Герой на подмену

— Что это, Поттер? — вопила Браун, треся перед Гарри мятыми бумагами. Он смотрел на нее из-под очков. Невыспавшийся, голодный и злой. Мракоборцы снова разбудили его ни свет ни заря, вытащив из постели — на этот раз уже гриффиндорской башни. Невилл надолго запомнит это представление. — Что это, я спрашиваю? — повторила аврорша с грубым напором. Гарри повел плечами. — Да откуда мне знать?! — Это опять твои блядские письма! — Невозможно. — Вот совпадение! Я сказала то же самое, когда увидела, что гребаный Гойл мне их принес. — Я их не писал, понятно? — Снова-здорово. Инспектор Браун устало выдохнула в воздух и, оставив бумаги на столе, встала. — Они старые, наверное. Эти письма, — предположил Гарри, глядя на потертые уголки конвертов. Синие строчки, выведенные чернилами Росса, умело изображали на пергаменте его почерк. — Надо думать. Не подскажешь мне, что надоумило мальчишку принести их сюда после всех судов. — Поиздеваться надо мной. Вы разве не знаете, что Гойл меня ненавидит? — Теперь уж мы оба знаем, — ядовито фыркнула Браун. Гарри еще раз взглянул на письма. Он понимал, что настоящая причина происходящего была одна, и звали ее Мэриан Талли. Вероятно, деньги, что девушка получила за статью о судебном разбирательстве у нее закончились, так что новый ухажер пришелся как никогда кстати. Гойл и раньше не отличался особым умом, так что можно было не сомневаться, кто надоумил его так эффектно подмазаться к своей новой подружке. Но Гарри… Гарри было обидно до слез. Он-то совершенно по-другому представлял очередную встречу с Браун. Часами высиживая за Картой Мародеров, он мечтал лишь о том, как застукает Талли после обращения и разом поставит этим авроров на место, но метка Гермионы так и не срабатывала, а на месте хижины в Запретном лесу — что они обнаружили на следующий день после происшествия с Роном — осталась только гора разбитых досок, словно голодное стадо Арагога вдруг решило пройтись на водопой прямиком через нее. — И что мне с тобой делать, Поттер? — Браун холодно посмотрела на Гарри. — Вы у меня спрашиваете? Пришейте к старому делу, отошлите назад… Я не знаю. Это ваша работа в конце концов. — Отослать? Как у тебя все легко. Здесь писанины на всю ночь. Поэтому я не вожу дел с подростками! Причитая, Браун записала новые показания Гарри и вытолкнула его прочь из отдела, обеспечив на целый день дурным настроением. По возвращению в башню Гриффиндора половина факультета уже ждала его в гостиной. Все кроме Малфоя. — Что произошло, Гарри? Почему они забрали тебя? — перебивая других, первой спросила Джинни. Она была в мантии поверх ночной сорочки, и остальные ученики столпились вокруг нее — кто в чем, вероятно, решив отчего-то, что она знает о произошедшем больше других. — Гойл снова решил вспомнить, что ему угрожали, — холодно ответил Гарри, понимая, что секунду назад все говорили только о нем, и не желая ни прерывать их, ни тем более участвовать в этом разговоре. — Они еще раз хотят тебя обвинить? — Это правда, что будет суд? — Ты в самом деле угрожал Пожирателям смерти? Гарри раздраженно потер шрам — в привычку, которая осталась у него со старых времен — и, пряча глаза, двинулся через толпу. — Не знаю. Извините, ребята, я не очень хочу об этом говорить. Простите. Несмотря на протестующие разочарованные крики друзей, Гарри поднялся в спальню и скрылся за пологом кровати, стараясь не попадаться никому на глаза. Новые обвинения, как и следовало ожидать, многих больше напугали, чем вызвали интерес. Все хотели знать правду из первых уст, но рассказывать было нечего. Гарри даже не успел прочитать содержимого тех писем, да и это было не нужно. На следующий день очередная разгромная статья с подробностями вышла в «Пророке» под именем Мэриан Талли, и все началось сначала. Сплетни, подозрения, косые взгляды в коридорах. Словно бы у них с Гермионой уже был Маховик времени, и они вернулись на несколько месяцев назад. — Терпение. Просто прояви терпение, — утешала Гарри подруга, пока все остальные в Большом зале уплетали свой завтрак, уткнувшись носами в газеты. — Мы сделали все, что от нас зависело. Мэри скоро попадется. В худшем случае мы получим от Дерека то, что