Герой на подмену

— Откуда он возник? — вскрикнул Гарри, вскакивая с места. — Он, что, все это время сидел здесь? — Успокойтесь, пожалуйста, мистер Поттер, — волшебник неохотно свернул записи и вяло взглянул на Гарри из-под своих крошечных круглых очков. — Ничто вам не угрожает. Я просто наблюдаю. — ЗАЧЕМ? Мужчина ничего не ответил. Вместо этого он будто бы боком повернулся к инспектору Браун и, прикладывая руку к губам, едва тихо проговорил: — Вспышка агрессии. Гарри всплеснул руками. — НИКАКАЯ ЭТО НЕ ВСПЫШКА! — Пожалуйста, сядьте. — Нет! — Давайте поговорим. — Вы хотите упечь меня в Мунго? — Мистер Поттер, — тихо и невозмутимо попытался успокоить его незнакомец, но тщетно. Гарри уже трясло. Его хотят оболгать. Хотят снова выставить перед всеми сумасшедшим. — Сколько еще здесь человек следит за мной? — завопил Гарри, оглядываясь по углам. Аврорша в очередной раз устало вздохнула. Волшебник в белом лишь ласково улыбнулся: — Поверьте, Гарри, здесь никого больше нет. — Почему я должен верить вам после этого представления? — Потому что я хочу помочь вам и… — МНЕ НЕ НУЖНА ПОМОЩЬ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Я НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВЕН! — Так, все! Довольно, — резко вклинилась в разговор инспектор Браун, и ее палочка вдруг угрожающе взметнулась из-под стола. Гарри сразу пришел в себя. — Быстро садись на место, Поттер, — проревела аврорша, указывая палочкой на стул. — Садись, или, клянусь самим Мерлином, я применю к тебе силу. — Элис, не надо. — Замолчите, доктор. Гарри ощущал, как яростная кровь уже заливает ему глаза багровой дымкой. — Вы не посмеете, — процедил он, почти сжимая челюсть от злости. Браун стояла напротив, не шевельнувшись. — Я. Посмею, — проговорила она угрожающе. Палочка не спеша поднялась выше и больно уткнулась Гарри в грудь. Он был вне себя от возмущения и ярости, но возразить не посмел. Взгляд аврорши — скупой и жестокий — явно давал понять, что та ни на толику не шутила: — Садись, я сказала. Тяжело и злобно выдыхая, Гарри опустился на стул. Все в нем полыхало. Кровь колотилась в висках. Собственное яростное дыхание раздувало глотку и вместе с тем дышать было абсолютно нечем. Гарри вытер потеющий лоб ладонью и поглядел на Браун. Инспектор продолжала держать палочку у его сердца, и только лишь когда доктор подошел к ней от своего места — аврорша медленно опустила руку. — Я могу уже поговорить с мальчиком? — спокойно спросил у колдуньи мистер Тики. — Как вам угодно, — фыркнула Браун, с явным нежеланием убирая палочку в карман. — О чем вы хотите поговорить со мной? Меня отправят за решетку? Мистер Тики добродушно засмеялся. — Ни в коем случае! Мистер Поттер. Боже упаси. Конечно, нет. — Мы должны продолжить расследование, согласно всем утвержденным процедурам, — монотонно добавила Браун. — На это время мистер Тики будет следить за вашим здоровьем, Поттер. Вы должны будете полностью подчиняться его манипуляциям до заседания Визенгамота и, по его решению, если это необходимо, в дальнейший период тоже. Гарри нахмурился, пытаясь понять, то, что ему сказали. — Так вы не будете меня арестовывать? Инспектор Браун прицокнула с раздраженной усталостью. — Ты глухой, Поттер? Или теперь решил прикидываться идиотом? Я только что тебе все рассказала. — Давайте я попробую объяснить ему, Элис, — ласково обратился к инспектору мистер Тики, кладя ладонь ей на сухое плечо. — Ваша работа уже закончилась, не так ли? Женщина взглянула на него со снисходительной грубостью. Бледные, почти бесцветные, глаза ее выражали презрение. — Да, закончилась, — проговорила Браун. Тики снова широко улыбнулся. — Значит вы можете идти, вам ведь еще нужно заполнить все эти протоколы. — Парень неадекватный. Моргнуть не успеете, он вас задушит. — Я не … — попытался возразить Гарри, но доктор легким жестом остановил