Спасение Огнём.

      Все давно уже ушли по своим комнатам, весь дом спал. Караджа сидела в холле с выключенным светом. Азера не было — за весь день ни одного сообщения, ни одного звонка. Это не было на него похоже. Сон одолевал, день был насыщенным, и не уснуть было очень тяжело. Она допила свой кофе, поднялась на второй этаж, остановилась у двери, подумала и нерешительно прошла к дверям его комнаты. Дверь не была заперта, и она незаметно проскочила.       Медленно шагая, проводила пальцем по каждому предмету вдоль стены, пытаясь почувствовать хозяина этой комнаты. Свет не стала включать, чтобы не быть пойманной другими. Присев на кровать, взяла его подушку и жадно вдохнула — разве можно так соскучиться по человеку всего за один день? Закрыв глаза, облокотилась на подушку и незаметно для себя уснула.       Глубокой ночью вернулся Азер. Он был подавлен: всё, чем жил всё это время, оказалось ложью. Он боролся за ложь, наказал невиновных, которые были родными его любимой. Как же он был глуп и слеп. Он был использован людьми, которых сам же считал недалёкими. Вдобавок Ямач, который сказал, что отказывается от Караджи, и её отец, который промолчал на всё. Как он расскажет ей об этом? Добравшись до своей комнаты, снял пиджак и швырнул на кровать. Не хотел включать свет — его всё раздражало. Сев на край кровати, думал, как быть дальше: стоит ли рассказывать о разговоре с её родными? Ладно, надо уже отпустить все мысли — утром предстоит опять что-то решать.       Он почувствовал движение позади себя, резко обернулся и был удивлён: на его кровати, свернувшись в клубочек, лежала лесная нимфа. Волосы рассыпаны на подушке, в руках другая подушка, в которую она уткнулась.       Она ждала его. Эта мысль, как горячая лава, обволокла его душу. Ему дико захотелось лечь рядом, обнять со спины и зарыться в водопаде чёрных волос, вдыхая запах диких цветов, свежесть весны. Боясь двигаться, наблюдал за своей мечтой — если зажмуриться, она исчезнет? Набравшись смелости, он лёг рядом, медленно прижимаясь к ней, едва дыша. Через минуту все его страхи и тревоги улетучились.       Караджа проснулась от тяжести на себе. Хотела повернуться, но её что-то удерживало. Окончательно пробудившись, поняла, что это рука Азера. Она медленно подняла его руку и выскользнула из объятий. Уже светало, и если кто-нибудь увидит её выходящей из его комнаты под утро, будет очень неловко.

***

      Во время завтрака Азер не отрывал взгляда от Караджи. Даже не смотря, что кладёт в рот, смотрел выжидающе.       — После завтрака я хотел поговорить с тобой, — обратился к матери.       — Хорошо, поговорим. Ты решил свои дела?       — Ну не совсем, но я думаю, что большего я не смогу, — ответил Азер.       После завтрака он поговорил с матерью. Рассказал про Саваша и сказал, что ближе к вечеру придёт мулла и регистратор. Никаких торжеств, только семья. Семьи невесты не будет. Они отказываются от Караджи.       — Хорошо, сынок, не переживай. Мы не дадим почувствовать ей себя одинокой. А теперь иди поговори с ней.

***

      Караджа вышла к беседке, взяв с собой чашечку кофе с миндалем. Вдыхая приятный аромат, смотрела в сторону леса, думая о будущем и о прошлом. Никто из домашних ей не звонил, а сама не решалась, боясь услышать их мнение.       — Мне не взяла кофе? — услышала за спиной знакомый голос.       — Я думала, ты опять сбежишь и будешь прятаться от меня, — хитро ответила лиса.       — Поэтому ты как шпион ночью пробиралась в мою комнату? — довольно улыбался он.       — Я уснула, пока ждала, — недовольно фыркнула она.       — Вчера я поздно освободился. Но сегодня я буду раньше, обещаю.       — Обещаешь?       — Обещаю. Ведь сегодня состоится наш брак — разве можно такое пропустить? Караджа чуть не выронила кружку. Азер подхватил её и немного обжёгся, схватившись за мочку уха.       — Аллах, Аллах, ты чего так испугалась?       — Ещё спрашивает. Я, по-твоему, не должна знать?       — А сколько ждать ещё? Я же сказал, что решу дела — и поженимся. Я не хочу ждать, не хочу тянуть. Или ты хочешь пышной свадьбы? Я не думал об этом, честно говоря, — немного озадаченно ответил он.       — Я не хотела пышной свадьбы, я не хотела никаких торжеств. Просто родные… — и, прикусив губу, остановилась.       — Слушай, я сказал им, что сегодня женюсь на тебе, и просил разрешения у твоего отеца. Но он промолчал. Акын, думаю, не против. Ну и твой дядя Вартолу. Остальных не знаю. Ямач — ты знаешь его мнение. Ты будешь ради них страдать, а тебя никто не замечать? Если скажешь нет — я не смогу заставить. Но если ты рядом, то будь со мной, будь моей. Но без брака нельзя — мне дорога твоя честь. Но и ждать не могу — я тоже человек.       — Я знаю и знала, на что иду. Просто не думала, что так быстро и неожиданно — сегодня. Ты сообщаешь мне в день свадьбы: «Иди готовься, Караджа», — возмущалась она.       — Вот так-то лучше, — щёлкнул кончик её носа.

