Загадай желание

— Гэ-э, а Чжань-гэ сегодня придет? — Ван Ибо вьется под ногами старшего брата, пока тот, лениво почесывая бок, плетется к холодильнику, чтобы раздобыть себе завтрак. — Я не знаю, Ибо, мы не договаривались, — Ван Цзинсю кривится от слишком громкого голоса и жестом отгоняет брата от стола. — А что? — Он обещал погонять со мной в Need for Speed! А сколько у вас сегодня пар? Во сколько освободитесь? — Бо-ди, отвали, — отмахивается Цзинсю, старательно пережевывая второе по счету маринованное яйцо. — У Чжань-Чжаня и так забот хватает, не доставай его. Ибо надувает губы и кажется еще младше своих четырнадцати лет: — В отличие от тебя, Чжань-гэ меня любит и всегда находит на меня время! — капризничает Ван Ибо, отбирая у брата очередное яйцо и запихивая себе в рот. — И вообще, брал бы пример с него, он вон и учиться успевает, и подрабатывать, и даже с тобой, раздолбаем, зависать. — Еще бы ты давал нам зависать, мелочь пузатая. Стоит ему ко мне зайти, так ты, как котяра, начинаешь дверь шкрябать, чтобы тебя впустили, — брат закатывает глаза и передразнивает Ибо. — «Чжань-гэ, зацени, какой трюк выучил, Чжань-гэ, поиграй со мной в Фифу, Чжань-гэ, хочешь покажу, за какой танец мне дали очередную грамоту, Чжань-гэ?». Щеночек. — Прекрати меня так называть! Ван Ибо снова открывает рот, чтобы ответить на подколы брата, но лишь хватает ртом воздух, не найдя слов в свою защиту. Это правда, что он, возможно, слишком надоедает Сяо Чжаню, лучшему другу и однокурснику своего старшего брата. Но тот никогда не выказывал даже капли раздражения, наоборот с энтузиазмом и теплой улыбкой соглашался посмотреть, поиграть или как-то иначе провести с Ибо время. На недовольное бурчание Цзинсю, что лучше бы они вечер пятницы провели в баре за бутылочкой пивка и в окружении симпатичных девушек, Сяо Чжань всегда с улыбкой качал головой и говорил, что ему нравится возиться с мелким, да и вообще, он всегда мечтал о младшем братишке, тем более таком милом! А еще Сяо Чжань постоянно баловал Ван Ибо. Он тайком от брата покупал ему мороженое летом, дарил комиксы, которые родители Ибо считали бесполезным мусором, приносил новые компьютерные игры, и вообще всячески поощрял его увлечения. Благодаря его поддержке Ван Ибо уломал мать купить ему скейтборд на двенадцатый день рождения, а сам Сяо Чжань на тот же день рождения подарил ему полный набор защиты, чтобы он мог без травм обучаться трюкам. Кроме того, Сяо Чжань ужасно любил обниматься. В семье Ван Ибо не было принято так открыто выражать привязанность, мать обнимала его все реже, по мере того, как Ибо взрослел, с братом они лишь изредка «по-мужски» хлопали друг друга по плечу, а с отцом он, кажется, последний раз обнимался года в четыре, когда в парке аттракционов Цзинсю решил приколоться и потащил маленького Ибо в комнату страха. Ребенок такого прикола не оценил, выбежал из жуткого места в слезах и бросился к отцу, который по стечению обстоятельств просто стоял ближе, чем мама, болтающая с подружкой, тоже пришедшей в парк со своими детьми. Отец тогда растерялся, но все же приобнял рыдающего сына и даже погладил его по спине, чтобы тот скорее успокоился. С тех самых пор Ван Ибо терпеть не мог фильмы ужасов, впадал в ступор от вида насекомых и до чертиков боялся темноты. А Сяо Чжань очень любил обниматься. Он всегда обнимал брата в знак приветствия, когда приходил к ним домой, а после набрасывался с объятиями на Ван Ибо и мял его, пока Ибо не начинал краснеть и брыкаться. Тогда Сяо Чжань отпускал его, но напоследок обязательно трепал по волосам или легонько щипал за щеку. С одной стороны, Ван Ибо злило, что Чжань-гэ относится к нему как к ребенку, — особенно это стало раздражать, когда по нему со всей жестокостью ударил пубертат — но с другой, втайне наслаждался запахом Сяо Чжаня и его теплыми объятиями, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Но потом жутко ревновал, стоило ему увидеть, как Чжань-гэ обнимает — и даже просто закидывает руку на плечо — других