его. — О, — ответил Тики аврорше, не теряя улыбки. — У меня тоже есть волшебная палочка, не переживайте! — Декстеру Сетту она не помогла, как помните, — зло усмехнулась инспектор Браун. Тем не менее, оставаться больше она не пожелала. Последний раз взглянув на Гарри, колдунья встала со своего места, одной лишь рукой подхватила папку и железный приборчик со стола и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Дверь хлопнула с обратной стороны, и Гарри наконец почувствовал облегчение. Будто в душной комнате наконец открыли окно. — Элис не самый приятный в общении человек, — усмехнулся Тики, постукивая пальцами по спинке стула. — Но зато прекрасно справляется со своей работой. Это довольно редкое качество в последнее время. Как считаете, мистер Поттер? — Я не знаю, — пробормотал Гарри отстраненно. Браун ушла, и происходящее для него становилось все менее ясным. Угрозы, болезни, агрессия. Он уже почти понимал, что происходит. Только что его обвиняли в преступлениях, трясли бумагами перед лицом, обещали применить силу, а теперь оставили один на один с министерским доком вести светские разговоры. Гарри снова взглянул на мистера Тики. Волшебник вел себя вполне расслабленно. Словно подобные неурядицы случались с ним каждый день. — Я предлагаю нам прогуляться немного, — заговорил он, кивая на дверь. — Эта комната наводит на меня тоску. Думаю, на вас тоже. Такой чудесный осенний денек, сидеть взаперти — просто преступление. — Меня выпустят? — А почему нет? На лице мистера Тики расплылась новая мягкая улыбка. — Пройдемте, мистер Поттер. Я провожу вас на выход и по дороге все объясню. Но, — в назидательном жесте он поднял вверх свой толстый указательный палец. — При условии если вы не будете так громко вести себя, как сейчас. Договорились? — Я-я… Я постараюсь, — заикаясь, ответил Гарри. Он осторожно встал со стула и последовал за Тики. Вернувшись снова в душные длинные коридоры Аврората, Гарри с облегчением увидел, что конвойных авроров нет поблизости. «Меня отпустят», — сердце радостно подпрыгнуло в груди, но оказавшись за дверью, мистер Тики не спешил уходить. — Мы воспользуемся служебным выходом, — объявил он, вдруг принимаясь расстегивать пуговицы на своем плаще. — Наденьте его, — доктор быстро покончил с последней застежкой и перекинул плащ на плечи Гарри. — И застегнитесь. Ваше прибытие сегодня и так было довольно откровенным. Не хотелось бы, чтобы наши девушки окончательно потеряли свою работоспособность. — Да… То есть… Я не хотел. Не успел одеться, — краснея, забормотал Гарри, путаясь в рукавах. Плащ доктора был длинный, словно мантия, и легкий как шелк. Гарри закутался в него до самых пят и, несмотря на то, что оставался по-прежнему босиком, уже не привлекал такого внимания, как прежде. Вероятно, время близилось к обеду, поскольку в проходах отдела стало почти безлюдно. Стайки записок над потолком поредели, и громкий гул сменился монотонным стуком пишущих машинок из приоткрытых приемных. — Думаю, никто не станет вас останавливать, — сказал доктор, заметив, как Гарри нервно осматривается у каждого поворота. — Все, кажется, разбежались по своим делам. Слышал, вы тоже хотите стать мракоборцем. Он повернул на Гарри свое морщинистое лицо и вновь улыбнулся. — Да… Хочу, — пробормотал Гарри не совсем уверенно. — О, это почетно. — Вы обещали, что объясните мне по пути, что со мной будут делать из-за… Из-за этих писем. — Да-да. Я не забыл, ваша травма, — резко завернув лестницу, Тики вдруг быстрым шагом начал спускаться по ступенькам, заставляя Гарри нагонять его почти бегом. — У меня нет никакой травмы, сэр, — пытался убедить доктора Гарри, пока пролет сменялся пролетом, и длинная лестница тянулась вниз скрюченной виноградной лозой. Но волшебник продолжал песню, начатую инспектором Браун. — Улики, мистер Поттер. Доказательства. Они неопровержимы