Герой на подмену

— Так его Патронус изменился? Обалдеть, — челюсть Рона отвисла, и он с восхищенным интересом поглядел сначала на Гарри, а потом на Гермиону. — Как у Снейпа… Девушка сочувственно вздохнула. — Бедняжка. Я даже не знала, что он так мучился. — Да. Кто бы мог подумать, что у Малфоя вообще есть сердце. — Перестань, Рон. — Он сказал, что это давно случилось, — через плечо ответил Гарри, наклоняясь к очагу в пыльной стене Визжащей хижины. Спичка чиркнула по коробку, и огонь с треском заплясал между бревен. — Не признался, когда. — Ужасно, — еще печальнее протянула подруга, пока все трое усаживались вокруг колченогого столика, устроенного с бутылкой огневиски и свертками украденных с кухни припасов. Визжащая хижина лучше всего подходила для их маленького собрания, хотя грязи и пыли здесь по-прежнему было хоть отбавляй. — Гермиона, а почему у тебя, когда мы начали… ну, почему твой Патронус совсем не изменился? — с упреком спросил Рон, потягиваясь к бутылке. Гарри подтолкнул к нему свой стакан. Аппетита после урока Робардса совсем не осталось. Рону можно было только позавидовать. — Ты ведь понимаешь, что это плохое обращение? — вздернув носом, фыркнула девушка. — Чувства должны быть такими сильными, чтобы исказить магию. Неизвестно, как они влияют на способности. Он может не суметь создавать некоторые заклинания вообще. — Ага, конечно. Забыла, как он драконье пламя остановил? Все у него нормально. — Тут другое. — Что другое? Вечно ты его жалеешь. Бедненький Драко… Рон глотком выпил свою порцию, махнул рукой на подругу и принялся копошиться в припасах. — Наверное, это произошло перед смертью Дамблдора, — вступил в разговор Гарри. — Когда он пытался предупредить меня, и мы поругались. — Ты хотел сказать, когда ты его избил, — едко вставила Гермиона. — Какая разница. Мы сюда не про Малфоя говорить пришли. — Вот-вот, — набитым ртом пробурчал Рон, одобрительно кивая головой. Запасы картофеля перед ним таяли на глазах. — Да. Но ты сам начал. — Начал, потому что было в тему. — А теперь нет. Скажи лучше уже нормально Робардс нашел что-нибудь полезное на письме? — Нет, ничего толкового, — ответил Гарри, потягивая виски из своего стакана. — Рассказал только про чернила Росса, а потом с четверть часа уговаривал меня, что это не Мэри, и конечно же не ее отец. — Не Кейвин Талли? — с грустным принятием переспросила Гермиона. Гарри кивнул, но Рон только пожал плечами, вгрызаясь зубами в куриную ножку. — А что вы ожидали? Пятый круг. Считай, братство, если уж не секта. Отец всегда называл их чокнутыми фанатиками. — Да, зря я вообще что ему рассказал. — Ну откуда ты мог знать. Гермиона пристально поглядела на Гарри. Ни к алкоголю, ни к еде она не прикоснулась. В темных глазах застыла немая тревога. Если раньше девушка не хотела даже ввязываться в работу авроров, то после покушения на профессора Бабблинг, явно начала относиться к происходящему серьезнее. — Я читала про Росса, — ответила она. — Такой козел… Не зря его до сих пор держат в нижних камерах Азкабана. То, что Министерство продолжает использовать эти чернила — просто кощунство. Ни один нормальный волшебник в мире не стал бы поддерживать убийство домовых эльфов ради каких-то там… — Чернила же хорошие, — вставил Рон, и тут же получил хлесткий удар по лицу, отчего куриная ножка плюхнулась у него изо рта прямо на пол. Гермиона яростно поглядела на друзей. — Представь, насколько бы все было проще, не