Часть 2
16 апреля 2020 г., 16:06
***
Мне показалось что я куда — то лечу, душа трепетала, но осознания от чего не было. Через несколько мгновений я смогла открыть глаза. Я находилась в комнате, убранной очень сдержанно. Ничего лишнего: застеленная белоснежный простынёй кровать, шкаф, стол на котором лежит стопка каких-то причудливых книг. Я заметила одну немаловажную деталь, для обычного человека ничего не значащую, но не для меня. Книги были сложены идеально, корешок к корешку, так обычно делают очень собранные и дисциплинированные люди. Военные например, или политики. Ещё мой папа говорил мне, что если есть порядок на столе, то он есть и в голове. Я отнекивалась от него, но тут… Я вижу в прямом смысле безукоризненную комнату. Интересно, кто в ней живёт и стоп… Как я здесь оказалась? И где я? Почему я не могу поднять рук? Стоп. Где они?! И почему я вижу мир через какую-то решётку? Наверное, я в заложниках, мне связали руки и накачали какими-то наркотиками или психотропами, чтобы дезориентировать меня в пространстве. А сами звонят моим родителям чтобы потребовать выкуп. Это плохо… Я не люблю становиться для семьи обузой и источником проблем. Одно дело когда это мои безобидные шалости к которым родители уже выработали иммунитет, а совсем другое — похищение. Они знают, что я так никогда бы не пошутила, а потому, скорее всего, уже собирают деньги. Бедные маменька с папенькой. Я предоставила им волнения и неудобства. Ой… Кто-то открывает дверь… Должно быть, это идут мои похитители. Сейчас я попробую прийти в себя, напасть на них и сбежать. Спокойствие моей семьи превыше всего, я не стану для них источником проблем. Пока я так думала, дверь открылась и я с решительностью стала взирать на того, кто посмел столь нагло похитить меня и держать в своей скучной, безукоризненно аккуратной комнатушке, в которой лишний раз просто так не встанешь. Какого же было моё удивление, когда в комнату вошёл парень. Да он был мне ровесником или чуть-чуть постарше. Я такого не могла представить и думала, что войдут головорезы — амбалы, а не подросток… Он ещё и школьник какой-то, в форме… С черными волосами. Ого… Какие проницательные и резкие серые глаза… Даже мурашки идут по коже. Взгляд далеко не подростка, а словно взрослого человека, повидавшего многое. Повязка красная на руке… Я знаю такие. Их носят обычно почтовые или дежурные, которые следят за порядком или санитары. Но судя по его форме, он следит за порядком в школе и он дежурный. Что тогда делает он тут? А это что такое у него на поясе? Это же тонфы! Значит, он бандит? Он смотрит на меня… Начинает подходить. Нет… Не надо… Он что-то говорит мне, но это не немецкий. Японский. Я изучала его по самоучителям. Он говорит, что я птичка? Сейчас я ему-ка — а -а -ак вмажу! Козёл! Я ему не птичка! Да почему я не могу двинуть руками? Он открывает что-то и… берёт меня в руки, гладит… Как это понимать? Стукну его хотя бы головой, потому что её я чувствую. Стукнув его головой, я услышала как он выругался и лицо его слегка скривилось, а потом приняло вопросительное выражение. Он что — то спрашивал у меня. — Ты сегодня не в настроении? Зачем клюнул меня? Клюнул? Вот хамло… Во — первых, я не клюнул! Не надо принижать моих боевых способностей. А во — вторых, я женского пола и не приемлю, чтобы ко мне обращались в мужском! Стукнув его головой ещё раз, я почувствовала что он крепко меня сжал. Мне было не больно, но я совсем не могла сопротивляться такой хватке. Только… Почему он держит лишь одной рукой, а я чувствую оцепенение во всём теле? Повернув голову в поисках спасения, я увидела зеркало. Там стоял этот парень и в руках он держал жёлтую канарейку. Хорошенькая птичка, но… Стоп… Птичка? Это что же… Посмотрев вниз я увидела, что низ моего тела жёлтый… Я птица??? Сердце моё бешено застучало. Я чувствовала что оно так сильно бьётся что соприкасается с ладонью парня, который меня держит. Почувствовав это он сказал: — Ты в порядке? Что с тобой? Ты знаешь, я бить тебя не буду как тех травоядных. Голос его