людей. Ван Ибо с самого знакомства был очарован другом своего старшего брата. Сяо Чжань являл собой идеал молодого человека — красивый, высокий, добрый и участливый, а его широкой улыбкой можно растопить ледники Арктики. Он учился в Пекинском университете на факультете астрономии на стипендии, не пропускал ни одного занятия, шел на красный диплом и как-то успевал подрабатывать фотографом. И ко всему прочему он находил время на друзей, которых у него было немало, но больше всего зависал с Ван Цзинсю и его младшим братишкой. В общем, Ван Ибо восхищался Сяо Чжанем, равнялся на него и мечтал, что, когда вырастет, станет таким же, как он. До одного случая, после которого он несколько пересмотрел свои взгляды в отношении Чжань-гэ. Дело было одним прекрасным вечером, когда Сяо Чжань в очередной раз остался в доме семьи Ван на ночь. Он делал так время от времени, когда Цзинсю и госпожа Ван особенно настаивали, а Ибо капризничал, что хочет еще поиграть с Чжань-гэ. Сам Чжань был родом из Чунцина и жил в бесплатном общежитии при университете. Несмотря на то, что университет находился в столице, к тому же располагался в первой тройке в рейтинге университетов страны, общежитие оставляло желать лучшего. А у семьи Ван Ибо — большой дом и свободная гостевая комната. Мать братьев даже пыталась уговорить Сяо Чжаня переехать к ним, но тот наотрез отказался, заявив, что просто не может так пользоваться добротой семьи. Так что он просто иногда оставался ночевать и заодно принимал горячий душ — в общаге с этим, скажем прямо, было туго. И вот, тем самым вечером, тринадцатилетний Ибо случайно ввалился в ванную к Сяо Чжаню. Никакого криминала, тот уже принял душ и стоял у раковины, сосредоточенно нанося зубную пасту на щетку. Стоял с одним только полотенцем вокруг бедер. И это только полбеды, потому что полотенце было какое-то совсем крошечное. По всей видимости, брат не глядя бросил Чжань-гэ полотенце для лица вместо банного, а тот либо не заметил сначала, либо постеснялся указать на ошибку. И вот сейчас от последствий череды случайностей и недомолвок страдал третий человек в лице Ван Ибо. Он буквально прикипел глазами к фигуре Сяо Чжаня: тонкая талия, ровная спина, изгиб поясницы, стройные бедра… а когда Чжань заметил, что к нему в ванную беспардонно вторглись, и повернулся, Ибо сглотнул вязкую слюну, проследив взглядом дорожку волос внизу живота, убегающую под полотенце. — Бо-ди? — Сяо Чжань удивленно вздернул брови, и тут же виновато улыбнулся. — Прости-прости, я слишком долго, да? — Нет, я… я думал, тут старший брат… я… — Ибо покраснел до кончиков ушей, пулей вылетел из ванной, хлопнул дверью своей комнаты, заперев ее на ключ, сел на кровать и погрузился в глубокую рефлексию. А через полчаса сдался и все-таки подрочил под одеялом, крепко зажмурившись до цветных пятен перед глазами и представляя обнаженного Сяо Чжаня в развратных позах, тайком подсмотренных в порно-журналах старшего брата. После этого он еще немного полежал, сверля взглядом потолок, а потом решил, что нет смысла убиваться. Он давно догадывался, что Чжань-гэ вызывает у него не только теплые братские чувства, а еще и странное, незнакомое ранее чувство влечения. И вот, стоило Ибо увидеть Сяо Чжаня почти голым, его настигло осознание. Кажется, он влюбился в лучшего друга своего старшего брата. С того раза мало что изменилось, разве что иногда, когда Сяо Чжань слишком долго его обнимал, приходилось неловко выворачиваться, как только в паху начинало ощутимо теплеть. От детской привычки, — когда они с Сяо Чжанем располагались на полу, чтобы поиграть во что-нибудь, и Сяо Чжань сажал Ибо спиной к себе между собственных разведенных ног, — тоже пришлось отказаться. Это само по себе было немного странно, но они делали так с тех пор, как Ибо было девять, так что все было максимально естественно и совершенно невинно. По мнению Сяо Чжаня. А вот Ибо чуть не умер от смущения, когда Сяо Чжань в очередной раз собрался сесть таким образом и на секунду прижался грудью