Спасение Огнём.

      Азер сильно нервничал, не мог спокойно усидеть. Он знал, что пришёл её отец, а что он скажет ей — никаких идей не было по этому поводу.       Тут вошла она, затмевая всё вокруг. Более никого он не видел. Настоящая чёрная роза. До сих пор он знал дикую розу, которая была очень стойкой, могла ужиться в яме, в лесах и каменистых горах, и маленькую хитрую лису. А эта была роза, взращённая в султанском дворце, за которой ухаживали сотни садовников, исполняя любой её каприз. Теперь это его роза. Он будет ухаживать за ней, оберегая её от всего, что может ей навредить. Словно Маленький принц, который укрывал свою розу колпаком от холодных ветров. Заворожённо смотрел, как она приближается и садится за стол, за которым их сейчас соединят. Встанут они отсюда уже мужем и женой.       Караджа нервничала, но сомнения, которые сковывали её как ядовитые плющи, спали. Отец освободил её от этого груза, за что она была безмерно благодарна ему. Теперь можно было спокойно дышать.       Увидев будущего мужа, ноги предательски задрожали. Он был очень хорош в смокинге. Белая рубашка подчёркивала его медный загар. А чёрный пиджак, галстук… галстуков раньше она не видела на нём. «Что за мысли, девочка? Какая разница, в чём он? Перестань разглядывать его, уставилась будто никого, кроме вас, нет. Вся семья тут, стыдно же», — одёргивала себя.       Йылмаз, взяв её под локоть, провёл к столу, тихо прошептав:       — Не нервничай, всё хорошо, — пытался подбодрить её, видя её состояние. Согласия были отданы, кольца надеты, брак был заключён.       Все перешли за стол с угощениями. Это был лёгкий семейный ужин, много историй из детства, молодости. Видя непринуждённость и простоту семьи Куртулуш, семья Караджи тоже раскрепостилась. Бабушка была очень разговорчивой, много смеялась. Только Карадже было не смешно, хотя на лице была дурацкая улыбка — она даже не понимала, о чём речь. А саму трясло от озноба: её всегда знобило, когда она о чём-то сильно переживала. Чтобы как-то согреться и успокоиться, маленькими глотками опустошала бокал с вином.       Азеру было забавно наблюдать за ней, предполагая, почему она столько выпила. Вставая из-за стола, госпожа Султан поблагодарила за тёплый приём. Попрощавшись с внучкой, собрала свою семью и уехала.       Караджа уже не тряслась, и страх немного ушёл — видимо, вино, что пила весь вечер, начало действовать.       Азер вышел с гостями, чтобы доставить их в целости и сохранности. Караджа поднялась в свою комнату, села на кровать, сняла туфли, которые так надоели за весь день. Комната была заставлена коробками и бумажными пакетами.       — Дочка, почему ты здесь? — заглянула госпожа Фадик.       Караджа непонимающе смотрела на теперь уже свекровь.       — Ты должна пройти в ту комнату. Теперь твоя комната — это комната Азера. Непривычно, да? Ничего, привыкнешь. Твои вещи уже перенесли туда, — провожая её в комнату супруга, говорила свекровь.       В комнате тоже повсюду были розы — такие высокие, почти с её рост. Основной свет был выключен, горела ночная лампа, придавая мягкий приглушённый свет. Караджа открыла окно, давая ночной прохладе заполнить комнату. Лёгкий ветерок остужал её слегка раскрасневшиеся щёки.       Она стояла, пытаясь вспомнить и сохранить каждую деталь прошедшего дня. Поднимаясь к себе, Азер думал, что жена, скорее всего, уснула. Тихо прошёл в комнату, пытаясь не разбудить. Кровать была пуста. У окна стояла прекрасная нимфа с закрытыми глазами. Уголки губ намекали на улыбку. Лунный свет ложился на её лицо, давая неестественный мраморный оттенок её коже. Лёгкий ветерок трепал выбившиеся локоны.       Всё её естество манило и пьянило его.       Протянул руку и провёл костяшками пальцев по её спине, останавливаясь на каждом позвонке. Отчего она испытывала мелкие электрические разряды. Не открывая глаз, стояла едва дыша. Осмелев, он по одной расстёгивал пуговички на спине, что шли дорожкой чуть ниже лопаток.       От мочек ушей, вдоль шеи, переходя к оголившимся плечам, оставлял медленно свои поцелуи, пытаясь ощутить её запах на вкус. Растягивая наслаждение, останавливаясь на впадинках чётко очерченных острых ключиц. Оторвавшись, высвободил её от корсета, слегка потянул вниз. Платье упало к их ногам. Азер перестал дышать. Перед ним предстала стройная, хрупкая девушка, что была всегда скрыта в мешковатых вещах. Длинные ноги, тонкая талия, округлые ягодицы. Тяжело сглотнув, поднял её, перенося на кровать. Караджа, вернувшись в реальность, стыдливо залившись румянцем, потянулась за краем простыни, чтобы скрыть свою наготу.       — Не закрывайся, прошу, — севшим голосом шептал он.       Его бархатный голос сводил с ума, подчиняя её.       Приподняв её опущенное смущённое лицо:       — Ты прекрасна. Я хочу видеть тебя, не закрывайся, — просил он.       Припал к её губам, пытаясь доказать свои слова, нежно, чтобы не спугнуть её. Пальцами поглаживая её плечи и спину, на что она выгибалась навстречу его поцелуям. Его прикосновения были как лёгкий электрический разряд. Уже не чувствуя ног, обвила его шею, отвечая на поцелуй. Он оторвался от неё, тяжело дыша. Пытаясь освободиться от галстука, сдавливавшего шею. Высвободившись от удушливого узелка, дрожащими пальцами пытался справиться со своими пуговицами. Караджа нерешительно протянула руки, прося позволить ей. Ловко справившись со всеми пуговицами, рубашка отправилась на пол, открыв вид на его торс.       Теперь лиса впала в транс, увидев обнажённого льва — могучее тело, словно Атлант Микеланджело. Приложила ладонь к его груди, медленно проводя линию к животу, узнавая, какова его кожа на ощупь.       Её прикосновения были лёгкими и неуверенными, но даже это заставило дрожать могучего льва. Изнывая от голода, он готов был молить о пощаде. Медный загар — словно прохладный атлас на ощупь. Много неровностей… что это? Пытаясь разглядеть, провела по ним пальцем. Он перехватил её руку.       — Шрамы, — хрипло сказал он, считая, что они могут вызвать у неё отвращение. Высвободив руку, она приложила ладонь к этим местам.       — Тут? — мягко спросила она, прикладывая руку к груди, на свежий шрам от пули, полученный в тот злосчастный день. Он был бордовый, едва затянувшийся, словно бутон розы. Наклонившись, оставила свой поцелуй на нём. Он дёрнулся, словно его обожгло. Ниже, под грудью, ещё один, в виде серпа. Она посмотрела иссиня-тёмными глазами, спрашивая разрешения. Он неуверенно кивнул. Она прижалась губами, исцеляя его старые раны. Ниже, на боку, был шрам побольше — видимо, ножевое ранение.       — Тут? — Он, закрыв глаза, кивком отвечал. Она проделала то же самое. И так с каждым шрамом, что могла в приглушённом свете запомнить.       Он поднял и уложил её, беря преимущество в свои руки. Медленно снимая чулки, оставлял на каждом сантиметре поцелуй. По длинным идеальным ногам проводил пальцами линии от щиколоток до бёдер. Освободившись от остатков одежды, он изучал, целовал, ласкал, пытаясь вложить всю свою любовь. Сдерживая свой пожар, чтобы не спугнуть её и не сжечь себя и её.       Он остановился отдышаться, на что ненасытная лиса просила большего, сама не понимая, что с ней. Внутри её заполняло пламя, которое мог остановить только огонь. Разве бывает такое? По всему телу разливалась приятная нега, расслабляя и унося её далеко-далеко, на другую планету, на Марс. Язык не слушался её, не могла внятно говорить, лишь протянула:       — Азе-е-ер.       Это было для него как зов, призыв. Мозг взорвался, больше не мог себя сдерживать. Взять без остатка, отдавая всего себя, заполняя пустоту друг другом. Пытался быть сдержанным, боясь причинить боль. Её большие тёмные глаза расширились, ногти вонзались в его плечи, хватая остатки воздуха ртом, словно рыба, брошенная на сушу.       — Прости, — шепнул он, покрывая поцелуями её лицо. — Боли больше не будет.       Она кивнула, проводя рукой по его скулам. Щетина приятно покалывала ладонь. Тихий стон Караджи разжигал его желание. Глазами прося продолжения.       Глубоко выдохнув, смахивая капельки пота со лба, продолжил, прибавляя темп. Отправляясь на другую планету и возвращаясь снова на землю. Взрываясь в космосе на мириады частиц, смешиваясь со звёздами, не оставляя ничего от себя.       Когда пожар был погашен, двое, которые стали единым целым, лежали на смятых тёмных простынях, тяжело дыша. Словно заново рождаясь, собирали себя по кусочкам.       Лиса свернулась клубочком, прижимаясь к своему льву. Теперь она принадлежит ему — она его женщина, а он её мужчина. Довольно фыркнув, уткнулась носом в плечо. Он обвил рукой её, завлекая в свои объятия.       — Я люблю тебя, Азер Куртулуш, — шепнула ему на ухо.       — Я люблю тебя, Караджа Куртулуш, — довольно прошептал он, отдавая себя сну.