Загадай желание

Сяо Чжань со вздохом откидывает голову назад, опасно раскачиваясь на стуле. Гелевая ручка в его руке крутится между пальцев с такой ужасающей скоростью, что Юй Бинь, сидящий за соседним столом, на всякий случай отодвигается. Вылетит — точно пришибет. — Устал, Сяо-лаоши? — сочувственно спрашивает коллега, глядя на то, как опасно отклоняется стул. Он почти готов протянуть руку, чтобы поймать Сяо Чжаня, который вот-вот грозится завалиться на спину, но тот вдруг с грохотом возвращается в нормальное положение. — Честное слово, мне все в этой работе нравится. Но зачем мне поручили это кураторство? Еще и в первый же год… — Сяо Чжань снимает очки и потирает переносицу. — Я хотел заниматься наукой, а не нянчиться с толпой первокурсников. Мне серьезно нужно вносить в план какие-то внеучебные мероприятия? — Будь терпеливее, сам же не так давно был точно таким же первокурсником, — усмехается Юй Бинь, пожимая плечами. — Да и это уже не школьники, как те, что приходили на день открытых дверей, например. — Не напоминай! — Сяо Чжань поднимает руки в примирительном жесте. — Я люблю детей, Бинь-Бинь, не подумай, но те сорванцы… они чуть не разбили звездный проектор! Уронили телескоп! Я чуть не поседел от ужаса! — То были девятиклассники, Чжань-Чжань. И привели их на эту «экскурсию» чуть ли не насильно — сомневаюсь, что хоть один из них в итоге поступит к нам на кафедру. — Знаю. Кстати, а списки групп уже вывесили? Хочу посмотреть, что за счастливчики получат меня в кураторы, чтобы потом помолиться за них в храме. — Без понятия, дружище, — пожимает плечами Юй Бинь. Списки новоиспеченных студентов Сяо Чжань находит возле стенда с расписанием. Не то чтобы он действительно собирался молиться за них, просто отчего-то было интересно взглянуть на имена тех, кто в этом году рискнул поступить на их факультет. Сам Сяо Чжань должен курировать одну из четырех групп первокурсников, читать у потока новичков лекции по небесной механике и проводить по ней семинары. Плюс еще лекции по сферической астрономии у второкурсников и факультативы по физике планет у старших курсов. В этом году нагрузки значительно больше, но этого стоило ожидать — он теперь официально преподаватель кафедры. В самом деле ему больше хотелось заниматься исследованиями, чем учить уму-разуму студентов, но Сяо Чжань завоевал всенародную любовь студентов во всем университете с тех пор, как стал преподавать. Слава «красавчика с самой солнечной улыбкой во всей галактике» быстро распространилась по всему факультету и даже вышла за его пределы, охватив при этом не только немногочисленных девушек, но еще и парней. Студентки поначалу чуть ли не в открытую клеились к молодому аспиранту, но вскоре поняли, что тот пошел в науку не просто так. Шутки в сторону, но благодаря Сяо Чжаню общая успеваемость студентов их факультета значительно повысилась, особенно среди молоденьких студенток, которые так и норовили изловить Чжаня после пар, чтобы похвастаться хорошей оценкой за работу по астрофизике или обсудить плюсы и минусы горизонтальной системы звездных координат. Но ни одной из них так и не удалось заполучить желанный Вичат преподавателя, какими бы хитрыми способами те ни старались его выпытать. Сяо Чжань оставался недосягаемым, как самая яркая звезда в ночном небе — кажется, протяни руку и достанешь, но на самом деле до нее тысячи и тысячи световых лет. Изучая имена первокурсников, вывешенные на доске возле деканата, Сяо Чжань краем глаза замечает смутно знакомое. Ван — одна из четырех самых распространенных фамилий Китая, но вот иероглифы имени студента, значащегося в списке новых студентов, вызывают у него легкое смятение. Ван Ибо? Неужели совпадение? В груди резко сдавливает, и Чжань на автомате сжимает в кулаке кулончик в виде панды, который носит под одеждой, практически не снимая. Да быть того не может. Просто тезка. В Китае живет больше миллиарда человек, наверняка где-то среди них может существовать еще один Ибо, чье имя записывается точно такими же иероглифами, а фамилия так и вовсе не показатель. Его знакомый Ван Ибо, его Бо-ди, всегда интересовался танцами и мотоциклами, каким лихом его могло занести в Фуданьский университет, да еще и на кафедру астрофизики? Быстро отогнав ненужные мысли, Сяо Чжань отмечает, что в этом году девушек на их факультете снова прибавилось, и отходит от стенда. Через несколько дней начнется новый учебный год, и ему снова придется поддерживать имидж недоступного красавчика, «кандидата небесных наук», как его за глаза величают старшекурсники.

