Герой на подмену

Спустя целый вечер споров и долгих объяснений, они в конце концов договорились, что Гарри пойдет к аврорам в понедельник сразу перед началом занятий. Драко по-прежнему считал, что ничего серьезного там быть не может, Гарри же испытывал какое-то неприятное ощущение тревоги, только недавно исчезнувшее с гибелью Волдеморта, и вдруг так внезапно появившееся снова. Весь вечер он не мог найти себе места, да и ночь прошла не лучше. Сны снились тревожные: холодные, мрачные, пропитанные зелеными вспышками молний. Утром в субботу Гарри проснулся раньше Драко и долго молча смотрел, как комнатный свет играет лучами в его светлых волосах. Спать больше не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Гарри откинулся на подушку и снова прикрыл глаза. — Гарри, эй! Ты тут? Он вздрогнул, резко открыл глаза и повернулся на Драко. Голос был не его. Малфой все так же беззаботно спал, зарывшись в подушки и не раскрывая рта. — Ау-у! Гарри. — Кто здесь? — правая рука интуитивно схватила палочку с тумбочки, левая — молниеносно нацепила очки на переносицу. — Это я. Рон! Звук доносился прямиком из камина. — Рон? Еще настороженный, Гарри медленно подошел к стене с камином. Бревна потрескивали в полупустом очаге. Никаких признаков того, что там находился человек, не было. — Да, это я. Ты меня хорошо слышишь? Тебя совсем не видно. — Да, — ответил Гарри. — Но я не понимаю, где ты. — Я здесь! — отчетливо проговорил голос откуда-то снизу. — Где? — Тут, — прокричал Рон громче. Угли за просмоленной решеткой дернулись и, полыхнув красноватым пламенем, вдруг наконец приняли форму его лица. Гарри опустил палочку, со смехом выдыхая: — Ох, Мерлин, я и забыл, что этот камин рабочий. — Привет, дружище. — Почему ты так? Давай, заходи! Драко спит, но мы можем поболтать на кухне. — Нет, у нас скоро перекличка, я ненадолго, — протрещал голос Рона через угли. — Лучше тут. Ты чего не пишешь совсем? Забыл про меня? — Нет, конечно! — неумело принялся оправдываться Гарри. — Учеба, квиддич. Я кажется… завалился совсем… — Неважно. Давай встретимся где-нибудь на неделе втроем: ты, я и Гермиона. Ну как раньше. — А тебя отпустят? — Не знаю, — отмахнулся Рон с небрежностью и обернулся куда-то назад, словно опасаясь, что его могут увидеть. Было похоже, что пользование каминной сетью не входило в список дозволенного курсантам. — Я что-нибудь придумаю. Главное, чтобы вас отпустили. Я так чертовски соскучился по вам. Здесь, в Академии одни дебилы. — А Гермиона не будет против того, что нас трое? — Черт, Гарри, чего ты разнуделся? — раздраженно фыркнул Рон и снова обернулся. — Конечно, не будет. С чего бы ей? — Не знаю… Может, она хочет побыть с тобой… — За это не переживай. Расскажи лучше по-быстрому, что у вас там. Как дела, как Хогвартс? Парни спрашивали про меня? — Постоянно, и еще Шеймус занял твою кровать. Красно-угольное лицо Рона опять повернулось к Гарри и расплылось изумлением. — Серьезно? — Да. — Вот подлец, я же с него слово взял, так и знал, что обманет. Плакаты хоть оставил? — Шутишь? Нет, конечно. Все посрывал. Теперь там Нетопыри. — Козел. — А у тебя? Все получается? — Да-да, — протянул Рон, уклончиво почесывая макушку. — Мне особо хвастать нечем. Жизнь тут не сахар, знаешь ли. Главный над нами, Шелби Уотсон настоящий маньяк. Гоняет всех с утра до ночи, даже вдохнуть не дает. А кто провинится — сразу на порку. — Порку? Типа розгами? — Иногда прутом. — И тебя пороли? — спросил Гарри, не веря своим ушам. Он всегда думал, что разговоры про порку в Академии мракоборцев не больше, чем очередная шутка близнецов. — Меня пока что нет, — спокойно ответил Рон. — Но долго ли ждать? — Звучит жутко. А полоса? Прошел? — Да, еще в первый день. Зря боялся, только гриндилоу зацепили. Представляешь, я был единственным, кто справился с дементорами. Мне даже звезду за это дали, теперь я лучший на курсе. — Круто, — с легкой завистью ответил Гарри. — Собрания ОД не прошли даром. — Да, — рассмеялся Рон. — Но не говори Гермионе. Хочу сделать ей сюрприз. Он договорил, и трещащее пламя на его фоне вдруг разразилось грубым мужским рыком: «КУРСАНТЫ! ВСЕ В ГЛАВНЫЙ ЗАЛ! БЫСТРО!» — Черт, перекличка началась, — огоньки глаз Рона нервно забегали, он снова обернулся назад, а затем быстро заговорил: Я напишу тебе, как будет время. Только ответь, ладно? На этот раз без шуток. — Обещаю. Я так рад был тебя увидеть. — Да, я тоже. Еще встретимся. — Удачи! — едва успел выкрикнуть Гарри. Над углями раздалось шипение, бледное пламя погасло, и черты Рона испарились с почерневших бревен, словно их никогда и не было. — Кто это был? — послышался из постели сонный хрип Драко. — Рон, — ответил Гарри, чувствуя на своих губах невольную улыбку. Как всегда после разговора с Роном на душе стало светлее. — Его уже отпустили? — Нет, мы говорили через камин в Академии. — М-м, — проговорил Драко без интереса, широко зевнул и снова умолк, проваливаясь в подушки. — Мы хотим встретиться на неделе. Ты не против? — Мне все равно, — лениво протянул парень из-под одеяла и перевернулся на другой бок. — Ты что опять спать? — Угу. — Нет, просыпайся, — Гарри юркнул к Драко под одеяло и прижал его к себе, мягко сдавливая в объятиях. Тело, послушное и нежное, тянулось к рукам, источая тепло. Драко незаметно снова