скупи министерство эти дурацкие чернила! — Ну он бы написал письмо другими, — уже тихо проговорил Рон. Подруга демонстративно отвернулась к Гарри. — Но Робардс ведь все равно на твоей стороне? Обещал помочь? — Он не хочет ввязываться и светиться перед Министерством. Кингсли уже однажды предупреждал его. К тому же Тики подписал мне рабочий диагноз. Им удобно оставить все как есть. Да и авроры, похоже, вполне довольны тем, что Пожирателей смерти кто-то держит в страхе. Кто-то, кого они могут держать на свободе благодаря народной любви. — Звучит просто отвратительно. Неужели ты сам в это веришь? Это ведь теория Драко, да? Его уровень цинизма. — Да, это его теория, но я с ней согласен. И Рон тоже. — Правда? — Ну да, — уже смелее сказал Рон, утирая рукавом мантии жир с тонких губ. — А что ты сама думаешь? — Что Министерство действует по закону. Друг несдержанно прыснул. Понять его можно было. Вдвоем с Драко они возились в министерском подполье уже пятый месяц. И единственное, что можно было сказать про Министерство: оно не то, чтобы действовало по закону, оно вообще никак не действовало. — Да посмотри ты правде в глаза, — Рон отодвинул коробки. — Все как по пергаменту писано. Чего тут думать? Со знанием дела он начал жестами выстраивать на столе невидимую схему преступления. — Кевин Талли ругается с министром магии и вылетает с работы без гроша в кармане. Ни родственников, ни связей, ни черта. Все, что у него остается: миллионные долги да маленькая больная дочурка, поимевшая к своему несчастью талант писать статейки. Старик складывает дважды два, вот тут и выходит, что шансов продержаться на плаву у него оказывается не так уж много. Нужно что-то делать. Тогда-то к Кевину и приходит его гениальная мысль: подстроить маленькое преступление. Он берет чернила Ордмера Росса и делает то, что умеет лучше всего: подделывает письма. Сомневаюсь, что старик долго выбирал от кого будут эти угрозы. Гарри идеальный кандидат как ни посмотри. Он молод, популярен, и Пожиратели смерти ненавидят его до скрипа зубов. Все выглядит так, что не придерешься. А за одну маленькую сплетню о жизни Гарри Поттера «Пророк» готов заплатить подходящему перышку немыслимые гонорары. Тут тебе и дочкины способности пригодились. Удивительный шанс не просто вылезти из долгов, но и озолотиться. Как считаешь? — Считаю, что отличная теория. Только Кевин мертв. Гарри горько усмехнулся: — И письма прекратились. Не странно? — Точно. Точно. Очень подозрительно, — поддержал Рон. — Шафик, Харперы, Гойлы и даже Бабблинг — все они одалживали семейке Талли значительные суммы. Сходится один к одному, Гермиона. И хотя в письмах ни слова не было деньгах, с них требовали немедленно уехать из Англии. Теперь понимаешь? — Гоблины признают долги уплаченными, если заемщик покинул земли Британии. Удобно, — пожала плечами девушка. Рон оживился: — И в случае чего преступления нет, пока нет мотива. Избавиться от долгов и обрасти золотишком, вот что хотел Кевин Талли, устраивая Мэри в Хогвартс. Тут она могла наблюдать за Гарри сколько угодно, даже обращаться в него, когда пожелает. — А заодно и продолжать давить на своих заемщиков. Харперы уже уехали, Шафик собирает вещи, у них все удается… — Надо было сразу поговорить с ее отцом, как только Драко увидел фамилию, — закачала головой Гермиона. С такой требовательностью, будто не она вторая после Гарри тормозила расследование парней. — Может, и надо было. Только