Герой на подмену

— Вы вообще слушали то, что я только что рассказывал? — яростно прорычал Гарри, сверху вниз глядя на Тики. Доктор сидел за столом напротив и не выдавал со своей стороны ни капли понимания. — Поэтому вы явились ко мне без приглашения? — волшебник безразлично погладил рукой свою начищенную лысину. Гарри вновь перешел на крик. — Я опасен, черт возьми! Почему я должен это объяснять? Отправьте меня в гребаную лечебницу. Или куда-нибудь еще, где за мной будут следить, где я не причиню никому вреда. Это так сложно? — Вы преувеличиваете проблему. — Да сколько можно повторять? Я не контролирую себя, я не помню, что делаю, — Гарри хотел было ударить по столу, но в последний момент сумел сдержаться и, убрав руки за спину, нервно отошел к стене. — Люди могут пострадать по моей вине. Уже пострадали. — Мистер Поттер, ваши воспоминания слишком расплывчаты, чтобы делать выводы. Даже Визенгамот не станет выносить решение, основываясь на них одних. — И что вы предлагаете? Тики натянуто улыбнулся. — Ничего. — Да вы просто смеетесь надо мной! Чего вы ждете? Новых нападений? Первых трупов? — Послушайте, вы сделали довольно безобидную вещь, — устало начал док, но договорить не успел. — Безобидную? — перебивая, завопил Гарри. — БЕЗОБИДНУЮ? — Дослушайте меня, Поттер. Да, безобидную. Именно безобидную, поскольку никто не получил в ней серьезных увечий. Никто не погиб и не попал в Мунго. Никто не покалечен. Посмотрите на все под другим углом, мое лечение дает результат: теперь вы наконец начали понемногу помнить, что все-таки делали во время приступов. Нападение — это, несомненно, дурно, очень дурно, но какой результат! Гарри замолк, ни на шутку смутившись тем, как Тики вдруг вывернул произошедшее себе на пользу. — Но Харпер… — беспомощно пробормотал Гарри. — Мальчик сказал, что не имеет к вам никаких претензий, не так ли? — Он говорил, я угрожал ему. — Естественно, вы угрожали ему, — рассмеялся вдруг доктор. — А он угрожал вам. Вы молоды, это в порядке вещей. Если бы мы так серьезно относились к каждой шалости подростков, все старшие курсы Хогвартса давно бы сидели по камерам Азкабана. Успокойтесь, мистер Поттер. Лишняя тревожность в вашем деле ни к чему. Гарри тяжело выдохнул, окончательно понимая, что то, зачем пришел сюда, он сегодня не получит. — Приступы еще будут случаться, — дополнил Тики успокаивающим тоном. — Возможно, тяжелые. Смиритесь с этим. Однако ж если просто напичкать вас лекарствами, лучше не будет. Я понимаю вашу озабоченность страхом совершить нечто ужасное, но доверьтесь мне. Я доктор. Не думайте, что я оставил бы все как есть, если бы вы в самом деле были опасны. С такими волшебниками мы не проводим разговоры на воле. Гарри предпринял еще несколько попыток возразить Тики, но в итоге ничего хорошего из этого не вышло, и он совершенно растерянный оказался выставлен за порог, груженый новой партией успокаивающего эликсира с крошечной визиткой о дате нового сеанса наверху. Следующие дни прошли для него в бессоннице, тревоге и самокопании. Доводы Тики, да и, пожалуй, кого угодно на свете, Гарри не утешали. Он все еще чувствовал себя виновным, все еще казался себе чудовищем и безумным монстром, который сам не ведает, что творит. Он не знал, как обуздать ярость, не понимал к кому бежать, и самое страшное: не мог никому рассказать о том, что случилось. Гарри казалось, что если только он заговорит об этом с кем-то, то все, в чем он себя подозревал, станет явью, и назад пути уже не будет. Пару раз, не выдерживая пыток совести, Гарри пытался завести разговор с Драко или с Гермионой, но только дело доходило до признания, ему не удавалось выдавить из себя и звука. К тому же с каждым днем сделать это становилось все сложнее. Последние несколько недель Малфой даже не показывался на глаза. Он жаловался, что строительство в Уилтшире продвигается слишком медленно и что нужно постоянно следить за площадкой, но истинная правда была в том, что после письма Паркинсон, Малфой вообще боялся оставаться в школе надолго. Он не задерживался в Хогвартсе после занятий, не ходил на завтраки, сбегал с обеда и лишь изредка возвращался в замок вечерами. Не вступая в беседы, он быстро умывался, скидывал одежду и ложился в постель, а на следующий день исчезал снова. И так раз за разом. Случались дни, когда они с Гарри за день не сказали друг другу и слова. Гарри угнетало это, но сил бороться уже не было. Ему казалось, будто он летит в бездонную пропасть и никак не может остановиться. Часами он неподвижно сидел на одном месте у озера или в библиотеке в полном одиночестве, пытаясь распознать в себе ту тьму, что ведет его. Ее уродливое могущество сосало силы из самых недр, испивая Гарри досуха, и он никогда прежде не чувствовал себя таким слабым и пустым. — Паршиво выглядишь, Поттер. Гарри медленно выпал из своих мыслей. Поигрывая связкой ключей в руке, перед ним стоял профессор Робардс. — Урок закончился полчаса назад. Черта с два ты тут еще сидишь? Я б тебя на ночь запер, если бы вовремя не заметил. Просидел бы тут все выходные. — Я задумался. Простите, сэр. — Глубоко, видать задумался. — Да, — растерянно ответил Гарри, собирая вещи. Он снова весь урок прогонял в голове мысли