Герой на подмену

#Значит, ты снова в деле? @Ага. #Наконец-то. Работать вдвоем с Малфоем просто невыносимо. Он такой придурок… Только и делает, что строит из себя главного. Постоянно выебывается. Шагу ступить не дает. @Не надейся, что со мной что-то изменится. #Надежду ты у меня не отнимешь… Суд завтра? @Нет. В конце месяца. #Так не скоро… А что, если нападения повторятся? Что тогда делать? @Стараюсь об этом не думать. #Ты говорил аврорам про Мэри? Что мы подозреваем ее? @Раз сто, не меньше. Браун не воспринимает меня всерьез. Может быть, все поменяется, если у нас будет больше доказательств… Шафик сегодня прислал Драко приглашение. #Не прошло и года. #Думаешь, он что-нибудь вспомнит вообще? Через столько времени… @Сомневаюсь, но попробовать стоит. Расскажу вечером. Малфой будет на встрече, но он нам и не нужен. Я предупрежу Гермиону. @Ты сможешь трансгрессировать сразу в Визжащую хижину? Не хочу отходить от замка далеко, вдруг Мэри снова появится. #А может, сразу в «Трех метлах» встретимся? Выпьем. Гарри уже поднял перо над блокнотом, чтобы ответить, что в такой гололед они с Гермионой едва ли успеют вовремя доковылять к вечеру до Гремучей ивы, как вдруг в окно спальни с высокомерной требовательностью заскреблась старая школьная сова. @Подожди, мне, кажется, письмо. #От кого? @Не знаю. Гарри оторвался от записей и потянулся вперед через стол, торопливо отворяя форточку. Ручка ставни скрипнула. Морозный ветер ворвался в комнату, а затем с порывом втолкнул на подоконник замерзшую худую сипуху. Под ворохом взмокших крыльев и крошечных льдинок на скрюченной лапке торчал привязанный пергамент. Гарри отцепил его, задумчиво хмурясь. Письмо было от Робардса. «Мне надо идти», — не глядя, чиркнул Гарри Рону и спешно выбежал из спальни. Такое дело долго ждать не будет.

***

Появление Гавейна Робардса в Хогвартсе в первый день после зимних каникул уже само по себе было большим событием. С Рождества ни его, ни профессора Макгонагалл в замке никто не видел. Кабинеты их пустовали, совы не носили писем, а преподаватели будто бы принципиально ничего не говорили о пропавших. Кое-кто даже посоветовал Гарри не совать нос в частную жизнь профессоров. Это навевало не очень хорошие мысли, а потому внезапное послание от аврора возбудило Гарри ни на шутку. Он даже забыл, что все это время подозревал Робардса чуть ли не наравне с Талли. В классе защиты от Темных искусств пахло свежевымытым полом. Столы и стулья были сдвинуты к окнам. Рано вернувшиеся с завтрака студенты вяло шептались у стены в ожидании начала урока и недружелюбно поглядывали на Робардса, который усердно скрипел мелом по доске. Гарри подошел к нему, силой выравнивая дыхание. Меньше всего он хотел, чтобы Робардс, теперь думал, будто оказывает ему большую услугу. — Профессор, — сдержанно позвал Гарри. Волшебник повернулся, роняя мел. — Черт, Поттер, — фыркнул он с раздражением. — Чего так долго? Занятие скоро начнется. — Я пришел сразу, как получил ваше послание. — Я отправил его три часа назад. Ах, впрочем неважно. Идем, у меня новости по твоей просьбе. — По письму? — Да. Не шуми. Робардс хлопнул ладонями друг о друга, стряхивая с кожи меловую пыль и, косясь на прибывающих в класс учеников, тут же двинулся к себе в кабинет. Гарри изо всех сил старался не выдать волнения, но кровь его словно заледенела, и лоб покрылся испариной. Профессор дождался, пока парень войдет внутрь, а после тут же палочкой приказал двери затвориться. Обстановка в его комнате больше не была