***

Первые потоковые лекции у первокурсников проходят… как обычно. Сяо Чжань уже привычно представляется, проводит вводную лекцию, объясняя попутно, какие требования у него будут на экзамене, отмечает присутствующих, особо не вглядываясь в аудиторию — все равно он не запомнит имена более чем сотни человек с первого раза. Однако на имени «Ван Ибо» все же поднимает взгляд, желая подтвердить свое предположение о совпадении, но на это имя никто не откликается. Он надеется, что встретит этого загадочного студента на семинаре, но в списках двух из четырех групп, которые ему достались, так заинтересовавшего его имени не оказывается. Так что Сяо Чжань продолжает мучиться в догадках, которые к концу выматывающей первой недели отходят на второй план. Он так устает, согласовывая бесконечные изменения в учебных планах, подготавливая лекции и материалы к семинарским занятиям, параллельно пытаясь уделять время собственной кандидатской работе по аккреционным дискам, что у него не остается сил думать о чем-то еще. Кроме всего прочего, староста его группы, которую он курирует, оказывается бойкой девчонкой и, получив его номер телефона, умудряется задавать ему по сотне вопросов на дню. При этом она так откровенно флиртует, посылая ему десятки стикеров с котиками, что Сяо Чжаню хочется ее заблокировать, выйти из сети и больше никогда не быть онлайн. Но приходится терпеть и вежливо отвечать даже на самые глупые вопросы. Сяо Чжань возвращается домой, механически снимает одежду, гладит вьющуюся под ногами кошку, насыпает ей корм, чистит лоток и совершенно вымотанный заваливается на кровать. Нужно просто перетерпеть, войти в колею, дальше станет легче… Не первый же год работаешь, Чжань-Чжань, соберись. К нему на ноги запрыгивает Орешек, деловито мнет лапками его рубашку и устраивается на животе, тихо мурча. Сяо Чжань гладит ее по пушистому загривку, неожиданно для себя вспоминая младшего братишку своего, теперь уже бывшего, лучшего друга. Не подумайте, они с Ван Цзинсю не ссорились, или что-то в этом роде, просто после переезда Сяо Чжаня их близкое общение постепенно сошло на нет абсолютно естественным образом. Они изредка переписывались, отвечая друг другу на Моменты в ленте Вичата, но по факту оба были так заняты, что на полноценное общение им не хватало времени. К тому же Цзинсю обзавелся девушкой, с которой, судя по всему, собирался строить серьезные отношения. А что до его младшего брата… Какое-то время они еще общались, Ван Ибо слал ему фотографии своих грамот, полученных на танцевальных конкурсах, рассказывал о новых трюках со скейтбордом, интересовался делами в университете. Но Сяо Чжаню часто было банально нечего рассказать ему в ответ. Стресс от переезда и нового ритма жизни сделал свое дело и Чжань чувствовал, что его накрывает эмоциональное выгорание. Дела? Нормально. Учеба? Нравится. Преподавание? Сойдет, вроде потихоньку втягиваюсь. Но потом прекратилось и это. Сяо Чжань пару раз даже писал Ибо сам, спрашивая, как у того дела, но он лишь отвечал, что у него все хорошо. В Моменты он ничего не выкладывал, — или же просто-напросто скрыл их от Чжаня, — а Вэйбо Ван Ибо вел очень скудно, как и сам он, впрочем, так что Сяо Чжань не мог даже следить за ним в социальных сетях. Так или иначе, прошло почти два года с их последней переписки. Сяо Чжань уже практически не вспоминал о милом братишке своего друга, разве что иногда неосознанно вглядывался в проходящих мимо светловолосых иностранок с каре, которых можно было нередко