Мистер Декабрь

      Что понял Уилл Грэм за время, которое пришлось потратить на занятия с Питером Бернадоном, деликатно гоняющим его от стены до стены сначала просто по офису в этаже, арендуемым «Chiyo nation», а потом по пустому подиуму в безлюдном зале в Пеннс-Фаслуэй? То, что у Беверли всё получается лучше и быстрее. И то, что, оказывается, если надеть новые дизайнерские тряпки и показаться абсолютно чужим людям, то «ты уже фэшн-икона, Уилл». Сам Уилл ни разу не почувствовал в себе потенциала стать фэшн-иконой, но спорить с Беверли было бесполезно. И то, что Чио любили все сотрудники. Ничего общего с образом типичной азиатки-стервы (а Уилл ожидал чего-то подобного), выжимающей из подчинённых всё до капли и поглаживающей их только после очередного успеха, за той не водилось. Это стало понятным после фразы «мисс Чио просила», услышанной Уиллом вскользь раза четыре, а то и больше. Фраза работала со стапятидесятьюпроцентной рентабельностью, не менее. И портной, и уборщик, и любой иной из «Chiyo nation», прошенные мисс Чио, трудились на совесть.       Это же относилось и к Питеру, который оказался ещё застенчивее Рэндалла Тира, но не в пример отважнее. Уилл чувствовал и видел, как жёстко держит себя этот человек, перебарывает, вынужденный общаться с людьми.       «Слушайте, эта работа точно для вас? — ударившись в бестактность, спросил Уилл после очередного променада среди головокружительных ионических колонн. — Вы обязаны делать из зажатых посредственностей чуть ли не лебедей, притом сами по доброй воле не подходили бы к ним ближе, чем на три с половиной ярда».       Питер глянул исподлобья и сложил губы в грустную улыбку:       «Вы правы, мистер Грэм, я человек, которому комфортнее было бы подвизаться где-нибудь фасовщиком на складе или фрилансером. Когда-то я работал с лошадьми, но в конюшнях произошла не очень приятная история. Место я потерял. Виноватого нашли, репутация же моя, тем не менее, пострадала».       «Лошади, а потом модели?» — Уилл не видел, где связующая нить.       Питер улыбнулся немного ярче, даже с удовлетворением:       «Мы жили в Иннер-Харбор, не мне вам объяснять, что район из тех, в котором после девяти вечера лучше передвигаться только или в такси, или с оружием в кармане. Мама зарабатывала в стриптизе, чтобы кормить меня и моих сестёр. Не подумайте, она была очень талантливой. Учились мы, конечно, в бесплатной муниципальной, но Иди и Эм могли ходить ещё и в танцевальную школу, а потом закончить хореографическую студию».       Брови Уилла взметнулись.       Питер заметил это, качнул головой:       «Нет, они танцуют не в блёстках и не голые, а в труппе в «Централстейдж». Но вы же, я правильно понял, хотели увидеть нить?»       «Питер, похоже, я её вижу. Вы были зрителем, критиком и участником всех танцевальных номеров ваших сестёр?»       «И мамы, — кивнул Питер. — Я знаю, как двигаются те, кто достойны восхищения. Или те, кто не скован фобиями. Ну или те, кто просто обучен этому. Знаю, где ошибки, знаю, чего стоят усилия и упорный труд. Сравнивать лошадь и человека, конечно, нельзя. Животные всегда в выигрыше. Но на терпение и похвалу реагируют все».       «А вы именно такой», — кивнул Уилл.       «Мисс Чио считает, что у меня доброе сердце. Не такое, как у неё, я знаю, но благодаря её уверенности я не стал тем, из-за кого Балтимор считают самым опасным городом Мэриленда».       «О’кей, Питер, простите, что полез к вам с глупостями».       «Ничего. Вы вообще-то первый, кто полез».       «Ай да я. Но что вы там мне говорили? До того как я полез?»       «Представьте, когда идёте по подиуму, что вас окружают искренне любящие вас люди. Те, кто при встрече улыбается или кричит что-то типа «эй! а вот и ты». К тому же именно они и должны будут сидеть в первых рядах во время вашего показа в «Неделю моды».