искали, и ничего из этого не произойдет. — Да, но пока это происходит, и выводит меня из себя, — рыкнул Гарри, сжимая вилку. — Происходящее или то, что Драко сегодня снова не пришел на завтрак? — Спасибо, что напомнила, а то я не заметил совсем. — Сколько вы не виделись? — Дня три, если не считать зельеварение. Гермиона прикусила язык. Даже с Роном, примотанным к больничной койке, последнее время они вдвоем виделись чаще, чем с Малфоем, живущим в каких-то нескольких сотнях ярдов от башни. Популярность Драко среди слизеринцев неуклонно росла с приближением матча против Гриффиндора. Ему слали подарки из «Сладкого королевства», уступали лучшие места за столом и пропускали первым у дверей. В конечном итоге восхищения слизеринцев становились такими нездоровыми, что порой Гарри хотелось схватить кого-нибудь и хорошенько встряхнуть, чтобы напомнить, что перед ними все тот же Малфой, которого они унижали пару недель назад. — Не переживай. Скорее всего, Драко уже ушел на занятия. Нотта и Забини тоже нет. — Зато Гойл на месте. Гарри угрюмо посмотрел в угол, где Грегори обжимался с Мэри у всех на виду. — Ну хоть у кого-то личная жизнь налаживается. Гермиона изобразила сочувственную улыбку. — Драко падкий на лесть, но ему скоро это наскучит, и он прибежит к тебе снова. Поешь, впереди долгий день, а ты так ничего и не положил к себе в тарелку. — Нет аппетита, — отмахнулся Гарри. Даже запах бекона не вызывал в нем никакого желания. — Пойду лучше поищу Малфоя, пока Забини окончательно не отполировал его задницу до блеска своим подхалимством. — Напомни тогда Драко, что сегодня его день дежурить. Он наверняка забыл. — Ладно, — поднимаясь из-за скамьи, вяло буркнул Гарри. Несколько слизеринцев испуганно уставились на него, пока он проходил мимо. Гарри колоссальным трудом заставил себя не смотреть. Снаружи вовсю расцветала весна. Приближалась Пасха. Почки на деревьях набухли в ожидании растущих солнечных дней. Птицы затопили сады своим пением. Выйдя на ступени главного входа, Гарри вдохнул побольше свежего воздуха, прежде чем юркнуть под лестницу и украдкой достать Карту Мародеров, чтобы вычислить местонахождение Малфоя. Он вытащил карту из кармана сумки, но не успел и коснуться палочкой краев пергамента, как откуда ни возьмись перед ним возникла Парвати и Падма Патил, что-то тыча Гарри под нос. — Гарри! Проголосуй за королеву, — чуть ли не одновременно произнесли они. Парень едва успел спрятать карту обратно в карман. — Что? — Выпускной курс в этом году должен выбрать короля и королеву бала, — с важным видом пояснила Парвати. — Мы собираем голоса. — Да? А еще не рано? Гарри уставился в длинный свиток из женских имен. — Нет, в самый раз. Не все готовы отдать свой голос сразу. Если сомневаешься, еще есть время собраться с мыслями. — Нет-нет, давайте сейчас, — Гарри взял сахарное перо из рук девушек и, не думая, поставил галочку напротив Гермионы. Сестры с неприятным удивлением переглянулись. Гарри не обратил внимания на их взгляды и уже повернулся, чтобы уйти, как Парвати дернула его снова. — И за короля. Поставь подпись за короля. — Но за себя голосовать нельзя, — хитро улыбнулась Падма. В этот момент голова девушки покачнулась, и за ее остроконечной шляпой с красными лентами Гарри вдруг заметил Малфоя. Он стоял на балконе второго этажа в привычной уже для него компании слизеринцев, скучающе колдуя что-то за стеной. — Сначала проголосуй, — остановила Гарри Парвати, заметив, что он вновь собирается улизнуть. — Да, точно. Гарри черкнул крестик, не глядя, лишь бы девушки отстали, и двинулся к лестнице. Из-за сухого плюща, обвивавшего мрамор перил, доносился приглушенный гам разговора: смех, чьи-то заискивающие голоса. Гарри поднялся чуть выше, рассматривая компанию. Малфой стоял в расслабленной позе в самом центре небольшой толпы. Такой расфуфыренный, что запах миндаля от его волос Гарри учуял еще за несколько шагов от балкона. Его прическа, лицо, длинная шея и плечи представляли собой нечто нерушимо цельное в своей холодности, исключительной бледности и надменности. Запонки на манжетах серебрились яркими бликами. Левая рука перекатывала между тонких пальцев палочку из боярышника. Когда