о парселтанге и даже не начал часовой конспект про анимагов, который Робардс с таким упорством рассказывал целый час. Профессор взглянул на пустую тетрадь, отправившуюся вслед за чернильницей, и положил ладонь прямо поверх раскрытой сумки. — Что с тобой, парень? Так не годится. Стальной взгляд аврора, проницательно холодный, скользнул по самому нутру. Гарри нервно сглотнул и произнес: — Ничего, сэр. Мало сплю. Наверное. — Гарри, я мракоборец, помнишь? У меня от твоего вранья кишки крутит. — Простите. — Простить? — профессор насмешливо фыркнул. — Тут дело явно не в прощении. Что-то происходит с тобой, Поттер, и очень похоже, что ты занимаешься самоедством совершенно без повода. Не говори, будто не знаешь, о чем я. А? Гарри пристыженно замолчал, вспоминая, как совсем недавно Робардс рисковал своей шкурой пытаясь спасти его. И ради кого? Сумасшедшего лжеца и слабака. — Вам не стоит защищать меня, сэр, — пробурчал Гарри, намереваясь уйти. — Я не тот, кем кажусь. Вам всем. Я лучше пойду. Он поднялся и, оправляя мантию, попытался дернуть сумку из-под руки аврора. Не тут то было. — Давай-ка я расскажу, кем ты мне кажешься, Поттер, — ответил Робардс, сжимая хватку. — А ты послушаешь. Потому что, как по мне, несешь ты сегодня полную чепуху. Не знаю, что уж ты там о себе надумал, или кто тебе наговорил, но я смотрю перед собой и наблюдаю хорошего парня с горячем сердцем и — да, тут уж ничего не поделаешь — с горячей головой. Который точно знает кое-что о справедливости. Который знает, как за нее бороться и как держать в руке оружие во имя нее. — И который говорит на парселтанге? — ядовито вставил Гарри. Аврор к его удивлению даже не изменился в лице. — И что с того? — Парселтанг — способность только темных магов. Вы это знаете не хуже других. — Допустим. Со статистикой спорить трудно, но… Какая к черту разница? Тем более, что твоей вины здесь нет, Гарри. Волдеморт… — Хватит оправдывать меня этим… Этим человеком. Он здесь не при чем. Я сам во всем виноват. Дайте мне уйти. Робардс напряженно втянул носом воздух. И руки не отпустил. — Не бери на себя больше, чем способен унести, мой мальчик. Не мне тебе объяснять, какая темная магия коснулась твоей души и какой след оставила на ней. Ты знаешь все на своей шкуре. Чувствовать ее каждый день — та еще работка. Этот дар тяжелый и опасный, и ты справляешься с ним как можешь. — Я не справляюсь, ясно? Я не хочу причинять никому зла. — Понимаю… А разве ты причиняешь кому-то зло? — Да! — Хм-м, — Робардс задумчиво почесал щетину на подбородке. — Я бы так не сказал. Некоторая боль, понимаешь ли, идет людям на пользу. — Мне это не нравится! — вспылил Гарри. — Я не хочу быть таким. Робардс лишь с дружеской нежностью улыбнулся в ответ: — Иногда подсознание лучше определяет наши желания. — Значит, я с ним не согласен. Гарри жестко вытянул сумку из-под руки аврора и двинулся прочь из класса, но стоило ему достигнуть двери, как Робардс со взмахом палочки запер ее. — Подожди минутку, — проговорил он напористо. — Мы не закончили. — Я — закончил. Выпустите меня. — Выпущу, но сначала я хочу кое-что тебе показать. Подготовил это для вашей практики перед рождественскими каникулами, но думаю, тебе оно сейчас будет нужнее. — Я просто хочу вернуться к себе в комнату, сэр, — ответил Гарри, вяло и неохотно оглядываясь. Хотя он еще злился, чувство вины было сильнее. Ему было стыдно, что он опять сорвался на крик, когда ему попытались помочь. — Это не займет много времени. Иди за мной. Не рассчитывая на ответ, Робардс завернул к себе в кабинет и там забренчал связкой ключей. Гарри поверить не мог, что он опять на это повелся. — Так ты идешь? — нетерпеливый голос профессора звучал с нажимом. — Иду, — уныло ответил Гарри, переставляя ноги. — Быстрее давай, а то потеряешься. Потеряться? Гарри прыснул себе под нос. Как можно потеряться в шести метрах учительского кабинета? Но только его рука коснулась двери, Гарри понял, что не узнает этого места. Вместо старого офиса, что он запомнил с их последней встречи, перед юношей возник длинный узкий коридор, бывший судя по всему у Робардса библиотекой. Высокие стеллажи простирались здесь от пола до потолка, перекрывая собой все пространство длинной стены. Книги — по корешкам такие древние и пыльные, что невозможно было прочесть и буквы — переменялись свитками и тетрадями от полки к полке. Маленькие ярлычки торчали из каждого фолианта, и книжная моль упитанная и старая, словно сами собрания сочинений в этой библиотеке, сидела под потолком, поигрывая крылышками. Не останавливаясь, Гарри прошел причудливый коридор, а затем оказался в небольшой комнатке с двумя непритязательными дверьми. Одна из них выглядела такой массивной, что абсолютно точно вся была вылита из железа. Ржавую поверхность вдоль и поперек перебивали замки и щеколды. По середине полотно обвивала толстенная чугунная цепь. Робардс уже был здесь. К жалости Гарри, открывать железную дверь он не собирался. Профессор шагнул к соседнему проему и приглашающим жестом позвал Гарри внутрь. — А что там? — спросил Гарри, не двинувшись с места и указывая на странную дверь. — Ах, это, — аврор скучающе отмахнулся. — Некоторые мои жутковатые страсти. Пожалуй, тебе