унёсся куда — то далеко, потому что я потеряла сознание. Очнулась я на руках у того же парня, который что — то говорил и пытался через пипетку напоить меня водой. Надо попить или он не отстанет. Сделав глоток, я почувствовала что мне становится легче. Прохладная вода разливалась по телу и приободряла меня, приводя в сознание. Я видела теперь, какое бледное лицо у этого юноши, как смотрят его глаза на меня. Он не упускает ни одного моего движения. Слишком хищно… Я не привыкла чтобы на меня так смотрели. Хотя… Может он думает меня просто сожрать? Я же птица… От этих мыслей чувствую что вновь в голове мутится и я теряю связь с реальностью, но вновь капля прохладной воды приводит меня в себя. Он аккуратно приподнял моё (теперь уже) птичье тельце и отнёс в клетку, бережно посадив на мягкий мох, которым она была устелена. Потом насыпал мне еды и отошёл. Сев на кровать он стал читать какую-то книгу и изредка поглядывать на меня. Видимо, хотел убедиться, что я не сдохла. Я же, пыталась осознать произошедшее. К вечеру я уже пришла в себя и понимала, что это всё произошло из — за того старого торговца и его шкатулки. Что это магия и я теперь птица. Что больше никогда не вернусь к родным и буду вечно куковать, точнее чирикать в этой клетке… Я бы хотела заплакать, но как же я глупо выгляжу и не могу… Так я жила неделю в его комнате. Я видела когда он входит, когда приходил, когда садился читать. У него всё было по четкому распорядку, с которого он никогда не сбивался. Сначала это сводило меня с ума, но по прошествии месяца, я привыкла и даже стала просыпаться одновременно с ним и наблюдать что он делает. Сам же он, месяц не трогал меня и не брал в руки. Лишь исправно носил еду и питьё. Я сломала его птицу своим телом… Наверное, он ждёт что канарейка запоет, а она молчит. Я никогда не отличалась способностями к пению, как мне казалось. Но моя фрейлина говорила, что у меня ангельский голос, на что я всегда отвечала, что если бы у ангелов были такие голоса, то люди бы их боялись как демонов. Она смеялась… Тогда. Раньше… Когда я была человеком… Прошло ещё несколько дней и он вернулся какой — то грустный, ему было плохо. Он не показывал этого, но я словно чувствовала это. Видимо, все живые существа так могут. А я и не знала… Но сейчас он вновь налил мне воды и положил еды, а сам даже не начал ужинать. Видимо, что — то случилось совсем плохое что его расстроило. Бледное лицо не трогала ни единая эмоция, глаза оставались холодными, но я то всё ощущала… Мне казалось что теперь я слышу как бьётся его сердце… Я бы никогда не подумала, что птичий слух такой острый. Наверное, для того чтобы спасаться от хищников. Он был мне чужим, но я испытывала благодарность за ту заботу, которой он окружил меня. Я видела что люди, которые приходили к нему не удостаивались такого обращения, которого удостаивалась я. С животными он обращается явно лучше чем с людьми, но тем не менее, сейчас именно я чувствовала себя ответственной за его состояние почему — то, и, решила рискнуть. Сглотнув, я запела птичью песню. На удивление, мне казалось, что получается весьма недурно. Это меня приободрило и я запела чуть громче. Я чирикала несколько минут, а когда глянула в его сторону, то увидела, что он не отрываясь и даже не моргая смотрит в мою сторону и внимательно слушает. Я замолчала и смотрела на него. Тогда он тихо встал и подошёл клетке. — Можешь ещё? — тихо прошептал он, словно боясь вспугнуть меня и моё певческое настроение. Я кивнула и вновь зачирикала, а потом вспомнила, что я же птица и веду себя слишком неосмотрительно. Он заметил мой жест и сказал: — Ты понимаешь меня? Глядя в его глаза, я понимала одно: хуже уже быть мне не может, а рискнуть ещё можно и я кивнула снова. Он замолчал на несколько секунд, а потом у него зазвонил телефон и он вынужден был отойти и поговорить. Говорил он мало и я не могла понять о чем идёт речь, но потом, повернувшись ко мне он сказал: — Я должен уйти. Мне стало грустно снова оставаться одной на весь день. Я знала, что он вернётся