Спасение Огнём.

      Наутро, перейдя в обычную отдельную палату, посетители заполонили её, не оставляя Караджу ни на минуту.       Азер попросил Дуйгу с Йылмазом подготовить новый дом к переезду. Дуйгу знала всё, что нужно для этого, — ведь они с Караджой и так занимались этим последнее время. Карадже было непривычно столь обильное внимание. Мать не отходила от неё, отец с братом провели не один час рядом — что было весьма много для их образа жизни. Даже Ямач пришёл с букетом навестить её и забрать Эфсун.       Сказать, что Кочовалы были удивлены появлению новой женщины, причём в положении, — это ничего не сказать. Особенно бедная Саадет не могла поверить в то, что после смерти Сены Ямач сменяет женщин друг за другом.       Азер сказал Карадже, что вернётся позже — ему нужно было решить пару дел.       У выхода дорогу перегородил Ямач.       — Куда?       — Я не понял. С каких пор мы так близки, что я должен отчитываться перед тобой? — недовольно ответил Азер.       — Оставь это. Куда ты? Если это касается Арыка — я с тобой, — настаивал Ямач.       — Отойди, не мешай, — отодвинув его с пути, Азер направился к машине. Когда он отъехал уже приличное расстояние от стоянки, заметил машину Ямача. Выругавшись, продолжил свой путь. Доехав до склада, вышел из машины и широкими нетерпеливыми шагами вошёл в помещение, не обращая внимания на следовавшего за ним Ямача. Арык сидел связанный на стуле. С ходу без слов ему прилетел кулак в челюсть, следом ещё и ещё. Арык зашёлся кашлем от крови из носа. Откашлявшись, обратился к Азеру:       — Очень смело бить связанного.       — Очень смело нападать на женщин, не правда ли? Я всё равно живым тебя не отпущу, но сначала немного успокоюсь, — перерезая верёвки, осведомил Азер.       — Мне оставь немного. У нас есть небольшие счёты с этим господином, — крикнул Ямач у входа на склад. Наблюдая за всем, он стоял в тени. После череды ударов Азер остановился, закатывая рукава.       — Нападение организовала Башак. Я не был в курсе. Она мстила тебе и твоей жене, — сплёвывая кровь, ответил Арык.       Азер остановился — гнев по-новому закипал в нём.       — Где она? — холодно спросил Азер.       — Я не знаю. В тот день мы поругались из-за её необдуманного хода, и я её больше не видел, — ответил он.       — Ты знаешь все места, где она может находиться. Говори, — зарычал он.       — Я могу лишь предполагать, — оттягивая время, ответил Эрденет.       Записав все адреса, Азер направился к выходу, бросив Ямачу:       — Он не должен уйти живым отсюда. Оставляю его на тебя.       — Вовсе не переживай. Такой расклад — это же просто моя мечта, — ухмылялся Ямач. — Набери Салиху, он может знать те места — пригодится в поисках. Кстати, старшего Эрденета поймали при попытке пересечь границу по поддельным документам. Думаю, она тоже воспользуется этим.       К вечеру Башак была у них в руках. Она, как и предполагал Ямач, пыталась убежать с поддельными документами. Забрав её у дока, её связали и закинули в машину. Она сопротивлялась как могла, но, поняв безрезультатность, начала разговорами доставать Азера и Салиха.       — Неужели вы будете расправляться с женщиной?       — Разве ты женщина? Ты вообще не человек, — брезгливо ответил Азер.       — Не переживай, бить тебя мы не будем. Мы просто сдадим тебя властям. А на зоне таких, как ты, любят. Очень сладкая ухоженная конфетка — у местных отбитых дам пользуется спросом. О-о-о-о-у-у-у-о-о-о, как они любят таких, особенно когда узнают про торговлю людьми и всё такое, — рассказывал ей Салих.       Такая перспектива вообще не радовала Башак. Она заливалась в истерике — сначала угрожала, потом умоляла, потом обещаниями стала заливать.       — Заткни её чем-нибудь уже, иначе я её вырублю. Не доводи до того, чего никогда не делал, — не отрываясь от дороги, сказал Азер.       — Меня тоже утомили эти разговоры, — вздохнул Салих и заклеил ей рот скотчем.

