Страдивари

***

– Джон? Голос доносится откуда-то сзади, но он узнает его при любых обстоятельствах. Джон скучал по нему каждый божий день в течение двух лет, и тот факт, что он слышит его сейчас, наполняет его вены сладким облегчением так быстро, что он немного пошатывается, когда, повернувшись, находит Шерлока в рубашке, без пиджака, и с двумя кружками в руках. Глаза Шерлока широко распахнуты, и тот удивлённо моргает, будто Джон – кусочек пазла, который не подходит. Три шага – и Джон уже перед ним. – Ты в порядке? – спрашивает он. Его глаза ищут очевидную рану; он хватает рукой Шерлока за плечо, когда замечает тёмные круги под слегка покрасневшими глазами. Шерлок смотрит на него, в замешательстве изогнув брови. – Ты в порядке? – требует ответа Джон. Слишком много всего происходит одновременно. Охрана приближается с той стороны, откуда Джон пришёл. Бригада медсестер наконец-то воспользовалась телефоном – немного поздно, думает Джон, потому что Шерлок здесь, под его руками, усталый, но на ногах и живой. Боже, он жив! Всё ещё жив! Инстинктивно он пробегает пальцами по черепу Шерлока, но не находит ничего, кроме густых, слегка грязных кудрей. Он осознаёт с отстранённым интересом, что его пальцы ищут перелом черепа, которого там нет. И никогда не было. И всё же этого знания, похоже, недостаточно, чтобы помешать ему проверить пульс на шее Шерлока и удостовериться, нормально ли его зрачки реагируют на свет. – Я в порядке, Джон. Ты сам-то в порядке? То, как Шерлок бросает взгляд через плечо, и слегка замедленный тон его голоса говорят о многом. Шерлок понятия не имеет, о чём говорит Джон, не говоря уже о том, что он здесь делает. В последний раз сжав плечо Шерлока, Джон заставляет свои руки разжаться и отпустить его. Дыхание Джона сбивается, когда он делает шаг назад, в то время как все инстинкты в нём говорит ему держаться рядом, защищать от бед, предотвращать травмы. Проведя рукой по глазам и зажав пальцами переносицу, он пытается дышать медленно. Вдох. Выдох. Не потеряй его. Вдох. Выдох. Боже, не потеряй его! – Джон! Джон, посмотри на меня. Прижав дрожащие пальцы к губам, чтобы остановить поток эмоций, Джон подчиняется и открывает глаза. Шерлок где-то оставил кружки с кофе и сидит перед ним на корточках. Джон с удивлением обнаруживает, что сидит в одном из неудобных кресел для посетителей в пустой отдельной палате. Прикроватная лампа наклонена в сторону от них, отбрасывая мягкий свет и мягкие тени. Он не помнит, как сюда попал. – Я в порядке, Джон. Смотри, – Шерлок берёт другую руку Джона, лежащую на колене, и сжимает её в кулак. Он тянет его на себя, пока Джон не расслабляется и не позволяет ему положить руку на затылок. Джон медленно разжимает пальцы, чувствуя тепло волос Шерлока. Он скользит пальцами сквозь беспорядок тёмных волн и удивляется тому, как Шерлок слегка наклоняется к его ладони. Слёзы щиплют глаза Джона и неудержимо текут по щекам. Его сердце болит – на самом деле физически болит, и хотя теперь оно бьётся медленнее, он всё ещё чувствует каждый удар. Лицо Шерлока открыто; сострадание без жалости. – Что случилось? – тихо спрашивает он. – Он сказал мне, что я представляю для тебя опасность, – хрипло шепчет Джон сквозь пальцы, которые должны были остановить такие неосторожные слова. Шерлоку требуется меньше секунды, чтобы сделать вывод. – Майкрофт. – Он сказал, что тебе не хватает социальных нюансов, которые могли бы подсказать... Джон смутно сознаёт, что говорит чушь собачью. Это не то, о чём спрашивает Шерлок, потому что данный разговор произошёл до звонка Майкрофта, или... что это был за вопрос? Джон крепко зажмуривается и дышит через нос. Когда он открывает их снова, Шерлок просматривает сообщения на его телефоне – должно быть, он снова залез в карман. Как ни странно, отстранёно Джон находит это обнадеживающим и, осознав безумие происходящего, слегка истерично хихикает. Шерлок внимательно смотрит на него, потом снова переключает внимание на телефон. Его взгляд становится жёстким, и большой палец мгновение скользит по клавиатуре, прежде чем он откладывает телефон в сторону. – Он сказал прийти к Бартсу, написал, что ты здесь, и я подумал... и я подумал... что ты... – Вполне понятно, учитывая твоё повышенное беспокойство