уже поздно. А то, что Мэри пыталась убить профессора, лишь подтверждает факт, что она была с Кевином заодно. — А что, если это просто совпадение? — Скажешь, она не знала, что делает ее отец? — спросил Гарри, потягиваясь за вторым стаканом виски. — Очень в этом сомневаюсь. Но раньше он держал ее на поводке, а теперь Талли, окончательно свихнулась. Вторая порция огневиски явно была лишней, но Гарри уже ощущал неприятное жжение в груди. Каждый раз появляющееся, когда они начинали говорить про нападения. Драко говорил это из-за зельев Тики, но в самом деле Гарри еще сам себя не до конца уверил в том, что он не причастен к угрозам Пожирателям смерти. — Свихнулась… Еще бы… — подливая масло в огонь, без сомнения приговорил Рон. — Кто ее остановит? Девчонка-то все равно больная. Максимум, что ей грозит — пару лет Мунго в худшем случае. Гермиона тяжело вздохнула: — Хотите сказать, она не успокоится, пока не сведет счеты со всеми кредиторами? У нее же их сотни. — Нет. Как оказалось, нет. — Малфой любит преукрашивать. С Гойлами всего пятеро. Долги остальных слишком мелкие для наследования. После смерти Кевина они просто аннулируются банком. — Если так, то, — медленно и отвлеченно заговорила Гермиона. Казалось, было слышно, как в голове у нее с усилием крутятся шестеренки. — Пятеро… Подожди. Малфои. Они же пятые. Она резко дернула головой и уставилась на Гарри с нехорошим взглядом. — Нет, — отрезал тот, не давая дурному предчувствию поглотить его вновь. — Она им пока даже не угрожала. — Так это же еще хуже. Драко… — Талли ничего ему не сделает. Тем более пока она в больнице, а Люциус в Азкабане. За это время мы должны успеть раздобыть маховик. Потому что… — Вы знаете точное время, — закончила Гермиона за Гарри на каком то радостном вздохе. — Да, хотя я предлагал просто следить за ней и ждать, пока она снова обернется. У нас есть карта, и… И это как-то более просто. — Нет, нет, — во взгляде Гермионы сверкнула уверенность. — Маховик лучше. — Серьезно? — Конечно. Выследить ее будет намного сложнее. Надо смотреть за картой. Не спать. С выпускными экзаменами где скажешь взять столько времени? Экзамены… Гарри еле удержал ядовитый смешок. Сумасшедшая девчонка угрожает волшебникам под его именем, а подругу волнуют только экзамены. — Но если Мэри поймают в Рождество, изменится сам ход времени, — с упорством продолжил Гарри. — Все, что происходит сейчас, никогда не произойдет. Глупо рисковать настолько. Гермиона отмахнулась. — Это может быть не так опасно, как мы думаем. — Шутишь? Да и не хочу я брать чертов маховик. Есть же разные зелья, и заклятия. — Точно, — встрял Рон, наконец вновь подключившийся к разговору. Минуту назад слишком занятый подгребанием остатков ужина из коробок. — Гермиона, помнишь, я говорил тебе про чары Абрахам?Мы сможем их повторить? По крайней мере попробовать нужно. — Ну не знаю. — Что за Абрахам? — Сигнальные метки для бывших заключенных. Стивенсон рассказывал мне про них в Академии. Их ставят тем, кто пытается скрыться от Министерства. Оповещает колдуна-мракоборца, если вдруг волшебник попытается принять оборотное зелье или аппарирует слишком далеко от дома. — Неплохо. Только нам надо будет еще и поймать ее. А это сложно. — Подумаем позже над этим моментом, если получится повторить чары, — ответила Гермиона. — Может, и стоит попробовать. Гарри устало потянулся. Он подтолкнул к себе огневиски и плеснул еще немного в стакан. Третья