и говорят об обратном. Что мы можем поделать? — Я не писал ничего подобного! — возразил Гарри. Доктор изобразил вид, будто ничего не слышал. — Кроме того, ваши симптомы… — Мои симптомы? — Вполне очевидны. — КОМУ? — Вы обещали не повышать голос. Забыли? — спросил Тики строго. Гарри пристыженно стих: — Я не забыл. Просто. Просто я не понимаю, почему Министерство всегда так жаждет выставить меня полоумным. — Что за предрассудки? Это обычная процедура. Не чтите себя кем-то особенным, мистер Поттер, с проблемами типа вашей сталкиваются десятки авроров каждый год. — Проблемами типа моей? — Инертная агрессия, я уже упоминал. Классическая травма в вашей ситуации, но не волнуйтесь. Я работаю с такими волшебниками очень давно и без лишней скромности признаюсь, что весьма успешно. — Я не болен. — Все так говорят. — Но. Я. Действительно. Не. Болен. — Ох, мистер Поттер… На бесконечной лестнице наконец показались последние ступеньки. Тики остановился и пристально поглядел на Гарри. Несмотря на вечно сияющую улыбку, взгляд у доктора был хитрый и не самый приятный. — Послушайте, если вы не будете сотрудничать, Визенгамот вынесет вам приговор, — проговорил он то ли с сочувствием, то ли с угрозой. — И вы абсолютно здоровый отправитесь на пару лет в Азкабан. Не думайте, что без дементоров он стал солнечным курортом. Местные знают, как превратить заключение волшебников в настоящий ад. Гарри прищурился. — К чему вы ведете? — К тому, что мы не враги, мистер Поттер. Вы должны довериться Министерству. — Так, как Министерство доверяет мне? — Прошу, я совершенно не хочу с вами препираться, мой дорогой. Мы оба заложники этой ситуации. — И что вы собираетесь делать со мной? — Для начала: понять, что именно с вами происходит, — Тики вдруг поднял глаза к потолку и принялся жестикулировать с отстраненным видом, как это обычно любят делать старые врачи, которые думают, что много понимают в науке. — Я проведу некоторые исследования. Анализы. Мы побеседуем. — Прямо сейчас? — Нет, нет. Не сейчас, конечно. Мисс Браун и ее парни вас сильно вымотали, к тому же через десять минут у меня запланирована встреча в Отделе магических происшествий, но как насчет следующей пятницы? — Э-э, хорошо, — ответил Гарри, смущенный тем, что его мнения вообще спросили. — Прекрасно, — доктор вновь засиял добродушием. — Тогда договорились. Я буду ждать вас через неделю ровно в шесть. Адрес здесь, — Тики торопливо вытащил из кармана белоснежную визитку и протянул ее Гарри. — Не перетруждайте себя аппарацией. Это может повредить нашему сеансу. Воспользуйтесь каминной сетью или порталом. — Ладно. — Тогда будем прощаться. Приятно было познакомиться с вами, мистер Поттер. С нетерпением жду нашей встречи. Нервно поглядывая на часы, доктор спрыгнул с последней ступеньки и побежал к лифтам, исчезнув прежде, чем Гарри вспомнил, что так и не отдал ему его плащ. Пытаясь собрать в голове все, что произошло с ним за день, Гарри покрутил в пальцах белую визитку. Карточка пахла свежей краской и порезанным картоном, словно ее изготовили только утром. В уголке мелкими буквами виднелся адрес: Лондон, Сомерсет-Уэй, 23. «По крайней мере, прием будет не в Мунго», — с облегчением выдохнул Гарри. «Пророку» не удастся обвинить его еще и в сумасшествии, хотя они, конечно, все равно наверняка попробуют это сделать. С этими мыслями Гарри прошел через боковой выход Министерства и, нырнув в ближайшую подворотню, аппарировал сразу к площади Гриммо. Там, оказавшись на своем привычном месте в закоулке между домами, он юркнул под окна миссис Форд, чтобы та не увидела его на тротуаре, и боком прокрался к своему порогу. Дверь оказалась не заперта. — Драко, — громко позвал Гарри, шагнув в коридор. Без ответа. — ДРАКО! Отзовись! Это я! Вслушиваясь в ответную тишину, Гарри бросился к лестнице и взбежал на третий этаж. Он снова стал