Гарри подошел достаточно близко, то увидел, что правое запястье этой надменной фигуры прижимает к себе за талию Дафну Гринграсс. А левое — веселит своим заклятьем Нотта и Забини, которые уже буквально валились со смеху, наблюдая за эффектом чар. — Что вы делаете? — с отвращением в голосе проговорил Гарри. Он смотрел даже не на эту, силами Люциуса Малфоя воссоединившуюся парочку, а на то, что творила палочка Драко. В стене, куда невидимой волной доходило его заклятье, торчало чье-то едва ли не выпотрошенное тело. Нечто слишком отдаленно напоминавшее человеческое существо. У него было лицо мертвеца, изъеденное жирными личинками, и сочащийся гнилью разбухший живот. Заклинание то сдавливало его, то отпускало, отчего тело источало еще более гадкие соки. — Ничего, — брякнул Забини сквозь слезы смеха. Малфой повернул голову, и Гарри спросил снова. — Я обращался к Драко. — Я преуспел в работе с материей, Поттер, — улыбаясь, пропел тот, видимо очень гордый своей работой. — Как видишь, очень преуспел. — Кто это? — Неважно. — Кто это? Малфой грубо оттолкнул от себя Дафну и высокомерным жестом приказал своей шайке освободить балкон. Расходились они, хоть и послушно, но не очень охотно. — Тот дух, про которого я тебе рассказывал в четверг, — ответил Драко снисходительно, когда все скрылись. — Про насильника, что замуровали в стену. — И зачем ты это с ним делаешь, — Гарри перевел взгляд на изящные пальцы, направляющие палочку с заклятьем в тело упыря. Драко закатил глаза. — Практикуюсь с новыми чарами. Зачем еще? — Это отвратительно. — Ой, Поттер, не будь ханжой. Не говори, что тебе его жалко. Он же просто мертвый ублюдок. — Никто не заслужил такого. — Да? И на ком мне тренироваться? — Ни на ком. Это темная магия. Она вообще запрещена в Хогвартсе. Везде запрещена. А если тебя поймают, твои старые друзья вряд ли придут на помощь. Что ты творишь вообще? — Ты, и правда, ханжа, — Драко разочарованно опустил палочку, и хлюпающее гнилое тело упыря принялось становиться прозрачным. Не прошло минуты, как на его месте ничего не осталось. Малфой драматично недовольно отвел взгляд к лесу. Как ребенок, у которого отобрали игрушку. — Мне не нравится, что ты проводишь с ними столько времени, — ответил Гарри с нажимом. — Забини просто козел, а Нотт и того хуже. Я думал, мы вместе допишем свитки по зельям, а ты опять проторчал с ними до ночи. — У меня была тренировка, — вяло начал оправдываться Драко. — И вообще ты собирался навестить Уизли. Какого черта ты вернулся так рано? — Мы. МЫ СОБИРАЛИСЬ навестить его. Вместе! — Да? Точно, прости, я забыл, — Драко резко взмахнул палочкой, и увесистая толстая газетенка подпрыгнула с перил балкона прямо ему в руку. — Возможно из-за этого. Гарри вздрогнул от этой вспышки. Издание, что показывал Малфой, он видел впервые в жизни. На бумаге не было ни единой фотографии. Только цифры, руны и знаки перетекали из угла в угол словно бегущая строка по телевизору. Гарри с трудом догадался, что именно Драко имеет в виду, когда под курсом роста гоблинского золота стрелки и цифры обернулись мелкой колонкой букв. «Крупнейшее прощение долга в истории магии. Грегори Гойл отпускает унаследованные от отца заемы». — Какая удача для заемщиков Гойла, да? — со злостью прорычал Драко, бросая газету на полу. — Я остался последним! Как думаешь, как скоро наши фамилии появятся в криминальной хронике «Пророка»? Гарри Поттер убил наследника Люциуса Малфоя. Почему дружба бывших врагов продлилась недолго? Министр магии утверждает, что юный мистер Поттер только защищался. Гладь лица Малфоя покрылась мелкими морщинками, когда он изобразил тонкий голосок Скиттер. У Гарри от ярости кровь прилила к щекам. — Прекрасно, ты совсем свихнулся, раз думаешь, что это хоть сколько-нибудь подходит для шуток, — ответил он без намека на улыбку. — Тебе следует рассказать обо всем Рону и Гермионе, а не ломать здесь комедию. Идем, пока есть еще время. Гарри попытался взять Драко за руку, но тот успел одернуть ее. — Нет. — Нет? — У меня сейчас Руны, Гарри, — он сунул палочку в карман и стал собирать в сумку оставленные вещи: газету, перья, книги, надушенный платок Дафны. Сердце Гарри упало в груди. — То есть… То