похожа ни на библиотеку, ни на кабинет детектива. Пространство в ней напоминало теперь пустую монашескую келью. Под облупившейся штукатуркой проглядывала выцветшая фреска. По углам густо цвела плесень. Подойдя вплотную к стене, Робардс вновь взмахнул волшебной палочкой, и большой письменный стол выдвинулся в центр комнаты будто из ниоткуда. Гарри как мог старался сохранять невозмутимость. — Вы что-то обнаружили? — спросил он, видя, как профессор вытаскивает на поверхность обугленный пергамент. Робардс мрачно ухмыльнулся. — Не то, чтобы что-то особенное. Смотри сам. Гарри подошел ближе, устремляясь взглядом в истерзанный клочок бумаги. Профессор явно не поскупился на проверочные экзекуции. По всей поверхности пестрели разноцветные разводы, царапины, проколы и удары, будто бы по ней били заостренным камнем. Следы чернил казались такими невзрачными, что Гарри не мог прочитать и слова. — Простите, сэр, — замялся он, когда окончательно признался себе, что ничего не понимает в увиденном. — Вы можете… немного… объяснить мне? Что это значит? Хмурная мина на лице Робардса чуть расслабилась, и он закачал головой, постукивая пальцем по столу. — Да, конечно. Объясню. Прошло какое-то время, прежде чем профессор снова начал говорить. Он стоял, опустив ледяные глаза в пол и подергивая губами, будто уже собирался начать говорить, но никак не решался. — Буду с тобой честен, Гарри, — похоронным тоном начал Робардс. — Я думал, ты окончательно с катушек съехал, когда принес мне это. Хорошо, что сам я человек сомневающийся. Другой бы на моем месте давно бы вызвал санитаров. Приходит мальчишка со своим собственным письмом, просит убедить его в том, что оно не им написано… — Так вы теперь верите, что это не я? — Не скажу, что верю, но возможно, что начинаю сомневаться. — И что же заставило вас сомневаться? — спросил Гарри. Пальцы аврора подтолкнули вперед истерзанный листок. — Чернила, — заключил Робардс, указывая в верхний угол. — Сначала я решил было, что мне показалось, но пришлось провести несколько экспериментов, и моя догадка подтвердилась. Гарри вгляделся в бледную каракулю под его рукой, но увидел все то же самое — вымытую слабую тень от буквы да оборванный край под слоем желтых разводов. — Что в них особенного? — Это иссиня-черный Ордмера Росса, — ухмыльнулся Робардс со знанием дела. — Знаешь, кто такой достопочтенный Ордмер Росс? Гарри отрицательно покачал головой. — Министерский алхимик шестидесятых. Бывший алхимик, — профессор протянул предпоследнее слово и снова уставился в пергамент. Будто бумага навевала ему какие-то старые воспоминания. — Он не проработал и года на одном месте, хотя был талантливейшим мастером из всех, кого я когда-либо повидал на своем веку. Его чернила считались лучшими, самыми лучшими. Сейчас таких уж поди и не делают. Они выдерживали огонь и воду, быстро высыхали, никогда не смазывались. И все шло хорошо, пока кто-то из клерков не пронюхал, что Росс добавляет в них эльфскую кровь. Парня выгнали из Министерства прямо в Азкабан, на том его блестящая карьера и закончилась. — Хотите сказать, письмо написано ими? Чернилами Ордмера Росса? Вы уверены? — Уверен так же четко, как в том, что моя мать была колдуньей. Только чернила эти, хоть и старые, но увы не такие уж и редкие, как хотелось бы, Поттер. — Значит все плохо? — Бог его знает… Последняя партия Росса была огромной. На рынок ее пускать, конечно не стали, но и уничтожать никто не решился. Я слышал, будто остатки подпольно распродали среди