еще пока рано о них знать. — Что-то опасное? — Опасность — понятие относительное. Ну так что? Ты идешь? — Да, я… Гарри еще раз взглянул на запертую железную дверь, невольно вспоминая, что в начале года под покои нового профессора выделили целую половину пятого этажа, и любопытство его разгорелось огнем. Что такого Робардс может прятать там с такой параноидальной тщательностью? Волшебных тварей? Или жуткие темные артефакты? С таким послужным списком, что был у аврора, за дверью могло таиться что угодно, даже дракон. Пересиливая желание задать профессору новый вопрос, Гарри проследовал в соседнюю комнату. Робардс стоял внутри в центре пустого зала и молчал, словно ожидая, что кто-то другой первым начнет разговор. — Здесь ничего нет, — констатировал Гарри, осматриваясь. — Ошибаешься. Приглядись внимательнее. Робардс взмахнул палочкой. Свет погас, но комната не погрузилась во тьму. Шарообразные, чуть размазанные капли света появились в воздухе из ниоткуда и зависли под потолком, освещая пространство. Гарри не успел ничего рассмотреть, как исказившись в бело-огненные кляксы светящиеся капли медленно потянулись вниз, расширяясь и становясь все больше и больше. Касаясь земли, уже крупные мазки света вдруг схлопнулись и обернулись человеческими фигурами. — Это иллюзии? — удивился Гарри, глядя, как свет не спеша рассеивается, и полупрозрачные фигуры обретают реальную форму. Совсем немного — и их уже было не отличить от настоящих. — О, нет. Это мимики, Гарри, — спокойно пояснил Робардс. — Они абсолютно реальны, хотя тебе может показаться обратное. Мы с вами их еще не изучали. Такие создания перенимают модель существования у наиболее развитых существ и проживают ее на своем уровне. В данном случае, как видишь, их популяция возникла рядом с людьми. С маглами, я думаю. Занимательно, не правда ли? К тому времени как Робардс договорил, пустая комната уже окончательно изменила свой облик. Теперь это была узкая каменная улица с невысокими замшелыми домишками. Потолок обернулся ясным синим небом. Пол — ветхой брусчаткой. Старомодно одетые жители с тяжелыми лицами брели по своим делам, даже не глядя на чужаков. — Не думаю, что понял вас… — задумчиво заговорил Гарри. — Они же не видят нас. Верно? Тот парень почти что прошел сквозь меня. — Не видят, да, но чувствуют и воспринимают. И мы можем влиять на них. Это главная загадка. Робардс протянул ладонь к одному из домов и качнул колокольчик на двери, словно в подтверждении своих слов. Язычок звонко ударил по стенке. В глубине дома зашаркали. — Кого еще принесло? Сгорбленный старик высунул нос на порог, но, не обнаружив никого, разразился непристойной бранью. — Видишь? — ухмыльнулся аврор, обращаясь к Гарри. — Как я и говорил. — Зачем мы здесь? — Узнаешь, но прежде, — Робардс повернулся назад и указал в один из закоулков, в котором по-детски неумело дрались двое грязных мальчишек. — Я хочу, чтобы ты спас малого засранца. Гарри вгляделся в дергающийся в полутьме комок. Один из мальчиков — крупный и светловолосый как Дадли — топил лицом в грязи другого поменьше. — Ну как скажете. Без особых раздумий Гарри двинулся вперед, но Робардс, словно прочитав мысли, вдруг остановил его за плечо. — Нет, нет, — хитро улыбнулся профессор. — Другого. Того, который мерзкий бугай. — Вы шутите? Того, кто бьет? — Ага. Гарри нахмурился, не отводя взгляда от двойника Дадли. Пухлая ручонка продолжала наносить удары. Жирные щеки растягивала гаденькая улыбка. — Зачем? Он малолетний урод, и ему сейчас точно ничего не угрожает. — Да, но задание я тебе дал такое. Толстый мальчишка потянул второго за волосы и снова окунул в лужу лицом. Гарри отвел взгляд, качая головой. Робардс просто издевается. Почему спасать нужно всегда самого раздражающего? — Давай прежде немного подождем, — предложил профессор, с интересом наблюдая за дракой минута за минутой, пока жирный мальчишка наконец совсем не выдохся из сил и позволил противнику, отбиваясь ногами, вырваться из хватки и убежать. — Он валит, — за топотом убегающих ног вдали послышались другие детские крики. — Лови его, лови! Ровняя дыхание, жирный хулиган поднялся с земли и уставился в сторону, с которой доносился шум. Скоро оттуда появились еще двое оборванцев. Сильно чем-то расстроенные. — Он сделал ноги, Карвек, — плаксиво отчитался один из них и подтянул на себе порванные штаны. — Мы не догнали. — Да, но ты его знатно поколотил. — Знатно-знатненько. — Тупицы. Жирдяй плюнул в мальчиков и, отвернувшись, встал из лужи. Грязь посочилась вниз по его одежде склизкими комками. Хулиган прошлепал рядом с Гарри, не поведя в его сторону и носом, но Робардс энергично кивнул на парнишку, намекая Гарри следовать за ним. Гарри уже начало это раздражать. Чем дольше он смотрел на поганца, тем меньше хотел выполнять дурацкое задание профессора. Мальчишка не просто был маленькой копией Дадли, он оказался по-настоящему гадким подлецом. По дороге Карвек плевался и всячески ругал прохожих, пнул спящую у колодца бездомную старую собаку, опрокинул лоток с овощами у девушки на рыночной площади. Но и это явно не приносило ему никакого удовольствия. Его глазенки все рыскали по округе в поисках развлечений. — Мне скучно, — пел Карвек