есть ты просто возьмешь и уйдешь? — недоуменно спросил он. — На Руны? Драко намеренно прятал глаза. — Да. Нам лучше будет пока не видеться. На время. — Что? Я не понимаю, что с тобой. Что происходит? — Не надо. Ты понимаешь все лучше других, — Драко последний раз с болью взглянул на Гарри, а затем развернулся и быстрым шагом сбежал с лестницы. — Куда ты? Черт! — Гарри дернулся в его сторону, но Малфой уже слетел до последней ступеньки. — Ты, правда, думаешь, что избегая меня, сможешь защититься от Талли? Это бред, Малфой. Ты подвергаешь себя опасности! Как ты предлагаешь мне вести себя? Просто смотреть? Малфой! Под звон колокола Драко смешался с толпой студентов и потонул в ее потоке. «Дерьмо», — выругался Гарри, не чуя себя от случившегося. Он даже не предполагал такого развития событий. Что Малфой начнет избегать его вместо того, чтобы искать защиты. Избегать и водиться со слизнями типа предателя Забини… Пытаясь осознать, что теперь со всем этим делать, Гарри на автомате дошел до класса Истории магии, толкнул дверь и под ноющий голос профессора Бинса подсел к Гермионе за ближайший стол. Девушка корпела над конспектом и даже не повела головой, когда Гарри, не доставая ни перьев, ни пергамента, устало положил голову на стол. — Тем временем в Министерстве магии появляется молодой прогрессивный правозащитник Барти Крауч, — покачиваясь на месте, вещал профессор Бинс. Прозрачные полы его мантии скользили сквозь доску туда-сюда. — Вступив в должность главы Отдела правопорядка, Крауч издает новые указы, разрешающие сотрудникам ведомств применять непростительные заклятия при поимке, а в некоторых случаях — даже при допросах подозреваемых. Гарри подавил зевок, приподнимая голову. На задних партах девчонки обсуждали платья на выпускной бал. Дин храпел прямо в первом ряду. Шеймус рисовал что-то поверх своих записей, и маленькие волшебные птички, наколдованные Лавандой плели гнездо в отросшей шевелюре его соседа. — При Крауче были упрощены процедуры заключения подозреваемых под стражу и вынесение приговоров. Гарри оторвал уголок от пергамента и накарябал поверх него карандашом короткую фразу. «Талли больше не должна Гойлам». Он толкнул листок Гермионе под палец. Девушка опустила взгляд на пергамент, а после — уставилась на Гарри в немом удивлении. «Он простил ей все. Как Рон предлагал сделать Драко». — Но отец Гойла мертв, — вдруг против всех правил зашептала Гермиона Гарри на ухо. Бинс не обратил на них двоих ни малейшего внимания. — Мертв, а Люциус нет. Они не могут поступить так же, даже если захотят. — Поэтому Малфой и прячется от меня, — прошептал Гарри, наклоняясь к подруге. — Боится, что Мэри скоро обратится и нападет на него. Гермиона отбросила перо. Явно раздосадованная тем, что ее чарам перестали доверять. Бинс продолжал монотонно вещать, не замечая, что его давно не слушают. — Это совершенное безрассудство, — почти в голос возмутилась она. — Как Драко себе это представляет?! Он же один не справится. Надо держаться вместе. — Я пытался его убедить. Он меня не слушает. — Ты должен попытаться снова. — Как? — Как угодно. Придумай что-нибудь. Ты знаешь его лучше других, или вы собираетесь избегать друг друга до конца весны? Гарри замолчал, глубоко задумавшись. От перспективы не видеть Драко еще несколько недель у него неприятно засосало под ложечкой. — Были упрощены процедуры заключения магов под стражу и вынесение приговоров, — снова монотонно загудел Бинс, нарушая шуршащую тишину класса. Гермиона подобрала отброшенное перо и, мельком глянув на Гарри, продолжила свой конспект. Он растянулся на парте, глядя перед собой. За закрытой дверью в коридоре из-под щели яркой полосой тянулся солнечный свет. Пыль мелкими яркими точками, словно звезды парила в его лучах. Гарри вспомнил, как столько лет они с Роном каждый раз с нетерпением ждали, когда растущее солнце вновь будет падать через эту щель после долгой зимы. Каждый урок следили за далеким движением света и неистово радовались его приближению. Это значило, что скоро наступят каникулы. Будет весна, квиддич и долгие теплые дни для прогулок. Гарри почувствовал это всего на мгновение, но от воспоминаний о лете в его груди словно