к спине Ван Ибо. Ему тогда пришлось поспешно ретироваться из комнаты, бормоча что-то про несвежий йогурт, пока Сяо Чжань не заметил недвусмысленный бугорок в свободных спортивных штанах подростка. Быстро справившись с эрекцией в туалете, Ибо еще минут десять стоял, прислонившись к двери ванной лбом, борясь со стыдом и пытаясь найти силы на то, чтобы вернуться и как ни в чем не бывало посмотреть Сяо Чжаню в глаза. Но когда Ван Ибо все же осмелился вернуться в комнату, Чжань-гэ лишь поинтересовался его самочувствием, посоветовал попить теплой воды и сочувственно — черт бы побрал его и его тактильность! — похлопал Ибо по плечу. Тогда он никак не мог сосредоточиться на игре и постоянно проигрывал Сяо Чжаню, на что тот коварно — и так чертовски мило! — хихикал, что Ван Ибо едва держался, чтобы не взвыть в голос. Или не завалить Сяо Чжаня на пол, заглушая эти невыносимые звуки, срывающиеся с его губ. Интересно, а как Чжань-гэ звучит, когда стонет? Наверняка ужасно сладко… Ибо потом корил себя за такие мысли, но в наш век информационных технологий проще остановить несущийся поезд, чем подростка, который только открыл для себя прелести контента для взрослых. Проще говоря, Ван Ибо медленно, но верно сходил с ума. Ему было тяжело находиться рядом с Сяо Чжанем, но он начинал сильно тосковать, если Сяо Чжань не заглядывал к ним больше недели. Раньше Ибо заваливал Чжань-гэ мемами в Вичате, писал ему обо всем подряд: от впечатлений о пройденной игрушке до жалоб на маму, которая в очередной раз сделала ему замечание. Но с тех пор, как он осознал свои чувства, Ван Ибо стал делать то, что делают все влюбленные люди — думать. Иногда он по полчаса сочинял сообщения для Сяо Чжаня, взвешивая каждое слово, а потом стирал все и начинал заново. Решал не писать ему. Срывался и все-таки писал, жаждая внимания, а потом корил себя и в панике хотел удалить сообщение, но его останавливало то, что в Вичате остается уведомление о том, что пользователь отменил отправку. Ждал ответа, гипнотизируя телефон. Накручивал себя, если Чжань-гэ не отвечал слишком долго. Но тот всегда отвечал, развернуто и заинтересованно, а еще неизменно слал стикеры с милыми животными. А Ван Ибо каждое сообщение отпечатывал в сознании и бережно хранил в памяти. Ван Ибо выныривает из потока мыслей только когда брат взъерошивает ему волосы, провожая в школу. В школе он решает написать Сяо Чжаню и весь обеденный перерыв пялится в смартфон. Как лучше спросить, придет он сегодня или нет? А не будет ли это слишком навязчиво? Может спросить у Цзинсю? Они же уже встретились на парах? Но что если старший брат подумает, что я слишком интересуюсь Чжань-гэ? И так подшучивает постоянно. Нет, не вариант. Тогда как же написать Чжань-гэ? Вдруг он решит, что я слишком приставучий, ему станет противно, и он не придет, даже если планировал? В итоге его мучительный мыслительный процесс прерывает Ли Вэньхань, подкравшийся сзади: — Девушке что ли пишешь? — громко произносит он прямо в ухо ничего не подозревающему Ибо, заглядывая в телефон через плечо. Тот подскакивает и случайно нажимает на кнопку отправки и с ужасом наблюдает, как улетает недописанное: «Чжань-гэ, ты обещал». Изначально Ибо хотел написать что-то вроде: «Чжань-гэ, ты обещал поиграть со мной в гонки, помнишь? Придешь сегодня?». Но в итоге стер часть и задумался над целесообразностью такого сообщения. Однако теперь все было еще хуже: смска выглядела как обвинение. Ибо паникует и жмет на отмену отправки, но поздно — Сяо Чжань уже прислал ему в ответ стикер с вопросительно смотрящим котиком. Ван Ибо бледнеет, краснеет, пытается дышать, но у него в ушах гудит от стыда и страха, а мозги словно замораживает его любимый персонаж из Mortal Kombat. Дрожащими руками под недоуменным взглядом Вэньханя, Ибо наконец набирает: «Извини, случайно отправил!». А следом: «Хотел напомнить, что ты обещал погонять со мной в одну игрушку. Когда придешь?». Вэньхань смотрит на все это и не может понять, что происходит с его другом. Он