Спасение Огнём.

      Уже который день Ямач не появлялся дома. Это очень беспокоило Султан. Нелегко после стольких потерь опять терять то, что не успел приобрести. Нехир так и не смогли они узнать и принять. Всего несколько недель, прожив с ними, погибла. Кого винить? Эта цепочка, как домино, встроенное в ряд, цепляет всех — в конце не выстоит. Погружённая в мрачные мысли, сидела в своём кресле мать семейства. О многом успела она пожалеть, а в каких-то моментах убедилась, что была права.       Всю свою жизнь она рука об руку с мужем пытались создать крепкую большую семью. Собрать их в одном месте. Не получится семья, где есть в корне предательство, ложь, измена. Правда, на чужом несчастье счастья не построить. Это болото много жизней потребовало взамен мечте о семье. Что осталось мечтой.       «Где твои дети, Султан? Кто из них счастлив? Эта проклятая земля». Одно решение она приняла верное, в чём была уверена, — отдав внучку в дом Куртулушей. Это тоже было причиной, по которой её младший сын не приходил домой. Джумали же не слышал и не видел никого, не принимая никаких объяснений, он твердил, что Караджа предала их. Дамла потихоньку приходила в себя морально — вся надежда была на неё, что сможет достучаться до её сына.       Уже который день она пыталась намёками донести свою мысль до Саадет, чтобы они с мужем покинули Чукур, а может, лучше и Стамбул. Тут небезопасно для маленького Идриса. Им всем надо было бы покинуть это место. Её сыновья не покинут это место, она тоже. Но остальным, кто захочет уйти, она будет готова помочь.       Ямач приходил к Эфсун проверить, всё ли у неё в порядке. Его тянуло к ней — это была не любовь, это как наваждение. И принять, и отказаться не было сил. Простить её не мог. Который раз семья страдает от её действий или её партнёров. Ребёнок всё усложнял, но он уже решил, что не откажется.       Погружённый в думы, сидел в кресле у хижины Аличо. Последние дни он оставался у него. Не хотел возвращаться домой — всё там давило его: и то, что произошло с его семьёй и Нехир, и то, как семья, переступив через его решение, отдали Караджу замуж. Семья распадалась, и решения, как собрать её, он не мог найти.       От его раздумий оторвал пришедший Селим.       — Ты не вернёшься домой? Ведь ты сам хотел всех под одной крышей. Почему ты сбегаешь? — Селим долго не решался поговорить с братом, но решил, что тянуть бесполезно.       — Зачем я там? Вы прекрасно без меня справляетесь, сами всё решаете. Сами сказали: «Приди в этот дом, поговори со всеми, узнай проблемы, реши их». Но в итоге что? Всё сами решили.       — Во-первых, это говорил не я. Я всегда уважал твоё решение — был ты в доме или нет. Во-вторых, ты с кем поговорил? Разве ты говорил со мной? Когда принял решение выдать мою дочь замуж за бывшего мужа Акшин. Был ли я доволен? Нет. Сказал я что-то против? Нет. Я решил, что брат не поступит так, он что-то задумал. Но ты затянул, ты в спешке организовал обручение. А ты молчал и был занят тем, что бегал от одной юбки к другой. Раз ты решаешь проблемы всей семьи — будь достоин этого, — Селим решил выложить всё начистоту.       После подошёл к брату, положил руку на плечо и, похлопывая, приободряющее сказал:       — Я всегда буду с тобой, плечом к плечу, приму любое твоё решение. Но позволь решать мне за свою семью. Караджа мне дороже всех, и я не смогу от неё отказаться. Ты не знаешь её — она далеко не глупая. И, вынося такое решение, мы не могли бы её остановить. Но это вовсе не значит, что мы отворачиваемся от тебя. Ты тоже не отказывайся от нас.       Ямач молчал. Селим ждал хоть какого-то ответа. Не получив никакой реакции, он решил уйти.       — Я лишь хотел защитить её от этого человека. Я не верю, что он её любит. Он может просто использовать её, чтобы отомстить нам, — сказал Ямач.       — Я не думаю, что от него нужна защита. Разве ты не видел? Он готов был умереть ради неё. И нет больше никакой мести. Нам надо сейчас разбираться с другими людьми. Они затихли, но это не значит, что они отстанут от нас. Ты доверяешь этой девушке? Разве она не дочь Байкала? — спросил Селим.       — Я не знаю, я запутался. Она меня много раз спасала, когда могла дать умереть. Но и довериться ей я не могу — думаю, не смогу, — добавил Ямач.       — Понятно. Будь осторожен, Ямач. И ещё — вернись домой. Сбегая, ты ничего не решишь. Мать и так слаба, она переживает за тебя.       Ямач ничего не ответил, а Селим оставил его подумать и принять решение.

***

      — Проходи, Хакан, есть новости? — встретил своего помощника Арык. Эрденет-младший вычёсывал свою любимицу Найман — чистокровную арабскую лошадь. Он считал, что только лошади достойны уважения, любви и заботы. Они не предадут, выслушают и подарят успокоение.       — Господин, человека, который докладывал нам информацию о Куртулуше, уволили. Но он сказал, что слухи верны и Куртулуш собирается выйти из наркобизнеса и влить весь свой капитал в легальный бизнес, — доложил Хакан.       — Хм, интересно, в какой же более выгодный бизнес он хотел бы перейти? — иронично поинтересовался Арык.       — Он ищет в сфере строительства. Хочет найти надёжную фирму и выкупить. Люди, разбирающиеся в этом, у него есть.       — Хорошо, Хакан, иди, — отправил Арык мужчину.       Он хотел проучить Куртулуша, который отказался работать на него. Если бы он согласился — одна его просьба, и девку он не тронул бы. Ну и ладно, теперь поймёт, что с нами нельзя так поступать. А с Кочовалы он разберётся позже.       — Алло, Башак, ты мне будешь нужна. Сможешь вылететь в Стамбул? Для дела. Я уверен, тебя заинтересует.       Арык был знаком с Башак со студенчества в Лондоне. Они сдружились из-за общих интересов. Она так же была без ума от лошадей и даже являлась владелицей одного из самых крупных конноспортивных комплексов Турции. Умная, хитрая, целеустремлённая. Он рассчитывал на эти её качества для своего дела.