полегчало, и эта легкость будто дала ему сил. На последнем уроке Гарри решил перехватить Малфоя в комнате с тентаклями и во что бы то ни стало расставить наконец все по местам: его отношения со слизеринцами, помолвку с Дафной и все, что он там понапридумывал себе в одиночку, пока игнорировал нормальных людей. Но когда Гарри открыл дверь каморки, где росли побеги, Драко внутри ожидаемо не было. Под лампами с голубоватым цветом свои вялые щупальца растянули веточки паутинных тентаклей. Еще каких-то три дня назад в дежурство Гарри они жизнерадостно тянулись к свету, набухшие свежей водой и питательным торфом, сейчас же растения казались больше похожи на сброшенную сухую змеиную кожу. Последнее время Драко часто забывал приходить сюда. И этот день, похоже, не был исключением. Гарри кинул сумку на пол и, подойдя к бочке в углу, зачерпнул из нее зеленоватой воды. Вблизи тентакли выглядели и того печальнее. Жилки на них подвяли, а на стебле появились странные желтые пятна. Надеясь, что беспечность Драко не сгубила побеги окончательно, Гарри вылил в землю содержимое черпака и подскочил за вторым. Сухая почва в горшках жадно впитывала влагу. Только когда бочка опустела на треть, листики у щупалец чуть приподнялись от корней и жилки наполнились влагой. Ну что ж, по крайней мере надежда еще осталась. Расставив свет и воду, ссыпав разбросанные комья земли, Гарри уселся на ящик, глядя на отметку Гермионы на стене. Оставалось каких-то пара дюймов до того, как тентакли можно будет обменять на Маховик времени. Конечно, они посадили намного меньше экземпляров, чем собирались сначала, но те, что выжили, вполне могли сойти за плату Дереку. Если, само собой, кое-кто не будет снова пропускать свое дежурство. Гарри устало взглянул на часы. Уроки закончились еще час назад, а Драко все не было. Зато из-за циферблата на него глядели два прозрачных глаза. — Привет, Миртл, я тебя вижу. — А я и не прячусь, — Миртл выплыла из шкафа, потягивая себя за косички. Она перевернулась в воздухе и повисла напротив в своей любимой позе на боку. Гарри слабо отстранился. — Чего ты все время следишь за мной, я не понимаю. — Да так… — растягивая слова, пролепетала она. — Факультетские приведения поговаривают, что кто-то из учеников скоро умрет в этой школе. Ну и я подумала… может быть, это ты? Гарри нахмурился. — Кто-то умрет? От чего? — Не знаю, они не любят делиться со мной секретами, — Миртл печально вздохнула, хлопая ресницами. — Но я так расстроилась. Всю ночь проревела. Думала, куда же мне тебя пригласить, если туалет на втором этаже закрыли? В подземельях темно, и с потолка все время капает вода. — Я бы еще пожил, если ты не против, — пробормотал Гарри, отстраняясь еще на дюйм. — Ты сейчас нигде не видела Драко случайно? Он должен быть здесь. Миртл покачнулась, подплывая ближе и с деланным сожалением изобразила прикосновение, отчего по всему телу будто пробежал ледяной поток. — Ох, Гарри… Какой ты глупышка, — ее пухлощекое личико драматично скривилось. — Драко ведь больше никогда не придет сюда. — С чего это ты еще взяла? — Он теперь ходит с другими мальчиками. Из Слизерина, и с той мерзкой белобрысой девицей, у которой веснушки. — Не говори глупости. Если не знаешь, где Малфой, так и скажи. — Я знаю, я видела его на нижних этажах, — злорадно улыбаясь, ответила Миртл. — Он был с тем своим темненьким другом. Они шли в свою гостиную совершенно одни, и с тех пор не возвращались… Почему ты так груб со мной? Я ведь понимаю тебя, я знаю, что это такое быть отвергнутой. С Ноттом, ну просто отлично… Гарри спрыгнул с ящика, на котором сидел, и игнорируя скулеж Миртл, выбежал из каморки. Замок затихал, и только у Большого зала толпился народ, спеша на ужин. Гарри не знал пароль от слизеринской гостиной, поэтому добрые полтора часа потратил на то, чтобы дождаться, пока кто-нибудь из однокурсников Малфоя соизволит выйти наружу. Он мерил коридор шагами, не решаясь вернуться за Картой Мародеров в башню, все боясь упустить Драко на выходе. Но когда стена в подземельях задвигалась и Милисента Булстроуд выбежала из-за нее вся в слезах, Гарри обнаружил, что и в гостиной Слизерина Малфоя тоже нет. Можно было бы подумать, что