порция. От нее уже обычно клонит в сон, но рядом с друзьями все будто бы становилось на место, и Гарри позволил себе немного забыть об опасности. Хотя бы на один вечер. Снаружи из Хогсмида доносился лай собак и шум от таверн. Из-под прохудившейся крыши в коридоре капала вода. — Так странно, что в Хогвартсе есть незащищенные территории, — задумчиво проговорил Рон, развалившись на стуле и вяло глядя на искры очага. От ужина перед ним остались только кости да крошки. — Да, просто ужасно, — поморщилась Гермиона. — Руководство школы ведь скрывает это от родителей. Могли бы хотя бы запечатать все. — Драко сказал, что Салазар во многом пренебрегал безопасностью и даже старался расширять подземелья в тайне от остальных основателей, — ответил Гарри. Рон ухмыльнулся: — Ну последнее мы знаем точно. — Да. Но не только в Тайной комнате. Под замком есть и другие помещения, где Слизерин ставил свои чары. Проклятия, если точнее. Поверх них невозможно ничего наложить, поэтому и аппарировать там можно. Ничего такого особенного. — Интересно, почему тогда Волдеморт не воспользовался подземельями при штурме Хогвартса? — Рассчитывал, что замок сдадут и без этого. Проводить грязных пожирателей через место, которое он считал личной святыней? Пф, Реддл слишком честолюбивый, — договорил Гарри через смешок и отставил стакан. Рон и Гермиона с улыбкой переглянулись. — Ты тоже так считаешь? — спросила у него подруга интонацией близнецов. Друг охотливо закивал. — Ага. — О чем вы? — недоуменно спросил Гарри с нехорошим предчувствием. — Ты стал говорить совсем как Малфой, — рассмеялся Рон. — Что?! — Ага, дружище. Ты изменился. И кто сказал, что добро всегда побеждает зло? — Я сказал что-то злое что ли? — Салазар, проклятия ла-ла-ла. — Да ну вас, — Гарри с шутливой обидой оттолкнул стол, и ребята заливистее засмеялись, перекидываясь шуточками. Тепло от виски приятно обволокло сердце. Они снова разболтались о чем-то обыденном, даже не сразу заметив, как Драко вошел в Визжащую хижину. Он молча добрался до стола, сел рядом и залпом выпил стоящую подле Роне полную рюмку огневиски. На улице вероятно все еще шел мокрый снег, поскольку волосы юноши, потемневшие и влажные, сочились водой с опущенной головы. — Шафик мертв, — ни на кого не глядя сказал Драко. Под гробовую тишину молча потянулся к бутылке и налил себе еще.

***

Виски плеснулось на дне. Все молчали. Секунду, другую. Щекотливое тепло в груди Гарри миг за мигом обращалось едким жаром. Он ощутил, как быстро пересохло его горло, и что все вокруг хотят — хотят, но не решаются — спросить одно и то же. — Как все случилось? — хрипло чужим голосом осмелился произнести Гарри. Драко ответил вяло. — Я не знаю, — глубокий страх сковал мышцы его лица. — Он уже давно окочурился, когда я пришел. Прислуга сказала, что просто не проснулся. Старик был и так развалиной. Шумихи не будет. — Он точно именно умер, а не его убили? — осторожно спросил Рон. Малфой оскалился, сжимая в руке пустой стакан. — Конечно, его убили, Уизли. Не строй из себя большего тупицу, чем ты есть. — Но… — Пока твой отец в Азкабане, тебе не о чем переживать. Она до него не доберется. — А как насчет меня, а, Грейнджер? Как насчет меня? — Мы сможем защитить тебя… — Ну спасибо. — Нам нужно рассказать обо всем профессору Макгонагалл, — сказал Гарри, поднимаясь. Жар в его сердце приобрел решительность. — Зачем? Она нам не поверит. Гарри даже не понял, кто это ответил. Он