал ему чувств. Словно он – участник очередных Игр. Возможно, если бы Эрик не начал проявлять чувства к Энни, ничего бы и не было. Эрик вполне может быть прав. Это всего лишь игра, и она почти окончена. Нужно держаться от всего этого подальше. И как можно скорее забыть обо всем. А еще он больше не сможет ненавидеть этого парня.