***

      Разминувшись в приёмной доктора Лектера с недружелюбным Фруадево, едва кивнувшим на приветствие, Уилл закрыл за собою дверь.       — Привет, — сказал Ганнибал, разворачиваясь от тёмного окна.       — Привет. Ты по-прежнему держишь для меня час?       — Да. Как прошёл день?       — Я думал о тебе, — Уилл улыбнулся, позволяя себя обнять, притиснуть и огладить по всей спине. — А у тебя?       — Франклин Фруадево только что раскрыл карты.       — Нет. Вот он бедняга, — покачал головой Уилл.       — Тем не менее. Предложил мне нечто большее, чем просто отношения «психотерапевт — пациент».       — Я знаю, что ты ему ответил.       Ганнибал повёл бровью.       — Франклин так посмотрел на меня, уходя...       Ганнибал улыбнулся, облизнувшись, выпустил Уилла, но не полностью, а за руку свёл к дивану. Потом отошёл налить вина. Вернулся, отдал бокал и сел рядом, поддёрнув брючину.       — Ганнибал, что не так?       — Всё в порядке.       — Прекрати, — Уилл залпом ополовинил бокал.       — Я хочу просить тебя кое о чём.       Уилл почувствовал себя нехорошо, но старался сдержать сильное волнение. Сдвинулся дальше, чтобы опереться на круглый кожаный валик.       Ганнибал вынул из кармана в подкладке пиджака плоский футляр.       Уилла замутило.       — В вине снова что-то есть? — севшим голосом спросил на всякий случай.       — Нет, просто вино, — Ганнибал положил футляр между собою и Уиллом.       — Открой ты, — трусливо отказался Уилл.       Ганнибал отпил и кивнул.       В футляре лежал ключ.       — Мать твою, — с облегчением выдохнул Уилл и выпил остатки вина.       Ганнибал, всё это время наблюдавший, коротко засмеялся.       — Ключ? От тайной комнаты? Долой метафоры и символы? — так же ответил Уилл.       — Просто от входной двери. Переезжай ко мне.       — Когда? — начал было Уилл. — Но мои собаки…       — Без собак. Бакстера и Джинджер пристроим в другие семьи.       — Мне надо подумать.       — Уилл, — Ганнибал придвинулся, — просто вспомни, когда в последний раз ты ночевал дома?       Уилл вспомнил. В конце октября. Теперь же ноябрь был на исходе. Утром за отдельную плату собак выпускала на прогулку миссис Камски, а вечером Уилл приезжал сам. Но засыпал и просыпался он на Орлеан-Стрит в районе Старого Балтимора.       — Мне необходимо личное пространство, — попытался Уилл.       — В последнее время в это верится с трудом. Но если в моём огромном доме тебе не достанет пространства, если оно и в самом деле тебе необходимо, можешь проводить время в Вулф Трэп. Изредка.       — Но жить я должен у тебя.       — Должен ты только хотеть, — уголком губ улыбнулся Ганнибал.       Уилл положил ключ в карман.       — Помнишь, Сэм предлагал нам сняться вдвоём?       — Помню. Что скажешь?       — Давай сделаем это. Хотя, понимаешь, я никогда не думал, что буду принимать участие в такой пошлости со своим… со своим парнем.       — Это практика многих пар. К моему сожалению, бумажные фотографии становятся прелестным прошлым, уступая место электронным альбомам. И семейным видеоклипам. Но, уверен, результат тебе понравится.       Уилл не стал акцентировать внимание на слове «семейным». Ему хватило потрясения при появлении футляра с ключом в секунды, когда Уилл понятия не имел, что в том ключ. Лишний раз подводить Ганнибала к опасной мысли он не собирался.       Но себе Уилл признался: сегодня он понял ещё кое-что. Разочарование. Под его страхом увидеть кольцо змеиными кольцами свернулось разочарование от его отсутствия.