проваливался в сон. Гарри обожал его таким больше всего. В минуты, когда вместе с Драко еще не просыпалась его язвливость, когда он не выпускал шипы и не сочился ядом до остервенения. Теплая улыбка таилась в уголках его губ. Слабый румянец сна еще цвел на бледных щеках. Каждое движение от дыхания пахло негой. Утром в своей постели он был мягкий и нежный как эфир. Драко Малфой, которого никто не знал. — Детка, эй, ты засыпаешь. Драко глубже провалился в объятия, подставляя шею под поцелуи. Казалось, сейчас с ним можно сделать все что угодно. — Опять спишь. — Если бы, — он мягко повернул к Гарри свое заспанное лицо. — Проклятый Уизли меня разбудил. — Уже пора вставать, — Гарри поцеловал его губы, уже начинавшие кривиться в недобрую усмешку. — Давай, весь день наш. Что хочешь поделать? — Уоу, у меня будет выбор, и ты не будешь втрахивать меня в матрас до самого понедельника? — язвительно просипел юноша. — Ну если ты хочешь… Гарри схватил Драко крепче и принялся агрессивно стягивать с него атласную пижаму. — Эй, нет! Стой! Я не это имел в виду. — А я думаю, что это, — ухмыльнулся Гарри и, навалившись сверху, грубо вжал парня в постель. Эта игривая борьба нравилась Драко, но скоро он перестал отбиваться. Возбуждение быстро перевернуло их игру в более серьезное русло. Гарри прижал Драко за руки к изголовью к кровати и принялся целовать, так яростно и страстно, что сам едва не начал задыхаться. Он продолжал держать его неподвижно то спускаясь поцелуями вниз, то возвращаясь к мягким губам. Мысленно Гарри понимал, что не хотел этого в самом деле. Они и так долго не могли отлипнуть друг от друга перед сном, и теперь снова попали в ту же ловушку. — Какой ты красивый, — бормотали губы Гарри, впитывая терпкий аромат его кожи. — Боже, почему я хочу тебя каждую ебаную секунду? Это невыносимо. — Потому что ты придурок, Поттер, — зло прошептал Драко, подрагивая от возбуждения. Он изгибался под новым касанием, явно желая, чтобы Гарри быстрее приступил к делу. Его член, твердый и влажный у головки, вдавливался Гарри в живот. Руки нетерпеливо бродили по телу, словно не могли найти себе места. — Вот ты как? Намереваясь отомстить Драко за его слова, Гарри не спеша, провел рукой по бледному животу, раздразнивая возбуждение и не касаясь его члена, скользнул пальцами внутрь между бедер. Драко невольно вздрогнул от новой волны жара, заполнившей его, и отпрянул назад. «Нет, теперь не убежишь». Щекотливым движениями Гарри медленно подобрался к самому горячему месту, слабо надавливая вглубь. Со сна Драко оказался таким сухим и узким, что невозможно было втолкнуть в него больше одной фаланги. — Хочешь, чтобы я… ? — Да-да, — кусая губы, промычал он. Гарри наклонился к своей ладони, медленно терзающий Драко внизу, и присоединился к пальцам языком. Малфой замурчал от удовольствия. Гарри ощущал, как его собственный член уже налился не хуже, чем у Драко, и теперь жадно просится внутрь. Но до чего сладко было просто его вылизывать. Чувствовать каждую сладкую судорогу, пробивающую напряженное от желания тело. Слышать рычащие стоны, все еще недовольные, что его не взяли. Не взяли в ту же минуту. От влажности ласк, напряженное кольцо скоро размякло, пропуская внутрь второй палец, третий… — Клянусь, Поттер, если ты меня сейчас не трахнешь, я выебу тебя сам, — прерывисто прорычал Малфой. Словно само возбуждение было для него мучительно болезненным. — Потерпи, — Гарри разогнулся, одной рукой сжимая его запястья, с неистовством ласкающие себя, другой — растирая смазку по своему члену. — Вечно ты торопишься. Драко промычал что-то несвязное и уткнулся лицом в простыни. Он был весь красный: у кончиков ушей, на щеках, костяшках рук. Желание терзало его изнутри. Гарри обхватил ладонями его бедра и медленно прижал член к проходу. Мокрому от ласк, горячему словно раскаленное железо. Драко сильнее прикусил губу от нетерпения. Дразнить его всегда было так приятно. Гарри чуть наклонился вперед, но Драко уже приподнял ноги, насаживаясь на член прежде, чем тот сам вошел в него.  — Проклятье, Малфой, — прошипел Гарри, ощущая как под давлением его собственного веса, член уже туго растягивает Драко изнутри. Малфой задышал чаще и глубже. Его тело мгновенно ослабло. Гарри подождал, пока Драко окончательно потеряет контроль и, придерживая гладкие бедра рукой, начал осторожно двигаться в нем сам. Даже со смазкой Драко был слишком узким. Намного уже, чем летом, и гораздо чувствительнее. Кожа возле сфинктера была багрово-красной, блестящей от пота, слюны и смазки. Гарри вбивал в него свой член, так плотно входивший внутрь, что казалось будто они в самом деле сливаются воедино. Там внизу Малфой казался совершенно беспомощным, вместе с тем Гарри нисколько не управлял тем, что они делали. Губы Драко шептали «быстрее», «глубже». Пальцы — ногтями остро впивались в плечи, не давая остановиться. Пряди платиновых волос, взмокшие и растрепанные, липли к вискам. Эта безумная скачка, уже на первых секундах совершенно невыносимая, мгновенно лишала Гарри разума. Его сердце выпрыгивало из груди от ярости ударов и только сильнее билось, когда Драко, закатывая глаза, откидывался назад, больше не в силах сдерживать свои стоны. — Гарри мне нужно в Косой переулок за совой, — выдыхая, вдруг протянул