министерских клерков. Тот, кто написал это письмо, вряд ли знал, насколько они редкие. — Так вы и поняли, что письмо Гойлу писал не я? Верно? Робардс тяжело взглянул на Гарри и кивнул. — Это кто-то из Министерства, мой мальчик. Можно не сомневаться. А с Министерством шутки плохи. — Мне ли не знать, — язвительно бросил Гарри. Надежда на Робардса с каждой секундой таяла как дым. — Это все, что вы смогли обнаружить? За столько дней? — А тебе этого мало? — удивился аврор почти с обидой. — Чего же ты от меня ожидал? Адресов? Имен? Это всего лишь бумажка. Я сделал все, что было в моих силах. — Конечно. Простите. Спасибо. Гарри сковырнул истерзанный лист со стола Робардса и развернулся, намереваясь вернуться в класс, но профессор вдруг схватил его за локоть, поворачивая лицом к себе. — У тебя уже есть подозреваемые? — резко и коротко спросил он. Так, что Гарри не на шутку смутился. — Э…да, — пробормотал он, пытаясь отстраниться. — Скажешь? — Я не… Гарри сильнее прикусил язык, глядя, как Робардс оживился. Он вспомнил про то, что Драко застал профессора с Мэри, и вероятно, это отразилось на его лице, поскольку Гавейн тут же обидчиво скривил губу. — Что? Не доверяешь старику? — Нет. Просто я еще не уверен… — Черт, разве я не помогаю тебе? — Да, но… — Но? Робардс фыркнул громко, будто ничего нелепее в своей жизни не слышал, но вместо того, чтобы начать оправдываться, Гарри вдруг сам выпытывающе взглянул на него из-под очков. — Скажите, что произошло на каникулах в подземельях Хогвартса, и я скажу вам, кого подозреваю. — Что еще за торговля, Поттер? Ты что в Косом переулке? — Ну как хотите. Гарри выдернул руку и шагнул на выход. — Подожди, — профессор выскочил, перегораживая путь и пристально глядя в глаза. — Ты сказал, что знаешь про то, что случилось в подземельях? Я не ослышался? — Я знаю, что вы общались с Талли, передали ей что-то, а потом у нее поехала крыша, — отчеканил Гарри, остановившись. — Что у нее есть потайная комната в темницах. Что она смогла вызвать колдомедиков прямо в Хогвартс, где запрещено аппарировать, и что директор просила вас замести следы. Никто никогда не видел на Гавейне Робардсе такого лица. Сначала он побелел, глаза налились кровью, а затем щеки его стали краснеть. — Понятия не имею, как ты все это выяснил, Поттер, но тебе лучше не лезть в дела Мэриан Талли. Гарри оторопел: — Что?! В-вы… Вы это серьезно?! — Серьезнее некуда, Поттер, — Робардс сверкнул яростным взглядом. — У нее золотая голова, хоть и работает она иногда совсем не так как надо. — Да что вы несете? — Я?! Да что с тобой, Гарри?! Ищешь предателя, вороша женское белье? Этим по-твоему занимаются мракоборцы. Да? Не лезь туда, с чем не можешь справиться. И туда, в чем ни черта не понимаешь. То, что ты рассказал, школа сделала ради безопасности. Безопасности всех студентов, тебя в том числе. — Ясно, — разочарованно выдохнул Гарри. — Вы тоже на ее стороне. На что я вообще рассчитывал? — Гарри, не говори глупостей. Она не причастна к твоему письму. — Да? А ваши слова говорят об обратном. Робардс замолк без ответа. Его тяжелое грузное лицо выражало что-то невообразимое: не испуг, но мучительные метания мысли. Как если бы он хотел рассказать все, но не мог. Гарри чувствовал, что подобрался к разгадке слишком близко. — Что вы ей передавали в начале каникул? — следуя интуиции, продолжал давить он. — Что это было? Какие-то артефакты? Зелья? Ему казалось, что еще немного, и он выведает все. Но Робардс в мгновение ока переменился в