дожидается, пока Ибо выдохнет, а потом пытается докопаться до истины: - Ибо, ты в порядке? Никогда не видел у тебя на лице столько эмоций одновременно. Ты с кем там переписываешься? — Ты о чем? Это Чжань-гэ, — отмахивается Ибо, чувствуя, что снова начинает краснеть, осознавая, как только что выглядел со стороны. Как влюбленная девица, пишущая своему тайному возлюбленному. — Ммм, — многозначительно мычит Вэньхань, картинно потирая подбородок. Нашелся тут великий детектив. — Чего так шугаешься тогда? — Задумался просто, и тут ты как черт из табакерки. Кто угодно бы шуганулся! — Ибо помнит, чему учил его старший брат — когда врешь, ври с самым умным видом, на какой способен. Не сказать, что Ли Вэньхань был удовлетворен таким ответом, но дальше приставать с этой темой не стал. Стал рассказывать про фильм, на который они ходили с отцом в выходные. Но Ибо не особо вслушивается, он с замиранием сердца ждет ответа от Сяо Чжаня. И тот не заставляет себя долго ждать. «О! Помню, помню, не переживай. Я как раз хотел сегодня заскочить к вам». И очередной стикер с милой собачкой. Ван Ибо вздыхает. На сердце становится чуточку спокойнее и он уже с бОльшим интересом включается в разговор с другом. Ближе к шести часам вечера, когда Ван Ибо уже пришел домой и даже сделал домашнее задание на завтра, как ответственный ученик, он слышит, как во входной двери поворачивается ключ, а следом голоса старшего брата и Сяо Чжаня, которые что-то увлеченно обсуждают. Ибо сбегает по лестнице, и тут же угождает в объятия Чжань-гэ. Сяо Чжань даже отрывает его от пола и крутит вокруг себя, заставляя возмущенно хрипеть. — Чжань-гэ, ты что? — удивленно хлопает глазами Ибо, когда Сяо Чжань отпускает его и улыбается так широко и солнечно, а глаза его просто искрятся счастьем. — Что-то хорошее случилось? — Случилось, еще как случилось, — подает голос Ван Цзинсю, проходя к лестнице. — Он мне уже весь мозг вынес, так что теперь ты терпи его щенячьи визги. — Эй! — Сяо Чжань делает вид, что обижается на слова Цзинсю, но тут же снова расплывается в улыбке. — У меня просто чудесные новости, Бо-ди. — О-о-о. Делись! — Давай хоть в дом пройдем, что ли, — усмехается Сяо Чжань, жестом увлекая Ван Ибо с собой на второй этаж. Когда они рассаживаются в комнате Цзинсю, на некоторое время возникает торжественная тишина. Ван Ибо успевает накрутить себя так, что начинает ёрзать на кровати брата, выстраивая теории. О чем он хочет сообщить? Может, у него появилась девушка? А что, если правда? Сяо Чжань такой красивый и добрый, наверняка у него целая куча поклонниц. Может, одна из них все же смогла завоевать его сердце? — В общем, — начинает говорить Сяо Чжань, пытаясь сохранять спокойное лицо, но уголки губ так и дергаются, норовя растянуться в улыбке. — Меня приглашают в аспирантуру. На грантовой основе. И с возможностью преподавать на полставки с первого же года учебы. — Здорово, Чжань-гэ! — у Ибо необъяснимо отлегает от сердца, когда он слышит эту новость. Не девушка! Но следующие слова брата заставляют его сердце тревожно забиться. — Ты рано радуешься, мелкий. Он же еще не сказал куда именно его позвали учиться. — Да, кстати, об этом… — Сяо Чжань мнется, отводя взгляд в сторону. — Приглашение это в Фуданьский университет на кафедру астрофизики и звездной астрономии. — В Шанхай?! — Ибо словно прошивает разрядом тока. Он-то надеялся, что Сяо Чжань после выпуска останется в Пекине и продолжит научную деятельность здесь, но Шанхай… Между Шанхаем и Пекином больше тысячи километров. Это тебе не соседний город, часто туда-обратно не поездишь. А на зарплату преподающего аспиранта едва ли можно себе позволить периодические перелеты на самолете. Да и с чего он взял, что Сяо Чжань вообще будет приезжать? Он даже домой в Чунцин ездит на неделю в новогодние каникулы и на две — летом. Ибо так расстраивается, что глаза начинает щипать. Он с силой вцепляется в собственную руку, оставляя лунки от ногтей на коже, и закусывает губу. Что за позорище, Ибо, ты что