снял верхнюю мантию со спинки стула и принялся агрессивно просовывать руки в рукава. — Талли начала убивать. Все стало слишком серьезно. — Или Шафик помер сам. У нас нет доказательств. Забыл? И Макгонагалл исчезла. — Я пойду к директорскому кабинету и буду ждать сколько нужно. Что если ее саму уже нужно искать? Гарри поднял палочку. Малфой вскочил с места. — Ты, что собираешься трансгрессировать прямо отсю… — начал было говорить он, но пространство, скручиваясь, уже заглушило его голос. Вокруг потемнело и воздух схлопнулся. Гарри намеревался аппарировать прямо в подземелья, но его запала хватило только на ворота у входа к замку. С первым холодным вдохом он понял, что очутился на улице. Тело непослушно трясло от страха и возбуждения. Скользя по мокрому снегу, Гарри почти бегом ломанулся к Большому залу, черпая ботинками грязь. Драко, Рон и Гермиона появились у Гремучей ивы спустя минуту. Малфой бежал вперед и сыпал проклятьями. — Поттер, — ветер донес до Гарри его раздраженный крик, а после — только вечерний смирный гул школьных коридоров из открытых окон первого этажа. Оттолкнув тяжелую дверь, Гарри вбежал в замок и кинулся вперед, до конца не уверенный в том, убегает ли он или догоняет кого-то. Мертв, мертв, мертв — перекликалось в его сознании. Себастьян Шафик мертв. Прямо в день до прихода Драко. Так скоро после повешения Бабблинг. Даже если Талли в больнице, Это не может быть просто совпадением. Не в этот раз. Если не считать друзей, никто и не пытался помешать Гарри. Студенты расступались на пути в страхе от его решительного вида. Горгулья на пятом этаже сама пустила незваного гостя, не спросив даже пароля. Винтовая лестница закрутилась и он, прыгнув на ступеньку, уже в следующую секунду оказался перед открытой дверью директорского кабинета. Сердце заколотилось сильнее. Внутри приглушенно горели свечи, и посапывающие портреты директоров мгновенно подняли свои увенчанные париками головы. Гарри не ожидал застать никого больше, но профессор Макгонагалл все же была здесь. Она стояла спиной ко входу, нагнувшись над своим столом и лениво копошась в бумагах. — Где вы были?! — выпалил Гарри с порога. Директор, вздрогнув, обернулась. Она была, похоже, только с дороги: в верхней мантии, высоких сапогах и с мокрой, безбожно тающей снежной шапкой на плечах. — Что за тон, Поттер? — возмущенно ответила волшебница. — И с каких пор я должна перед вами отчитываться? — Я искал вас с самого Рождества, посылал письма! Вы не отвечали! — Значит я находилась там, куда ваши письма не доходили. — Мэриан Талли убила человека, — не думая выпалил Гарри все, что у него было на уме. — Сегодня. Она отравила его. Утром… Мы хотели поговорить с ним, но не успели. Она… — Вы пьяны, Поттер? — резко оборвала профессор строгим тоном. А после — лестница позади Гарри снова с грохотом задвигалась, и Драко, Рон и Гермиона ворвались в кабинет директора, запыхавшись. — Что еще за безобразие здесь творится, — грозно вскрикнула Макгонагалл, оглядывая всех четверых из-под очков. — Гарри говорит правду! — Вы даже не слышали, что он сказал, мистер Уизли. И как вы вообще здесь оказались? Насколько я помню, вы больше не учитесь в моей школе. — Рон помогает мне, — снова выпалил Гарри. Макгонагалл насупилась: — Помогает вам в чем? — Найти того, кто на самом деле угрожает Пожирателям смерти. Точнее мы уже нашли. Это Мэри. Мэриан Талли. — Это я уже слышала. Пятнадцатилетняя девочка. — Ей