Мистер Декабрь

      Уилл исподтишка переводил взгляд с Ганнибала на Чио и обратно, отмечая, что при всей несхожести черт и рас оба похожи. Не иначе виной тому была способность и Чио, и Ганнибала контролировать выражения лиц. Ганнибал при посторонних был холоден в принципе, а Чио была метиской («Мама — японка, отец — урождённый ирландец».) со свойственной её нации выдержкой.       Приятным оказалось то, что, несмотря на весьма символичную эмоциональность, Чио была располагающей к себе в общении молодой женщиной.       — Я начинающий дизайнер, мистер Грэм…       — Уилл.       — Договорились, Уилл. Повторюсь, что профессиональный опыт у меня недолгий.       — Чио незаслуженно преуменьшает, — вмешался Ганнибал, подходя и отдавая ей винный бокал, — она талантлива и самобытна, это понимаешь сразу, стоит увидеть её работы. Мы росли вместе…       — Мы росли рядом, — улыбнулась Чио.       — Разве я сказал иначе? Мы росли вместе, так что я видел, что даже девочкой она демонстрировала изящный вкус и оригинальную фантазию.       — Благодарю, Ганнибал, — Чио покачала бокалом и согласилась: — Ну хорошо, как художник я развивалась довольно-таки долго. Уилл, при организации показов я приглашаю непрофессиональных моделей.       — Это кого? — действительно заинтересовался Уилл.       — Были медики, промышленные альпинисты, кондитеры, сотрудники Балтиморского аквариума и теперь, как я надеюсь, будете вы. Ваш следственный отдел.       — Это… здорово. Я впечатлён. Но почему? В смысле зачем вам кондитеры на подиуме?       — Это существенно подогревает покупательные интерес и спрос.       — В самом деле? — сыронизировал Уилл.       — Вы и не представляете, насколько существенно, — Чио показала пальцами расхожий перетирающий жест. — Людям нравится видеть, что одежда создаётся для них и может быть, обобщая, конечно, востребована, даже если ваша фигура не соответствует заявленным стандартам индустрии красоты. Всем гостям-моделям я дарю наряд, шитый именно для них и в котором довелось выходить.       — Да вы фея-крёстная, Чио. Почему я прежде ничего о вас не слышал?       — Потому что ты не интересуешься красивой и удобной одеждой, Уилл, — несколько мстительно ответил Ганнибал.       — Людям свойственно меняться, — отбросил Уилл. — «Chiyo nation» вы сказали?       — Всё верно. Я полагаю, вы согласны представлять мою коллекцию?       — Да. Но ведь это всё не так просто, как выглядит?       — Есть нюансы, — наконец улыбнулась Чио и допила вино, — но с вами будут работать и вы справитесь.       — С нами — это со мною и с Ганнибалом?       — Нет, только с вами. И с мисс Катц. Я хочу добавить для женщин-полицейских кое-что новое в повседневной форме. Ганнибал же из тех людей, кто уже умеет преподнести себя окружающим. Учить его нет необходимости.       — Спасибо, Чио, — солнечно улыбнулся Ганнибал.       — Просто дежавю какое-то, — повёл бровью Уилл.