он вновь пропадает где-то с Ноттом или Ургхартом, но парни — как Забини, Дафна и остальные — находились здесь. Они сидели, удобно устроившись на подушках возле камина, и играли в карты, эмоционально вскрикивая, когда колода вдруг взрывалась у кого-то в руке. — Да чтоб тебя, — рыкнул Нотт, отбрасывая карты от себя. Бубновая шестерка, перевернувшись рубашкой, с громким хлопком превратилась в пепел. — Мне не везет. Забирай свой чертов выигрыш, придурок. Он перекинул Ургхарту золотую монету. Тот самодовольно ударил по подоконнику ладонью, и мелкие рыбки, задремавшие в озере за стеклом, дернулись в разные стороны. Под веселый смех Забини раздал новую партию. — Нет, нет, я больше не могу, у меня уже ожоги на пальцах, — предостерегающе выставила руку Дафна. Запястья ее были раскрасневшимися и черными от сажи — У нас тоже, — возразил девушке Ургхарт, но потом увидел Гарри, рыскающего глазами по гостиной, и встал из круга. — Чего ты здесь забыл, Поттер? Гостиные перепутал? — Я ищу Драко. Мне сказали он с Тео. Нотт, сидящий рядом, недружелюбно скрестил руки на груди. — Кто еще тебе такое сказал? — Неважно. — Ну его со мной нет, как видишь. Так что уходи. — Он не говорил тебе, куда пойдет? — Нет, но… — Профессор Робардс попросил его остаться после занятий, — вставил Забини, заталкивая в рот ириски. — Ты бы знал это, Тео, если б сходил в этом году хоть на одно занятие. Нотт фыркнул с презрением и обернулся на Забини. — И что, он не возвращался от него, скажешь? Целый день там сидит? — Никто не видел Драко с тех пор, — развел руками парень. Дафна, соглашаясь, кивнула. — Да, я думаю, он еще там. Гарри мигом почувствовал себя глупо. К тому времени, как он поднялся на пятый этаж, в его голове уже бились между собой десяток предположений. Неужели Робардс спустя столько времени решил снова насолить Малфою, оставив после занятий. Или, может быть, он наконец прислушался к Гарри и решил попробовать найти с ним общий язык? В последнее верилось с трудом, к тому же Гарри не отпускала гнетущая мысль, что Драко, может быть, и вовсе не было у Робардса. Не исключено, что в этот самый момент Талли где-то пытает его в глубине подземелий. — Нет, тогда бы метка Абрахама сработала, — возразил сам себе Гарри, не чуя ног от того, как быстро он взбегает по лестнице. Наступили сумерки, и на стенах один через один зажглись масляные факелы. Студенты заполнили коридоры, спеша закончить свои дела до отбоя. Гарри с усилием пробирался сквозь толпу, не сбавляя шага. Двери класса Защиты от Темных искусств были закрыты, но не заперты. Гарри дернул ручку на себя, прислушиваясь к тишине за ними, и те легко отворились. — Профессор, — позвал он несмело. В комнате за задвинутыми шторами оставалось тихо и темно. На доске, уже украшенной к празднику, висел мелкий пасхальный венок. На учительском столе покоились раскрошенные остатки мела. Гарри уже был готов уйти, решив, что по-видимому, Забини и Гринграсс что-то перепутали, как вдруг увидел, что дверь в покои Робардса приоткрылась от ветра. Гарри остановился в приступе любопытства. В проеме, совершенно крошечным, чтобы что-то разглядеть, глаз зацепился за развороченный замок в дальней двери. Тот, что всегда был перебит цепями и задвижками. Теперь он вдруг оказался свободным. Ноги сами понесли Гарри к запретной комнате. Да, так и было. Дверь стояла теперь ничем не защищенная. Железные щеколды лежали открытыми в своих патронах. Замки покачивались на проржавевших дужках. Кровь с усилием застучала в висках. Затаив дыхание словно вор, Гарри на цыпочках приблизился к двери. Там внутри определенно кто-то был. Наружу утекали звуки шорохов и чьи-то прерывные тихие фразы. Дыхание в груди Гарри остановилось в предчувствии опасности. Он осторожно коснулся металлической поверхности, заставляя тяжелую дверь прийти в движение, открывая взору богато украшенный кабинет. Драко был здесь. Он сидел на диване, поджав ноги и спрятав лицо в мокрых от слез ладонях. Утреннюю безупречность смыло с него, будто водой. Профессор стоял над парнем словно коршун, и белые нити воспоминаний тянулись от висков Драко, управляемые волшебной палочкой. — Сэр, я…прошу… я больше не могу, — задыхаясь шептал