управлял ее отец, — продолжал Гарри быстро и несвязно. Виски подогревал его кровь, отчего слова без всякого смысла срывались с языка. — Он увел пятый круг из Министерства, а потом стал угрожать соратникам Волдеморта под моим именем. А когда он умер, Талли сошла с ума. Она… — Поттер, остановитесь. Довольно… — прервала Гарри профессор. Ее уставшее лицо покрыла тень раздражения. — Мне жаль, что вы оказались так осведомлены о состоянии Мэриан Талли, но не сомневайтесь: ее здоровье вас нисколько не касается. Девочка не опасна и, само собой, не виновата, в том что произошло. Волшебница, что должна была приглядывать за ней, оказалась недостаточно способна к этой роли. К счастью, теперь я лично буду следить, чтобы Мэри принимала лекарства. — Не виновата?! Вы не понимаете… — Нет, это, кажется, вы не понимаете, Поттер, — директор строго посмотрела на Гарри. — Клянусь, даже ваш отец вместе с Сириусом Блэком в придачу не приносили мне столько проблем в свое время. Каждый год вы умудряетесь влезть в какую-нибудь передрягу, втянуть в нее преподавателей, нарушить все школьные правила, поставить жизни учеников в опасность! Честное слово, Поттер, в сентябре я пообещала себе не лезть в ваши дела. Была готова закрыть на все глаза до конца вашего обучения, но Мэри… Макгонагалл разочарованно закачала головой: — Я думала, вы будете сочувственнее к тому, кто испытывает ту же болезнь, что и вы… — Я не болен! — со злостью взбрыкнул Гарри. Тонкие губы профессора вытянулись в нитку. Теперь было видно, что директор теряет терпение. — Комитет позволил вам учиться, несмотря на ваше обвинение, но вы хотите, чтобы так относились только к вашей персоне. Потому что вы герой и избранный, а она просто неизвестная девушка. — Я не это имел в виду! — Мэри очень талантливая, умная девочка. Ей нужна школа. Школа, а не ваши завистливые претензии. Если вас так беспокоит дурная слава, Поттер, то лучше следите за своим поведением. Я ясно выразилась? — Но она… — Гарри, хватит, ты все слышал, — смиренно проговорил Рон на ухо, мягко уводя друга назад за плечо. Гарри дернулся, рыча на Макгонагалл в беспомощности. — Она опасна, она отравила Шафика и пыталась повесить… — Нет, замолчи, — вслед за Роном одернул Гарри Драко. Директор пристальнее поглядела на всех троих. — Почему, мистер Малфой? Что хотела повесить мисс Талли? — Гарри хотел сказать, что она пыталась повесить вину за преступления на него, — быстро среагировала Гермиона. Директор устало выдохнула, потирая переносицу под очками. — Этот бред я уже слышала. Слава богу, у нас еще остались мракоборцы и Визенгамот, которые в состоянии разобраться, что к чему и без помощи волшебников-подростков. А что касается мистера Шафика, бог знает, откуда вы взяли эту информацию, Поттер, но Себастьян умер сегодня на рассвете естественной смертью. Колдомедики уже осмотрели тело. Никаких следов яда или проклятия. Будьте спокойны. — Нет, — не унимался Гарри. — Вы ошибаетесь. Вы все. Почему мне никогда никто не верит? Талли опасна… Она запудрила вам мозги! Черт, у нее есть потайная комната в подземельях! Профессор кивнула с новым тяжелым вздохом. — Да, знаю. Эту комнату я лично выделила ей для работы. — Нет, вы не знаете! Она прячет там что-то ужасное. — Что ж, хорошо, — Макгонагалл отвернулась и медленно прошла к стене с портретами директоров, где на длинной дощечке висели связки ключей.— Давайте посмотрим, что такого ужасного девочка там прячет.