лице. Холодная маска безразличия снова легла на его раскрасневшиеся щеки. — Это были сочинения, Гарри, — спокойно ответил профессор вопреки ожиданиям. — Сочинения по Ограждающим Чарам. Зачем ты заставляешь меня оправдываться перед тобой? Неужели ты действительно меня в чем-то подозреваешь? Я на твоей стороне. Сердце Гарри упало. Момент был упущен. Школьный звонок полился медной трелью от башни замка, оповещая о начале занятий, и Гарри понял, что больше ничего хорошего из этого разговора не выйдет. — Простите, сэр, у меня урок, — фыркнул Гарри обреченно и вышел из кабинета. Когда он вернулся в класс, парты уже стояли на своих местах. Кривя спины, студенты столпились вокруг них, но вместо того, чтобы беззаботно болтать друг с другом, выглядывая Робардса, они почему-то с усердием скребли перьями над своими звездными картами, переговаривались и громко спорили. — Что тут происходит? — спросил Гарри, усаживаясь рядом с Драко и без особого интереса глядя на остальных. Было только утро, а он уже чувствовал себя бесконечно уставшим. — Ничего, — небрежно ответил Драко, захлопывая деревянный пенал с чернильницей. — Оказалось, что домашнее задание по астрономии было обязательным для всех, кто рассчитывает получить больше чем «Тролль» на выпускных экзаменах в июне. — Ну класс. И как вы это выяснили? — Не знаю, вроде бы Синистра кому-то утром сказала. Гарри расстроенно выдохнул: — Шансы на мое поступление падают все стремительнее. Драко рассмеялся. — Да, ладно, герой. Вот увидишь: тебя куда угодно возьмут и без этих тупых экзаменов. Ты же чертов Гарри Поттер. Очнись. — Ага, — уныло отозвался Гарри. — Без экзаменов и после срока в Азкабане. — Все плохо, да? Я слышал, как вы с Робардсом перегавкивались в его кабинете. Гарри не успел ответить, как профессор появился в классе, с ноги отворяя дверь из своего кабинета. Сначала в проеме появился гигантский деревянный манекен в черной мантии с капюшоном, а потом уже и сам Робардс — запыхавшийся от тяжелой ноши. Охая, он дотащил манекен до доски, а после — увидев, что парты в классе вновь выставили на свои места, мигом залился бордовой краской. — Мордредовы бастарды! — завопил он, топая ногой. — Какого, спрашивается, лешего вы тут все переставили? Кто разрешал? Ученики разом подняли от карт головы и, до смерти перепугавшись, резко стали собирать все обратно в сумки. Шум в классе усилился с шорохом и звоном переворачивающихся чернильниц. Робардс, еще секунду назад обиженный своим любимым студентом, нацепил на себя старую морду невозмутимого мракоборца и как ни в чем ни бывало продолжать поносить класс. — Господи-боже, не надо двигать столы обратно, Лонгботтом. Думаешь, у меня на вас много времени? Остальные, рассаживайтесь быстрее, что ж вы как подбитые оспой старухи. Под общий гам Драко снова наклонился к Гарри и, хотя Робардс требовал тишины, продолжил выспрашивать. — Так что с письмом? Гавейн не стал тебе помогать? — Нет, не в этом дело. Мы сцепились после того, как он все рассказал. «Ну, Гойл двигай своим задом, хочешь, чтобы все пол-урока ждали пока ты втолкнешь себя за парту», — перебивал ответ грубый голос аврора. Драко заговорил громче. — Так он провел экспертизу? — Экспертизу. Громко сказано. Только и выяснил, что чернила на письме редкие. — Не понимаю тебя. Это же здорово. — Нет. Недостаточно редкие, чтобы обвинить кого-то только на их основании. — Блядь. И это все? — Нет. Сказал еще, что не передавал Талли ничего, кроме сочинений, и что ее отец тут не при чем. — ТИХО! ПОТТЕР! — взревел