капризным голосом, когда пиная ботинком камень уже добрался до отшиба городка. Дружки семенили за ним по пятам. — Хочешь, мы еще Рацви поищем? — спросил один из них. — Ты его хорошо по ноге огрел, он, наверное, домой побежал. Если подразнить его из окошка, может выйдет. — Да, да. Мы легко его оттуда выманим. — Кинем камешков в стекло. — Нет. Не хочу. Надоел он мне. — Тогда сходить на реку. Помнишь, мы хотели проверить, упадет ли Доги под лед. — Не упаду, — фыркнул второй мальчишка гордо. Карвек скучающе добавил: — Да, не упал. Это мы делали вчера, пока ты за мячом ходил. — Тогда может, в мяч? — Не хочу. Тупая игра. Для малышни. Карвек уныло постоял возле колодца еще какое-то время, оббивая грязный ботинок о камни. Ничего в пустую башку ему не приходило. Подлизы-приятели тоже не помогали, а только все гадали, что будет лучше да веселее. Когда казалось, что больше ничего уже не произойдет, жирный мальчишка повел ухом в направлении угловатого домика, а затем громко воскликнул: — Ага! Слышите? — Карвек посмотрел на друзей и смачно сглотнул, словно от чего-то его рот мгновенно наполнился слюной. — Это Хромоножка! Она кому-то пищит! — И что? — не удивились ребята. — Ейная мамка тут живет. — А то! Слушайте! Слушайте! Мальчишки подбежали к ограде, прикладывая раскрасневшие уши к разбитой стене. — О-о, — смачно протянул дружок Карвека. — Это он. Он самый. — В точку. Золотой цыпленок. — Что за золотой цыпленок? — Ты что, Том? Совсем ничего не знаешь? — рассмеялись ребята. Том растерянно потер бритую башку. — Что-то он по цвету белый, а не золотой. — Глупый ты, а еще в школу ходишь. Он по цене золотой, а не по цвету. Хромоножка его на ярмарку понесет. — Приткнитесь! Она нас услышала! Карвек оттолкнул приятелей и с неловкостью толстяка перелез через каменный забор. — Уходи, отсюда, тебе здесь не рады, Штейн, — зазвенел во дворе испуганный девчачий голосок. Карвек захохотал: — Разве отец Лавель не учил тебя быть гостеприимной, дурочка? Поздоровайся со мной как положено. — Не буду! Уходи. — Ишь какая! Мы тебя проучим! Борясь с желанием вмешаться, Гарри заглянул через выбоину в заборе. Остальные мальчишки уже перелезли вслед за Карвеком, и теперь в загаженном навозом дворике их было четверо. У загона со свиньями, плотно прижавшись спиной к стене, стояла испуганная девчушка. Огромный овчинный тулуп топил ее хилое тельце, дергался и… визгливо кудахтал. — Уходи, Карвек, — повторила девчонка с отчаянной смелостью. — Здесь мой дом, а не твой, нечего тут тебе делать. Я позову маму, и она тебя поколотит. — Никого ты не позовешь, — маленькие свиные глаза Карвека сверкнули. — Твоя мамаша в шахтах. А ты здесь одна. Девочка прикусила губы и тихо заплакала. — Чего тебе нужно? Я уже все тебе отдала. У меня больше ничего нет. Ничегошеньки. Вы все отобрали. — Ты врушка, — выкрикнул один из дружков жирдяя. — Что у тебя под одеждой? Покажи. — Ничего! Девочка резко дернулась в сторону, пытаясь убежать. Тут же подпевалы схватили ее за обе руки, тулуп раскрылся, и упитанная белая курица плюхнулась в грязь, разбрызгивая крупные жирные капли вокруг себя. — Вот он! — взвизгнул Доги. — Золотой цыпленок! — Нет, Весточка, беги! — заверещала девчонка, вырываясь, но глупая курица вытаращив глаза замерла на месте. Лишь ее крошечная голова моталась на шее то влево то вправо. — Какая же она умная? — захохотал Карвек, глядя на птицу. — Полная тупица, даже не убегает. И совсем не золотая. Ты обманщица, Хромоножка. А за обман наказывают. Жирный мальчишка подхватил несопротивляющуюся курицу и сунул ее себе подмышку. — Нет! Нет! — девочка заплакала. — Не делай ей ничего. Я дам тебе, что угодно! Хочешь серебряный крестик, что у мамы в шкатулке? Он тебе нравится. Я отдам его, отдам. — Не нужен мне твой глупый крестик, — пробубнил Карвек, похлопывая Весточку по упитанному заду. — Я уже получил, что хотел. Идем, ребята, теперь повеселимся. Он перевалился обратно через каменную изгородь вместе с курицей, и его дружки грубо толкнули девочку в грязь. Хромоножка упала, быстро поднялась и как могла резво засеменила обратно к обидчикам, словно намереваясь вырвать Весточку силой. Но догнать их ей уже не удалось. Вероятно, одна ее нога была сильно короче другой, поскольку та постоянно заваливалась, не давая перейти на бег. Маленькие ублюдки явно давно знали это. Они кричали девочке вслед, кидали в нее камни и гоготали, передразнивая. Гарри дважды хотел вмешаться, но Робардс строгим жестом осаждал его. — Еще не время, — холодно напоминал профессор, и мальчишки продолжали издеваться, никем не замеченные на глухой окраине. Погоня была недолгой. В конце концов Хромоножка рухнула от усталости на землю и громко разревелась. Карвек самодовольно продолжил, припрыгивая, спускаться дальше по улице. Курица в его руках смирно сидела, не подавая никаких признаков интеллекта. — Знаешь, я слышал, если цыпленку отрубить голову, то он еще будет бегать, — догоняя жирдяя, прикрикнул один из мальчишек. Карвек прыснул через губу: — Чушь. — Не чушь. Сам видел. В лавке у Пагстера старый Джо принес петуха, и там его — хрясь и обезглавил. А тот как дал жару, и без башки на площадь выскочил. Пагстер так разозлился, сказал Джо проваливать и без