***

По дороге в подземелья все молчали. Директор шла далеко впереди, не снимая верхней мантии, держа в правой руке волшебную палочку, а в левой — звенящую погремушку ключей. Драко был раздражен, Рон растерян, Гермиона тащилась позади вся красная от стыда. Казалось, один Гарри был удовлетворен таким исходом. Только теперь вместо уверенности к нему подкрадывалась паранойя. «Если Талли может обращаться в меня, — думал он, двигаясь за директором.— Она может обращаться в кого угодно. В Робардса и…» Под недоумевающими взглядами друзей Гарри осторожно достал свою волшебную палочку. Малфой, шагающий поблизости, неодобрительно нахмурился, но ничего не сказал. В это время у стены с тайным проходом директор коснулась нужного выступа в каменной кладке, поверхность неслышно и плавно отодвинулась, образуя впереди глубокий темный тоннель. — Здесь нет света, — мрачно предупредила профессор, обращаясь к Гарри. — Но вы, должно быть, уже это знаете, раз достали свою палочку, Поттер. Люмос! Не подбирая мантии, колдунья, кряхтя, пролезла через узкий проем. Сдерживая дрожь в ногах, Гарри продвинулся следом. Гнилостный запах темниц ударил в ноздри. Сердце против воли затрепетало. Сейчас они увидят все, что Мэри прячет в этой комнате. Увидят, и Макгонагалл наконец-то поверит ему. Гарри обернулся на друзей. Рон и Гермиона испуганно осматривались по сторонам. Драко шел с пустым лицом, явно ни на что не надеясь. В конце коридора Макгонагалл отпустила шар света из своей палочки и, нащупывая скважину, вдавила в нее ключ. Петли скрипнули. Гарри затаил дыхание. — Люминас, — сказала профессор, направляя волшебную палочку вглубь открытой черной комнаты. С щелчком пространство озарилось желтеющей теплотой свечей по периметру стен, и у Гарри внутри все оборвалось. Каморка Мэриан Талли едва ли отличалась от учебного класса Бинса. Все было в газетных номерах и старых свитках. Высокие стопки, перевязанные крест-накрест бечевкой, стояли по углам будто колонны. Пространство вдоль стены, исполосанное узенькими длинными полочками ломилось от чернильных склянок, линеек и промокашек. То, что Гарри несколько дней назад принял за дыбу, было ничем иным как уменьшенной версией магловского печатного станка. Вероятно, кто-то наложил на него сжимающие чары, поскольку выглядел он совсем как игрушечный. — Как видите, эта комната — издательство нашей первой школьной газеты, — разводя руками, проговорила профессор. — Мисс Талли посчитала, что тут ей будет безопасно заниматься своей работой в особенно тяжелые дни болезни. Школьный совет согласился с ее предложением. Как и представители совета магического образования. Можете осмотреться здесь, если хотите, Поттер. Не сомневайтесь, я сделаю все, чтобы вы оказались здесь в последний раз. Давно Гарри не ощущал такого прилива стыда. Ему казалось, что даже кожа на груди загорелась. Глаза судорожно забегали по полкам, по столу вдоль окна. Что-то должно быть. Что-то подозрительное. Гарри повернул голову, оглядывая помещение, как вдруг сердце его снова екнуло. На столе поверх вороха старых выпусков «Склочницы» лежала надорванная обертка. Гарри узнал в них пропитанный потом сверток, что передавал Мэри Робардс, и осторожно протянул руку вперед. Под бумагой, прижатой тремя чернильцами, не было ничего кроме школьных свитков. Рука Гарри коснулась одного из них, отогнув край с заголовком «Золотой барьер очищения». — Проклятье, — прошептал он со злостью. И затем в последней надежде поглядел на Драко. Парень разочарованно закачал головой. Стало окончательно ясно, что Гарри облажался. — Вы довольны увиденным? — с долей злорадства спросила директор, поправляя очки. Гарри несмело поднял глаза. — Да, если вы позволите проверить еще кое-что. — Кое-что? — Я хочу воспользоваться