плакать собрался? — Бо-ди… — Сяо Чжань встает с кресла и подсаживается к Ибо на кровать, кладет руку на плечо, притягивая к себе. — Ну ты чего? Это же не значит, что мы не будем больше общаться. Может, вы с братом приедете ко мне в Шанхай, когда я там устроюсь? Или я приеду как-нибудь к вам? Да и когда это еще будет, я уеду в конце августа, а сейчас только апрель! Я за это время тебе еще надоесть успею, слышишь? Ибо молчит, потому что понимает, что голос может и подвести его, и тогда Чжань-гэ подумает, что он нытик или еще что похуже. Так что Ван Ибо кивает и позволяет себе слабость — кладет голову Сяо Чжаню на плечо и прикрывает глаза, украдкой втягивая носом его запах. Сердце заполошно колотится о ребра, а в голове роятся неприятные мысли, придающие картине мрачности. Ибо думает о том, что ему и так никогда бы не светило что-то большее, чем роль младшего братишки, так что эти переживания напрасны. А если бы он остался в Пекине, но завел бы девушку, а потом дальше по списку — свадьба, семья, ребенок? Едва ли он проводил бы с Ибо столько же времени как сейчас, да и может, это и к лучшему? С глаз долой, из сердца вон, так ведь говорят? От тяжелых мыслей отвлекает Сяо Чжань, легонько встряхивая его за плечо: - Кстати, Бо-ди, у меня есть предложение. Мы тут с парой одногруппников собираемся в выходные поехать за город, понаблюдать за звездами. Обещают чистое небо, и как раз в это время наша Земля будет проходить через метеорный поток, должен быть просто умопомрачительный звездопад! — Звездопад? — оживляется Ван Ибо, поворачивая к нему голову. Сяо Чжань прыскает от того, как загораются глаза подростка. — Ага, — он лукаво улыбается, склонив голову на бок. — Цзинсю отказался, но ты поедешь с нами? Я покажу и расскажу тебе про все созвездия, которые только найдем! Единственная звезда, на которую мне хочется смотреть, это ты, Чжань-гэ, думает Ван Ибо, но усиленно кивает головой. До появления в его жизни Сяо Чжаня Ибо никогда не интересовался звездами и планетами, но Чжань-гэ так интересно рассказывал про строение небесных тел, про то, что существуют горячие и холодные звезды, про их особенности и про то, что звезды только кажутся нам одинаковыми белыми точками в небе, а на самом деле они отличаются по «цвету». А вы знаете, например, что Полярная звезда относится к цефеидам? Ван Ибо вот знает. Сначала он не особо вникал в рассказы Чжань-гэ, но тот приносил ему небесные карты, показывал снимки со спутников, а как-то раз даже притащил компьютерную игрушку, где на небе нужно было искать созвездия, таким образом изучая их. И вот сейчас Сяо Чжань зовет его поехать с ним за город любоваться звездами. Только вдвоем! О том, что там будет еще куча людей, Ван Ибо предпочитал не думать. — Я хочу! — Знал, что ты согласишься, поэтому заранее вписал к себе «плюс один», — тепло улыбается Сяо Чжань, а у Ибо снова больно сжимается сердце. — Тогда осталось только спросить разрешения у твоих родителей. — С тобой мама его даже на дайвинг с акулами отпустит, — подает голос Ван Цзинсю, отрывая взгляд от смартфона. — Мне кажется, она тебе доверяет больше, чем мне. Обидно, знаешь ли! — И не зря, — Ибо показывает брату язык и снова поворачивается к Сяо Чжаню. — А если мы будем смотреть на звезды, получается, мы останемся там на ночь? — Верно. Выедем утром в субботу, доедем как раз к наступлению темноты, будем до упаду глядеть на небо, переночуем в палатках, а наутро по домам! Ван Ибо сглатывает. В палатках. А они будут ночевать в одной палатке? Как бы так ненавязчиво спросить… — Не переживай, ты естественно будешь спать в одной палатке со мной. У меня как раз двухместная, — Сяо Чжань будто читает его мысли. — Обещают теплую погоду, так что замерзнуть не должны, но все равно возьми какой-нибудь плед потеплее. С тобой, Чжань-гэ, мне точно не будет холодно, думает Ван Ибо, но послушно кивает, готовый согласиться на что угодно. Неприятные мысли о переезде Сяо Чжаня в Шанхай выметает из головы предвкушением от предстоящей поездки.