ощущать тревогу. Браун говорила, что Малфоя тоже будут допрашивать. Неужели сегодня? Сразу после него? — Драко! — Гарри толкнул приоткрытую дверь в спальню. — Ты здесь? Внутри было пусто. Одеяла лежали скомканными в центре кровати. Смятый полог, задвинутый наполовину, криво спадал у края. Гарри принялся оглядываться, пытаясь рассмотреть в комнате следы борьбы. Все казалось вполне обычным, но ни одежды Малфоя, ни его палочки, поблизости видно не было. Гарри несколько раз прошел комнату вдоль и поперек и остановился у окна. Кучка маглов внизу столпилась у газетного киоска, с удивлением шепчась и показывая пальцами в небо. Там, между пышных облаков голубого неба на дом двигалась большая черная тень. Взмахивая гигантскими крыльями, тень становилась все больше и больше, пока наконец не приняла свою форму. «Филин Малфоев», — узнал его Гарри, и сердце забилось сильнее. Птица плавно спикировала к окну, выискивая место, чтобы усесться на узком подоконнике. Заметив Гарри, филин принял еще более злобный недовольный вид и начал усиленно отковыривать от своей лапы мелкий пергаментный свиток. Когда Гарри открыл ставни, птица уже вспорхнула обратно в небо. Гарри едва успел подхватить пергамент. Записка была от Малфоя. Тонкие буквы, небрежно начертанные по листу, указывали на то, что их будто и вовсе не хотели его писать. «Я у Тонксов», — гласила записка и больше ничего. — Значит просто ушел, — выругался Гарри, комкая пергамент. — Даже записку совой прислал. Ну хоть на этом спасибо. Неужто Малфой взбесился из-за того, что допрос разрушил его субботние планы? Гарри только подумал об этом, и кровь мигом стала яростью. Его только что чуть не кинули в Азкабан, а Малфой решил разыграть очередную драму вместо того, чтобы поволноваться за своего парня хоть немного. Сдерживая разбушевавшийся порыв, Гарри завалился спиной на кровать. Дыхание все никак не успокаивалось. Возможно, Тики прав: у него, и правда, проблемы с контролем гнева. Гарри пролежал неподвижно еще несколько минут, затем сходил в душ, переоделся и вышел на улицу, на ходу аппарируя в Байбери. Надо было искать Малфоя, других идей у него не было.

***

Деревенька, где жили Тонксы, казалась той же, что и всегда: мирной, тихой, совсем непохожей на шумный Лондон с его пабами и оглушительной болтовней. Даже во время войны здесь было как-то по особенному спокойно. Время приятно тянулось за горячим ужином или чашкой кофе. Гарри скучал по этому дому не меньше, чем по Норе, но, несмотря на это, сам уже почти забыл, когда последний раз был у крестника. Из-за Нарциссы, поселившейся у сестры еще весной, уютная атмосфера дома явно стала мрачнее, строже и будто бы злее. Воздух потяжелел и пропитался ядом. Разговоры не шли. Другие гости тоже, похоже, не слишком часто навещали Андромеду с ее новой соседкой. Узкая дорожка к дому заросла диким виноградом. Каменный порожек покрылся мхом. Гарри прошел к дому через калитку и постучал. Спустя секунду петли замков заскрипели, проем приоткрылся, и в его щели показался мутный старый глаз Кикимера. — Хозяин? — недружелюбно прохрюкал он, как всегда скорее с разочарованием, чем с почтением. — Драко здесь? — Молодой господин наверху. — Пусти меня тогда. Глаз недовольно сузился и спрятался за притолокой. Дверь закрылась, а через секунду отворилась вновь. — Милости просим, хозяин, — как проклятье выплюнул в Гарри домовик, пропуская его вперед. — В какой он комнате? — прорычал Гарри в ответ. Не глядя в сторону эльфа, он оттолкнул дверь и пошел к лестнице. — Вам придется подождать здесь, — зашипел Кикимер, хватая Гарри за край куртки. Тот резко дернулся с ненавистью шикнув вниз: — Как ты смеешь? Ты чей вообще домовик? — Ждите здесь, хозяин. — Почему? — Господин Малфой сам спустится к вам. Это его пожелание. Гарри стиснул зубы. Хотя поведение Кикимера ни в какие рамки не лезло, он не