он, весь вздрагивая. Слов было не разобрать, но Робардс тащил из его головы нить за нитью, будто бы это доставляло ему какое-то больное ни с чем не сравнимое удовольствие. — Что здесь происходит? — Гарри шагнул через порог. Робардс вздрогнул, роняя оба флакона. Хрусталь разбился, и воспоминания потянулись к потолку, рассеиваясь как дым. — Поттер, уходи, — рявкнул в ответ профессор. Драко даже не поднял глаз. Его трясло, будто било током изнутри. — Вы с ума сошли? Отталкивая Робардса, Гарри подбежал к дивану, стараясь освободить Драко из сжатой позы, которой он сам себя сковал, но тот только уткнулся мокрым носом в плечо, продолжая всхлипывать. На нем не было крови, но каждая мышца была сжата, словно Драко пытали Круциатусом несколько часов подряд. Смотреть на него было больно и страшно. Сердце в груди Гарри сдавило от жалости так, что кровь почти перестала биться. Он помог Драко подняться на ноги и потащил парня к выходу, с ненавистью шипя в сторону Робардса. — Что вы с ним сделали? — То, что должен был. — Вы свихнулись. Вы ненормальный! Профессор смахнул пот со лба, ретируясь к столу. — Можешь идти? — прошептал Гарри Драко на ухо. Малфой слабо кивнул. Колени его тряслись. Ледяные пальцы беспорядочно цеплялись за мантию. — Уходи отсюда. Давай, иди, я скоро догоню тебя. Встретимся в той комнате с тентаклями. Гарри отпустил парня, неуверенный, что тот может идти. Но хоть и с трудом, Драко умудрился доковылять до выхода, еще сотрясаясь от слез. Гарри дождался, пока он исчезнет за дверью и, выставив свою волшебную палочку вперед, двинулся на Робардса в яростной решительности. — Объяснитесь. Объяснитесь, черт вас дери. Профессор не дрогнул. — А что ты не понял, мой мальчик? — Что вы делали здесь с ним? Кто дал вам право? — Я спасал тебя от влияния человека, который использует всех, кого знает! — ответил он холодно и уверенно. — Да что вы несете? — Опусти палочку, Поттер. Я знаю, кто угрожает Пожирателям смерти, представляясь тобой. — Драко Малфой? Неужели? И у вас есть доказательства? — Были бы, если бы ты не ворвался и не помешал мне. — Не смейте больше никогда трогать его, — кричал Гарри, тряся волшебной палочкой перед лицом аврора. — Вы больной! Робардс ответил на это в своей манере: спокойно и с какой-то кривой улыбкой. — Странно, что все Пожиратели смерти, кроме Малфоев получили угрозы, не так ли? Харпер, игравший на его месте, бежал из собственного дома со всей семьей. Шафик мертв. Гойл боится открыть пасть. — Чушь! Драко всегда был со мной. Он не делал этого. Он бы не смог. — Был с тобой? Как удобно, да? Тут и там… Малфой раз за разом оказывался рядом. Так близко к месту преступления. Робардс уверенно медленно и без резких движений вышел из-под направленной на него палочки и двинулся к окну. — Знаешь, что это? — рука профессора вытянула из стопки чей-то пергамент, разворачивая перед свечой. — Сочинение Малфоя по Темным ритуалам. Написанное чернилами Росса. У Гарри невольно затряслась рука. — И что? Это ничего не доказывает! У Мэриан Талли были эти чернила. Я писал вам об этом в прошлый раз, но вы не стали помогать. То, что происходит — ваша вина! Почему вы так ненавидите Драко? Он всегда относился к вам с уважением, хотя вы только и делали, что унижали его. Он терпел вашу грубость и издевки, как будто вы того стоили. Я тогда не понимал этого, а сейчас не понимаю еще больше. Здесь вам не Азкабан, чтобы пытать людей направо и налево. А вы больше не аврор! Робардс смиренно выслушал тираду, глядя в пол. С такой скукой, словно знал каждое слово, что ему скажут, а когда Гарри закончил, тот ненадолго замолчал, выдерживая паузу, и после поднял на ученика непроницаемо холодные злые глаза: — Ты знаешь, что Волдеморт спал с ним? У Гарри вновь перехватило дыхание. — Это. Не. Ваше. Дело, — отчеканил он, еле складывая звуки в слова. — Потому что ты сам с ним спишь? Сердце забилось быстрее. Краска залила лицо до самых корней волос. — И это тоже не ваше дело. — Бог мой, Гарри… — воскликнул Робардс. — Я пытаюсь защитить тебя как отец. — Вот кем вы себя возомнили? — Я живу дольше. Я знаю мир лучше, и понимаю, как он устроен. А ты — нет. — Вранье. — Не думал ли ты, когда именно стал