монет оставил. — Глупости, такого не бывает. — Я сам видел! — Чем докажешь? — Ничем, давай на этой проверим! — Доги ткнул в курицу пальцем. На лице Карвека появилось такое выражение, что Гарри думал, он ни за что не согласится. Но секунда за секундой оно превращалось из удивленной мины в гримасу жестокого интереса. — У отца есть топор, — вдохновленно протянул мальчик и устремил уродливый взгляд на тонкую шейку Весточки. Доги радостно заагакал. — Так ты правда хочешь ее… того? — третий парнишка, самый хилый из всех, нахмурился. Идея ему не слишком уже нравилась. — Мы просто отделим от нее голову. Если Доги сказал правду, то она вовсе не умрет. — Че? Когда я такое говорил? — Тогда! — рявкнул Карвек на Доги. — Ты сказал, что она будет бегать без головы, а если она будет бегать, то значит жива. Мертвяки не двигаются. — Классно ты завернул. — Не классно, — запротестовал Том. — Какую-то ерунду вы придумали. — Это не ерунда. — Не хочешь с нами, так вали, — грубо ответил тот, которого звали Доги, но хилый мальчик остался на месте. — Еще чего, я тоже хочу посмотреть, — пробормотал он. Гарри закусил губу и отвернулся. Его уже выворачивало от этой тройки. Но Робардс хотел, чтобы урок продолжался. Отвратительная компания в безумии воодушевления почти бегом бросилась за перекресток, поднимая несчастную курицу над головами. Профессор взял Гарри за локоть и почти силой потащил за ними. Теперь Гарри казалось, что он делает это в награду за пропущенную лекцию. С таким удовлетворением он смотрел, как Гарри, сжав кулаки, смотрит за происходящим. — Я больше не хочу, — рыкнул Гарри, оглядываясь в поисках выхода. — Как мне вернуться? Пустите! — Давай, будь мужиком, Поттер. Сейчас начнется самое интересное. Когда они с Робардсом приблизились к мальчишкам, Карвек уже высоко держал топор у курицы над головой. Он покачивался, примеряя оружие в руке. Доги держал Весточку над пнем. Гарри поглядел на них, и ему стало совсем мерзко. Мальчишки с жаждой убийства облизывали губы. Бестолковая птица рыскала глазами по округе, не чуя опасности и даже не догадываясь, что с ней произойдет. Смерть воняла, как чувствуют ее лишь те, кто видел ее не раз. Кто-то скажет, что ко всему привыкаешь. Гарри знал, что это ложь, и каждая смерть словно оставляла на его сердце новую кровавую зарубку. Животное, человек — неважно. Смерть всегда воняла одинаково. — Руби! Скорее! — нетерпеливо подначивал Доги. Слова доносились до Гарри будто песня безумия. Карвек топтался на месте. Лоб его, весь красный и потный, дергался над линией бровей. Двое других, заскучав в ожидании, стали зло подначивать мальчишку. Птица занервничала и начала вырываться, и скоро весь двор был переполнен криками, кудахтаньем и ругательствами. — Руби! — Кудах! — Не говори под руку! — Она вырывается! — Руби быстрее! С плеча! По глотке, по глотке! — ЗАТКНИТЕСЬ! — Не могу больше держать! — КУДАХ-КУДАХ! — Пусти ей кровь! Напряжение Карвека взметнулось в высшую точку. Топор камнем рухнул на пень. Кровь смачным шлепком влипла жирдяю в лицо. Подпевалы вздрогнули и заткнулись. — Пустозвоны, — задыхаясь выплюнул Карвек в Доги и Тома, будто последний тоже был причастен ко лжи. Чувствуя маску отвращения на своих щеках, Гарри взглянул на то, что осталось от Весточки. Разочарование жирного сопляка было объяснимо. Птица даже ногами после смерти не дергала, не то уж там, чтобы бегать по двору. — Но я видел, — расстроенный до слез забормотал второй мальчик. Карвек выхватил у него окровавленную тушку и вместе с головой бросил через забор. Минуты три они сидели вокруг окровавленного пня друг напротив друга, ничего не делая, разочарованные и скучающие. Доги в страхе смотрел на жирдяя, гадая достанется ли ему за провал. Но Карвек выглядел слишком усталым даже для разговоров. Гарри вопросительно взглянул на Робардса. Тот насвистывал себе под нос так, словно все шло по плану и ничего особенного перед ним не случилось. — Теперь мы уйдем? — злясь на аврора, спросил Гарри, ощущая долетающий по ветру запах крови. Робардс чуть приподнял брови и расслабленно ответил: — Нет, нам нужно внутрь. — Там закрыто, сэр. — Да, я знаю. Гарри чувствовал, что начинает догадываться, зачем он здесь. — Послушайте, — с раздражением произнес он, пока мальчики искали, чем заняться снова. — Я понял ваш урок. Я, действительно, плохо себя чувствую сегодня. Это моя вина. Мне жаль, что я не пошел к мадам Помфри, как вы всегда это требуете, и вместо этого пришел на занятия. Мне жаль, что я не слушал эту лекцию. Я раскаиваюсь. Честно. Но… Я не понимаю, что вы еще от меня хотите? Пожалуйста, можно я просто пойду домой? Вместо ответа Робардс поднял рукав и без тени эмоций поглядел на часы. — Еще несколько минут, Гарри. Секундная стрелка на его циферблате перескочила на соседнее деление, задняя дверь дома отворилась, и на пороге возникла высокая худосочная блондинка в розовом переднике. — Карвек, милый мой, уже обед, — ангельским голоском позвала она. Гарри всплеснул руками и отвернулся. Теперь он совсем ничего не понимал. При слове обед лицо жирного мальчишки засияло. Совершенно забыв о своих дружках, он, сталкивая мать с крыльца, кинулся в дом. — Идем, Гарри, — проговорил Робардс так, словно