намеревался спорить еще и с эльфом. Гарри вырвал свой пиджак из клешней домовика и облокотился на стену, устало глядя в ожидании на лестничный проход. — Я сообщу им о вашем визите, — добавил Кикимер и, скрипя суставами, полез наверх звать хозяев. Оставшись наедине, Гарри вновь с тревогой принялся прислушиваться к себе. Только что он без причины рыкнул на домовика. Назвал бы Тики это вспышкой гнева или Гарри просто накручивает себя из-за случившегося? Гермиона любила говорить, что за лето Гарри словно стал вспыльчивее, чем обычно, но ему всегда казалось, что друзья просто ревнуют его к Драко. Неужели он ошибался? — Я знаю, кто ты! — вдруг раздался из стены писклявый голосок. Гарри вздрогнул и обернулся, пытаясь определить, кто напугал его. Из большой портретной рамы под потолком вниз с интересом смотрел маленький светловолосый мальчик. На нем был дорогой бордовый сюртук и мягкая шляпа того же цвета с пышным пером у правой стороны. На ногах, плотно ужатых по колено белыми гетрами, блестели жесткие круглоносые ботинки. Громоздкий костюм ребенка показался Гарри таким нелепым, что он едва сдержал невольный смешок: — Прости, что ты сказал? — Я знаю, кто ты, — повторил мальчик. — Ты Гарри Поттер. Гарри усмехнулся, пытаясь не глядеть на нелепые кукольные кудри, облеплявшие круглое лицо мальчишки. — С чего ты взял? — Бабуля сказала. Дама с зонтиком в индиговом капо… А знаешь, кто я? Мальчик вопрошающе наклонил вбок свою белокурую голову. — Даже не представляю. — Я Драко Малфой. На этот раз смешка Гарри не удержал. Мальчик обиженно выпятил губу. Да, теперь Гарри, пожалуй, и правда видел сходство. — Что веселого? Над именем моим смеешься? — Нет, нет, — в приступе гнева маленький Драко был еще уморительнее. — Не над именем. — А над чем? — Собака сзади тебя, — соврал Гарри первое, что пришло ему в голову. — Очень забавная. — Что? Мальчик взглянул на колли, дремлющую возле кресла. Сука неподвижно лежала на коврике. — Она спит, ничего забавного, — нарисованный Драко снова прищурился, подозревая подвох, и гигантское перо на его шляпе мягко колыхнулось. — Она старая и скучная. Я знаю, что ты надо мной смеешься. Думаешь, раз я маленький, то сразу дурак? — Нет. Конечно, нет. И ты не кажешься маленьким. — Ага. Все взрослые врут. Не такой уж ты особенный, Гарри Поттер. Мне семь, по твоему это много? — Нет, но… Семь... семь это хороший возраст. Скоро получишь письмо из Хогвартса, — нелепо улыбнулся Гарри, пытаясь перевести тему. Маленький Драко на это только скривился. Его крошечное личико изменилось почти со взрослым презрением. — Ты совсем глупый? Я никогда не получу письмо из Хогвартса, я нарисованный, — мальчик драматично хлопнул себя по курточке, и крошечные бархатные пылинки, слетев с него, повисли в воздухе картины мелкими мазками. Гарри смутился. — Точно. Прости. С явным разочарованием в своем новом знакомом Драко отвернулся и поковылял к правой стороне картины, пиная вдоль рамы крошечную игрушечную карету, попавшуюся ему под ноги. Как Гарри не пытался бороться с собой, маленький Драко, как и в самый первый день их знакомства, по-прежнему, очень напоминал ему Дадли. Капризный тон, надменные позы, презрительные интонации. Но одно отличие все-таки было. Драко, несмотря на свой нелепый кукольный вид, выглядел воинственно и даже дерзко. Сколько Гарри его помнил, Дадли никогда бы не осмелился перечить взрослым в одиночку. — Слушай, ты не можешь сходить посмотреть, как там Драко? — спросил Гарри, когда мальчик допинал разбитую карету до кресла и, развернувшись, вяло двинулся обратно. — Скоро он спустится? — Нет. Я ему не прислуга. — Я не имел это в виду. — Мне все равно. — Тебе он так не нравится? — Нет, это я ему не нравлюсь. Я никому не нравлюсь, — равнодушно буркнул Драко, продолжая побивать игрушку носом ботинка. У Гарри кольнуло в груди. — Неправда, мне ты