встретить в центре Шанхая. Бо-ди наверняка сильно повзрослел, думает Сяо Чжань, продолжая почесывать мурлыкающую у него на груди кошку. Столько времени прошло, а он до сих пор помнит свой шок, когда увидел Ван Ибо с той прической. Тот всегда обладал миловидной внешностью, а детская округлость делала его лицо просто очаровательным. Однако когда Ибо появился перед ним в тот день, в обычной белой футболке и любимых рваных джинсах, с волосами цвета пшеницы, Сяо Чжань испытал неописуемый восторг, но на уровне инстинктов почуял опасность. Сердце сделало предательский кульбит и застучало с неистовой силой, грозясь пробить грудную клетку. Тогда он впервые подумал, что Ибо красивый. Конечно, он и раньше считал его красивым, но теперь в это слово вкладывался немного иной смысл. Не симпатичный мальчишка, а по-настоящему привлекательный молодой человек. Чжань почувствовал себя так, словно вот-вот собирался шагнуть в открытый космос и оказаться в полной невесомости. На секунду его даже посетила малодушная мысль, что его скорый отъезд пришелся весьма кстати. Заглядываться на пятнадцатилетнего младшего братишку своего друга казалось чем-то очень греховным. Ван Ибо вообще весь выглядел как грех. С этими мыслями Сяо Чжань и проваливается в глубокий сон. Ему снятся кадры из прошлого: Ван Ибо, совсем еще мелкий, лет десяти-одиннадцати, со встрепанными волосами, широко улыбающийся и бегущий ему навстречу. Сяо Чжань протягивает ему мороженое, которое Бо-ди с большим удовольствием потом поедает, сидя на скамейке в парке, где они до этого вместе катались на роликах. Сяо Чжань хмурится и упрекает его за неосторожность — Ибо умудрился упасть и разодрать коленку, но тот лишь отмахивается и смеется над тем, что Чжань-гэ слишком заботливый. Но потом картинка сменяется на более поздний эпизод. Теперь Сяо Чжань видит повзрослевшего Ван Ибо, стоящего на набережной Вайтань на фоне Восточной Жемчужины, и, хоть Чжань искренне любит этот вид всей душой, но Ибо, с развевающимися на ветру светлыми волосами, оглядывающийся на него с такой теплой и слегка печальной улыбкой, затмевает для него любые красоты урбанистического пейзажа. Улыбка на его губах постепенно гаснет, Ибо приоткрывает рот и тихо зовет его по имени, явно желая сказать что-то еще, но не успевает. Ровно на этом моменте Сяо Чжань просыпается от того, что кошка бьет его по лицу своим хвостом, пытаясь устроиться поудобнее. Он трет глаза и понимает, что уснул, даже не переодевшись. Непорядок, Чжань-Чжань. Спустя еще неделю он наконец относительно приноравливается к своему графику и успевает обедать, и даже нормально спать в те дни, когда во сны вероломным призраком прошлого не врывается Ван Ибо. Каждый раз он пытается что-то сказать Сяо Чжаню, но сон заканчивается ровно на том моменте, когда Ибо произносит «Чжань-гэ…». Сяо Чжаня это начинает подбешивать. Он даже думает о том, чтобы отыскать номер Ван Ибо в контактах Вичата и совершенно ненавязчиво написать ему что-нибудь из серии: «Как дела, Бо-ди? Тут такое дело, не знаю, помнишь ли ты меня, но не мог бы ты, пожалуйста, перестать являться мне во сне?». Но это было, конечно, совершенным бредом. Наступает понедельник третьей учебной недели. Сяо Чжань поправляет на носу тонкую оправу очков, вглядываясь в расписание занятий, чтобы понять, в какой аудитории у него следующая пара, но вдруг слышит постепенно нарастающий многоголосый девчачий визг, доносящийся из конца коридора. Вскоре голоса становятся громкими до неприличия, и Сяо Чжань