никакого разговора между ними не было. Он снова поглядел на часы и не спеша прошел вслед за мальчишкой. Гарри выдохнул и потащился за ним. Дом внутри оказался просторным и светлым. По кровавой цепочке следов они дошагали до кухни. Карвек уже сидел во главе стола, держа в кулаках вилку и нож, и отчаянно постукивал ими по белой скатерти. — Я хочу есть! Мой живот урчит. — Дорогой, у тебя грязные руки, — почти с умилением проговорила его мать, влажным полотенцем утирая кровь с пухлых ладоней. Карвек разразился гневной тирадой. Гарри был бы рад не слушать их, но не мог. Профессор настойчиво заставлял его смотреть. — Хочу есть! — верещал жирный мальчишка. — Где мой стейк? ГДЕ? — Сейчас, милый. Не торопи маму. — Я не ел целый день! — Конечно, конечно, мой голодный крепыш. Несмотря на свой внешне милый вид, женщина представлялась Гарри довольно гадкой. Как Карвек напоминал ему Дадли, мамаша сопляка без сомнений напоминала ему тетю Петунью. — Большую порцию стейка для большого мальчика, — с сюсюканьем заговорила она, выставляя тарелки на стол. Сходство было таким, что скоро Гарри стало казаться, что из чулана вот-вот должен показаться худой мальчишка в круглых очках. — Как прошел твой день, дорогой? — спрашивала женщина, пока Карвек, чвакая, уплетал одну порцию мяса за другой. — Скучно, — отвечал Карвек с набитым ртом. — Вонючка не захотел отдавать мне свое ружье. Я дубасил его у стены. А он все равно не признался, куда спрятал. Подлец. Жадина. Вредитель. — Ох, он обязательно отдаст тебе его. Такому чудесному мальчику нельзя не помочь. — Думаешь? — Конечно, мой дорогой, — улыбаясь пропела мамаша, принимаясь утирать рот Карвека салфеткой. Мальчик хотел было сказать ей что-то еще, но на улице вдруг послышалась непристойная брань. Толстяк замер на месте и обомлел. — Ты говорила, он сегодня не придет, — до слез перепуганный прошептал Карвек. — Я не… Входная дверь гремя сорвалась с петель, и мужчина размером с быка ввалился в комнату. Он был пьян, грязен и неопрятен. Приличный синяк покрывал его щеку. Карвек увидел гостя и тут же вжался в стул. — Где мой инструмент, гнида ты малолетняя! — прорычал мужчина, грузным шагом двинувшись к столу. Женщина, похожая на Петунью, взвизгнула вскочив с места. — Дорогой, пожалуйста, не трогай мальчика. Он же ребенок. — Заткни пасть или сама получишь! Одним ударом мужчина свалил мальчишку со стула, мать вскрикнула, Карвек замычал и пополз, спасаясь к стене, будто маленький упитанный поросенок. — Вот теперь, я думаю, ты можешь начать действовать, — сквозь крики и брань усмехнулся Робардс. Он облокотился на стену и скрестил руки на груди, словно ожидая какого-то крайне интересного представления. Спасать подонка? Еще чего. Гарри поморщился от одной этой мысли. — Я не хочу, — отрезал Гарри грубо. — Он маленький урод. Пускай получит по заслугам. Профессор усмехнулся, не удивившись. — Ну, в этом я тебя понимаю. Между тем отец Карвека, тараня обеденный стол и хрипя как вол, пробрался к стене и схватил мальчика за грудки. — Ты брал мой топор, поганец? Мальчик от страха проглотил язык. — Ты, спрашиваю? — мужчина тряхнул жирдяя так, что из его карманов посыпались медяки. — Н-нет. — Лжец! — Честное слово. — Хватит пиздеть! — Это Дог и Том. Это они все придумали! — Ах, ты еще и стукач, — отец перехватил Карвека за волосы и со всех сил шлепнул его по лицу. Толстая губа треснула в середине, и лицо мальчика второй раз за день оросило кровью. — Я тебе покажу, как стать порядочным человеком. Крепким рывком мальчишку бросило на пол. Пользуясь тем, что его не держат он попытался уползти на четвереньках, прикрывая голову от новых ударов, но тщетно. Тяжелые кулаки лупили его по всему телу. Гарри все ждал, когда пьяный отец остановится. Ему казалось, хорошая трепка пошла бы на пользу сопляку вроде Карвека, но быкообразный папаша словно с каждым ударом заводился сильнее. Левая рука Карвека безвольно моталась, сломанная или выбитая из сустава. Его мать, забившись за холодильник, скрутилась комком, до смерти боясь, что ее тоже заметят. Помощи от нее ждать не приходилось. Гарри вытащил палочку и направил ее на отца. — Остолбеней! Заклятие прошло прямиком сквозь дерущиеся фигуры и разбилось о стену. Никто кроме самого Гарри его не заметил. Кулак мужчины вновь влетел мальчику по голове. — Ух! — с насмешкой удивления присвистнул Робардс на бесплодную попытку ученика. Гарри разозлился еще сильнее. — Прекратите! — он двинулся на мужчину и попытался оттолкнуть его от мальчика. Прикосновение оказалось реальнее заклятий: амбал сполна почувствовал удар и мотнул к Гарри головой. Видеть его он не мог, но чувствовал ясно. Собрав все силы, Гарри грубее толкнул мужчину. Тот покачнулся и отшатнулся от Карвека на несколько шагов. — Что за чертовщина? — взвыл папаша. Он дикими рывками замотал в воздухе кулачищами, оставив наконец толстяка в покое. — Беги, идиот, — забыв, что в этом мире его не слышно, крикнул Гарри Карвеку. Мальчишка встал на ушибленные ноги и побежал к двери. Размахнувшись, Гарри в последний раз сильно толкнул его отца. Удар был хорошим. Мужчина плюхнулся задом в камин и больше подняться не смог. Гарри выдохнул. Он ощущал себя как после приличной драки. Ладони