***

День Х наступает внезапно, хотя Ибо и казалось сначала, что эти несколько дней тянутся вечно. Но вот он уже сидит в минивэне, зажатый между галдящими старшекурсниками факультета астрономии, наперебой обсуждающими, какие созвездия им удастся застать. Справа от него сидит Чжань-гэ, а слева — девица, так и норовившая пролезть к Сяо Чжаню, когда они загружались в машину, а теперь — то ли в отместку, то ли от излишней эмоциональности — пихающая его локтем. Когда Ибо в очередной раз прилетает в плечо, он вздыхает и жалобно смотрит на Сяо Чжаня, а тот сочувственно гладит его по голове и, насколько это возможно, прижимается к двери минивэна, придвигая Ибо к себе за талию, чтобы очередные бурные рукоплескания девушки случайно его не пришибли. Ван Ибо чуть не задыхается от этого жеста, но быстро берет себя в руки. Самоконтроль, Ибо, помни о самоконтроле. Дыши глубже. Когда они добираются до места, Сяо Чжаня постоянно дергают — то просят помочь настроить телескоп, то поставить палатку, то взглянуть на что-нибудь. В их группе из девяти человек (не считая Ибо) шесть девушек, и Ван Ибо сразу же понимает, что поехали они далеко не от большой любви к звездам. Сяо Чжань старается уделить внимание всем, кто к нему обращается, но непременно возвращается к Ибо, сидящему в гордом одиночестве, ставит вместе с ним палатку и говорит, что синоптики не обманули, так что сегодня они увидят все, что запланировали. Пара девчонок в отсутствие Сяо Чжаня пытаются завести с ним разговор, но напарываются на ледяную стену безразличия и односложные ответы, поэтому быстро оставляют это дело. Потом, когда они сидят в кругу у костра, уплетая ужин, одна из девушек, — кажется, ее зовут Айлин, — шутит, что Ван Ибо ведет себя как щенок — ластится к хозяину, а с остальными держится холодно и отстраненно. Ибо даже думает обидеться, но Сяо Чжань осаждает девушку, говоря, что Ибо — добрый и очень общительный, просто ему нужно время, чтобы привыкнуть к людям. — И вообще, — смеется он, обнимая Ибо за плечи, — не приставайте к нему, иначе я буду ревновать! Вся группа смеется, а Ван Ибо очень хочется немножко повыть на Луну. Хотя бы чуточку. Но Луны сегодня не видно. Когда молодые астрономы наконец приступают к тому, за чем они сюда ехали, — к наблюдению за звездами, — Сяо Чжань подводит Ван Ибо к своему телескопу и говорит: — Вот, Бо-ди, знакомься, это Sky-Watcher BK 203Q, можно просто Кью, — он ласково проводит рукой по телескопу. — Кью-кью уже старенький и у него не такой мощный оптический диаметр, как у телескопа Ли Цинсина, например, но его увеличения достаточно, чтобы мы смогли увидеть все, что хотели. — Чжань-гэ, я все равно ничего не понимаю в телескопах, — смеется Ван Ибо. Он бы согласился смотреть на звезды даже через обычный полевой бинокль, или вовсе без него, лишь бы рядом с Сяо Чжанем. Но одновременно ему жутко интересно посмотреть на звезды через настоящий телескоп. До этого он видел только снимки с оптических телескопов, а сейчас он мог сам взглянуть на звездное небо с увеличением более, чем в двести раз. Сяо Чжань объясняет ему, как правильно прикладывать глаз к окуляру, как настраивать фокусное расстояние, и с теплой улыбкой наблюдает, как Ибо с восторгами смотрит на звезды, постоянно вскидывая на него глаза и делясь впечатлениями. — Это так красиво, Чжань-гэ, — завороженно выдыхает Ван Ибо, отходя от телескопа. — Звезды такие яркие. А еще я, кажется, видел падающую звезду! — Это был метеорит, — Сяо Чжань безумно доволен тем, что Ибо понравилось наблюдать за звездами. Он боялся, что ему не понравится или ему будет скучно, но когда он видит искреннее восхищение в его глазах, у Сяо Чжаня отлегает от сердца. Он поглядывает на наручные часы, сверяясь со временем. — Но настоящий метеоритный дождь должен начаться через два часа. Можем пока понаблюдать за созвездиями или погреться у костра. Не замерз? — Неа, — отвечает Ибо. — Тепло. Давай еще на звезды посмотрим, только без телескопа. — Смотри, не заболей тут у меня, иначе твоя мама больше никуда тебя со мной не пустит! — шутливо наставляет его Сяо Чжань и отходит к машине, где лежат их вещи. Он притаскивает два пледа, один стелет прямо на траву подальше от костра, а вторым укутывает Ван Ибо, нарочно заворачивая его как в кокон. На что Ибо ворчит, выворачивается и накидывает плед Сяо Чжаню на голову. Они перебрасываются несчастным пледом, весело посмеиваясь и отскакивая друг от друга, пока Ибо не спотыкается о камень в траве и чуть не валится на землю, но Сяо Чжань успевает схватить его и дернуть на себя. Ибо больно врезается носом о грудь Чжань-гэ, а Сяо Чжань извиняется перед ним так, словно сломал его любимый скейтборд, не меньше. А потом они усаживаются на расстеленный плед, и смотрят на небо. У Ибо со временем начинает кружиться голова, поэтому он откидывается назад, слушая рассказ Чжань-гэ о Ню-лане и Чжи-нюй*. — Это, конечно, очень романтично, Чжань-гэ, но разве это не преступление? — задумчиво спрашивает Ибо, поворачивая голову на Сяо Чжаня. — Он же не оставил Чжи-нюй выбора, украв ее одежды. И почему она не отлупила его и не вернулась обратно на