Спасение Огнём.

      Новая жизнь, которая зарождалась в ней, заполнила всё собой. Теперь эта маленькая точка была центром их вселенной. Мысли о ребёнке наполняли энергией, придавали силы — словно она могла свернуть горы, никаких преград не может быть на их пути. Ей всё не терпелось вернуться домой, сказать Азеру, посмотреть в его глаза, увидеть в них то, что она сама переживала до сих пор. Ей нужно было разделить эту радость.       Караджа решила: ждать больше не может. Время тянулось бесконечно долго, она не видела и не слышала никого вокруг. Ей нужен был он — её мужчина, опора, её жизнь. Устав от ожидания, решила утром вернуться в Стамбул.       Фадик отправила с ними двух надёжных людей — они доставят их до дверей дома. Сойдя с трапа, Караджа чуть ли не бежала. Два взрослых охранника и Дуйгу едва поспевали за ней. Дуйгу уже всерьёз ругалась:       — Потише, девочка, мы уже прилетели. Куда ты торопишься? Ступай аккуратней.       Они пересели в машину и тронулись в путь.       — Караджа, я домой вернусь. Мама там одна, да и ваши скоро приедут. Тётя Фадик тебя точно не оставит одну.       Телефон Караджи без остановки вибрировал от приходящих сообщений. С улыбкой до ушей вытащила телефон из кармана:       — Надеюсь, Фадик-ана не сообщила ему. Я хотела сделать ему сюрприз. Он, наверное, сейчас в офисе…       Она замолчала. Телефон в руках у неё дрожал, глаза распахнуты от ужаса, удивления, неожиданности — всё смешалось.       — Что там? Что случилось? — выхватывая из рук телефон, спрашивала Дуйгу, испугавшись за подругу.       — Какого хрена? Я вообще не поняла?       На фотографии её муж с той женщиной, их спальня, раскиданные вещи, бутылки алкоголя. Довольное змеиное лицо той женщины.       Она не верила ни секунды в происходящее. Он не может её предать — это всё её уловки.       — Караджа, эта лживая женщина. Ты ведь не веришь? Это может быть и фотошоп, или как там, монтаж какой-то? Не думай о плохом, хорошо. Дыши спокойно — тебе вредно сейчас волноваться.       Дуйгу про себя крыла на чём свет стоит и женщину, и мужа подруги. Ей самой до ужаса было больно и обидно за подругу, не представляя её состояние. Но Караджа держалась очень холодно — ни одной слезинки в глазах. Но что-то другое было, словно хищник, притаившийся для прыжка на жертву. Она выжидала.       «Что на уме у этой девчонки?» — нервничала Дуйгу.       — Ты езжай домой. Я сама разберусь, — холодно сказала Караджа.       — Ты в своём уме? Я никуда не отпущу тебя одну.       — Как хочешь, но за меня переживать не надо. Я не поверю, пока не услышу его. Я ожидала от неё какой-то поступок, — она поджала губы и устремила взгляд на дорогу, будто пытаясь ускорить машину.

***

      Войдя в дом, она услышала резкий запах приторных, тошнотворных духов. Это она. Неужели она тут до сих пор? Быстро взбежав по ступенькам, увидела ту картину, что пришла ей ранее в сообщении. Он лежал без чувств. Из ванной вышла Башак, завёрнутая в полотенце — её полотенце.       В висках сильно пульсировало.       — А ты, смотрю, ничем не брезгуешь: чужой муж, моя кровать, моё полотенце, — с презрением бросила ей Караджа.       — Ты так быстро вернулась, увидев фотографии? — запрокинув голову, хохотала она. — Ну ты и пиявка, типичная жена. Не даёт мужу и дня спокойно пожить. Он только вздохнул спокойно.       — Я ожидала от тебя такую выходку, но это классика! Неужели на большее фантазии не было? Усыпить и уложить в постель мужика и лечь рядом? Действительно? Ты думаешь, теперь я поверю, расплачусь и уйду? Не смеши. Одевайся и убирайся, — Караджа держалась очень холодно, она сама не ожидала от себя такого. Но что-то давало ей силы, сама не понимая, откуда.       — Дорогая моя, если ты не веришь этому, послушай сама, — достала телефон и включила одну из голосовых сообщений, отправленных Башак от Азера.       «Я устал от этой игры. Я хочу побыстрее уже избавиться от неё, надоело строить из себя идиота. Как только с этой местью будет закончено — дня ждать не буду. Дай время. И жди».       — Ну, теперь что скажешь? Ты думаешь, раз не твой дядя убил Саваша, он забыл всё? А Кадир? А Сейхан? Действительно, ты поверила, что он полюбил тебя? Он просил меня подождать. Он был со мной и до тебя.       Караджа пошатнулась, не веря тому, что слышала. Откуда ей известно? И эта запись… На несколько секунд замешкавшись, она стояла, пытаясь переварить услышанное.       — Ты не хочешь одеться — значит, убирайся так, — схватив её за волосы, вышвырнула из комнаты. Развернувшись, достала в вещах Азера его пистолет, направила на неё и выстрелила возле её ног.       — Следующий будет в ногу или в голову — я ещё не решила. Убирайся, — перешла на крик она.       — Ненормальная! — закутанная в полотенце, с паникой в глазах, бежала босая Башак. — Ненормальная! — повторяла она.       Караджа, следившая и державшая её на прицеле, стала смеяться в истерике. И смех, и грех.       Дуйгу подбежала к ней.       — Ты в порядке? Где он?       — Он там, спит. И я не в порядке, — выронив пистолет, её начало трясти от слёз и эмоций. Как это всё переварить?       Дуйгу крепко обняла подругу, принимая всю её боль. Просидев так непонятно сколько времени, Караджа поднялась на ноги.       — Дуйгу, ты иди к себе. Я уже в порядке. Я пойду, попытаюсь привести его в чувства.       — Я буду на улице. Если понадоблюсь — зови, — она не хотела мешать подруге, но и оставлять её одну не думала.

***

      Она села в кресло и смотрела на его идеальное лицо. «Спит, словно ничего не произошло и всё хорошо. Как бы я хотела, чтобы это всё было сном — кошмарным сном». Эта комната ей так нравилась. Они после свадьбы перебрались сюда. Она была больше и светлее. Теперь она не сможет больше находиться тут. Думая об этом, встала и собрала в кучу все вещи, что были разбросаны по комнате. Спустилась на кухню, вернулась, подожгла спичку, кинула в кучу и молча наблюдала, как огонь медленно переходил с вещи на вещь, словно находясь под гипнозом.       Азер не мог открыть глаза — их будто заклеили. Он силой пытался их разлепить. Где он, что он делал? Ничего не понимал, очень болела голова. Присев, потирая глаза, немного стал приходить в себя. Видит силуэт в кресле, ещё несколько секунд — и запах дыма. Потом понимает, что происходит: пол горит.       — Какого черта? Что это значит? — хватая одеяло, накрывает зарождающееся пламя, пытаясь предотвратить пожар.       — Простыни тоже кинь и подушки. Сожги всё! — отрешённый голос из кресла отрезвляет его.       — Караджа? Что ты тут делаешь? Ты не должна…       — Мешать тебе? Иди умойся.       Встаёт и выходит из комнаты.       Да, умыться ему точно не помешает — холодный душ, чтобы окончательно прийти в себя.       Иначе он не понимает: сон ли это дурной или явь?