Робардс, ударяя кулаком по доске за собой. — И вы все! Хватит болтать. Угомонитесь уже. Сегодня изучаем Чары Патронуса. Что опять за бубнеж? Всем знакомы? Ну давайте посмотрим. Да, чудесно, послушаем вас, мисс Грейнджер. Гермиона приподнялась из-за парты, чтобы голос ее был громче окружающего шума, и начала тараторить ответ. — Чары Патронуса — это древняя магия волшебников, призванная на помощь в борьбе со смеркутами и дементорами. Может выглядеть как облако серебристого пара, либо принимать телесную форму животного. Для вызова нужно вспомнить самое счастливое воспоминание. Считается… Пользуясь тем, что огромная шевелюра Гермионы полностью скрывает его от профессора, Малфой снова наклонился к Гарри, продолжая выспрашивать. — А про комнату в подземельях и про просьбу Макгонагалл? Упоминал что нибудь? — Ничего такого. Они дали Мэри доступ в незащищенную часть замка, чтобы она могла связываться с лекарем и чтобы могла вызвать их в любой момент. — В Хогвартсе есть незащищенные помещения?! Он так и сказал?! Признал это? — МАЛФОЙ! МОЛЧАТЬ! — второй удар по доске был такой силы, что кое-кто в первых рядах инстинктивно прикрыл уши. Робардс озлобленно ткнул пальцем в сторону Драко. — Быстро повтори, что только что сказала Грейнджер. А ты, Поттер, иди сюда. Приткнувшись, парни замерли на своих местах с невинными лицами. — Вы оглохли оба что ли? Или мне как Минерве рассадить вас к чертовым мойрам? Поттер, к доске. Мигом! Опасаясь третьего удара, Гарри поднялся из-за стола и, украдкой оглядываясь на Драко, потащился к Робардсу. Малфой остался за партой, бледнея от страха. — Я спросил тебя про Чары Патронуса, Малфой. Отвечай. — Это чары вызова волшебного защитника, которые… — Минус пять очков Слизерину, — тут же прервал Драко профессор и ткнул рукой под меловую запись, где было записано ровно то, что минуту назад повторила Гермиона. Драко разочарованно цокнул, отворачиваясь к окну, и Робардс продолжил урок: — Создание Патронуса — это продвинутая магия, которую вычеркнули из курсов школьной программы за ненадобностью, когда дементоры встали под контроль Министерства. Но сейчас… Во времена, когда они разлетелись по всей Британии, это снова стало необходимо. На мой взгляд, Чары Патронуса не слишком сложное волшебство, чтобы я тратил здесь свое бесценное время, но профессор Макгонагалл настояла на том, чтобы эти чары были вами изучены. А потому у меня нет выбора… Итак, чтобы выполнить заклинание, ваша рука должна сделать круговое движение запястьем. Плавно и мягко по часовой стрелке. Да, да, как мистер Томас. У вас отлично получается. — Мы знаем это заклятье, — улыбнулся Дин, демонстрируя взмах. Робардс с любопытством проследил за его движениями. — Правда? Может, в таком случае и назовете заклятье? — Экспекто Патронум, — произнес юноша, и яркое облако серебристого дыма, почти обратившись формой, скользнуло из его палочки, увиваясь к потолку. Профессор одобрительно качнул головой. — Неплохой результат, Дин, но есть чему поучиться. Пока потренируем взмах. Давайте, все вместе. Доставайте свои волшебные палочки. Гриффиндорцы со скучающими лицами потянулись к сумкам. Большинство из ребят уже знало Чары Патронуса, поэтому неудивительно, что грядущее занятие с Робардсом не предвещало им ничего интересного. — Так повторяем взмах, готовим заклятье. Ты, Поттер, пока постой здесь, — сказал Робардс, двигаясь вдоль рядов в то время, как ученики усердно вращали палочкой перед своими лицами. Он подходил к каждому, деликатно