Небо? — Не знаю, возможно, она его полюбила? — пожимает плечами Сяо Чжань, не отрывая взгляда от звезд. — Увидела и поняла, что он и есть ее судьба. — Странно как-то, влюбиться в того, кто тебя буквально украл, — хмыкает Ван Ибо. — И чему нас учит эта легенда? Слушаться старых коров и красть одежду у девушек, когда они принимают ванну? Сяо Чжань смеется, оборачиваясь к Ван Ибо, и треплет его по голове. Ибо прикрывает глаза, мимолетно наслаждаясь легкой лаской. — Ты такой неромантичный, Бо-ди. Суть ведь не в том, как именно они встретились и влюбились, а в том, что любовь Ню-Лана, — простого смертного! — позволила ему последовать за возлюбленной на Небо, когда ее увела бабушка! — Ладно, ладно, я понял, — Ибо закатывает глаза. Тоже мне достижение, думает он. На Небо поднялся! И все равно им разрешили видеться лишь один день в году, так в чем же смысл? Где торжество любви над обстоятельствами? Будь Ибо на месте Ню-лана, он бы обязательно нашел способ перебраться через этот Млечный путь, чтобы всегда быть рядом с возлюбленной. Или возлюбленным. Сяо Чжань замечает, что Ибо как-то подозрительно притих и поворачивается к нему, чтобы узнать в чем дело. Но тут они оба слышат восхищенные крики со стороны других ребят — Земля максимально приблизилась к метеорному потоку Лириды. — Давай, Бо-ди! Мы должны увидеть самый пик этого метеорного потока! Они вскакивают и подбегают к телескопу Сяо Чжаня. Тот припадает к окуляру, быстро меняя параметры на нужные, переставляет телескоп трубой на север и пялится на небо, то и дело завороженно выдыхая. Ибо тоже смотрит, но не на небо, а на увлеченного Сяо Чжаня, который в конце концов отрывается от телескопа и спрашивает у него: — Хочешь посмотреть? Поток видно и без приборов, но я поставил небольшое увеличение, чтобы поближе рассмотреть. Смотри вон туда, — он показывает на восточную долю неба. — Ориентируйся на Чжи-нюй*, но сам поток видно пониже, ближе к горизонту. Ибо послушно выполняет все указания, а потом пару минут молча пялится в окуляр, то и дело крутя трубу телескопа то левее, то правее. — Потрясающе, — выдает он, оторвавшись от трубы. — Это очень красиво, Чжань-гэ. — Не пожалел, что поехал со мной? — вокруг темно, но Сяо Чжань улыбается так, что, кажется, озаряет все своим внутренним сиянием. Сяо Чжань словно солнце — яркое и согревающее своим ласковым теплом, но к нему нельзя подобраться слишком близко. У Ван Ибо от этих мыслей щемит в груди. — Даже не думал жалеть об этом. Они наблюдают за потоком, пока горизонт на востоке не начинает светлеть. Сяо Чжань говорит, что на падающую звезду принято загадывать желание. Если успеть загадать желание, пока падает звезда, то оно непременно сбудется. Ибо с сарказмом отвечает, что невозможно загадать желание так быстро, но все равно загадывает - несколько раз, для верности. Все остальные уже разбрелись по своим палаткам, и Сяо Чжань говорит, что им тоже следует пойти поспать несколько часов, потому что в 10 утра они должны выезжать, чтобы успеть добраться до Пекина до наступления ночи. Но Ибо вдруг замирает, резко поворачивает голову к Сяо Чжаню и в свете догорающего костра его глаза горят решимостью. — Знаешь, Чжань-гэ, я давно хотел тебе кое-что сказать… — начинает он, но голос его подводит, так что ему приходится прочистить горло, прежде чем продолжить. Сяо Чжань чуть склоняет голову, с интересом глядя на Ибо, ожидая продолжения. В голове Ван Ибо взрываются галактики и рождаются черные дыры. Ему вдруг становится так страшно, словно он собрался прыгнуть с обрыва в бушующий океан. Адреналин кипит внутри, путая мысли. Если он сейчас признается, то все, вероятно, будет кончено. Сяо Чжаню двадцать два года. Ван Ибо только в августе исполнится пятнадцать. О каких чувствах вообще идет речь? Чжань-гэ, конечно, не станет над ним смеяться, он не такой, но и всерьез слова подростка он вряд ли воспримет. Чем ты думал, Ван Ибо, когда начинал говорить? И как теперь выкручиваться? — Я боюсь, что ты меня не поймешь, — пытается уклониться Ибо, отводя взгляд. — Я очень постараюсь, Бо-ди. Тебя что-то волнует? — Сяо Чжань как всегда воспринимает все слишком серьезно, начиная всерьез переживать за состояние подростка. — Да ничего, просто… я давно хочу покрасить волосы, — выдает Ибо, прекрасно понимая, что городит чушь. — Отрастить их, знаешь, вот так, — он проводит рукой чуть ниже мочки уха. — И покрасить. В блонд. — В белый? — Сяо Чжань распахивает глаза в изумлении. — Почему именно в блонд? — Не знаю… мне кажется, мне бы пошло. Отец часто говорит, что у меня слишком девчачья внешность. Хочу посмотреть на его лицо, когда он увидит меня с такой прической. Что думаешь? — Тебе бы пошло, даже если ты решил бы сделать ирокез, Бо-ди, — смеется Сяо Чжань, приобнимая и хлопая Ибо по плечу. Он действительно напрягся, когда Ибо начал говорить с таким серьезным лицом. — И даже если бы ты решил отрастить длинную косу и покрасить ее в малиновый. Мой Бо-ди очень красивый, ему все к лицу! Ван Ибо фыркает, в шутку отбиваясь от объятий Сяо Чжаня, но внутри волком воет от его слов. Он никогда не сможет признаться. Это выше его сил.