раскраснелись, дыхание сбилось в груди. За окном удалялся силуэт бегущего Карвека. Хромающий и дрожащий. Но живой. Гарри перевел взгляд на Робардса. Во время происшествия он и с места не сдвинулся, чтобы помочь, а теперь тоже, хоть и без интереса глядел в окно на мальчишку. — Я выполнил ваше задание, — сказал Гарри, привлекая внимание профессора. — Этого вы хотели? Чтобы я спас его от отца? — Хотел, твоя правда, — с насмешкой ответил аврор, вяло зашагав на улицу. Он открыл дверь, и снаружи донесся грохот выстрела. Затем послышались крики. Ничего не понимая, Гарри выглянул в открытый проем, ища глазами Робардса. Дорога заполнялась людьми, и образ профессора тонул в их потоке. — Он убил его! Мальчик мертв, — стонали со всех сторон. Силуэты расплывчатые, но громкие будто рев стадиона раздирали пространство. Гарри вышел из дома и почувствовал, как кровь отливает от его головы, а затем мгновенно, словно прилив ударяет в нее снова. На рыночной площади за колодцем лежала туша Карвека с кровавым фаршем вместо головы. — Какого хера… Худощавый мальчишка, тот самый, которого лупили в подворотне, навис над телом, сжимая в руках двустволку и горько плакал. Робардс стоял рядом и похлопывал его по плечу. — Признаться, Гарри, твое решение меня удивило, — сказал он скучающим тоном. — Мальчик мог еще пожить. Какая юная душа. Гарри ощутил, как щеки его снова запылали. — Что за… Зачем вы устроили этот спектакль? Убили это… это существо. — Не я его убил.ТЫ. Он мертв по твоей вине. — Что? Это неправда. Вы сказали, мне спасти его, что я и сделал. — Ты так думаешь? — Так и есть! Что я должен был сделать, по-вашему? — Ты кажется, не понял урока, я объясню, — Робардс наклонился к телу, окунув ладонь в лужу крови и с романтичным видом растер ее между пальцев. — Мы всегда должны выбирать между жизнью и смертью, Гарри. Но вот в чем шутка: чаще всего наш выбор ни на что не влияет. Стало тихо как в склепе. Голоса и крики пропали. Тело, люди, городок медленно растворялись, и пустая зала постепенно принимала свой прежний вид. — Почему вы всегда не помогаете мне, а делаете только хуже? — грубо бросил Гарри. Пожалуй, это было невежливо и стоило пары очков для Гриффиндора, но Гарри было плевать. После общения с Робардсом он чувствовал себя еще паршивее, чем было до этого. Его тошнило. Крутило в груди. И он ощущал кровь на своих руках, как если бы сам был убийцей. Тьма в глубине души напиталась гнилью, а теперь, пресытившись, лопнула будто жирная пиявка на яремной вене. Гарри снова вспомнил испуганные глаза Харпера. Синяки возле его запястьев. Запах мочи и пота на бетонном полу. То, с каким страхом он умолял о пощаде. Совершенно не понимая, как жить с этим дальше, Гарри выбежал из кабинета Робардса и полетел прочь из замка. Лестницы, пролеты, этажи. Он вырвался на свежий воздух сквозь ворота, давясь им словно много лет задыхался в духоте. Все казалось враждебным, жестоким и чужим. Надвигались сумерки, и ноябрьский пейзаж превращался в картинку из книги ужасов. Листва уже облетела с почерневших деревьев. Земля мокрая и липкая темнела прогалинами меж пожелтевших пучков травы. Только изба Хагрида уютно манила горящими оранжевыми огоньками окон. Признавшись себе, что он не сможет вернуться домой, Гарри двинулся прямиком на свет. Хагрид никогда не задавал лишних вопросов. Всегда был добр, любезен и прост. И рядом с ним становилось легче. Да, это лучшее, что можно было придумать на вечер. Не надо было давать Робардсу снова пытаться завести с ним дружбу. Холодный ветер неприветливо нырнул за шиворот. Гарри накинул капюшон, мечтая только о сладком чае, который хоть немного уменьшил бы тошноту, как вдруг возле главной дороги у открытых раздевалок появилась группа людей. — Мы должны были сыграть два матча до начала зимы, но не сыграли ни одного, — расслышал Гарри подойдя ближе. Это скандировала Джинни: воинственно и живо. Ее рыжие волосы, убранные в высокий хвост на затылке, придавали остроносому лицу девушки еще больше жесткости. — Не по нашей вине, — опасливо пробубнил Мэтлок. Гарри узнал его и замешкался. Вся команда была здесь, но он не помнил, чтобы назначал тренировку. Или встречу. Или что-либо еще. — Я никого не виню, — продолжала Джинни. — Но скоро снег пойдет. Хотите играть, примерзнув задом к метле? — А ты хочешь? Как будто кто-то может на это повлиять, — фыркнул Дин. Остальные тоже заворчали. — Что ты просишь от нас? — Мы крутимся как можем. Ребята заспорили, но только Гарри подошел ближе — тут же замолкли. Джинни, открыв рот ради новой реплики, вдруг резко захлопнула его. — Что вы тут делаете? — с подозрением Гарри оглядел парней. Никто не хотел смотреть прямо. Никто не отвечал. — Я не во время? Они были без формы, и в руках Гарри не увидел ни одной метлы. О’Нил держала школьную сумку, чуть покачиваясь на каблуках. Ее пышная прическа явно намекала на то, что полетов сегодня не будет. — Я поговорю с ним, — сказала Джинни, выходя вперед. Ричи махнул рукой, словно этим жестом давая понять о безысходности их положения. Гарри ощутил прикосновение пальцев Джинни к своей спине, ее осторожное «Прогуляемся?» и возразить что-либо побоялся. Он все больше понимал, что не имеет на это никакого права.