отвлекается от изучения стенда, чтобы праведно возмутиться поведением девушек, которые щебетали наперебой, пытаясь перекричать друг друга. От представшей перед ним картины у Сяо Чжаня невольно возникает ассоциация с аккреционными дисками черных дыр. Кажется, кто-то совсем заработался. Ядром этого импровизированного «квазара» оказывается высокий стройный молодой человек с таким холодным выражением лица, что Сяо Чжань удивляется, что у девушек вокруг него изо рта не валит пар. Лицо, хоть и выражало всю боль и тщетность бытия, но, надо сказать, было очень красивым, так что созданный вокруг парня ажиотаж из доброго десятка студенток, Чжаню вполне понятен. Сам когда-то находился на его месте, только вот его врожденная вежливость тогда не позволяла ему полностью игнорировать восхищенных девушек, так что приходилось любезничать с ними, придумывая все новые отмазки, чтобы не идти с ними в кафе, бары и планетарии — или куда еще его частенько звали. Проходя мимо Сяо Чжаня, парнишка мазнул по нему все тем же незаинтересованным взглядом, но потом вдруг широко распахнул глаза и ускорил шаг. Сяо Чжань же словно в анабиозе наблюдал за тем, как шествие скрывается за поворотом. Лицо этого молодого человека показалось ему знакомым, но он явно не видел его среди своих студентов — у Чжаня была не лучшая память на имена, но визуально студентов он запоминал весьма неплохо. В голове тревожной птицей заметалась мысль, что он чем-то похож на Ван Ибо, но Сяо Чжань раздраженно вытряхнул эту мысль из головы. Да нет, быть не может. Это все проделки его воспаленного сознания из-за этих дурацких снов с участием героев из его прошлого. Сейчас бы в каждом красавчике видеть Ван Ибо. Его Бо-ди просто не мог вырасти в это. Этот парень выглядел так, словно сошел с обложки молодежного журнала — проколотые уши, «небрежно» уложенные темно-каштановые волосы, стильная красная рубашка в клетку, темные джинсы с модными сейчас потертостями и дырками, обтягивающие длинные спортивные ноги, очень выгодно подчеркивающие сильные, явно тренированные мышцы бедер… Так, стоп. Еще не хватало заглядываться на студентов. У тебя просто давненько никого не было, Сяо Чжань. Не без труда выкинув из головы это человеческое воплощение одной из своих сексуальных фантазий, Сяо Чжань пытается настроиться на работу. Солнце еще высоко, а у него еще две пары сегодня, после которых нужно разобраться с очередной бумажной работой на кафедре. Ох уж эти первокурсники с их медосмотром… И за что они свалились на его бедную голову? Сосредотачиваться у Сяо Чжаня выходит из рук вон плохо. Он даже забывает провести у второкурсников перекличку, а в обед случайно берет порцию тушеных баклажанов, чем вызывает недоуменный возглас Юй Биня, который прекрасно осведомлен о враждебных отношениях Чжаня с этим овощем. Только благодаря своей очаровательной улыбке ему удается обменять порцию на что-то более съедобное. В итоге он задерживается на кафедре дольше всех, обещая обязательно сдать ключи на вахту и выключить везде свет перед уходом. Если он вообще уйдет отсюда до утра… Оставшись один, Сяо Чжань рефлексирует над бумагами, тщетно пытаясь привести их, и заодно свои мысли, в порядок. Но тут раздается стук и в проеме двери возникает голова встреченного с утра студента, которого Сяо Чжань стал величать про себя «квазаром*» — за ту невыносимую ослепительность, которой он лишил бедного Чжаня всякого покоя. Пока Сяо Чжань просто пялится на его лицо в попытке понять, что же так сильно его в нем волнует, парень