он между стонами. Разумом Гарри смутился, но тело продолжало движение. — Прямо сейчас? — давясь собственным дыханием, просипел он. — Нет. Но ты ведь выпустишь меня из постели, когда мы закончим? — О каких же глупостях ты думаешь во время… Гарри не договорил. Громкий стук дверного кольца эхом пронесся по коридорам дома. — Это еще что? — Кто-то пришел. — Дерьмо, очень вовремя, — прорычал Гарри, с усилием продолжая трахать Драко. Стук повторился. — КИКИМЕР! КИКИМЕР! Никого в ответ. Только бой по деревянной двери не унимался ни на секунду. Возбуждение Гарри слабло, и он мигом почувствовал, что теряет твердость. — КИКИМЕР! Сладость движений ускользала. Мир терял свои краски. Гарри начинал злиться. Он был так близок к развязке. Буквально пару секунд назад. А теперь все оборвалось. — Черт, — напрасно пытаясь вернуть былое возбуждение, Гарри перевернул Драко вниз лицом, отчаяннее вдалбливая его в кровать. Стук не унимался. — Проклятый домовик, открой уже ебаную дверь! — Гарри, он у Тонксов. Ты идиот? — сбитым голосом прорычал Драко в матрас. Гарри услышал его и остановился. — Мордред, я забыл… — Это старуха Форд наверняка. — Мы не поставили чары, — вдруг дошло до него. — Блядь… БЛЯДЬ! — Нет, не уходи, пусть стучит, — руки Драко притянули Гарри за бедра. Член вошел глубже. Бедра Драко плавно задвигались на нем. Стук за дверью стал настойчивее. — Я так не могу, — проговорил Гарри, чувствуя, что несмотря на старания Драко, кровь отливает от низа живота и мозг вяло возвращается к работе. — Делать это, зная, что она там снаружи. — Ну Га-а-рри. Я почти… — Да. Я тоже. Осторожно отталкивая Драко, Гарри вылез из постели и натянул на себя пижамные штаны. Стук в дверь уже казался настырнее и жестче. — Я ИДУ! — уже на лестнице крикнул Гарри вниз. Если старая карга может создавать столько шуму, не так уж у нее мало сил, как она прикидывается. Спотыкаясь по пути обо все подряд, Гарри слетел на первый этаж и под непрекращаемое стучание принялся открывать замки один за другим. С палочкой бы вышло быстрее, но та осталась наверху и пальцы, еще дрожащие от возбуждения, застревали в ржавых кривых задвижках, никак не желая слушаться. — Да не ломитесь вы так, миссис Форд, я уже тут, — раздраженно приговаривал Гарри, не на шутку переживая за сохранность петель. Дверь вся тряслась будто ее таранили с обратной стороны чем-то увесистым. Наконец последний замок истошно заскрипел, освобождая дверь от оков. Гарри потянул дверь на себя, но не успел он открыть ее и наполовину, как вдруг две пары огромных рук появились с улицы, схватили Гарри за локти и грубым движением вытащили его из квартиры. — Что? Кто вы? — только и смог прокричать Гарри. Тяжелый удар сдавил его легкие. Гарри повалили наземь и прижав ногой к земле принялись сковывать за спиной его руки. — ЧТО ПРОИСХОДИТ? Гарри ощутил железо на своих запястьях. Затем его снова подняли на ноги и волоком потащили вперед по улице. — ОТПУСТИТЕ! — рычал Гарри своим похитителям, но те даже не поворачивали головы. Это были двое высоких крепких мужчин в темной форме мракоборцев. С массивными грубыми лицами и стальной хваткой. И они предпочитали молчать. — Вы не имеете права! Куда вы меня тащите, — вырываясь, продолжал вопить Гарри на всю улицу. Авроры, не подавая виду, спокойно вели его по тротуару. — Вы не можете так просто меня увести! ОТПУСТИТЕ! Лондонские маглы проходили мимо, словно совсем ничего не замечали. Они смотрели прямо сквозь него, а приблизившись — обходили будто препятствие на дороге. Только в окне дома номер одиннадцать миссис Форд высунула из форточки острый нос: — Доигрались, Поттер? — пропищала она Гарри с удовлетворением и пригрозила вниз своим тощим кулаком. — Поделом вам. — Это вы? Вы их вызвали? — Наглец! Старуха сплюнула на тротуар и громко захлопнула ставни изнутри. Авроры продолжали волочить Гарри по проспекту. Когда сам он понял, что сопротивляться захвату бесполезно, теперь его больше волновало, как Драко воспримет такое исчезновение и не потащат ли его вслед за парнем. Гарри попытался обернуться назад на дом, но мужчины вдруг одернули его за руки с такой силой, что плечо громко хрустнуло в суставе. Гарри чуть не вскрикнул от боли и до конца пути перестал метаться, надеясь, что дела у Малфоя хоть немного лучше, чем у него самого. У перекрестка на Бингфилд-стрит амбалы остановились, синхронно подняли палочки и следом началась аппарация. Это было худшее перемещение из всех возможных. Гарри казалось, из него заживо вытаскивают все кишки. Пространство сдавило каждую клетку, вены заныли, и вместе с тем Гарри продолжал чувствовать на себе железную хватку авроров. Вместо приземления его буквально выкинуло на землю. Он больно ударился лбом о тротуар и тут же ладони авроров схватили его за шиворот возвращая в стойку, нисколько не заботясь о его самочувствии. Гарри уже догадывался, куда его ведут. Далеко впереди в мрачном переулке между домов виднелся один из служебных входов министерства. Курьеры с документами вылетали из дверей словно совы. Повсюду раздавались хлопки от трансгрессии. Волшебники, поглядывая на часы, спешили на работу. Но только Гарри вывели на свет, представление началось: каждый прохожий неизменно замедлял шаг и пялился на него самым нескромным образом. Зеваки, раскрыв