очень даже нравишься. — Опять врешь, Поттер. — Нет. Честно. Никогда не видел таких смелых… семилеток, — ответил Гарри и тут же понял, что попал в точку. Хотя мальчик не поднял головы, стало заметно, что он начал немного улыбаться сквозь свою обиженную мину. Кажется, в отличие от Дадли хвалили Драко все же не слишком часто. — Смелый? — он наконец оторвался от своего занятия. Затем задумчиво посмотрел вверх, будто никогда не думал, что кто-то мог бы назвать его таким. — Ну да, точно, — рассудительно по детски пролепетал Драко. — Пожалуй, ты прав, меня и правда, трудно напугать. Однажды наш садовник задавил голубицу телегой во дворе, а я даже не отвернулся, как другие дети. Она была такая мерзкая. Как каша с перьями только еще красная. Нарисованный Драко встретился с Гарри взглядом, и глаза его ярко заблестели. — Ты только не думай, что это мое, — он снова небрежно пнул ногой игрушечную карету. От удара та закрутилась и с грохотом полетела в соседний угол. — Это мама заставила меня взять. Для картины. Я с этой штукой не играю. Мне нравятся взрослые вещи. Вот, шар провидца у отца в кабинете. Слышал про такой? Он показывает всякие ужасные вещи из твоей головы. Люциус говорит, это наши потаенные страхи. Если испугаться по-настоящему, то они оживут и выпьют твою душу. Здорово, правда? Драко зловеще улыбнулся. Он уже не казался смешным, скорее, даже каким-то жутким. — Э-э… Да, здорово, — пролепетал Гарри несвязно, в надежде поглядывая на лестницу. Настоящий Драко, кажется, не слишком спешил спускаться. Не зная, какую тему выбрать для разговора, мальчик с картины снова быстро заскучал. — Почему я раньше тебя никогда здесь не видел? — скучающим тоном пропел он, повиснув на раме. Уходить, вероятно, ему совсем не хотелось. — Не знаю. Я ведь тебя тоже не видел. Все думают, что это просто картина с собакой. — Ну да, — согласился Драко. — Я редко тут бываю. Не люблю гостей. Они вечно сюсюкаются или говорят мне всякие глупости. Прямо как ты сейчас. Лучше уж сидеть на чердаке. — Понимаю. — Это вряд ли. Тебя же никогда не оставляли маленьким навечно. Гарри усмехнулся, а затем повернулся к лестнице. На втором этаже послышались легкие шаги. Гарри с надеждой заглянул наверх, но у перил показалась только Нарцисса. — Добрый день, Гарри, — ледяным тоном проговорила миссис Малфой, спускаясь по ступенькам. — Драко еще занят, пойдем пока в гостиную, я сделаю чай. «Чем он может быть занят, черт возьми», — подумал Гарри, ощущая в груди новый зуд раздражения. — Милый портрет, — кивнул он на картину с маленьким Драко и вдруг обнаружил, что рама уже была пуста. Негодный мальчишка, вероятно, снова сбежал на чердак. — Ах, да, я его терпеть не могу, — пренебрежительно сказала Нарцисса. — Драко получился здесь таким… Таким настоящим. Совершенно бездарный художник, не мог хоть немного сгладить его черты. Не обращай внимания. С разрешения Нарциссы Гарри прошел в гостиную и сел в пустое кресло, пока сама миссис Малфой возилась на кухне с посудой. Стрелка на каминных часах показывала пять, но не было похоже, что Драко здесь ждали. На диване брошенным лежало чье-то вязание, на соседнем кресле закрытая в спешке толстая книга. «Что-то не так», — подумал Гарри, прислушиваясь к звукам наверху. В спальнях на втором этаже скрипели половицы, но что-то большее различить было сложно. Не прошло и пяти минут, как Нарцисса принесла на подносе чайный набор и, разлив чай по кружкам, плавно опустилась в кресло напротив. Гарри снова ощутил исходящее от нее напряжение. — Угощайся, пожалуйста, — мягко сказала она, пододвигая поднос вперед изящным жестом. — Молоко свежее. — Спасибо, — с тугой улыбкой выдавил себя Гарри и взял чашку. Повисла тишина. Тонкие губы Нарциссы слегка поджались. Она, очевидно, больше всего желала плеснуть принесенный чай Гарри в лицо, но сама скорее удавилась бы на месте, чем