оглядывает кабинет, удовлетворенно кивает и появляется в дверях весь целиком. — Привет, Чжань-гэ, — неожиданно робко произносит он, с излишней аккуратностью прикрывая за собой дверь. — Помнишь меня? У Сяо Чжаня в голове взрывается сверхновая, и он как ошпаренный вскакивает на ноги, чуть не уронив стул. Нет-нет-нет. Не может этого быть. Просто не может. Он глупо моргает, во все глаза уставившись на Ван Ибо, который улыбается ему точно так же, как когда-то давно, когда он был еще совсем зеленым подростком. Теперь Сяо Чжань узнает его. Узнает его улыбку, его искрящиеся глаза и взгляд, полный того же искреннего обожания, что и несколько лет назад. Пазл в его голове постепенно начинает складываться. — Ибо? — неуверенно отвечает Сяо Чжань, нервно крутя между пальцев ручку — дурацкая привычка. — Ты так смотришь на меня, словно призрака увидел. Я так сильно изменился? — спрашивает Ван Ибо, подходя ближе. — Это я, Чжань-гэ. — Ты… похорошел, — выдает Чжань первое, что приходит в его воспаленный мозг. Ван Ибо фыркает: — Помнится, ты говорил, что я и так самый красивый. — Почему ты перекрасился? — Сяо Чжань не знает, почему именно этот вопрос волнует его в первую очередь, но он все никак не может оправиться от шока. Сердце заполошно колотится в груди, заглушая поток мыслей, которые роятся в мозгу с бешеной скоростью. Однако одна мысль выделялась среди прочих и словно горела в его голове огромными светодиодными буквами — «Поздравляю, Сяо Чжань, второй раз на те же грабли!». — Не знаю, надоело, — Ибо пожимает плечами, медленными плавными шагами подходя все ближе к Сяо Чжаню. — Чжань-гэ, кстати, тоже еще красивее, чем я его помню. — Не льсти мне, я постарел, — Сяо Чжань начинает инстинктивно пятиться, заметив, как Ибо движется к нему, неумолимо, словно хищник, загоняющий свою добычу. Выражение его лица было соответствующим. — Неправда. Чжань-гэ даст фору любому студенту. — Как… как дела у твоего брата? — пытаясь совладать с охватившей его паникой, Чжань не замечает, как оказывается практически у стеллажей с документами, стоящих у противоположной от двери стены. — Ты снова задаешь неправильные вопросы, Чжань-гэ. Мы встретились после такой долгой разлуки, а ты спрашиваешь у меня о моем брате? Разве ты не должен спросить, что я здесь делаю? — Что ты здесь делаешь? — выдыхает Сяо Чжань, когда упирается в дверцу деревянного шкафа. Он и сам не знает, чего испугался, просто от Ван Ибо исходила такая сексуальная аура, что Чжаня пробирало почти до костей. Какого черта вообще происходит? А Ибо, подойдя к нему на расстояние вытянутой руки, вдруг снова улыбнулся ему так ярко, что у Сяо Чжаня мгновенно заболели глаза: — Я здесь ради тебя, Сяо Чжань. — Что? — Я люблю тебя. Уже очень давно. Я поступил сюда, чтобы завоевать твое сердце, так что готовься, Чжань-гэ, я непременно тебя очарую. У Сяо Чжаня кружится голова. Ты, кажется, уже, думает он, пока сердце продолжает выламывать грудную клетку. А Ибо вдруг подается вперед и сжимает его в объятиях, так сильно, что Чжань почти слышит хруст собственных ребер. Он судорожно выдыхает и крепко обнимает своего Бо-ди в ответ. Тот подрос, так что Сяо Чжаню несколько непривычно, но он чувствует себя так уютно и правильно, будто оказался дома, в Чунцине. — Я так сильно скучал, — шепчет Ван Ибо ему куда-то в шею. — Ждал почти три года, но когда пришло время, испугался. Бегал от тебя все эти две недели, а сегодня утром увидел и… понял, что больше не выдержу. — Я тоже очень скучал, Бо-ди. Я тоже.