рты, провожали его удивленными взглядами. — Это Поттер. Гарри Поттер, — шептались люди. Гарри представлял каково было зрелище. Прославленного героя ведут через толпу как преступника: скрючив руки, босиком и в одних только пижамных штанах. Дальше был мрачный коридор, атриум с фонтаном и долгий путь до штаб-квартиры мракоборцев. Гарри тащился, склонив голову как можно ниже, чтобы под волосами, спадающими на глаза, никто не смог узнать в нем того самого Гарри Поттера. Но люди все шептались. Сбивались в группки, завидев их издалека. Показывали пальцами. Где-то рядом с палатой министров вспыхнула вспышка фотокамеры. «Отлично, теперь это будет и в Пророке». Гарри зажмурился, ослепленный светом, чуть замедлив шаг, и авроры тут же грубо дернули его поторапливая. У лифтов мужчины еще безжалостнее сжали его, выворачивая руки, а затем резко свернули в сторону, выводя свою жертву в обход по лестницам. Гарри уже и не ждал от них ничего иного: арестованных не принято возить с удобствами ни у магов, ни у волшебников. Благо идти было недалеко. Они поднялись всего на пару пролетов и быстро достигли площадки второго этажа. За лето постоянных судебных процессов Гарри казалось, что он выучил здесь каждый закоулок. Вот там в кабинете у окна сидела пухлая дама, раздающая лакричные конфеты. За стойкой покачивался на стуле вечно недовольной седой аврор, брюзжащий о пенсии. Все вроде бы было на своих местах, но где-то внутри Гарри начал ощущать, что вовсе не узнает это место. Всегда ли здесь так пахло бадьяном? Всегда ли пол стелился под ногами холодной бетонной полосой? Всегда ли свет ламп так безжалостно резал глаза? Насколько по-другому выглядит мир, когда ты предстаешь перед ним не свидетелем, а обвиняемым. У колонны с крупной табличкой, знаменующая отдел правопорядка, авроры затащили Гарри в длинный узкий коридор с маленькими скамеечками и по бокам, где мракоборцы обычно принимали посетителей, а затем повели дальше через служебный вход. Гарри никогда не был в этой части здании. Он вообще не знал, что есть что-то кроме того длинного узкого коридора за табличкой. Он поднял лицо и стал с интересом оглядываться по сторонам. Аврорат оказался огромным и извилистым как муравейник. Мракоборцы сновали там и тут. Их мантии порхали из кабинета в кабинет с небывалой скоростью. Везде стоял монотонный гам. Над потолком, словно рой диких пчел, непрерывно летали записки. Но самое большое облегчение Гарри принесло то, что здесь на него почти никто не пялился. Люди быстро пролетали мимо, увлеченные своими делами. Редкий волшебник, поднимая глаза, узнавал в скрученном пленнике знаменитого Гарри Поттера, но и тогда лишь беззлобно улыбался ему без удивления, либо с коротким кивком отходил в сторону. «В министерстве только об этом и говорят», — проговорил в голове Гарри голос Робардса, и бетонный пол под ногами вдруг резко пошел вверх, выводя пленника и его спутников из душных коридоров отдела в просторный круглый зал с мраморными стенами и высокими арками. Это был атриум, похожий на площадь маленького городка. Стеклянный купол потолка витражами преломлял солнечный свет, и кучевые белые облака проплывали за ним, словно пушистые снежные насыпи. В центре зала стояла высокая бронзовая статуя. Вокруг, натыканные между вазонами с фиалками, торчали скамейки и фонтанчики. Авроры ходили между ними здесь уже совсем неторопливо, выкуривая утренние сигареты и расслаблено обсуждая свои дела. Сопровождающие подвели Гарри к одной из арок, где невысокая женщина-аврор в окружении стажеров разговаривала с кем-то из министерских клерков. — Мы выдадим сопровождение вашей группе, сэр, как и договаривались, — проговорила она служащему тоном, словно уже давно устала от этого разговора. — Хвадок одобрил трех людей. Вам не о чем переживать. — Всего трех? Я просил семь, — возмущенно воскликнул клерк. — Семь человек будут привлекать лишнее внимание. Мы действуем согласно стандартам. — Я хочу, чтобы мой груз был в безопасности. — Инспектор Браун? — оборвал мужчину стальной голос мракоборца. — Мы привели Гарри Поттера. Аврорша вяло повернула голову. Клерк тут же забыл о своей проблеме и вылупился на Гарри. — Гарри Поттера?! — Да, спасибо, — с безразличным видом проговорила волшебница аврорам, даже не взглянув на Гарри. — Посадите его в комнату номер двенадцать, я сейчас приду, — она небрежно кивнула на наручники и следом небрежно добавила: «Это необязательно». — Так точно, мэм. Гарри ощутил новый толчок в спину. Его завернули к длинному коридору за аркой, а после с не меньшей жесткостью протащили в ближайшую дверь. Комната номер двенадцать оказалась обычной каморкой, не больше двух метров в длину. Сырой и холодной. Внутри не было ничего, кроме серых стен, стола и двух стульев, прибитых к полу. — Руки, — пробурчал один из авроров, как только они шагнули через порог. Гарри так удивился тому, что кто-то заговорил с ним, что не сразу послушался. Тогда маг рыкнул еще грубее: — РУКИ! И дернул запястье Гарри к себе. Взмах черной палочки рассек воздух, и оковы пали. — Садитесь. Не дожидаясь, пока его снова толкнут, Гарри отошел от авроров и сел на деревянный стул в центре комнаты. Сопровождающие проследили, что их подопечный смиренно сидит на месте, а затем развернулись и синхронно стуча каблуками, вышли