Глава 7
14 апреля 2020 г., 15:34
Телефон Йылмаза отправился туда же, куда и телефон Азера. Младший брат молча наблюдал за всем. Когда стакан, стоявший рядом, полетел в камин, Йылмаз тихо сказал:
— Мама спит у себя.
Азер отправился в тренажёрный зал, который находился на цокольном этаже.
— Отправь мне Рустема.
Почти до утра не мог успокоиться: будто лев в клетке, крушил всё, что было под рукой. А после, встав в спарринг с Рустемом, просто дал себя бить.
Фадик спустилась к сыну.
— Рустем, сынок, иди наверх, — после обратилась к сыну: — И чего ты тут всё ломаешь? Живого места нет на руках. За что опять себя наказываешь? — потянулась к нему, пытаясь усадить. Он приложил голову к коленям матери, ища в ней успокоение. Только она его хорошо знает, она поймёт его боль.
— Ана, почему всегда теряю я? Кто рядом погибает, к чему иду — всё разрушается. Не получается. Один раз хотел для себя — не получается. Не вышло. Ускользнула от меня мечта.
— О чём ты, сынок? Что ты теряешь? — она понимала, но хотела, чтобы он высказался, не держал в себе.
— Её. Он выдаст её замуж, чтобы я не мог забрать её. Он ей такого наговорил, что теперь она и не взглянет на меня. Я сам хотел всё сказать потом, не так. Но теперь поздно. Он сказал, что свадьба будет в ближайшее время.
Фадик, посадив сына, взяла его лицо в ладони: «Ах, сынок, ах, мой солнечный мальчик».
— Ты как никто знаешь, что, если захочешь, всегда получишь. За тягостью всегда облегчение. Настоящее счастье без борьбы не получишь. Неужели ты так плохо узнал Караджу? Она боец, такая же, как и ты, — улыбнулась она. — Так просто она не сдастся. Я найду способ поговорить с ней. А ты вставай быстрее и приведи себя в порядок. Никто не должен видеть моего сына разбитым, соберись. Поцеловав в макушку, Фадик пошла искать способ решения их беды.
— Брат, тут какой-то тип отправил сообщение, что хочет видеть тебя сегодня. Место и время скажет позже.
— Кто это ещё?
— Ещё звонила госпожа Эфсун. Сказала, разговор срочный и ты должен приехать к ней. Она ещё вечером звонила, но ты бы не стал разговаривать.
— Хорошо, идём. Я спущусь.
***
У Ямача же была другая беда. Приехав к Эфсун, он увидел Арыка Эрденета, мило беседовавшего с его кошечкой. Она тоже хороша — явно флиртовала с ним. После отъезда Арыка Ямач, как обычно, вломился в дом Эфсун, требуя объяснений. — А что я должна, по-твоему, делать? Я должна была его выставить и этим навлечь на себя беду? Его брат приставил его ко мне. Сказал, чтобы помогал, если надо. Чагатай и так не в курсе моей помощи вам. Мне нужно поддерживать свою роль, иначе меня тоже уберут. — Это роль такая? Флиртовать с ним? Конечно, это же не такой старый рыжий таракан. Или с ним ты так же мило беседовала? — Ямааач! Ты разве мне даёшь отчёт? Ты сам с кем живёшь? С кем спишь? А с меня отчёт — с кем и как мне говорить? Даже нормально прийти не можешь. Ямач как хищник на жертву смотрел на неё. Схватив её за талию, притянул к себе и жадно впился в губы, так чтобы даже дышать не могла. Оторвавшись, тяжело дыша, прошептал: — Хватит. Не для разборок я пришёл. И ни один из Эрденетов тебя не получит, понятно? Ты мне принадлежишь, — целуя от уголка губ, спускаясь к шее, будто подтверждая, что это его женщина. Утро. 10:00 Азер подъехал к дому Эфсун. Его пустили без проблем. Проходя через сад, какая же картина ему открылась. Эфсун в халате стоит на цепочках и целует кого? Бинго! Ямач. Наш дорогой и правильный отец Чукура Ямач — вот это поворот. У Азера рот лопнет от улыбки. Вот теперь посмотрим, как будешь меня учить, Кочовалы.
***
Фадик позвонила Султан и попросила разрешения встретиться с Караджой вне дома, пообещав, что вернёт её в целости и сохранности. Султан видела мучения Караджи, но решать что-то с сыном было невозможно. Он переходил на крик либо уходил, не дослушав. Султан договорилась с Айше, что та пойдёт на встречу с Караджой. Караджа не выходила из комнаты и не пускала никого к себе. Разве что пару раз заглядывала Нехир. Приносила поесть, но кусок ей в горло не лез. Внутри была пустота, огромная пустота. Яма. Эта яма всё ценное забирает: любимых, родных, мечты и даже надежду. Всё стало серым и неживым. Не хотелось смотреть в окно и видеть солнце, которое вышло с утра, — оно так напоминало ей о нём. Поджав губы, слёзы опять полились из глаз. Он был причиной смерти самых близких людей. Но как? Да, он не доблестный рыцарь, но в нём не было той черноты в душе, что присутствовала у людей из этой сферы. Или она не увидела, не хотела видеть? Было больно внутри, не хотелось прощать. Но и тоска съедала. Так быстро привыкла к тому, что кто-то переживает о ней, кому-то не безразлично её мнение. Кто-то любит просто так, без подвигов. Он ведь сказал ей: эта жизнь не даст нам красивой картинки. «Вы по себе разбрелись, мы по себе». Но всё же просил дать шанс их будущему. От раздумий её отвлёк стук в дверь. Айше. — Мама, пожалуйста, я не хочу ничего. Дайте мне побыть одной. — Нельзя, дочка. Надо выйти за покупками. Я одна не справлюсь, бабушке нездоровится, Саадет с Идрисом. Идём же, и ты отвлечёшься. Давай, я жду тебя. Айше осторожно поцеловала дочь в макушку. Айше с Караджой вышли. — Нам охрана не нужна. Мы за покупками, и погода хорошая — прогуляемся. Вы идите, — отправила она парней, проследовавших за ними. Когда вышли на дорогу, их ждала машина. — Дочка, ты иди поговори и вернись. Я буду ждать тебя у магазина. Хорошо? — гладя по волосам, немного нервно и непривычно говорила Айше. Караджа совсем не поняла, что происходит, — мать никогда так не была ласкова. И кто хочет с ней поговорить?