либо вечером, либо поздней ночью. Также, я понимала что привыкла к нему и испытываю отчаянное одиночество без этого нелюдима. Мне показалось, что он почувствовал мои эмоции и спросил: — Хочешь пойти со мной? Моё сердце бешено забилось и я, боясь, что он передумает, отчаянно закивала. Должно быть, это выглядело очень смешно, как птица трясёт башкой, потому что он улыбнулся уголками губ и открыв клетку, бережно взял меня в руки и посадил на своё плечо, в которое я вцепилась острыми коготками. Он вышел из комнаты и спустившись вниз по ступенькам вышел из самого дома, который мало чем отличался от тех, что находились на его улице. Пока он шёл по улице, я рассматривала всё в округе и убедилась в том, что нахожусь в Японии. Сердце от безысходности положения забилось сильнее и я ещё сильнее коготками уцепилась за плечо моего теперешнего «хозяина». Он повернул голову ко мне, но ничего не сказав, пошёл дальше. Так мы прошли несколько кварталов по которым он путлял и выворачивал с разных сторон улицы. Потом я увидела очень большое здание с большими окнами и площадками, скамейками. Я не могла прочитать названия на японском, но подумала, что это может быть больница или же школа. Пройдя внутрь он вошёл в само здание и я увидела парней и девушек в одинаковой форме, наподобие той, что была у моего спутника. Как только они увидели его, то стали быстро расходиться в разные стороны, соблюдая почтительную дистанцию и что — то очень тихо говорили. Я пыталась расслышать и поняла, что они приветствуют его. Потом вышел мужчина в солидном костюме, высокий и серьёзный. » Должно быть директор школы» — подумала на тот момент я. Он увидел нас и сменился в лице: побледнел, губы задрожали и складывалось впечатление, что он увидел привидение. Потом слабым голосом, совсем не подходящим его деловому костюму стал что-то лепетать. Я поняла лишь обрывки фраз: Хибари Кея, Дисциплинарный Комитет, мы не хотели. Вот оно что… Моего спутника зовут Хибари Кея. Это его имя говорили в коридорах когда мы шли. А что за Дисциплинарный комитет такой интересно?.. Пока что мы разговаривали, на горизонте появился парнишка, который кажется подслушал и когда понял, что его обнаружили, кинулся бежать. Хибари обернулся и дальше как в замедленной съёмке он снял одну из торф и кинул под ноги парню. Тот упал, а сам Хибари посадив меня на подоконник, в несколько прыжков как леопард оказался рядом с ним и стал его избивать. С жестокостью и холодом. Я бы никогда не могла подумать, что в этот момент можно быть таким беразличным и безэмоциональным. Он бил его, текла кровь, а директор даже ничего не мог сделать, так как сам стоял как вкопанный и боялся шевельнуться. Я, собрав птичью волю в лапку, взлетела (я тренировалась в клетке, которая была достаточно просторной и не стесняла движения за тот месяц, что каждодневной была дома одна). Я полетела к нему и стала жалобно чирикать, пытаясь остановить его и села ему на нос. Он остановился и даже отпустил парня, который уже не мог даже двигаться. Я была в таком ужасе, что мои эмоции взяв верх надо мной, выразились так, как не ожидал ни Хибари, ни я. У меня потекли слёзы. Возможно или нет, но на тот период времени было возможно, особенно для меня, когда я это ощущала. Хибари аккуратно снял меня с носа, который я ему поранила до крови, пошёл прочь с того злополучного места не замечая никого вокруг и смотря только на меня. Мы пришли домой, он посадил меня на стол и спросил: — Ты понимаешь меня сейчас? Я молчала и не издавала ни звука. Тогда он слегка прищурился, задумался и сказал: — Я знаю, что понимаешь. Не скрывай это. Мы оба знаем. Я была поражена, что он так говорит со мной, словно знает, что я человек, но перед глазами стоял образ того несчастного что он избил. Дорога ему теперь была только в палату. Испытующие глаза смотрели на меня в упор и я не найдя ответа, клюнула его снова. Но он не тронул меня и лишь чуть вздернув брови сказал: — Проведём эксперимент А потом повернувшись ко мне добавил: — И да. Тебе придётся в нём участвовать.