***

Высокие дубы у границы Запретного леса всегда последними теряли свои листья. В надвигающихся сумерках осени они смотрелись жутко и мрачно. Пиная сухую листву по дороге Джинни никак не решалась начать разговор. Все тяжело вздыхала, громко сглатывала и крутила на пальце прядь волос. — О чем ты хотела поговорить? — спросил Гарри, спустя минуты молчания. — Скоро замок закроют, а я хотел навестить Хагрида. Не уверен, что с моим обвинением в Аврорате, я могу позволить себе нарушать что-то еще. — Да, прости, — опомнилась девушка. — Я просто не знаю, с чего начать. Все очень переживают за тебя. Это нелегко для нас. — Вы хотите выкинуть меня из команды? — рубанул Гарри и остановился. Джинни обиженно воскликнула: — Нет, с чего ты решил? — С того, что только что все смотрели на меня, как на покойника. А теперь этот разговор. Что происходит? Джинни виновато взглянула Гарри в глаза, потом набрала побольше воздуха в легкие, Выдохнула, словно не решаясь заговорить, и на одном дыхании произнесла без единой паузы: — Команда хочет переизбрать капитана. Ветер со свистом протащил ворох листвы под ногами. Небо словно потемнело. Гарри почувствовал удар под дых. Ну, конечно. Чего еще следовало ожидать? С сентября он не провел ни одной нормальной тренировки, выбрал вратаря, который выбыл перед матчем, и сам едва не полетел за снитчем с разбитой головой. По правде говоря, в этом году у них тактики-то никакой не было. Если бы не желание Малфоя видеть Гарри капитаном, он бы и сам ушел из команды еще в начале года. И так было бы правильно. — Скажи хоть что-нибудь, — взмолилась Джинни, терзаемая тишиной. Гарри едва смог открыть рот. — Все в порядке, — холодно ответил он, сдерживая дрожь на губах. — Я вас понимаю. Честно. Так будет лучше для команды. — Т-ты… Ты серьезно? — Конечно, не переживай. — Послушай, мы по-прежнему считаем тебя лучшим ловцом, и лучшим из нас, но… На тебя слишком много всего навалилось в этом году… Сам понимаешь. Обвинение, учеба, эликсиры. Жестоко заставлять тебя еще вести команду. Да и для квиддича это нехорошо. — Все нормально, я согласен с вами. — Точно? — Точнее некуда. Вы молодцы, что приняли это решение. Жаль, что сам я не смог. — Ты тоже можешь проголосовать, если хочешь. Ты ведь еще в команде. — Нет я… Я лучше пойду, если это все. У меня сегодня не самый удачный день. Он уже было развернулся, чтобы пойти обратно, но крепкая теплая ладонь Джинни вдруг обхватила его запястье, останавливая. — Гарри, если тебе нужна помощь, — карие глаза девушки пронзительно уставились на него. — Любая, или просто с кем-то поговорить… О чем угодно, хоть о какой-нибудь ерунде. Знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня. У нас с тобой плохо складывается, но я хочу быть тебе другом. Хорошо? Она крепче сжала ладонь. Пальцы ее были мозолистые, но нежные. Гарри ощутил, как в животе опасно защекотало. — Д-да, — пробормотал он, ошарашенный странным чувством теплоты и быстро, пока оно не успело заполнить его полностью, поспешил к воротам. К Хагриду идти уже не имело смысла. Такой паршивый день не исправит ничего.

***

Иногда Гарри казалось, что если бы несчастья и происшествия имели свой физический вес, то площадь Гриммо давно бы не выдержала его и просто провалилась под землю. В тот вечер мягкая мелодия заполняла узкие комнаты дома словно смертельный газ. Она была изящной, красивой, но неприятной. Будто скребущие по сердцу когти. Гарри прошел несколько дверей второго этажа, прежде чем обнаружил источник звука и почти уже достал палочку, чтобы его устранить, как дверь в ванную открылась, и Драко, натирая полотенцем мокрые волосы, вышел из душа, насвистывая что-то под нос в такт мелодии. Заколдованная лютня Малфоя, лежала на софе в конце коридора на большой подушке под ворохом смятой одежды. Струны ее подергивались под невидимыми пальцами. — Привет, — поздоровался Гарри, и Малфой подпрыгнул на месте от неожиданности, роняя полотенце. Рука инстинктивно дернулась к палочке, но он обернулся и, увидев парня, громко выдохнул. — Твою мать, Поттер. Кто учил тебя так подкрадываться? У меня чуть сердце из груди не выскочило. Смерти моей хочешь? Слабое подобие улыбки скользнуло Гарри по губам. — Извини, не хотел тебя напугать. — Предупреждать надо. Я сегодня не ожидал тут никого увидеть. — Мы с тобой три дня не виделись. Идеальное лицо Драко смяло виноватое смущение. — Черт, да? Так много… Я потерял счет времени, прости. Поместье… — Да, я понял, — мрачно ответил Гарри и выдохнул. Он не хотел больше ничего слышать ни о поместье, ни о жадных гоблинах, ни о комитете строительства, что не дает сделать потолки в гостиной на четыре дюйма выше положенного. Гарри слишком устал от этих разговоров. И они были ему неинтересны. Он вообще не хотел, чтобы Малфой занимался этим. — Как ты? Я так соскучился, — прерывая очередной его заунывный рассказ, Гарри протянул руку, чтобы коснуться лица юноши. Драко раздраженно повел головой. — Черт, Поттер, ты меня слушаешь вообще? Говорю, эти кретины не хотят ставить заколдованные сваи на чердак. Утверждают, что по закону не положено, думают, что я идиот. Меня это бесит. У Фелпсов целый этаж был зачарован, а здесь всего-то… — Драко, я понял. Давай не про стройку. — Тебе неинтересно? — Нет… Не в этом дело. Просто день выдался дурацкий. Вот и все. — Ладно, — Драко улыбнулся, тон его голоса стал игривым. — Мы можем его как-то исправить? Юноша отбросил полотенце, притягивая Гарри к себе за ремень и, осторожно перебираясь пальцами к его животу, запустил их под одежду. — Это лишнее, — Гарри высвободился из мягких рук, нежно целуя Драко в обнаженное плечо. — Я просто хотел посмотреть на тебя перед сном. Драко хмуро свел брови у переносицы. — Просто посмотреть на меня? — Да, ты красивый, — Гарри отстранился от ладоней Драко и, в последний раз взглянув на него, вернулся к лестнице. Малфой долго молчал, словно какая-то мысль доходила до него слишком долго, а потом что-то крикнул вдогонку, но Гарри сделал вид, что не услышал его. Он поднялся в спальню, еле перебарывая подступающую тошноту. Стало так гадко, что заболела голова. Не включая света, Гарри забрался в постель и уснул. Он даже не понимал, остались ли в нем какие-то другие чувства кроме утомительного разочарования в себе.