и нашу не слишком весёлую историю с больницей, – соглашается Шерлок. Его руки, лежащие на коленях Джона, тёплые сквозь промокшие джинсы – будто это единственная часть его тела. – Я думал, что ты... что всё вернулось. Как будто я снова оказался там. Я видел тебя, я наблюдал за тобой и не мог... я ничего не мог сделать, чтобы это остановить. Я – солдат, я – врач, и я ничего не мог сделать, чтобы тебя спасти. Какой смысл, если я не могу тебя спасти? У него болит горло, а голос становится всё более пронзительным. Грудь горит, пальцы, всё ещё бессмысленно прижатые ко рту, дрожат. Джон знает симптомы паники или ПТСР, о них говорит то, что его внимание перескакивает от точки к точке, никак не успокаиваясь, а голова кружится. А ещё тревожный стук сердца и то, что он не может сделать достаточно глубокий вдох, чтобы остановить симптомы аноксии*. – ...со мной, Джон. Дыши вместе со мной. Ты знаешь, что это такое, просто дыши, когда я дышу, хорошо? Звук, который он издаёт, высокий и нечеловеческий, но Шерлок тянет Джона за собой на пол, прислоняется к стене, заставляет повернуться в своих руках и прижаться спиной к его груди. – Я держу тебя, Джон. Дыши вместе со мной. Слёзы обжигают лицо Джона, и рыдания, наконец-то вырвавшиеся на свободу, разрывают его на части, терзая всё тело, но, несмотря на всё это, Джон чувствует, как грудь Шерлока поднимается и опускается, как грудная клетка расширяется и сжимается, ровно и неторопливо. Он чувствует, как Шерлок осторожно обхватывает его руками, не удерживая, а поддерживая... умный Шерлок знает, что его не поймаешь. Несмотря на холодную и липкую одежду, Джон ощущает тёплые ладони Шерлока, и это побуждает его начать следить за своим дыханием. Требуется невообразимое количество концентрации и усилий, чтобы дышать сквозь дрожь и цепкую, извивающуюся неуверенность в своей способности реагировать на спокойный голос Шерлока, грохочущий в ухе и вибрирующий в верхней части тела. Он устаёт к тому времени, когда чувствует, что уже не задохнётся в любой момент. Он устраивает голову на твёрдом плече Шерлока и просто отдыхает. – Я никуда не уйду, но на минутку уберу руку, хорошо? Джон ухитряется хмыкнуть в знак согласия, и объятия Шерлока медленно ослабевают, но быстро возвращаются. Он стаскивает с кровати одеяло и небрежно набрасывает его на них обоих. – Вот – противошоковое одеяло на двоих. Это то, что медики всегда пытаются сделать со мной, когда они посещают место преступления. – Ты хорошая медсестра, – бормочет Джон. Шерлок возмущённо фыркает, а потом хихикает в волосы Джона, шокирующе тёплые на его голове. И ему, должно быть, становится лучше, потому что он начинает замечать вещи, которые должны быть очевидны, такие как вызывающие онемение укусы мокрой одежды и судорожное ощущение адреналина, покидающего его кровоток. Он мерзнет везде, куда не достаёт одеяло, это обжигает всю спину и то место, где Шерлок всё ещё его обнимает. Его задница превратилась в булавки и иголки там, где они сидели так долго. – Должно быть, тебе очень неуютно, – бормочет Джон. – Бывало и хуже, – заверяет его Шерлок, и Джон соглашается с этим, сосредоточившись на том, что, несмотря на все неудобства, он остался бы здесь навсегда, если бы нашёл предлог. – Вон! – кричит Шерлок. Джон вздрагивает от неожиданности – неужели он заснул? Руки Шерлока инстинктивно сжимаются вокруг Джона. – Только не вы, – уверяет он его. Джон открывает глаза и поворачивает голову так, чтобы увидеть дверь. – Я должен проверить жизненные показатели доктора Ватсона, – робкий на вид мужчина размахивает манжетой для измерения давления, но уже отступает, поражённый взглядом, который Шерлок, должно быть, нацелил на него. – Нет, подождите... – Шерлок рычит и наклоняет голову, чтобы приблизить губы к уху Джона. – Я прослежу за твоей температурой, пульсом и дыханием – есть ли что-нибудь ещё, что я должен делать? – бормочет он. – Я в порядке, – тихо говорит Джон. – Нет, я был прав – уходите. И принесите нам чаю! – он зовёт мужчину, который, кажется, слишком счастлив, чтобы выполнить хотя бы первую просьбу. – Мы должны достать тебе сухую одежду... – Подожди, – говорит Джон; его мысли вялые и неохотно складываются во что-то связное. – Ты не ранен? Так почему же ты здесь? – ему