водиться с ним, Поттер? В год, когда Волдеморт впервые увидел это смазливое личико в доме у Люциуса. Какое совпадение, что ваше влечение началось почти одновременно. Особенно учитывая то, что до этого ты ненавидел Малфоя всю свою жизнь, сколько себя помнишь. Не будь дураком, Гарри. Ты сам все прекрасно понимаешь. Я желаю тебе только добра. — Вы мне противны. — Из-за чего? Из-за правды? Я пытался дать ее мягче. Я намекал тебе с самого начала, говорил, что это всего лишь влияние крестража. Это не настоящие чувства. Но ты не слышал… — Я сам разберусь в своих чувствах. — Не ври себе. Скажешь, есть еще парни, с которыми ты не прочь? Гарри открыл было рот, но понял, что ответить ему нечего. Робардс насмешливо ухмыльнулся. — Конечно — нет. Конечно, нет, Гарри. Тебе нравятся девочки, и это чудесно. Китаяночка и рыжая сестричка Уизли. Может быть, Грейнджер? Стыд в груди Гарри захлестнула неистовая ярость. — Все, с меня хватит! — рыкнул он, опуская палочку резким движением. — Я не хочу продолжать этот разговор. Не смейте больше подходить к Драко. Унижать его, обзывать и издеваться. Повторите то, что сделали — и я за себя не ручаюсь. Резко развернувшись, Гарри вылетел из кабинета так, что у него мантия всполохнулась за спиной, но Робардс не собирался заканчивать. Он кинулся вслед и, широко распахнув дверь, продолжал кричать. — Да какой же ты идиот, Поттер! Бежишь от людей, которые тебе помогают. Одумайся, черт тебя дери. Из-за него все твои проблемы. Голос Робардса громыхал по коридору. — Из-за него ты едва получил допуск в Академию. Гарри невольно остановился, услышав последнее слово. Остановился, но не повернулся. — По тебе было заседание, Поттер. Все знают, что мальчишка Малфоя извращенец, — кричал Робардс. Эхо рвало его слова. А слова — сердце. — Но ты… Мне пришлось соврать, что ты нормальный. Я поручился за тебя, и только благодаря мне тебя взяли. Ты должен быть мне благодарен, щенок!

***

Возле комнаты, где росли тентакли, с унылым лицом летала Миртл. Гарри в сердцах рыкнул на нее, прежде чем войти, и та, надув губки, буквально испарилась в воздухе от негодования. Обычно в это время в комнате уже зажигали свечи, но в этот раз было темно. Драко неподвижно тихо сидел на голом полу спиной ко входу, не двигаясь и даже не дыша. Плечи его были опущены. Все тело словно задеревенело. Тьма, сочащаяся вокруг него, пугала до ужаса. — Драко, — тихо позвал Гарри от входа, боясь приблизиться. — Драко, ты скажешь мне что произошло? Малфой едва заметно покачал светлой головой. — Он вытянул из тебя воспоминания про Волдеморта, да? Самые ужасные? Он кивнул. А затем его фигура сжалась, и все тело снова начало тихонько вздрагивать. Гарри стоял как истукан и давился собственной немотой. Язык стал таким сухим как наждачная бумага, в груди все кипело от стыда. Он силился, но не мог ни сдвинуться, ни сказать и слова. Робардс заставил Драко вновь пережить худшее. И никто не защитил его вновь. Было ли проклятье более мучительное? Стрелка часов отмахнула десятый час, раздражающе потикивая. Гарри подошел к Драко так медленно и так тихо, опускаясь на колени, что когда теплые руки обняли его, тот резко дернулся от них как от огня. — Тише, тише, — мягко прошептал Гарри, целуя Драко в висок. — Все хорошо. Мантия на груди Гарри загорелась от жара дыхания и, лбом уткнувшись в плечо, Драко залился горькими слезами. Только один раз в жизни Гарри слышал, чтобы Малфой рыдал так громко и так отчаянно. И не думал, что подобное может повториться вновь. Скоро Гарри стало казаться, что он весь мокрый от слез. Его слова и ласки нисколько не утешали Драко, и тот замолк только когда его серые глаза пересохли от долгих рыданий. — Я расскажу Макгонагалл, и его уволят. Обещаю тебе, — Гарри нежнее обнял Драко и тот гундосо пробормотал что-то, утирая нос. — Не вини его. Он хотел, как лучше. — Как лучше? Робардс просто псих, как Грозный глаз и все остальные ненормальные, кто соглашается на эту должность. Он сказал, твое сочинение было написано чернилами Росса. Бред собачий. Драко услышал про чернила, его глаза опять наполнились слезами. Он поднял на Гарри опухшее лицо и рвано пробормотал: — Вот Талли и добралась до меня. Да?