***

Ван Ибо оказывается человеком дела. Он периодически поджидает Сяо Чжаня после занятий и утягивает на прогулки по территории университета, таскает его на улочку неподалеку от кампуса на ужин, болтает обо всем подряд, пытается со своих палочек скормить Чжань-гэ самые вкусные кусочки мяса и так проникновенно смотрит, что Сяо Чжань, не в силах выдержать этот взгляд, смущенно отворачивается и обращает свое внимание на все, что угодно, лишь бы не на эти хищные глаза. Они целуются почти через месяц таких вот недо-свиданий. Сяо Чжань ломается, не желая ввязываться в отношения преподаватель-студент, но в итоге сам же не выдерживает и в очередную их прогулку по ночному Шанхаю утаскивает Ван Ибо к себе домой и долго-долго целует, задыхаясь от сводящей внутренности нежности. Ибо под его напором млеет и плавится как воск. Они лежат на кровати в темной квартире, потому что ввалились в нее, даже не потрудившись включить свет. Гладят друг друга везде, куда дотягиваются, горячо дышат друг другу в рот, прерывая бесконечные поцелуи, чтобы глотнуть воздуха. Но дальше этих поцелуев они не заходят. Сяо Чжаню и без того сложно и страшно принять тот новый уровень отношений, на который они перешли, а Ван Ибо еще и как-то упоминал, что у него никогда никого не было, так что Чжань решает отложить все на неопределенный срок. Главное, что они теперь вместе. Они еще все успеют. Сяо Чжань произносит заветные три слова еще через месяц, сопровождая это предложением о переезде. В этот момент они как раз смотрят какой-то фильм дома у Сяо Чжаня, полулежа развалившись на диване в гостиной — со времен поступления в аспирантуру Сяо Чжань успел переехать в двухкомнатную квартиру ближе к университету. Он продолжает тараторить что-то о том, что сам когда-то жил в общаге и знает, что условия там оставляют желать лучшего, пока Ибо глупо пялится на него, не в силах выдавить из себя ни слова. Сяо Чжань замолкает, ожидая от Ван Ибо ответа, но тот продолжает во все глаза смотреть на него. — Повтори, пожалуйста, — хрипло выдыхает Ибо, — что ты сейчас сказал? — Что ты мог бы переехать ко мне, если хочешь? — Сяо Чжань улыбается так наигранно невинно, что Ибо тут же раскусывает его — кокетничает. — А до этого? — Ибо не против принять правила игры, нужно лишь, чтобы его сердце прекратило так сильно стучаться о ребра, заглушая все посторонние звуки, кроме голоса Сяо Чжаня. — Что люблю тебя? — Сяо Чжань улыбается так солнечно, что Ибо не выдерживает и вмиг сокращает между ними расстояние, буквально запрыгивая к Чжань-гэ на бедра. Он понимает, что за эту улыбку он готов отдать все, что угодно. — Я тоже, Чжань-гэ. Я так сильно тебя люблю, — лихорадочно шепчет Ван Ибо, выцеловывая его щеки, лоб, нос, накрывая наконец губы в самом нежном поцелуе, на который только способен. — Всегда любил, Чжань-гэ. Всегда только ты. — Бо-ди, — тихим шепотом повторяет Сяо Чжань. — Ибо. Мой Ибо. Они целуются взахлеб, прижимаясь друг к другу так тесно, словно желая врасти друг в друга. В этом поцелуе Ибо пытается передать всю ту тоску и отчаяние, что успел испытать за годы разлуки, а Чжань — сожаление о том, что все это вообще произошло с ними. Ван Ибо переезжает к нему через две недели после этого случая. И все у них складывается как нельзя лучше.