хочется повернуться и посмотреть самому, когда Шерлок объяснит, но для этого нужно будет двигаться, и он уже решил, что это лучшее место, где он может быть, учитывая обстоятельства. Шерлок задумчиво хмыкает, но не отпускает Джона. – Мой отец. Они с мамой остановились в городе на пару дней. Они пошли в театр, и он поскользнулся на льду на выходе. Сейчас его укладывают в палату – пришлось оперировать, чтобы вправить лодыжку. Джон внезапно приходит в себя, вытягивает шею, чтобы посмотреть на усталые, налитые кровью глаза Шерлока и его мятую рубашку. Одеяло падает, позволяя прохладному воздуху достичь плеч Джона. – Шерлок! Что ты делаешь? Ты должен быть с ним! Почему ты здесь? Я не могу поверить, что ты остался здесь, когда твой отец... – С ним всё в порядке, Джон. Он был доставлен сюда из приёмного отделения клиники Университетского колледжа Лондона сегодня днём. У них не нашлось кровати для него – небольшая серия подобных травм. Очевидно, шёл снег. Джону удаётся слегка фыркнуть, что должно заменить смех, потому что он измотан. Может быть, из-за бега, или из-за беспокойства, или из-за приступа паники, или из-за всего этого, но он мог бы заснуть прямо здесь, в мокрой одежде, и проспать всю ночь, если бы не беспокойство о неудобствах Шерлока. – С ним всё в порядке? Как твоя мама? – М-м-м... Хорошо. Майкрофт во всём разобрался, доказав, что он полезен для чего-то ещё, кроме поедания торта. Она останется с ним, пока отец здесь. Они оба в восторге от этого. Мы просто ждали, чтобы поговорить с его врачом, а потом я собирался вернуться домой. Я должен был написать тебе, но моя батарея... – Я не твой... ты не должен говорить мне, где ты. Я не... И в этом вся суть дела. На это ушли месяцы и месяцы колебаний, заблуждений и неуверенности. Невысказанные слова и добрые намерения. В каком-то смысле, думает Джон, вполне уместно, что они вернулись сюда, на место величайшей жертвы Шерлока, чтобы наконец признать, что им нужно разобраться с одной вещью раз и навсегда. Итак, что они значат друг для друга? У Джона было много отношений в его жизни, и он думает не только о любовниках. Есть важные люди в вашей жизни, люди, которые определяют вас, люди, которые оставляют свой след на вас. Отношения с Шерлоком – пожалуй, самые определяющие в его жизни; никто так сильно не повлиял на то, как Джон думает о себе. Солдат, сын, врач, брат, ветеран; ничто из того, кем он был прежде, не могло спасти его от медленной смерти, ожидавшей после возвращения из Афганистана. Но потом появился сумасшедший, немного опасный, шикарный мерзавец и подарил ему новые описания. Сосед по квартире. Меткий стрелок. Проводник света – что бы это ни значило. Закоренелый холостяк. Блоггер. Партнёр. Друг. А Джон Ватсон перестал существовать и снова начал жить. Проблема заключается в том, как облечь это в слова? Как объяснить эмоционально неопытному взрослому мужчине, что он имеет такую власть над Джоном, что может заставить или сломать его одним словом? Что Джон предан ему так, как никогда раньше. Что Джон будет счастлив играть любую роль, которую Шерлок отведёт ему в своей жизни, пока он не прогонит его. Что любовь – это странное слово, и оно может означать очень много разных вещей, но Джон уверен, что существует не так уж много определений эмоций, которые он не испытывает к Шерлоку. – Мой брат – идиот. Он знает нашу историю и наши связи с этим местом. Ему не следовало оставлять такое двусмысленное сообщение. – Шерлок замолкает позади него, но Джон знает, что нужно ещё что-то сказать, и что его друг борется за слова, поэтому ждёт, находясь как можно ближе к Шерлоку физически, но чтобы это не стало сексуальным, и позволяет тому пройти через это. – Когда я прыгнул, Джон, у меня и в мыслях не было, что ты будешь так страдать. Я недооценил значение, которое ты придавал нашей дружбе. Я считал, что она была несколько более односторонней, чем казалось на первый взгляд. Поэтому, когда я услышал, что ты... когда ты... Джон жалеет его. Если сегодняшняя тема – трудные признания, то у Джона их предостаточно. – Мэри была ошибкой. Она была бы ошибкой вне зависимости от того, входила ли она в сеть Мориарти или нет. Это не продлилось бы долго, даже если бы мы исполнили брачные обеты. Думаю, я знал