***

      Через пару недель выписывали Караджу. За день до выписки, вечером, когда приём посетителей уже был закрыт, приехал Азер.       Прокравшись в палату, он кинул коробку, перевязанную красивой лентой, на кровать.       — Одевайся, я тебя похищаю, — хитро сказал он ей.       — К чему это? Завтра и так выпишут. Зачем ночью сбегать?       — Врачу я сказал. А днём не будет отбоя от твоих родственников. Я уже не могу — невозможно и пять минут остаться наедине, — жаловался он.       — Ты так запугал бедного доктора, он согласен на всё, что ты скажешь. Как не стыдно, Азер. Он спас мне жизнь, — смеялась Караджа.       — Я ему очень благодарен, но то одно, это другое. Давай-давай, одевайся, я жду.       Потянув за ленту, Караджа раскрыла коробку — там было платье и туфли.       Лёгкое нежное платье небесного цвета из холодного едва весомого шёлка. Платье открывало её спину и плечи, держась на серебряных ниточках, которые уходили в глубокое декольте. Караджа, посмотрев на себя в зеркало, немного смутилась.       — Оно не слишком откровенное? — ей казалось, лёгкая ткань обрисовывает каждый изгиб.       Азер не мог оторвать глаз — ему не терпелось быстрее покинуть это место, забрать её       подальше от людских глаз. Видеть эту красоту мог лишь он.       — М-м-м? — переспросила она, возвращая его в реальность.       — Не-е-ет, — серьёзно ответил он, положительно кивая.       Они шли по коридорам госпиталя под удивлённые взгляды пациентов и медработников, что очень веселило Караджу.       Аккуратно усадив её в машину, они двинулись в путь.       — Куда мы? — нетерпеливо спрашивала Караджа.       — Как всегда, маленькая госпожа не знает, что такое терпение, — улыбался он.       Они подъехали к новому дому, который он купил для неё. Сам открыл ворота. На территории не было ни души — только они. Она пошла в дом — всё было закончено до мельчайших деталей, как она и задумывала. По всему дому стояли огромные букеты алых роз.       — Как? — удивилась она.       — Дуйгу постаралась, Йылмаз помог, — улыбался он. Ему доставляло удовольствие видеть её неподдельную радость. Пройдя через холл, вывел её на террасу, которая открывала вид на ночной Стамбул. На террасе их ожидал ужин, свечи. Над тентом свисали круглые лампы разных размеров, красиво дополняя обстановку.       Азер стоял, спрятав руки в карманы брюк, слегка закусив верхнюю губу, как он делал, когда немного нервничал.       — Всё очень красиво, — видя, как он напряжён, произнесла она.       — Я не знаю… Я такое никогда не делал. Но видел в каком-то фильме, — почесывая затылок, усмехнулся он. — Я подумал: лучше остаться тут, чем ехать в какой-то ресторан, где опять будут люди.       Караджа приблизилась к нему. В глазах загорелся игривый огонёк.       — А ты хотел быть один? В центре внимания этого вечера?       — Я думаю, нам стоит перекусить, или же мы останемся голодными.       — Ну не такими уж и голодными, — не успокаивалась лиса.       — Караджа-а-а, — протянул он, готовый к отступлению, но лиса снова превратилась в стыдливую розу, хлопая глазками, села за стол. Он несколько раз проморгал, думая, что ему показалось.

***

      После ужина они сели на диван, наслаждаясь видом на пролив, протяжными гудками проплывающих судов. Караджа уложила голову на плечо мужу.       — Тебе не холодно? Может, вынести чем укрыться?       — Нет, не хочу, — ответила она, обвивая его пояс руками. — И так тепло. Знаешь, о чём я подумала?       — О чём?       — Вот я всегда буду выходить на террасу, а ты всегда будешь выносить за мной плед, — улыбнулась она, поднимая голову.       Он широко улыбнулся.       — Что поделать — придётся, чтобы маленькая госпожа не простудилась.       Он крепко прижал её к себе, будто боясь, что это сон и всё растворится. Так долго он был без неё — это время тянулось как вечность.       — Спасибо, — тихо сказала она.       — За что? Это я должен говорить, — его рука нежно переместилась на живот. — Я до сих пор не могу поверить и представить боюсь. Мне кажется, всё это сном. Если очнусь — будет больно.       — Но это не сон. Ты ведь чувствуешь меня, — приложила свою ладошку к его лицу. Закрыв глаза, он ждал.       — Да, — притянул её к себе, прильнул к её губам. — Так лучше чувствуется, — хитро ответил он.       Он взял её на руки и отнёс в спальню. Усадив на кровать, снял туфли, расстёгивая серебристые пряжки. Нежно проводя тыльной стороной рук по её ногам — отчего у неё пошли мурашки по спине. Одно его прикосновение плавило её, словно свечу от огня. Потом поднялся к её лямкам, легко сдвинув — платье сползло ей на колени. Азер удовлетворённо наблюдал за её нетерпеливым ожиданием и, специально дразня, оттягивал. Караджа притянула его к себе, расстёгивая пуговицы и стягивая рубашку. Стоило её пальчикам прикоснуться к его груди, как вся уверенность улетучилась.       Его взгляд упал на рубец, и лицо болезненно исказилось. Он провёл пальцами вокруг него. Она перехватила его руку, не давая трогать там.       — Больно? — спросил он голосом, полным вины.       — Нет. Просто там неприятно — будто это не часть меня, — видя его виноватый вид, добавила: — Это так бывает. С этой раной было так же — это пройдёт, — показывая на старую рану, говорила она.       От того, что эта храбрая девочка пыталась его, взрослого мужчину, успокоить, сердце сжалось. У него было много таких ран — он знал это неприятное ощущение. Провёл дорожку поцелуев вокруг её раны.       Она взяла его за подбородок, заставляя поднять глаза.       — Всё прошло. Я не хочу сейчас думать об этом. Азер приблизился к её губам и страстно поцеловал. На долю секунды ему показалось, что он зашёл слишком далеко и может навредить ей. Но она обвила его руками и ответила на поцелуй с чувством, не уступавшим по силе его страсти.       Он крепко прижал её к себе, чувствуя счастье и облегчение. Его пульс участился, и он понимал, что вот-вот полностью утратит чувство реальности. Он провёл пальцами по её спине — отчего она выгнулась навстречу ему. Затем вытянул тонкие шпильки, удерживающие её тяжёлую причёску — шелковистые пряди посыпались по её белоснежным плечам.       Собравшись с силами, Азер постарался взять себя в руки, но тщетно. Он поднял голову и глубоко вздохнул, ища в её глазах ответ. Он так истосковался по её стройному телу, по запаху и вкусу её кожи.       — Азер, — протянула Караджа, говоря о том, что он ей так же нужен, как и она ему. Это было как зов сирены, обрекающий на погибель моряков. Он давно стал жертвой и был рад этому.