***

Когда Сяо Чжань возвращается в Пекин из Чунцина, — специально завершил дома все дела ко дню рождения Ван Ибо и приехал пятого августа, чтобы поздравить, — его чуть не хватает сердечный приступ. Его не было в городе целый месяц, и каково же его удивление, когда он видит, что чертенок действительно претворил в жизнь свои угрозы. Когда к нему навстречу выходит Ван Ибо, со смущенной улыбкой заправляя за ухо светлую прядь волос, Сяо Чжань открывает рот и глупо моргает, пока Ван Ибо не начинает смеяться. — Чжань-гэ, ты в порядке? Не узнаешь меня, что ли? Сяо Чжань отмирает, снимает кроссовки и подходит к Ибо ближе, протягивая руку к его лицу. Ван Ибо тушуется, едва давит в себе желание отшатнуться, а Сяо Чжань аккуратно прихватывает прядь осветленных волос, проводит по ним, пропуская сквозь пальцы. — Мягкие, — заключает Чжань, опуская руку, а потом притягивает Ибо к себе, обнимая. — Бо-ди такой красивый. Ван Ибо судорожно выдыхает, что есть силы сжимая руки за спиной Чжань-гэ. Накрывает так, что ему кажется, еще секунда и он закричит от переполняющих его эмоций. Но Ибо — сильный мальчик. Он сдерживается. У Сяо Чжаня самолет в Шанхай двадцатого августа. Незадолго до этого, двенадцатого августа, они снова выбираются за город, посмотреть метеорный поток Персеиды, потому что в прошлый раз, в апреле, когда они ехали обратно в Пекин, Сяо Чжань пообещал, что они обязательно еще съездят понаблюдать за звездами до его отъезда в Шанхай. В этот раз никакой романтики не получается, вместе с ними решает поехать Ван Цзинсю, так что у Ибо никак не получается остаться с Сяо Чжанем наедине, чтобы хотя бы поболтать. И даже в палатке они теснятся втроем. Но Ван Ибо все равно безумно радуется этой поездке, хоть и грустит с каждым днем, приближающим отъезд Сяо Чжаня, все сильнее. Когда наступает день отъезда, Ван Цзинсю одалживает у отца машину, и они с Ибо провожают Сяо Чжаня в аэропорт. С ними напрашиваются еще несколько друзей Чжаня, так что нормально попрощаться не получается. Ван Ибо едва сдерживается, чтобы не разрыдаться посреди терминала в окружении кучи людей, но стоически терпит, чтобы в первую очередь не расстраивать Чжань-гэ. Сяо Чжань выглядит счастливым, пока перешучивается с Цзинсю и своими приятелями, но иногда посматривает на Ибо с какой-то тоскливой улыбкой. Ван Ибо этих взглядов не понимает. Ему грустно, а еще он злится на себя, что так и не смог вытащить из сердца эту занозу по имени Сяо Чжань и, похоже, будет продолжать жить с ней еще долго. Он думает, что, возможно, станет легче, когда Чжань-гэ уедет. Но эти чувства стали уже своеобразной частью жизни Ван Ибо, так что ему одновременно жутко страшно потерять их. Когда они с братом возвращаются из аэропорта, тот даже не пытается как-то подколоть младшего, видя его разбитое состояние. Цзинсю, несмотря на свою видимую несерьезность, был неглупым малым, так что о природе особенного отношения Ибо к Сяо Чжаню догадывался давно. Так что и на следующий день он притворяется, что не слышал, как Ибо полночи всхлипывал в подушку. А Ван Ибо принимает волевое решение во что бы то ни стало забыть Сяо Чжаня, а если не получится, то он непременно сделает его своим. Лишь бы Чжань-гэ его дождался.