нарушила бы священные правила гостеприимства. — Как учеба? — мило спросила Нарцисса, улыбаясь. — О, все здорово, — ответил Гарри, стараясь спрятать лицо за фарфоровой чашкой. Он никак не мог понять, почему эта женщина до сих пор наводит на него страх. — Много занятий? — Да. Очень. — Последний курс самый сложный. — Так и есть. Нарцисса грациозно наклонила голову, глядя на Гарри. Точь-в-точь как это делал нарисованный Драко. Ничто в ее позе не выдавало неприязни или скованности. Тонкие белые пальцы свободно лежали на коленях. Грудь мягко вздымалась от дыхания. Вместе с тем Гарри чувствовал себя словно на плахе. Словно сейчас маска спадет, и Нарцисса набросится на него со всеми проклятиями, что столько месяцев держала в себе. Однако ничего подобного не произошло. Напряженная тишина, пролегшая между ними наедине, была хоть и мучительной, но недолгой. Гарри не успел допить свой чай, как со второго этажа вдруг полился детский лепет, смех и приглушенный шум двух голосов. Звуки неспешно приближались и приближались, пока наконец в дверях зала не показались Драко и Андромеда. На руках у Малфоя сидел Тедди, пуская слюни и пытаясь схватиться за край его белесой челки. — Идем, Поттер, нам пора, — откидывая волосы со лба, небрежно произнес Драко. Андромеда расстроено замычала: — Но, милый, вы так редко приходите. — Знаю, прости, чаще не получается. Много уроков. — Останьтесь сегодня хоть на полчасика, к нам почти никто не заглядывает. Гарри, ты же видишь, как может быть скучно в этой глуши, убеди его, прошу, — Андромеда умоляюще посмотрела на Гарри. Рядом с ней — стальной взгляд Малфоя сам по себе уже словно кричащий с угрозой «только попробуй» — действовал убедительнее любых заклятий. — Нам, правда, пора, — извиняясь, пробормотал Гарри и, глядя, как Драко втискивает сопротивляющегося ребенка в руки своей матери, медленно двинулся к выходу. Андромеда провожала их буквально со слезами на глазах. — Все в порядке? — спросил Драко, когда они вдвоем вышли наружу. Он говорил слегка озабоченно, но уже без той угрожающей озлобленности, что была у него на лице секунду назад. — Да, — ответил Гарри, вздыхая. — Ты знаешь, Андромеда буквально единственная, кто терпит меня из твоей семьи. Зря ты с ней так поступаешь. Драко нежно улыбнулся. — Единственная? А как же бабуля? — Я ей должен, так что она не в счет. Твоя мать буквально меня не выносит. Она тот чайный сервиз готова была мне об голову разбить. Они вышли за ограду дома и свернули к дороге. Малфой развел руками. — Уверен, были бы живы твои родители, они бы тоже не одобрили то, что ты предпочитаешь ебать какого-то парня, когда вокруг столько классных девчонок, — проговорил он с ухмылкой. — С чего бы это? — Боже, Поттер, с какой ты планеты? — С той, на которой в детстве парней не одевают в бархатные красные штанишки как пупсика, — вырвалось у Гарри, но вместо того, чтобы обидеться, Драко вдруг звонко рассмеялся. — Он вышел к тебе? С ума сойти. — Это что-то особенное? — Да, он людей терпеть не может. Обычно прячется где-нибудь, чтобы его не трогали. Рама всегда стоит пустая. Ты тут столько раз был, неужели не замечал? — Получается, что не замечал. — Мама никогда не любила этот портрет, потому что он получился уж больно реалистичным и постоянно хамил гостям. Ну она и подарила его Беллатрисе. Картина все это время висела в доме Лестрейнджей. Им даже нравилось, когда он выдавал очередную гадость. А когда все наше добро сгорело, этот портрет остался единственным из моего детства. Так что выбирать не приходится. — Грустная история. — Не то слово. Придорожная изгородь все тянулась вдоль дороги. Драко притих, и только теперь Гарри заметил, что он выглядит каким-то встревоженным и даже почти неопрятным для своего привычного вида. — Долго мы еще будем идти? — спросил Гарри, когда дорога вильнула к лесу. — Я думал, ты