манящими чарами, и если это не сработает… Думаю, вы больше никогда не увидите меня в этом помещении. — Что ж, манящие чары не запрещены ученикам. Пользуйтесь, раз вам это необходимо. Только побыстрее, у меня наверху куча незаконченной работы. Драко, Рон и Гермиона, нахмурившись, уставились на Гарри. Он отвел взгляд, чтобы сосредоточиться. — Акцио, печать Поттеров! — проревел Гарри, взмахивая волшебной палочкой. Звук гулко отразился от стен и эхом пронесся по подземельям. Вновь стало тихо. Остроскулое лицо Драко исказилось, будто ему было больно. Прождав пару секунд до момента, когда стало ясно, что заклятье уже ничего не приманит, профессор Макгонагалл снова повернулась к Гарри. — Достаточно, мистер Поттер. Выходите. Да, и вы все. Мне нужно закрыть комнату. — Подождите… — Я достаточно ждала. В позорном отуплении, все еще не опуская палочки, Гарри медленно вышел из комнаты. Профессор закрыла каморку Мэриан Талли и, требовательно взглянув на друзей, повела их компанию на выход. — Мисс Талли выйдет из больницы к весенним каникулам. И вы трое… Вы четверо, — тут же исправилась она, посмотрев на Рона. — Вы никому ничего не скажете. Драко нахмурился. — Это еще почему? — зло спросил он. — Потому что это мое условие, — отрезала Макгонагалл, и все замолкли. Комнату снова крепко накрепко закрыли железным ключом, а затем стройным рядом под светом блуждающего огня волшебных палочек ребята двинулись за директором прочь из подземельев. Гарри злился от беспомощности. — Какого хера ты не дал мне сказать ей про Бабблинг, — шикнул он на Драко, когда профессор отошла достаточно далеко вперед. — Потому что Бабблинг видела тебя! — шипя огрызнулся в ответ Малфой. — Ненастоящего меня! — Какая к Мордреду разница? Эти воспоминания не в твою пользу. Ты слышал кошку? Она души не чает в Талли. Ты и без того выставил себя идиотом. — Если бы мне удалось ее убедить… — У тебя не было шансов. Успокойся. — Да не могу я успокоиться. — Смотри сюда, — Драко приостановился, выставляя чуть вперед левую руку. Под рукавом мантии что-то дернулось, и из-под манжета на ладонь выскользнула небольшая чернильница со старой этикеткой вокруг угловатого горлышка. Гарри потребовалось буквально мгновение, чтобы понять. — Чернила Росса, — чуть не вскрикнул он, давя крик в своей глотке. Малфой по-змеиному улыбнулся. — Ты взял их там, да? — прошептал Гарри дрожащими губами. Черт, его парень просто ебаный гений. Драко улыбнулся шире: — Ага. — Давай расскажем ей, — Гарри кивнул на Макгонагалл, но Малфой резко спрятал чернильницу обратно в рукав. — Нет, она нам еще понадобится. — Что? Зачем? Драко открыл, было рот, чтобы объяснить, но не успел произнести и звука. Впереди наверху лестницы послышался грохот, испуганный короткий крик Гермионы, а затем серия продолжительных охов. Гарри поднял голову и тут же бросился на помощь. — Ничего страшного, просто споткнулась, мистер Поттер, спасибо, — запричитала профессор Макгонагалл, по-стариковски неловко поднимаясь на ноги и оправляя смятую мантию. Она вяло держалась за локоть Рона, но, на первый взгляд, ничего серьезно не повредила. — Плохой знак спотыкаться на ровном месте, мэм, — с тревожной заботой пробормотал друг. — Нет, нет… Мне кажется, шахматная пешка попала под ноги. Посмотрите, должно быть, отлетела в угол. Гермиона наклонилась, подбирая что-то с пола. — Вот это? — спросила она, крутя в ладони маленькую золотую фигурку. Макгонагалл утвердительно кивнула. — Вполне возможно. Какой-то мусор. Скажу мистеру Филчу получше прибраться в помещениях. — Дай сюда, Грейнджер. Драко резко вырвался вперед, хватая девушку за руку, сжимающую фигурку. Гарри присмотрелся к ней, и у него волосы на голове встали дыбом. В руках у Гермионы была золотая печать с гербом Поттеров.