из комнаты. Гарри остался один на один с тишиной. Она давила сама по себе, только усиливая и без того тревожные мысли. Его собственное положение казалось Гарри абсолютно удручающим. Он был совершенно дезориентирован, растерян и пойман врасплох. Он не знал, в чем состоит обвинение, а значит и не знал, как защищаться: что говорить, какую сторону принять. Еще каких-то несколько минут назад он ласкал своего парня под одеялом, захлебываясь от удовольствия, и единственной проблемой было не кончить в ближайшие несколько минут, сейчас же Гарри даже не знал, вернется ли он сегодня домой. Поглощенный разрастающейся тревогой, Гарри никак не мог найти себе место, кроме того деревянный стул, на котором он сидел, был ужасно срублен. Спинка упиралась прямо в позвоночник, и единственно удобное положение в нем можно было принять — только полностью распрямившись. Гарри все еще ерзал на своем месте, когда аврорша из атриума наконец вошла внутрь. — Приветствую, мистер Поттер, — холодно, но без неприязни, проговорила она, подходя к столу. Это была женщина средних лет. Маленькая, но очень крепкая. С негустыми коротко стриженными волосами и совершенно невыразительным худым лицом. — Меня зовут инспектор Браун, и я буду вести ваш допрос, — с этими словами она бросила перед Гарри серую папку с бумагами и устало посмотрела на него с высоты своего скромного роста. — Допрос? — Так называется разговор между мракоборцем и волшебником, которого Министерство магии подозревает в совершении преступления. — Я не сделал ничего преступного. — Конечно, — иронично проговорила волшебница, присаживаясь напротив. — Все так говорят. — В чем меня обвиняют? — Обо всем по порядку, — голос аврорши не сменился ни на тон. Гарри это начинало раздражать. Похоже, мракоборцам не было никакого дела до того, как обращаться с волшебниками, если те попали в кресло для обвинений. — То, что вы делаете, возмутительно, — рыкнул Гарри почти дерзко, но инспектор Браун даже не смутилась. Вероятно, такое поведение подопечных было ей не впервой. — Боже упаси, мистер Поттер, я не делаю ничего возмутительного. — Ваши люди вытащили меня из дома против моей воли. Я даже одеться не успел. — Мне очень жаль, но такова процедура. Вы не явились после третьего предупреждения. Гарри стыдливо замолчал. Здесь ему возразить было нечего. В нехватки повесток аврорат точно обвинить было нельзя. — Ну что ж. Волшебница вытащила из кармана сюртука небольшой шарообразный приборчик, похожий на горсть сплавленных шестеренок, и поставила на стол рядом с серой папкой. — По правилам, установленным Визенгамотом, — проговорила она не слишком живо. — Я вынуждена записать наш разговор, а также сообщить об этом в форме, которую вы слышите сейчас. Палочка волшебницы, кривая и извилистая, легким движением коснулась края приборчика. Шестеренки закрутились, приводя в движение механизм, и их стержень тут же загудел с металлическим треском. — Итак, мистер Поттер, вы знаете в чем вас обвиняют? — холодно проговорила инспектор, подтягивая серую папку к себе и ленивым движением открывая ее на первой странице. Гарри снова заерзал на стуле. Ему хотелось хоть глазом взглянуть на бумаги, из которых состояло его обвинение, перед тем, как инспектор начала бы задавать ему свои вопросы, но аврорша сидела слишком далеко, и все, что Гарри удавалось увидеть — лишь тени от строчек и расплывчатые следы печатей. — Вы не хотите отвечать? — вдруг спросила волшебница, отрывая напряженный взгляд от бумаг. Гарри тоже резко поднял глаза. — Нет… Я задумался. Простите. — Соберитесь, мистер Поттер. Мы здесь не в игры играем, и тратить на вас лишнее время мне совсем не хочется. Повторяю вопрос: вы знаете в чем вас обвиняют? — Нет. Откуда я должен был узнать? — Обвиняемый утверждает, что не слышал про обвинения в свой адрес, — продублировала прибору инспектор Браун, и снова посмотрела на Гарри. В ее глазах не было ни намека на эмоции. — Я поясню вам в чем дело, мистер Поттер, — пробормотала колдунья дежурным тоном. — Не знаете вы, или просто прикидываетесь передо мной, но проблема в том, что кто-то в Уилтшире угрожает бывшим сторонникам Волдеморта. — Что? — изумился Гарри. — И вы сразу подумали про меня? — Не сразу, — вещала инспектор все тем же заунывным тоном. — Но не так давно несколько высокоуважаемых волшебников обратились к нам с просьбой защитить их… Защитить от вас. Если вы понимаете, в чем суть. — Я не понимаю. — Люди утверждают, что вы третировали их, а также рассылали письма с угрозами и требованиями покинуть страну. — Это чушь собачья! — от удивления Гарри чуть не проглотил собственный язык. Он в жизни никому не угрожал, и уж тем более не стал бы рассылать для этого письма. — Не перебивайте, мистер Поттер, и сядьте, пожалуйста, на место. Гарри опешил и медленно опустился на стул. Он сам не заметил, как вскочил на ноги от возмущения, и уже навис над волшебницей в самом что ни на есть угрожающем виде.  — Помимо указанных обвинений в ваш адрес, — продолжила инспектор Браун безразлично и холодно, словно читая с листка. — Один из обратившихся также заявил, что неделю назад вы якобы похитили его, держа в подвале своего дома, угрожая пытками и расправой. — Это просто бред… Поверить не могу. — Вы знали, что в магической Британии насильное удержание волшебника, как и любые угрозы его жизни или здоровью, являются преступлениями второго порядка? — Я…не знал… — виновато заговорил Гарри и тут же добавил. — Но я никому не угрожал и никого не похищал. С чего мне вообще это делать? — Это нам и предстоит выяснить, — ответила инспектор Браун, принимаясь активно перелистывать пергамент в своей папке. У Гарри на языке было столько слов, но ни одно из них не хватало смелости произнести. — Вам знакома эта вещь? Аврорша выудила из стопки аккуратный желтый конверт и положила его перед Гарри печатью вверх. — Я н-не знаю. Это письмо, — предположил он несмело. — Верно, это письмо. Но чье оно? — Понятия не имею. — Посмотрите на печать. Гарри окинул взглядом молочный восковой герб на конверте. «Проклятье». Не было никаких сомнений в том, что это его знак. Не узнать его было невозможно. Драко лично заказывал оттиск в магазине Уоррена. Со всеми регалиями Поттеров, гербом и прочими мелкими деталями, что были утеряны после смерти Флимонта. — Вы узнаете ее? — мигом считав эмоции на лице Гарри, спросила инспектор Браун. — Да, это моя печать, — обреченно проговорил он. — Прекрасно. Хоть здесь мы продвинулись. Волшебница впервые улыбнулась Гарри, аккуратно подталкивая к нему конверт. — Откройте его. Гарри слегка замялся. Если он прикоснется к письму, то следы наверняка останутся на бумаге, и тогда уже ничто не спасет Гарри от обвинений. — Я не думаю, — проговорил он с учтивым возражением. — Что могу. — Это часть процедуры, а не просьба мистер Поттер, — грубо прервала его инспектор и подтолкнула письмо ближе. — Открывайте. В груди сжался тяжелый спазм. Гарри взглянул на суровое лицо инспектора, и мигом понял, что сопротивляться — себе дороже. — Конечно. Неумело сдерживая тремор в собственных пальцах, Гарри протянул ладонь к конверту. Он был совершенно непримечательный: дешевый и простой, склеенный из тонкой бумаги с плохими неплотными сгибами. Такой, каких сотнями продают в магазинчиках Косого переулка. В графе адресов на лицевой стороне было пусто. Ни марки почтамта, ни следов совиного клюва. Гарри прижал пальцы к середине конверта и взломал хрупкую восковую печать. Инспектор Браун следила за происходящим, не моргая, будто пытаясь уловить малейшие изменения в его лице. — Открывайте-открывайте, — с каким-то ехидством вдруг проговорила она. — Не стесняйтесь. Всеми силами стараясь скрыть от волшебницы свое волнение, Гарри распечатал конверт. На ощупь тот был таким худым и легким, что Гарри уже было обрадовался, что внутри ничего нет, как пальцы вдруг почувствовали на дне мелкий оборванный лист бумаги. Гарри развернул листок, и пальцы его задрожали сильнее. Строчки теснились на листе, выведенные крупным неаккуратным почерком. Его собственным почерком. «Я думал, что выразился довольно ясно в наш последний раз. Так чего же вы строите из себя идиота? Мне плевать сколько у вас денег, и кто ваши покровители. Я хочу, чтобы вы покинули этот город и эту страну. Сегодня, завтра, сейчас. Я не предлагаю. Я требую. Мне противно видеть вас, да и просто знать, что вы бродите где-то здесь по земле моих предков. Вы недостойны жить в этом священном месте. Недостойны жить вообще. Не заставляйте меня убивать снова. Потому что мне очень хочется. Хочется рассечь вашу жирную глотку, доктор». Гарри с трудом дочитал письмо и понял, что не может даже пошевелиться от страха. Ужас буквально парализовал его изнутри. — Это ваш почерк? — спросила инспектор Браун. — Да, — молвил Гарри отупело. Послание было написано им. Точно им и никем другим. Даже линия букв виляла вверх-вниз по пергаменту, совсем как у него самого. — Но я ничего такого не писал. — Как же так? Хотите сказать, оно подделка? — Возможно. Я не знаю. Я вижу его впервые. Инспектор расслабленно откинулась на спинку стула. Другого ответа она и не ожидала. — Однако ж, боюсь, что письмо написано именно вами, мистер Поттер. Мы применили к нему различные экспертизы. Оно не подделка. — Я не… Не может быть. Я понятия не имею, что это и как такое возможно. Кто-то пытается подставить меня… Проклятье. Внутри Гарри все трепетало, и он не знал от злости это или от паники, настигающей его все сильнее. В голове вихрем закрутились мысли. Кто? Кто мог настолько ненавидеть его, чтобы навредить таким подлым образом? Кэрроу, Долохов? Да кто угодно. Его ненавидели все чистокровные семьи Британии. В том числе и сами Малфои тоже. — Подставить вас? — тонкие брови аврорши чуть приподнялись, словно от легкого удивления. — Зачем? — Из-за мести, — слова сочились из Гарри: несвязные и нечеткие. Подлокотники стула взмокли от потных ладоней, сжимающих их. — Клянусь вам так и есть. Это точно кто-то из Пожирателей смерти или других его бывших соратников. Они хотят возмездия. Разве это не очевидно? — Считаете, что вас хотят подставить те, кому вы и угрожаете? Хитро. — Я никому не угрожал. — Само собой, — холодный тон аврорши был совершенно безэмоциональный, но Гарри чувствовал издевку в каждом ее слове. — И все же мы имеем то, что имеем. — Это письмо. Кому оно было направлено? Вы можете сказать? — Министерство не называет имен. Вы же уже были здесь, вы знаете правила. — Безумие какое-то… — Очень верно подмечено по части безумия, — ухмыляясь добавила колдунья. — Но пока не об этом. Давайте