Спасение Огнём.

      Вода и вправду была волшебной. Иссиня-чёрное небо было сплошь усыпано звёздами.       Серебристая луна отражалась в тёплой воде.       Караджа не хотела заходить полностью в воду и только ходила по берегу — лёгкая волна касалась босых ног. Она наблюдала за тем, как Азер нырял в воду, словно это была его стихия. Вынырнув, он направился к ней. Вода мерцающими капельками стекала с его идеально вылепленного торса, шорты прилипли к телу. От чувства, что он принадлежит только ей, по всему телу растекалась приятная нега. Он встал перед ней, протягивая руку.       — Идём в воду, ну же? Просто так промочить ножки и уйти не выйдет.       — Я не умею плавать, — упиралась она.       — И не нужно, я буду держать тебя, — не ожидая ответа, взяв её в охапку, унёс в воду.       Она не сопротивлялась, только крепко прижалась, вцепившись в его шею. Вода приятно приподнимала её, успокаивала и убаюкивала.       — Ещё немного — и ты уснёшь, — улыбнулся он, приподнимая её и вынося из воды.       Укутав в плед, сидели вместе в обнимку, просто молча наблюдая за восходом солнца. Серебристый цвет воды сменялся на алое золото. Шум воды ласкал слух. Ей не хотелось уходить отсюда, не хотелось отпускать его от себя.

***

      Азер уехал почти сразу после их возвращения домой. Йылмаза оставил с ними. Караджа легла хоть немного поспать — голова болела, и тошнота добивала. Который раз винила себя за то, что поела жирное мясо. От одной мысли её выворачивало. Фадик зашла проведать невестку. Был уже обед, а она так и не вышла из комнаты с отъезда Азера.       — Дочка, ты ничего не ела. Ты себя плохо чувствуешь? Принести поесть?       Караджа сразу поднялась, отчего голова закружилась.       — Сядь, сядь. Я тебе принесу поесть сюда, хорошо.       — Нет, пожалуйста, я не хочу есть. Видимо, вчера то, что поела, не пошло на пользу, — тихо ответила она.       У Фадик сразу были свои мысли на этот счёт, но ничего не сказала, лишь посоветовала полежать немного, прийти в себя.       Дуйгу тоже обеспокоилась её состоянием, села рядом и не отходила.       — Мы же всё одно ели. Почему тебе плохо?       Фадик занесла ей напиток, который ей самой когда-то помогал, — лимонад с имбирем, мятой и мёдом. И попросила Дуйгу присмотреть за едой, что оставила на плите. Когда осталась наедине с Караджой, сказала ей:       — Дочка, ты прости, что вмешиваюсь, но мне кажется, есть причина твоему недомоганию. Караджа смотрела на неё непонимающим взглядом, отпивая напиток. Тошнота понемногу отпускала.       — Мне кажется, ты беременна. Я девять раз прошла это и думаю, что не ошибаюсь в своих предположениях.       Караджа сидела ошарашенная — это почему-то ей в голову не приходило. Она боялась думать об этом, боялась: если окажется, что ничего нет, она расстроится.       — Если хочешь, мы сходим к врачу. Она проведёт необходимые тесты.       Она лишь молча кивнула.

***

      На следующее утро она уже выходила из клиники с результатами — срок шесть-семь недель. И как она не поняла? Улыбка не сходила с её лица. Фадик же плакала от счастья, обнимая свою невестку. Это ведь первый внук.       Караджа попросила не говорить ничего Азеру — хотела сама сообщить. Ей хотелось побыстрее вернуться в Стамбул к своему мужу, представляя его реакцию. Он будет счастлив. И опять дурацкая улыбка не покидала её.       Дуйгу была рада за подругу. Они сидели в комнате и обсуждали, как бы назвали, вспомнили про дом в Стамбуле, что было бы хорошо обустроить детскую. Она хотела встретить малыша там.       — Кстати, Йылмаз уехал ночью. Сказал, что вернётся за нами позже, — с грустью сказала Дуйгу. Она уже успела привыкнуть к нему и скучала.       — Интересно, почему? Вроде он должен был быть тут. Может, опять их дела не ладятся? — беспокоилась Караджа.       Вечером она решилась набрать Салиха — он единственный, кто согласится помочь ей.       — Ооо, Аслан Караджа? Какая честь! Я уж думал, ты вычеркнула нас из списка родственников.       — Разве можно, дядя? Конечно нет. Как вы все?       — Всё хорошо, как обычно. Что-то случилось?       — Не совсем, но может. У меня просьба к тебе. К другим не смогу обратиться. Ты ведь понимаешь?       — Да, я слушаю.       Она изложила всю историю с компанией и с той женщиной и попросила разузнать о ней побольше.       — Я уверена, что она что-то скрывает. Я буду очень благодарна, если сможешь найти на неё что-то.       — Положись на своего дядю, девочка. Я сделаю всё, что в моих силах.

***

      — Оставь его, уже. Он нам не пригодится больше. Нам достаточно того, что узнали, — Башак, отмеряя шаги, медленно прохаживалась по помещению, куда они приволокли парня.       — Думаешь? Если с него и взять нечего, то лучше сразу прикончить. Арык не привык оставлять ненужных людей.       — Нет, пусть выкинут его где-нибудь. И так он не протянет долго. У меня сегодня хорошее настроение, не хочу его портить, наблюдая, как давят всяких тараканов. Башак направилась к машине и отправилась в офис, довольная добытой информацией от мальчишки. Он вроде был близок к Кочовалы, и она не надеялась, что он может как-то помочь в интересующем её деле.       — Ну, теперь можно и действовать.

***

      Салих вызвал на встречу Азера, чтобы поделиться добытой информацией. У него набралось достаточно на госпожу Шахин — он был и сам немного в шоке. Ведь это касалось и их.       — Как поживаешь, дорогой зять? — начал с объятий Салих.       — Лучше не бывает, — ответил Азер. — К добру ли? К чему такая срочность и почему именно тут надо было встречаться?       — Твой офис прослушивается, и помощники у тебя ненадёжные, — кладя перед ним папку, ответил Салих. — Эта госпожа — старая подруга нашего нового «друга» Арыка Боке Эрденета, мать его! Наш Аличо по моей просьбе за пару дней нарыл это. Разве ты не заметил за ней ничего?       — Заметил. У меня свои планы были. Я не собирался пока выводить её из игры. Думаю, скоро мы получим нужные сведения, как избавиться от Эрденетов, — ответил Азер.       — Даже так?       — Мы тоже не сидели сложа руки — установили за ней слежку и прослушку. Кстати, сегодня они забрали вашего Меке и, думаю, выкинули его где-то. Они собираются наступать и на вас тоже.       — Значит, нужно действовать и нам, говоришь, — задумчиво ответил Салих.