***

      Девочки как птички щебетали и носились вокруг будущей невестки. Одна предлагала самой сделать ей макияж, другая настаивала, что лучше доверить специалисту. Весь день девушки провели в комнате, наряжаясь.       — Я не люблю много косметики, я сама с этим справлюсь. Только с волосами как быть? — решала Караджа.       — Давай я соберу тебе? — спросила Хазан.       — Да-да, дай ей собрать. У неё хорошо это получается, — добавила Джейлан. Волосы собрали в высокий пучок. Платье выбрала тёмное вечернее, которое закрывало руки, и рыбкой шёл шлейф в пол.       Смотря на себя в зеркало, была довольна, но платье… «Сам виноват, Куртулуш, не дал времени», — оправдывалась Караджа.       Девочки, довольные, смотрели на невесту.       — Ва-а-ау, просто ва-а-ау, — восторгалась Джейлан. — Очень красиво, необычно, элегантно.       — Да и брат будет доволен — почти всё закрыто, — хихикнула Хазан. — Он тебя замучает. Любимое его слово: «это слишком коротко», — одновременно процитировали брата сёстры.       В дверь постучал Йылмаз.       — Вы долго ещё? Регистратор и мулла уже подъезжают.

***

      Выйдя из комнаты, Караджа не узнавала дом. Всё было в красных розах — охапки цветов стояли на каждом шагу. Спустившись, увидела такую же картину. Всё было красиво украшено цветами, ничего лишнего, но очень прекрасно и со вкусом. «Когда всё успели?» — думала она.       В холле её ждал ещё один сюрприз. Женщины дома Кочовалы пришли её поддержать. Все — и даже бабушка. Тут она не сдержалась и бросилась к ним со слезами. Айше обняла дочку и стала аккуратно вытирать слёзы:       — Сейчас испортишь весь макияж, не плачь, — целуя, говорила мать. — Не плачь, дочка, мы рядом.       — Бабушка, — бросилась к рукам Караджа.       — Ты ведь не думала, что мы тебя оставим без приданого? Единственная внучка Идриса Кочовалы не может выйти так замуж. Твой дедушка не оставил бы тебя одну, — прослезилась Султан.       Даже Дамла была, и Дуйгу, Саадет с малышом. О таком она даже мечтать не могла. Но самого родного для неё человека не было рядом. Отец. Неужели он откажется от неё? Она ведь не отказалась от него, когда он предал семью. Была всегда за него горой.       — Они уже тут. Пройдём? — спросил Йылмаз.       Когда все стали проходить в гостиную, Йылмаз остановил за локоть Караджу.       — Постой. С тобой хотят поговорить. Выйдем, потом вернёшься.       Он проводил её к веранде. Она не могла разглядеть, кто это — было темно.       — Я буду ждать за дверью, — сказал Йылмаз, оставляя её.       Высокий худощавый силуэт повернулся к ней.       — Папа, — бросилась в объятия отцу, не могла больше сказать ничего. Просто стоять и обнимать, как маленький ребёнок, который хочет, чтобы его успокоили. Селим не находил слов. На глазах были слёзы. Вдыхал сладкую макушку его доченьки. Вчера он чуть не потерял её, а сегодня она ушла в другой дом и останется тут хозяйкой очага.       — Караджа, я не умею говорить нежности, но сегодня я не мог оставить тебя одну. Я не смогу зайти и присутствовать, но знай: я даю своё благословение тебе и уважаю твой выбор. В любое время, что бы ни случилось, знай: у тебя есть отец, который отдаст жизнь за тебя. Акын будет за меня присутствовать. Я люблю тебя, мой маленький ягнёнок, — поцеловал дочь и отпустил. — Иди, не задерживайся.       Она подошла к двери, обернулась напоследок:       — Пап, я тоже люблю тебя — больше жизни! — уходя в новую семью, произнесла Караджа.