***

      Помнить о фортах Уилла и наблюдать их было привычным. Он предупреждал, где закрыто, Ганнибал обходил, доставал ключи, открывал. Временами, когда поддавался человеческому нетерпению, рушил, как несколько недель назад. Но понимать, что твои собственные сыпятся, будто песчаные башни, было совершенно новым опытом для Ганнибала Лектера. Метафоричный эмоциональный океан топил все его крепости в полосе прилива, заливая солёной водой и мешая ясно видеть. А когда отступал, незыблемые форты Ганнибала иссыхали под утренним яростным солнцем. Привычки змеились трещинами, словно лопающиеся от жара камни, вынуждая поступаться то одной, то другой, прежде казавшейся столь незыблемой. Новый прилив уносил сколовшиеся камни, разрушая кладку, а на их месте оставлял что-то своё: раковины, панцири морских звёзд, ветки блестящего плавника и клочья океанической пены.       Всем этим был Уилл Грэм, потерявший свои оборонительные укрепления, а следом снёсший крепости Ганнибала. Открыто демонстрирующий желание близости Уилл был не просто ночным гостем с отданным ему ящиком в комоде. Он оказался интервентом. Ганнибал, так стремившийся вторгнуться в мир Уилла, не придал должного значения закономерному последствию, что Уилл сделает нечто подобное с миром его. Стерильный универсум Ганнибала наполнился жизнью. Той самой, что сейчас сжимали его руки.       А сжимали они бёдра скачущего на нём Уилла.       Ганнибал дёрнул крепче, заставив упорные колени разъехаться шире, а самого Уилла усесться глубже. Поднявшись, сел сам, обнял Уилла по спине, зацепил ладонями за плечи, додавил ещё. Уилл, подчиняясь меняющемуся положению, охватил Ганнибала ногами в кольцо, заскулил тонко, запрокинулся шеей, угодив под жадный рот.       — Почему не раньше?       — Что «не раньше»? — хрипло ответил Ганнибал, отрываясь от потемневшей после поцелуя кожи на шее, чтобы тут же приняться за впадину у ключицы.       — Почему мы не начали трахаться раньше?       Ганнибал почувствовал, как пальцы Уилла впились в спину и весь он словно зазвенел в объятии.       — Прости меня за это, — ответил Ганнибал в уже теряющие живость и холодеющие губы.       Прошло некоторое время, прежде чем Уилл, обессилевший и свернувшийся рядом, зашевелился, протянул руку и обнял по груди.       — За что тебя простить?       — Привет, — улыбнулся Ганнибал, накрывая руку Уилла своею, — рад, что ты вернулся.       Уилл фыркнул ему в шею, лёг ближе, положил колено сверху.       — Прости меня за то, что не попытался поиметь тебя через полгода, год и даже полтора после нашего знакомства. Боюсь, что в то время всё сильно походило бы на изнасилование, — Ганнибал закрыл глаза.       Уилл промолчал.       Ганнибал уже было заподозрил его в том, что Уилл заснул, как услышал:       — В твоём сердце мало добра, а в твоей душе — милосердия.       — Ну-ка подробнее.       — Ты знаешь, что я могу сказать. Ты знаешь, что я знаю, — Уилл обмер, чувствуя, как останавливаются пальцы Ганнибала, что прежде кружили по локтю.       — Сказанное тобою не исключает, что я могу испытывать чувства.       — Не исключает, — согласился Уилл. Продолжил секунды спустя: — Ты помнишь маркиза Синяя Борода?       — Да.       — Он как ты.       — А ты как, полагаю, его молодая жена?       Уилл выбрался из окаменевших пальцев Ганнибала и накрыл ладонью его скулу и щёку.       — Возможно. Но мне повезло больше, нежели ей. А тебе больше, нежели маркизу. Я знаю о твоей комнате с мёртвыми женщинами, не только женщинами, потому что ты показал ключ.       — Я не отдал тебе его.       — Спасибо. Вероятно, что ты передумал повесить меня на очередной крюк в подвале, потому что…       — …ты очень умный, — Ганнибал сделал шаг навстречу.       — Я не видел обезглавленных жертв Синей Бороды.       — Но ты знаешь, что они есть.       — Были. До смерти Мариссы Шур.       — В тот период я стоял перед выбором: ты или прежняя линия поведения. Марисса, конечно, была невоспитанной молодой особой, но она, скорее, попала под горячую руку, — признался Ганнибал, наконец-то возвращая ладонь Уилла под свою и крепко сжимая.       — На месте Мариссы мог бы быть я? Так ты злился моему сопротивлению?       Ганнибал просто кивнул, больше не желая уделять внимания мисс Шур:       — Но ты не стал звать на помощь своих сказочных братьев-драгунов, чтобы те разделались с Синей Бородой.       — Я не сразу увидел твой ключ от запретной комнаты. Возможно, это тебя спасло. И спасло меня. У тебя было время, чтобы… очаровать меня? Расположить к себе? Сначала я понял, что хочу видеть тебя ежедневно. Потом ты стал тем, чьим голосом я даже думал, а в конце концов моим якорем: стабильным, уравновешенным и знающим. Ключ я увидел позже, когда ты отпустил Мириам Ласс, измученную, сомневающуюся в своей адекватности, но живую. Она ничего не помнила и не помнит спустя всё это время.       — Она и не вспомнит.       — Я не находил сил дать Джеку зацепки против тебя. Война между долгом и лично желаемым во мне была яростной. Я видел, что ты влюбляешься, чувствовал, что влюбляюсь сам. Это сковало меня. Выход обещался быть в некой стагнации, что малодушно, знаю. Но я решил, что прекращу сближаться с тобою, если уж не в силах сдать Кроуфорду.       — Ты отлично держался своего решения. Моё терпение уже ни на что не годилось, — сглотнул Ганнибал.       — Поэтому ты поступил как привык, а привык ты манипулировать и ломать. Ты начал ломать меня.       — Уилл, всё дело в приоритетах. Я не хочу, чтобы твоя война продолжалась, поэтому Синяя Борода отпустил Мириам Ласс. И поэтому Чесапикский Потрошитель более себя не проявит. Моя личная война завершилась раньше. Давай покончим с твоею. Выброси ключ.       — Нет, — Уилл поднялся на локте, снова отобрал руку и пальцем провёл по губам Ганнибала, — Чесапикский Потрошитель проявит себя, но только однажды, потому что с его именем и свободой надо покончить. Ганнибал, Мириам нужно кое-кого вспомнить. Доктор Чилтон сказал, что ты копируешь его стиль.       — Вот поэтому я показал тебе ключ, — Ганнибал улыбнулся широко и с видимым облегчением.