это уже тогда. Каждый раз, глядя на неё, я удивлялся, почему не испытываю к ней таких чувств, как к тебе. Я сравнивал свою жизнь с ней и с тобой, то, что твой смех был приятнее, а твои глаза – теплее, то, как опрятно было в её квартире, а вот единственной частью нашей квартиры, где царил порядок, был твой индекс носков. Это должно было меня бесить, но я почему-то находил это очаровательным, когда сканировал холодильник на предмет экспериментов каждый раз, когда его открывал, даже когда тебя не было рядом уже несколько месяцев... Когда Джон замолкает, теряя нить своих слов в чувствах, которые вспоминал, Шерлок снова берёт слабину. Это как два отдельных разговора, связанных, сходящихся, да, но начинающихся на разных страницах одной и той же истории. – Я понимал, что ты ценишь наше партнёрство, но, несмотря на то, что я думал, твои причины всегда оставались невысказанными. Я не хочу показаться бессердечным, но ты никогда не позволишь никому работать в заблуждении, что мы можем быть... чем-то большим. Поэтому, когда я иногда задавался вопросом, может ли то, что ты чувствуешь ко мне, быть чем-то иным, в чём ты признался себе или даже осознавал, я согласился, что это не то, что ты когда-либо захочешь исследовать каким-либо способом, который может привести к... – Шерлок, – вздыхает Джон, но, по иронии судьбы, слов слишком много, и все они давят на него. Но Шерлок продолжает говорить, спокойно и решительно. – У меня нет большого опыта в... – он взмахивает рукой в неопределённом жесте, который Джон сразу понимает. Не так часто Шерлок теряется в правильных словах, обычно это происходит во время игры в «Эрудит», но он пытается объяснить эмоции с помощью примитивной и неумелой лексики. – Я ожидал, что ты удивишься моему возвращению и даже обрадуешься. Я так долго думал об этом и планировал так много способов рассказать тебе, и ни в одном из них я не учёл твоего горя или возможности того, что ты можешь двигаться дальше. Во всяком случае, это наиболее лаконично демонстрирует мою наивность. Если кто и нуждается в прощении, так это я. Я оказался орудием своего собственного падения. Я видел, но не наблюдал. Некоторое время они сидят молча. Ни один из них не двигается, чтобы сломать момент во времени, который они высекли для себя. Есть ещё что сказать, но Джон добавляет некоторые детали, о которых не знал, меняя всё в своей голове и придумывая новую точку зрения. До странности легко находиться в таком положении, когда тёплые руки Шерлока прижаты к нему, а большие пальцы лениво скользят по рёбрам. Джон задаётся вопросом, не страдает ли он психозом, ведь всё это кажется таким сюрреалистичным и мирным, так непохожим на их нормальную жизнь. Джон вдыхает запах чая ещё до того, как дверь полностью открывается, и он снова оказывается в плохо освещённой боковой палате больницы национальной службы здравоохранения в объятиях своего лучшего друга. Удивительно, но Майкрофт несёт две кружки, и Джон на мгновение задумывается, не заснул ли он опять. Майкрофт просит чаю, а потом обычно забывает даже попробовать его – он не приносит его людям. Брат Шерлока не способен выглядеть извиняющимся, но он действительно выглядит смирившимся с любым словесным нападением, которое ему причитается, когда стоит на пороге, молча прося разрешения приблизиться. Когда никто из них не реагирует, он входит и закрывает за собой дверь. Без пиджака, с закатанными рукавами рубашки и расстёгнутым жилетом, он выглядит почти человеком. Он утратил что-то от правительственной карикатуры и приобрёл некоторую индивидуальность. Точно так же, как Шерлок, под интеллектом и насмешками Майкрофт подвержен ошибкам; он несовершенен и поразительно смертен. Он вкладывает одну кружку в руку Джона, но не хочет встречаться с ним взглядом, и ставит рядом кружку Шерлока, когда тот даже не пытается убрать руки с его тела. Громко вздохнув, Майкрофт начинает: – Отец в порядке, сейчас спит, и всё указывает на то, что он выздоровеет без осложнений. Мы с мамой едем домой и вернёмся сюда утром... позже утром. Когда вы будете готовы, к вашим услугам автомобиль и водитель у входа на улице Гилтспур. Кажется, он хочет сказать что-то ещё, но Шерлок отворачивается, и Майкрофт через несколько секунд принимает это за отказ.