касаясь запястья и направляя в верную сторону взмах. Скоро без рекомендаций профессора остался, пожалуй, только один Драко, мимо которого старый аврор прошел с таким взглядом отвращения, будто ему под нос подложили драконьего дерьма. Малфой принял его оценку с почти смиренным спокойствием. — Чтобы вызвать Патронуса, тем более его телесную форму, необходимо счастливое воспоминание. Подумайте над тем, что может стать этим воспоминанием, а Поттер покажет вам, как все должно выглядеть. Давай, Гарри. Выходи вперед. Робардс подтолкнул Гарри от его места. — Произнеси заклинание и попробуй сбить с ног этого парня. Он кивнул на уродливый черный манекен в обмотках мантии. Смеркрутов Гарри в своей жизни не видел, но и дементора, выставленного Робардсом, чучело напоминало слабо. Тем не менее, выбирать не приходилось: Гарри вяло взмахнул рукой, произнося заклятие, и серебристый олень, возникнув из синеватого облака дыма, наставил рога на манекен и тараном с разбега влетел в него. Мантия на силуэте вздыбилась как от порыва ветра, а после противник упал навзничь с деревянным стуком. Раздались жидкие аплодисменты. Громче всех хлопал, конечно же, Робардс. — Вот так, мой мальчик, — воскликнул он с бравым криком. — Десять очков Гриффиндору! Скажи, какое воспоминание ты использовал? — Про моих родителей, — пробубнил Гарри подготовленную ложь. Профессор расплылся от гордости: — Достойно! Мысли о близких подходят для вызова Патронуса лучше всего. Используйте их, когда сейчас будете практиковаться. Теперь верните столы обратно к окну, я разделю вас на пары, и начнем работу. В классе снова стало шумно. Перекрикивая раззадорившихся учеников, Робардс достал из мантии пергамент с фамилиями и принялся выставлять слизеринцев перед гриффиндорцами. Как Гарри ни старался быть поближе к Малфою, профессор намеренно оттеснял его дальше, и в конечном итоге Драко оказался напротив Невилла, а самому Гарри достался чертов Нотт. Гарри стиснул зубы. Даже стоять рядом с самим Гойлом, казалось, было бы не так противно. С тех пор, как в Хогвартсе узнали про влечение Драко к парням, Нотт перестал подходить к нему даже поздороваться, чтобы не навлечь на себя лишних сплетен. А теперь подлец широко улыбался Гарри, будто тот был его старым другом. — Уоу, мне, достался лучший тренер, — пафосно откинув волосы со лба, ухмыльнулся Нотт и поднял волшебную палочку. Гарри отвернулся. Помогать Нотту в чем бы то ни было он не собирался. — Ну ладно. Не хочешь, никто не заставляет, — пожимая плечами, добавил юноша и принялся практиковать заклятье в одиночку, пока Гарри смотрел за успехами остальных. Там в начале ряда воздух уже искрился на солнце от серебристого света Патронусов: прыткой выдры Гермионы, кружащей под потолком, и рыси Лаванды, охотящейся за гардинной пылью. У слизеринцев дела шли хуже, чем у бывших членов ОД, но если у большинства получалось вызвать хотя бы синеватое облако неясной формы, палочка Драко не выдавала даже искры. — Говорят, у пидоров это заклинание не выходит, — шикнул Гойл, искоса поглядывая на Малфоя. — Тогда странно, что оно получилось у Поттера, — добавил стоящий рядом Забини, и половина класса залилась ядовитым смехом. Гарри сжал палочку. Он никак не мог понять почему у Малфоя не выходит и тени заклятия. Неужели за всю его жизнь в поместье у него не было ни единого хорошего воспоминания? — Заткнитесь, идиоты, — фыркнул на них Невилл, отворачиваясь. Его Патронус, все еще бестелесный, облаком тянулся к окну из кончика волшебной