Спасение Огнём.

      Утро выдалось немного пасмурным — под стать настроению. Уснула как сидела в ожидании Азера: одетая в джинсах и футболке, помятая и растрёпанная. Злясь на мужа, что оставил её одну, решила во что бы то ни стало поднять себе настроение. А когда придёт — сам пожалеет, что не остался с ней.       Быстро приняв душ, одела футболку Азера — в ней было уютно, и на ней был его запах. Собрала волосы в пучок, надела наушники, включила музыку и пошла на кухню готовить себе завтрак. Войдя в азарт, напевая, танцуя, виляя бёдрами, готовила вафли.       В реальность её вернуло то, что её схватили за руку и потащили наверх. Азер был вне себя.       — Ты что вытворяешь? Там толпа парней под окнами ходит, ты стоишь почти голая, да ещё и танцуешь.       Он захлёбывался от своей речи. Кровь пульсировала в голове. Он всю ночь занимался крупной поставкой, которая намечалась уже год, срывать её было нельзя. Азер хотел побыстрее всё решить и в хорошем раскладе после того, как провернут дело, перейти на легальный бизнес и вернуться с Караджой на родину. Приходит домой, а под окнами эти щенки собрались на представление. Не понимая, в чём дело, заходит с Мурадом и Халифом в дом, а его молодая жена стоит в его футболке, едва прикрывающей зад, и ещё пританцовывает соблазнительно. О-о-о, голова готова была взорваться от гнева на этих собак, но нужно было сначала спрятать её.       Почти закинув её на себя, нёс в спальню. Поставив на пол, приказал:       — Стой тут и не двигайся!       Спустился к Мураду и дал распоряжения:       — Не хочу их больше видеть тут. Пусть ищут работу в другом месте. Убери их, чтобы я не видел, иначе я их всех перестреляю. Ты понял меня? — рычал он на начальника своей охраны. — Найди других ребят. Я вам плачу не для того, чтобы в мои окна пялились, — сплюнул Азер.       Караджа металась по комнате: «Как он смеет так с ней? Приволок сюда, мало того что оставил, ещё и приказывает остаться тут и ждать, чтобы после отчитывать». Решив, что так легко не подчинится, отправилась в комнату, что была в другом конце.       Комната была просторной и светлой, бежево-кофейных тонов, широкая кровать с мягким изголовьем, трюмо с большим зеркалом. Раньше она не замечала эту комнату.       Азер вернулся и не нашёл Караджу там, где велел ждать. «Что за упрямая лиса, что теперь она выдумала?» Идя по коридору, открывал все двери и заглядывал, зовя её. Она не отзывалась. Нашёл в комнате для гостей.       — Я тебя зову, почему ты не отзываешься? — запыхавшись, начал он. Опять все мысли путались. Она стояла в короткой футболке, от выреза оголяя одно плечо, волосы собраны, открывая её тонкую шею.       Он стал приближаться, она пятилась назад, пока отступать стало некуда. Она уже знала этот хищный взгляд.       — И что теперь сделаешь? Каково моё наказание за то, что хотела приготовить завтрак нам? — щёки горели то ли от возбуждения, то ли от возмущения.       — Я не хочу, чтобы кто-то видел тебя такой, — смотря на её стройные ноги, от учащённого дыхания грудь соблазнительно поднималась. — На это имею право только я, — хрипло добавил он.       — Ты не имеешь права вот так брать в охапку и кидать меня в комнату, говоря «жди»! Я никого не увидела, поэтому спокойно занималась своими делами, — шла в наступление Караджа. Теперь его черёд пятиться назад — её глаза метали молнии. — И вчера ушёл на всю ночь, мне просто было скучно, а ты ещё отчитываешь меня, — толкала его своими ладошками в грудь.       — Если… — продолжила она. Но Азер не дал ей закончить, закрыв её рот своим, принимая её возмущения в себя. Всё её негодование сменилось страстью, беря в свои руки контроль. Она не оттолкнула его, взяв за ворот рубашки, притянула к себе и ответила более настойчиво, чем он. Две верхние пуговицы полетели на пол, открывая немного грудь и ямку между ключицами. Оторвавшись от губ, переместилась туда, прикасаясь губами, слегка облизывая язычком, пытаясь узнать, какой он на вкус. Отчего Азер покрылся мурашками, едва дыша.       Её пальчики опустились к остальным пуговицам, пытаясь освободить его от рубашки. Через несколько секунд рубашка оказалась на полу. Он подхватил её за бёдра и усадил на кровать. Сев перед ней на колени, длинные загорелые пальцы нырнули под футболку, лаская и возбуждая и без того разгорячённую Караджу. Стягивая свою же футболку с неё, он затаил дыхание, разглядывая её при свете дня. Она была великолепна, соблазнительна, и этот невинный взгляд, просящий большего, распалял его ещё сильнее.       Разве можно так кого-то желать? Ни к кому в своей жизни он не испытывал такого — дикого, животного желания обладать кем-то всецело и навсегда. Освободившись от остатка вещей, он навис над ней, чтобы снова и снова делать её своей, показать, как сильно он желает и любит её.       — Караджа… — хрипло стонал он, целуя глаза, щёки, лоб, губы. — Караджа… Звук собственного имени, произнесённого низким охрипшим голосом, возбуждал её столь же сильно, как и то, что он с ней делал. Она чувствовала, что тело её, словно объятое пламенем, тает и растворяется. И снова отправляясь в космос, и снова взрыв, разлетаясь на мелкие молекулы, и, собирая друг друга, вместе возвращаться на землю. И тишина, и покой, разлившиеся после во всём теле, а сердце пытается вернуться в прежний ритм, чтобы не вырваться из груди.       Караджа переместилась на его грудь, слушая его гулкое биение сердца.       — Ты сжигаешь меня, но твоё пламя меня исцеляет, — закрыв глаза, нежно бормотала она.       — Девочка моя, мне кажется, источник моего огня — ты. Ты даёшь мне ту искру, что разжигает во мне пожар, — целуя в макушку, ответил Азер.       — А теперь в душ и пойдём попробуем, что ты там готовила, — улыбался Азер.       — Ты не заслужил, — проворчала она.       — А если скажу, что у меня для тебя подарок?       — Смотря какой, — хитро ответила лиса.       — Давай идём уже, я искупаю тебя, — хитро прищурился он. — После нашего позднего завтрака соберёмся в путь.       — Куда? — глаза Караджи загорелись как два уголька.       — Помнишь, я обещал показать тебе Карадениз, Трабзон? Я позвонил своему старому другу, он уже подготовил свой охотничий домик в лесу для нас.       Караджа радовалась как ребёнок предстоящей поездке.