успокоимся, мистер Поттер. Наше время не безгранично. И мое терпение тоже. У меня есть более частные вопросы, и если вы позволите, я хочу их задать. — Задавайте, — проговорил Гарри почти с отчаянием. Он угрожает Пожирателям смерти? Да это просто нелепица. — Вспомните, пожалуйста, где вы были ночью тридцать первого августа после восьми часов? — Дома, — ответил Гарри, не думая. — У меня была вечеринка. — До самого утра? Аврорша снова открыла папку и углубилась в нее, шурша бумагами. — Нет. Я не знаю. Может быть до двух часов или до трех. Это, черт возьми, была вечеринка. Мы все выпили, и никто не смотрел на часы. — Хорошо, это вполне естественно, я думаю, — проговорила инспектор Браун, закопавшись глубоко в бумаги, словно уже совсем не слушая его. — Что вы сделали после того, как все закончилось? — Пошел спать. Что еще? — Кто-то может подтвердить ваши слова? — Мой друг. Драко Малфой. Мы спим вме… — Гарри на секунду запнулся, понимая, что чуть не проговорился, и Браун тут же заметила это. Она отвлеклась от документов, чуть наклонилась через стол, выжидая как змея перед атакой, и пристально посмотрела в глаза. — Вместе? Интересно. Продолжайте. Гарри ощутил, как мигом вспыхнули его щеки. Он начинал краснеть и ничего не мог с этим поделать. — Я имел в виду… — заикаясь, проговорил Гарри. — Мой дом старый, и в общем наши кровати… в одной комнате… Поэтому… — И поэтому он может засвидетельствовать, что вы в ту ночь были на месте? — с легким разочарованием продолжила за Гарри инспектор, и опять погрузилась в бумаги. — Да, — облегченно выдохнул Гарри. — Я поняла вас. Что ж надеемся, мистер Малфой подтвердит ваши показания. Секундное расслабление, и Гарри вновь стала накрывать паника. — Вы будете допрашивать его тоже? — Само собой. — Зачем? Перед глазами Гарри снова пронеслись сцены с Драко после допросов. Окровавленный ворот рубашки. Разбитые губы. Слезы. Страх. Авроры никогда не церемонились с Малфоями. Выбивать из них показания было особенным удовольствием, даже если признаваться уже было не в чем. — Стандартная процедура, мистер Поттер, — с безразличием палача ответила Браун. — Чего вы опасаетесь? Думаете, что этот молодой человек не подтвердит ваши слова? — Он подтвердит. Просто не хочу, чтобы его снова вызывали на допрос… После того всего того, что он пережил этим летом. — Ох, понимаю, да. Третье обвинение Министерства. Срезанная метка. Помню-помню. Ладно, это мы записали. Вернемся к делу, значит, ночь на первое сентября вы провели в своей постели. И мистер Малфой может это подтвердить? — Да. — А утром? — Утром мы поехали на платформу, чтобы отправиться в Хогвартс. — И больше никуда не заходили? — Очевидно, что нет! Инспектор Браун искусственно улыбнулась. — Некоторые вещи не так очевидны даже для нас самих, мистер Поттер, — она наконец захлопнула папку и теперь уныло смотрела на Гарри своими бесцветными пустыми глазами. — Скажите, вот, например, вам знакомо имя Себастьяна Шафика? — Проклятье, да, но я видел его всего один раз. — Один раз, говорите? — вздохнула волшебница. — А он утверждает обратное. — Хотите сказать, я лгу? — Делать окончательные выводы еще рано, но если спросите моего мнения, то да, такое развитие событий вполне возможно. Особенно, если брать в расчет письмо, что лежит перед вами. — Я его не писал! — озлобленно рыкнул Гарри. Кровь его бурлила и он едва сдерживался. — А кто писал? — инспектор осторожно наклонила голову к собеседнику, словно давая понять, что внимательно слушает его. Гарри уже не видел этого. Он был раздосадован обвинением и этим дежурным тоном, что готов был снести все в этой мрачной холодной комнате. — Понятия не имею! Это ваша работа, вот и выполняйте ее! Почему я должен отвечать за каждого психа в Англии? — Пожалуйста, не кричите. В этом нет необходимости. У вас есть своя версия произошедшего. Отлично, давайте послушаем ее, но спокойно. Вы сказали, что все-таки видели господина Шафика один раз. Когда это произошло? — В первый день учебы. Вечером после занятий мы с Драко пошли в «Три метлы» и по дороге я услышал шум в саду. Кто-то звал на помощь. Оказалось, это был он. — Мистер Шафик? — Да. — И что произошло дальше? — Я свернул в сад, увидел его, он испугался, забился в кусты, вопил, ну я и позвал Драко, чтобы он вывел его в Хогсмид. Вот и все. Потом старику вызвали колдомедиков, но к тому времени мы уже ушли домой. — И мистер Малфой снова оказался единственным свидетелем этого происшествия? — Да. — Занимательно. — Что? Теперь вы подозреваете его? Да что с вами всеми не так? Гарри несдержанно ударил ладонями по столу. Серая папка подпрыгнула вверх. Крутящийся на краю записывающий приборчик пошатнулся, но остался на месте, продолжая монотонно гудеть. Инспектор сделала вид что ничего не заметила. — Признайтесь честно, — сказала она спокойно, не меняя даже тона. — Вам самому не кажется это странным? Что бы подозрительно опасного с вами ни происходило, мистер всегда Малфой оказывался рядом. Ярость в груди Гарри продолжала расти. Нет, они не заберут у него Драко снова. Не тронут его. Он больше им не позволит. — Ничего странного. Он мой друг, мы много времени проводим вместе. — Да-да, но говорят, у молодого мистера Малфоя (как к слову, и у вас) серьезные проблемы с прежним кругом его общения. С