палочки. — Драко, не слушай, у меня тоже долго не выходило, но Гарри… он хороший учитель. У тебя получится. Это дело времени. Малфой не стал язвить в ответ, но то, как он закатил глаза, было видно даже из дальней стороны класса. — Ты хотя бы стараешься, Малфой? — Робардс подошел к Драко, и бубнеж в классе притих. — Да, сэр, — ответил парень устало. — Я стараюсь. — Ну. Покажи. Драко неохотно поднял руку в воздух и без особой надежды произнес заклятие. Палочка из боярышника дрогнула единожды. — Ваше запястье снова болит? — Нет. — Тогда я жду второй попытки. — Экспекто Патронум, — повторил Драко. На этот раз не было даже вибрации. Слизеринцы тихо захихикали. Робардс стоял довольный как кот. — Ничего хуже я в своей жизни не видел, — сквозь злобную ухмылку произнес он. — Еще минус пять очков Слизерину. Может быть, кое-кому лучше покинуть класс, пока ваш факультет чудом держится в плюсе? — Да, сэр. Пожалуй, так я и сделаю. Боясь даже поднять голову, Драко приманил к себе свои вещи и красный до корней волос выбежал из класса так быстро, что Гарри даже не успел остановить его. Он дернулся к двери, но та уже хлопнула и рядом остался только Робардс. — Вы должны помогать своим студентам, а не выгонять их с занятий! — рыкнул на него Гарри, разозлившись. — Никто так ничему не научится! Профессор уставился на Гарри возмущенным взглядом. — Прости, Поттер. Мне показалось, или ты осмелился критиковать мое преподавание? — Не все волшебники могут сотворить Патронуса. И вам это известно получше меня. Это продвинутая магия. Вы не имеете никакого права снимать очки со Слизерина из-за этого урока. — Точно. Сниму их с Гриффиндора, будет справедливо, — холодно и жестко ответил Робардс. Утреннее расположение профессора исчезло без следа. Гарри смотрел на него и не чувствовал ни симпатии, ни малейшего уважения. Его тошнило от того, что такой человек мог выбрать его себе в любимчики. — Как вам будет угодно, сэр, — с презрением бросил Гарри и вылетел из класса вслед за Драко.

***

Стук каблуков еще разносился по галереям пятого этажа. Гарри пробежал несколько коридоров, когда обнаружил Малфоя, заворачивающего к выходу у закрытой библиотеки. Шел он неспеша. И очень угрюмо. — Только не говори, что ты вступился за меня и тебя тоже выгнали, Поттер, — монотонно проговорил Драко, оборачиваясь. На щеках его все еще багрел румянец стыда. — Давай я тебе помогу с заклятием. — Не стоит. — Почему? — Неважно. — Драко, послушай, — заговорил Гарри, пытаясь остановить его, осторожно касаясь плеча. — Не у всех получается с первого раза. Ты же слышал Невилла. У меня тоже вышло не сразу. Малфой промолчал, качая головой. — Какое ты использовал воспоминание? — Никакое. — Я серьезно. — Я тоже, Поттер. Ни-ка-ко-е. Гарри нахмурился. — Послушай, не нужна мне твоя помощь, я умею вызывать Патронуса, ясно? — обозленно затараторил Малфой снова. — Отличного телесного Патронуса. И ты только полюбуйся на это! Драко со злостью резко взмахнул волшебной палочкой. Облако серебристой пыли, будто размытое звездное небо, излилось из нее в воздух. Гарри с легким испугом следил за тем, как обретая форму оно становилось все больше и больше. Тонкая линия длинных ног, копытами бьющих мраморный пол. Бархатистая кожа рогов. Влажные блики огромных глаз. Патронусом Малфоя был олень, один в один похожий на его собственного. — Боже, Драко… он…всегда таким был? — теряя дар речи, пробормотал Гарри. Малфой скривился. — Ты издеваешься, или тебе и правда в войне все мозги вышибло, Поттер?