спешишь. Драко фыркнул. — Я надеялся, что ты расскажешь мне про то, что случилось. Гарри остановился. — А ты не понял, что случилось? — Понял, но… — Почему ты ушел? — Не ждать же было мне тебя целый день у порога. — Драко, что происходит? — Ничего. Просто я не видел смысл там оставаться. Малфой отвел взгляд к земле, взъерошивая свои белые волосы на макушке. — Ты знал! — воскликнул вдруг Гарри. Драко неловко прикусил губу, но отрицать не стал. — Ты знал, что меня сегодня повяжут, Малфой! — Не надо кричать, — тихо попросил он, не поднимая глаз. — Охуеть. ЗНАЛ И ПРОСТО МОЛЧАЛ! — Я не знал, что они собираются сделать это сегодня. Я рассказал Нотту про Шафика, и… И он был удивлен, что я не в курсе про все эти угрозы, которые сейчас поступают чистокровным семьям. И я написал Кингсли. — Почему ты не рассказал мне? — Не знаю, надеялся, что они не заведут дело. — Пиздец, Драко. Я невероятно зол на тебя. Ты хоть понимаешь, что мне грозит Азкабан? — Что? — глаза Драко расширились от удивления. Он схватил Гарри за руки и сдавил их что было сил. — Они так сказали? — Да. — Но они не могут… Ты ведь никому не угрожал, правда? Малфой крепче сжал ладони Гарри. Пальцы его были холодные и мокрые. — Ты издеваешься? Конечно, я никому не угрожал! Я все время был с тобой. — Гарри, это все очень странно. Кто-то хочет подставить тебя. — Я догадался, знаешь ли. — Мне страшно, — Драко вдруг упал ему на грудь, больно вцепившись в плечи, и жалостливо запричитал. — Серьезно. Я не хочу возвращаться в ту комнату. К этим... Этим людям… Больше никогда. — Ты не вернешься, — твердо ответил Гарри, успокаивающе прижимая Драко к себе. Слабая дрожь пробивала его тело. — Эй, слышишь? — И я не отдам им тебя. Не дождутся. — Я сказал им то же самое про тебя, — улыбнулся Гарри и с нежностью погладил юношу по голове. — Думаешь, мне на полном серьезе грозит срок? Драко едва слышно всхлипнул. — Не знаю. Но если бы были нормальные доказательства, тебе бы не дали так просто разгуливать по улице. Получается, по Шафику у них нет даже улик. — Может, и так. — Иначе бы тебя попросту не отпустили. Либо они пытаются замять дело, либо у них не получилось снять следы палочки со старика. Ты видел эти письма? — Да. — Твой почерк? — И печать моя. — Дерьмо… — Они считают, что у меня симптомы инертной агрессии, — проговорил Гарри, не слишком уверенный, что верно запомнил диагноз. — Инертная агрессия… Это травма. — Наверное. — Господи, слава Мерлину, что они такие идиоты, — выдохнул Драко. Он наконец успокоился и выскользнул из объятий, светясь от радости, будто все, о чем они говорили до этого оказалось просто шуткой. Гарри такого воодушевления не разделил. — Чему ты радуешься, блядь?! Они собираются меня лечить. — В Мунго? — Нет. Буду ходить к волшебнику из медэкспертизы каждую неделю. Но какая разница? — Разница огромная, и раз не Мунго, это совсем не страшно, — совсем засиял юноша. Гарри смутился, но Драко даже не заметил. Порозовевшие губы вдруг растянулись в улыбке, и он, кокетливо прижимая Гарри за талию, поднял в воздух свою волшебную палочку. — Пора домой, герой, кажется, мы с тобой не закончили одно важное дело… Драко с ощутимой твердостью вдавился промежностью Гарри в бедро. Он был такой возбужденный, словно они и не прерывались с утра. На щеках проступил яркий румянец. — Нет, погоди, — Гарри нахмурился, вглядываясь парню в глаза. — Что? Давно он не был таким взбалмошным. Несобранным. Странным. Таким нервным. — Драко, — Гарри чуть отстранился от его ладони. Слова давались трудно, будто в горло насыпали песка. — Драко, скажи мне. Скажи один раз, и я обещаю, мы больше никогда не будем к этому возвращаться. — О чем ты? — Это ты писал те письма от моего имени? Ты угрожаешь Пожирателям смерти? Лицо Драко почернело. Несколько долгих секунд он молчал, а затем сдавленно произнес: — Нет, Поттер. Это не я.