чистокровными волшебниками. Он потерял место в британском клубе, голос в Министерстве и прочие почетные привилегии, полагающиеся по праву рождения. — Ему это все не нужно, — возразил Гарри дрожащим от негодования голосом. — Я вижу на что вы намекаете, мэм, но ни я, ни Драко не имели никаких связей с теми, о ком вы говорите с тех пор, как Волдеморт пал. Мы виделись только в суде и никогда не пересекались больше. — Как вы считаете, мистер Малфой мог был угрожать кому-нибудь из волшебников под вашим именем? — Нет! — Вы даже не подумали. — Тут думать нечего, — Гарри трясло. — Малфой спас чертового полоумного старика от него самого, когда тот с марта поливает его грязью за спиной. Об этом пестрят все газеты. Разуйте глаза, вы мракоборцы или кто вообще? Драко мухи не обидит. Он хороший человек. Он, блядь, прекрасный человек. Гарри продолжал задыхаться, выкрикивая слова словно проклятья. Инспектор смотрела на него исподлобья с жалостью и пренебрежением. — Я поняла вас, присядьте Гарри. Гарри сел. Он опять не понял, как вдруг поднялся на ноги. — Допустим, что ваш друг, и правда, ни в чем не виноват, — проговорила Браун, будто не видя, что Гарри перед ней уже совсем не держит себя в руках. — К тому же господин Шафик, действительно, утверждает, что именно юный мистер Малфой спас его в ту ночь. Но проблема остается той же. Себастьян утверждает, что бедный мальчик спас его от вас. ОТ ВАС. Понимаете? Маленькая искра, и гнев запылал как пламя. Словно вся злость на мракоборцев, Министерство и прессу, так долго копящаяся в нем за эти годы, рвалась наружу, чтобы наконец хлынуть в самый опасный момент. — Он лжет! ЛЖЕТ! Что я сделал такого, что вы не верите мне? Я повторяю: я первый раз его видел в тот день. Я никогда о нем не слышал и уж тем более не трогал его. — Не кричите. Красная пелена застилала все перед лицом, и Гарри уже не даже слышал собственного разума. — Старик же из ума вышел! Вы в самом деле воспринимаете его слова всерьез? — Здесь мы говорим не про меня, а про вас и ваше дело, мистер Поттер. Соблюдайте субординацию. — Вот именно: почему только про меня? Что сделали вы? Прочесали лес? Вы нашли этот самый дом? Подвал? — Вопросы здесь задаю я. Сядьте. Гарри не садился. — Почему я оказываюсь здесь из-за каких-то выдумок? Кто угодно мог бы меня обвинить. — Гарри, не надо истерик. Прошу. Дайте мне делать свою работу. — ВЫ НИ ХЕРА НЕ ДЕЛАЕТЕ СВОЮ РАБОТУ. ВЫ ОБВИНЯЕТЕ НЕВИННЫХ ЛЮДЕЙ! ВОТ, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ! Задыхаясь от крика, Гарри поймал себя, уже плотно приблизившись к Браун. Он сам не понял, что в конечном итоге собирался сделать, но к его собственному счастью, инспектор вдруг мягко остановила Гарри рукой, подняв ладонь вперед. — Сядьте, иначе нам придется привязать вас ремнями к креслу, — твердо и жестко сказала она. — Я надеюсь, вы не хотите, чтобы ваше дело стало сегодня еще толще. Гарри на мгновенье пришел в себя, шагнул назад, замолчал, но не успокоился. Он силой заставил себя вернуться на стул, ощущая невыносимую нервную дрожь во всем теле. Аврорша напротив даже не вспотела. — Давайте заканчивать, — она закрыла серую папку и, подхватив приборчик с края стола, поставила его поверх смятых бумаг. — Я правильно понимаю, что вы, Гарри Джеймс Поттер, не признаете себя виновным ни по одному из ваших дел? — Не признаю. — Также вы утверждаете, что не писали и отправляли никому писем с угрозами за последние несколько месяцев. — Не писал я никаких писем! — При этом с уверенностью заявляете, что не похищали и не удерживали никого против его воли с первого по второе сентября этого года? — Ну что за бред. — Похищали или нет? — НЕТ! — Отлично, — инспектор Браун вынула из кармана свою волшебную палочку и хлопнула ей по соцветию шестеренок. Гудение прекратилось. — Все записано, Гарри, — продекларировала колдунья почти дружелюбно. — Думаю, на первый раз достаточно. — На первый раз? — Да, боюсь нам придется еще несколько раз встречаться до заседания. Желудок Гарри сделал болезненный скачок. — М-меня будут судить? — Конечно, мистер Поттер. Не думали же вы, что ваши действия окажутся безнаказанными из-за того, что эти несчастные люди разделяли взгляды Того-Кого-Нельзя-Называть. — Несчастные люди, — повторил Гарри, с насмешкой. — Хотите сказать, я угрожаю Пожирателям смерти? Это же абсурд. — Мистер Поттер, — устало, будто бы с сочувствием ответила инспектор Браун. — Говоря между нами, Аврорат очень уважает вас и все, что вы сделали для волшебного мира. На вашу судьбу выпало много ужасных вещей. То, что вы пережили в таком юном возрасте, без сомнения, оставило отпечаток на вашей душе. Кому, как ни нам, понимать это. Мы хотим помочь вам. Очень. Но без вашего сотрудничества это будет невозможно. Гарри смутился: — Вы говорите со мной как с больным. Будто я умалишенный какой-то. — Умалишенный не самое подходящее слово, — задумчиво проговорила инспектор. — Подтвердите, доктор Тики? Она обратилась к кому-то за спиной Гарри. — Так точно, инспектор Браун. Думаю, вполне можно сказать, что умственные способности мальчика не пострадали. Гарри обернулся на звук. В углу, сгорбившись над блокнотом с пером, сидел незнакомый мужчина в белом плаще и тщательно что-то записывал. — Я бы сказал, это типичная картина инертной агрессии.