Спасение Огнём.

      Караджа всю дорогу молчала. Когда зашли в дом, она поднялась к себе. Но Селим крикнул ей вслед:       — Я жду тебя в кабинете. Переоденься и спустись.       Войдя в кабинет и встав перед отцом, она была готова ко всем обвинениям и упрёкам. Но слово отца было гораздо значимее. Неестественно храбрясь, подняла голову и ждала, когда посыплются стрелы слов, которые опять ранят её душу.       — Почему этот тип приходит к нам на район и пытается тебя увести? Чего я не знаю? Что происходит у тебя с ним? Какую игру ты затеяла? Я слушаю.       — Нет никакой игры.       — Тогда что есть?       Тишина.       — Караджа, что есть? Отвечай.       Караджа смотрела на свои тапочки и не могла произнести вслух то, что и так было понятно.       — Говори же, — уже переходил на крик Селим.       — Я полюбила. Полюбила.       Селим и так ожидал этот ответ.       — Девочка, ты хоть понимаешь, что за человек Азер Куртулуш? Он враг. Враг нашей семьи, который пролил немало крови. Но моим детям он явно нравится. Чем же он так тебя привлёк?       — Я знаю, что враг, знаю, что много натворил. Но он оставил эту войну.       — Так значит? Оставил, а мы забудем и простим, да ещё и дочь свою отдадим? Не понимаю. Я думал, ты умная девочка. Что с тобой-то таких проблем не будет. Она идёт к врагу, остаётся в доме. Почему не сказала ничего? Я был уверен, моя дочь не поступит глупо, не предаст свою семью. Что он такого тебе сказал и сделал, что ты забыла о нас?       — Я не забывала. Я не думала. Но так получилось, — тихо ответила Караджа. Дверь открылась, и вошёл Ямач. Протянул руку и сказал:       — Телефон сюда дай.       Молча протянув телефон, она смотрела на отца.       — На этой неделе обменяетесь кольцами, да и со свадьбой не будем тянуть.       — Но дядя… — хотела сказать Караджа, но он, подняв перед ней ладонь, остановил её, показывая, что не намерен обсуждать.       — Ты дашь нам поговорить? — обратился к брату.       Селим вышел.       — Караджа, ты не знаешь этого типа. Не знаю, какую лапшу он тебе навешал, каким прекрасным себя показал. Но этот человек никогда не войдёт в наш дом. Когда я пришёл за тобой, я сказал: или он, или семья. Ты сделала выбор. Назад дороги нет.       — Я не могу так. Не могу взять и выкинуть его из сердца, а потом пойти под руку с мужем моей сестры.       — Так значит? А с убийцей своей сестры можешь? Убийцей твоего деда можешь? Караджа стояла, не веря тому, что слышит. Всё плыло перед глазами и пульсировало в ушах.       — Не верю, — тихо шептала она.       — Акшин умерла от передозировки. От кого была доза? Этот проклятый Юджель, пусть горит в аду вечность, — дружок Азера, с которым он всё спланировал. И смерть Акшин, и смерть нашего отца. Теперь сможешь с ним под руку уйти? Уйдёшь — и семьи не будет у тебя, забудь о нас после этого. Я не хотел тебе говорить. Ты вернулась, я решил, что нечего бередить старые раны. Но ты решила тайком с ним бегать.       — Через два дня обменяетесь кольцами. Не думаю, что стоит устраивать торжество. Тут все свои. Давай иди к себе, соберись с мыслями.       Зайдя в комнату, Караджа просто сползла по двери, хватая ртом воздух и беззвучно скуля. Окно открылось от порыва ветра, загоняя в комнату всё негодование природы.

***

      Азер не находил себе места. Он усмирил свой гнев тем, что поговорит со своей девочкой-лисой, выяснит всё и успокоит её. Договорится, когда её заберёт. Да, теперь будет сложнее, а разве было когда-то легко? Сложностей не боимся. Главное — она должна согласиться. А лиса всё не брала трубку уже который час, не отвечала на звонки. Скорее всего, забрали телефоны, чёртовы выродки. Телефон полетел об стену. Через минут десять крикнул:       — Йылмааааз, где тебя носит? Дай сюда телефон.       Йылмаз прошёл мимо разбитого телефона брата. Он боялся уже что-либо спрашивать: он остынет и сам расскажет, как обычно. Молча протянул телефон и вышел.       В тёмном кабинете лёгкое тепло освещения давала лампа. Трое мужчин сидели молча, не зная, что говорить.       Появился новый человек, который не даст им покоя. Не заканчивается, никак не заканчивается эта х… Арык Боке Эрденет. Что известно о нём? Ничего. Кроме того, что он брат Чагатая.       Звонок отвлёк их от раздумий. На этот раз номер не высветился. Телефон Караджи не замолкал, и Ямач отключил его. Не так давно включил и ждал звонка, чтобы ласково поприветствовать аданского Ромео.       — Караджа, девочка моя, смерти моей хочешь? Почему не отвечаешь? Я уже думал, телефон забрали, — как обычно, нетерпеливо тараторил Азер.       — Ммм, было бы неплохо. Я про смерть, мальчик мой.       — Я твой рот… Какого х… телефон у тебя? Что ты сделал ей?       — Я ничего не сделал и не сделаю. Она моя кровь. А вот ты уже сделал. Она не хочет больше тебя видеть и слышать. Так что, Ромео, можешь возвращаться в свою солнечную Адану.       — Как это понимать? Говори прямо, бл…       — Я рассказал ей всё. Юджель, ты… ну, ты понял. Ты ж не настолько тупой, дорогой? Или тебе нужно всё объяснять? Всё, целую. Goodbye! Салиху всё это не нравилось, он помнил себя, когда Саадет выдавали замуж за Джемиля.       — Сын моего отца, я, конечно же, тебя люблю и всё такое. Но не наживаешь ли ты нам новые беды? Этот парень дел натворит, помяни моё слово. И так тут семейка со странными именами не даёт покоя.       — С Арыком я сам разберусь, не беспокойся.       — Одно и то же, одно и то же. А потом: «Салих, помоги, Салих, разберись». Можно в этот раз я буду кем-то другим? То шофёр, то Борис.       — Ну не ной, мы ж помогли тебе выбраться, — с улыбкой похлопал по плечу брата Ямач.       — Есть у меня одна мысль. Надо поехать кое-куда и выяснить всё.       Салих с Селимом переглянулись.       — Ну да, ну да. Ты там не перестарайся с выяснениями этими, — ухмыльнулся Салих. Селим, прикрыв лицо, стал смеяться. Ямач сделал вид, что не заметил язвительных шуток, и направился к выходу.       — Неужели ты дашь решить судьбу дочери ему? Ты же видишь, он не совсем в порядке.       — Я думаю, — опять погрузившись в мрачные мысли, ответил Селим.