Герой на подмену

В ту ночь Драко спал плохо: кричал во сне, просыпался от кошмаров в слезах и поту. Гарри не стал пускать слова по ветру и на утро сразу пошел к Макгонагалл. Директор выслушала все на удивление спокойно, выразила извинения от лица школы и попросила немедленно сообщить ей, если такое снова повторится. Тем не менее Робардса не уволили. Он продолжил вести свои уроки и даже не постеснялся появиться на следующий день в Большой зал. Все шептались о нем, будто старый аврор натворил что-то ужасное, но те догадки студентов, что мельком слышал Гарри за обедом и в школьных коридорах, даже на полдюйма не приближались к истине. — Воспоминания слабеют со временем, поэтому их следует усиливать, прежде чем взять, — уплетая за щекой сэндвич, промычал Рон, когда Гарри рассказал ему о случившемся в железной комнате. Он крошил хлеб прямо поверх белых простыней, и санитарка Больницы Святого Мунго смотрела на него из коридора с огромнейшим осуждением. — Авроры используют этот метод только к виновным, или подозреваемым, если Визенгамот разрешит, но к жертвам такое строго настрого запрещено. Малфою пришлось пережить все заново. Это ужасно. — Робардс считал Драко виновным, — ответил Гарри, неохотно протягивая Рону последний бутерброд. — Он думал, это Малфой угрожал Пожирателям смерти, потому что получил от него свиток, написанный чернилами Росса. — Чернилами Росса? В самом деле? Такие мракоборцы как Робардс ошибаются редко. Тебе стоит подумать над тем, что он сказал. — Не хочу, — буркнул Гарри со злостью. Ни один аврор с начала времен не вызывал у него столько отвращения. Твердолобый, жестокий и далеко не честолюбивый, Робардс казался просто воплощением министерского лицемерия. Его симпатия заставляла желудок выворачиваться наружу, и если бы Гавейн по-прежнему оставался в штате Аврората, Гарри бы скорее отправился после школы на египетские раскопки, чем согласился работать бок о бок с ним. Даже на уроки Защиты от Темных искусств Гарри впервые после Амбридж и Снейпа стал ходить с нескрываемым отвращением. Да и сам Робардс быстро растерял остатки любви к своему предмету. В первый после происшествия день профессор возник в классе намного позже звонка. Не извиняясь и не здороваясь, он толкнул ногой дверь, промаршировал к доске и тут же начал диктовать новую тему, не удостоверившись, что хоть кто-то из учеников достал свое перо. С тех пор в классах Робардса больше не было ни практики, ни тестов, ни занятных историй аврорской жизни. Только длинные почти на одной латыни лекции. На Драко профессор больше вообще не обращал никакого внимания. Он намеренно игнорировал его, проходя мимо, и никогда больше не пересекался с ним глазами, будто тот был пустым местом. — Что нашло на старика? — бурчал Шеймус, пиная ногами воздух по пути к теплицам, где должно было начаться последнее на тот день занятие по Травологии. Он лишил факультет сразу пятнадцати баллов после того, как вскочил из-за парты раньше, чем было позволено. — Не помню Гавейна таким с тех пор, как Паркинсон вякнула что-то на первом занятии. — «Старая склочница» пишет, это из-за Малфоя, — ответил ему Дин и украдкой обернулся на Гарри. — И чем он ему не угодил? Парни прыснули, ускоряя шаг, но Гарри было не до смеха. С каждым днем Драко становилось все хуже и хуже, будто какая-то болезнь тянула из него последние силы. Бедность его лица неприятно позеленела, черты стали острыми и угловатыми. На каждое прикосновение тонкие пальцы отвечали равнодушно — если не пытались отбиться. Драко замыкался, и Гарри совершенно не знал, как это остановить. Из-за Робардса то, что они пережили прошлой весной, повторялось опять, но если тогда у Малфоя еще оставались какие-то силы бороться, то сейчас он будто намеренно опускал руки. Успокоительные зелья Гермионы отправлялись с тумбы прямиком в помойное ведро. Все советы друзей пропускались мимо ушей. При этом Малфой угрюмо молчал и ходил таким расстроенным, что на матче Слизерин-Гриффиндор Гарри просто позволил ему поймать снитч без борьбы. В тот вечер — последнюю пятницу перед пасхальными каникулами — Драко стоял в компании своих старых друзей и Астории Гринграсс. Матч давно закончился, и слизеринцы, уже переодевшись, лениво болтали друг с другом, греясь в лучах заходящего солнца. Из всех студентов Астория почему-то особенно полюбила ходить за Драко. В редкие дни, когда его не обхаживал Нотт, она странным случаем всегда оказывалась рядом, держа в руках корзину яблок или (совершенно случайно) каких-нибудь других любимых сладостей Драко. Гарри меньше всего хотел вытаскивать Малфоя из его змеиного клубка, но иного выхода не было. Им вдвоем следовало еще успеть вернуться на Гриммо, чтобы подготовить одежду к праздничному ужину. Нарцисса бы не пережила, если ее отпрыску пришлось второй год подряд сидеть за пасхальным столом в магловской одежде. Щурясь в лучах позднего мартовского солнца, Гарри пробрался к месту, облюбованному слизеринцами. Малфой стоял печальный, как и прежде, гуляя скучающим взглядом по букашкам в траве. — Если ты готов, мы можем идти, — Гарри коснулся холодного запястья Драко, привлекая его внимание, но вызвал только недовольное бурчание Нотта. — Вообще-то мы ждем остальных, чтобы сделать общее фото, — парень прицокнул языком и надменно поднял брови. Гарри оскалился на грубость: — У вас миллион общих фото, Нотт. Идем, Драко, впереди много дел. — Ты кретин, Поттер? Снимок для выпускного альбома. Всем с утра разослали приглашения. Или тебе особенное нужно? Ты ж у нас герой. Астория неумело сдержала смешок. Другие без стеснения злорадно прыснули. Приглашения? Проклятье. Так вот что Гарри, смяв, выбросил в окно, приняв за еще одну записку от Робардса. — И во сколько эта съемка? — спросил Гарри, всеми силами пытаясь сохранить лицо. Забини лениво посмотрел на часы. — Да уже должна начаться. Минута-другая, может быть, дольше. Нотт продолжал с неприязнью пялиться на Гарри, будто надеясь, что тот не выдержит его взгляда и уйдет. — Что-то не так, Тео? — спросил Гарри, с легким нажимом проговаривая слова. Глаза Нотта все сверкали искрами. — Тебе стоит пойти к своим. У нас тут разговоры не для чужих ушей. — Да? И что вы обсуждаете? Только приближающаяся от входа толпа студентов спасла парня от объяснений. — Самый большой выпуск, да, ребятки? — бравировала маленькая пухлая волшебница, возглавившая целую ораву последних курсов. На фоне черного потока мантий она казалась ярким цветком в своей перламутрово-бирюзовой робе и смешной крошечной шляпке, украшенной лилиями. Могло показаться, что колдунья сильно хромает на одну ногу, пробираясь через газоны, но на деле балансировать при ходьбе ей мешала большая старая фотокамера на треноге, что женщина несла у себя под мышкой. Это была самая древняя фотокамера, что Гарри видел в своей жизни. Кожа на ней гармошкой тянулась к крошечному стекольцу объектива, укрытому сзади богатой драпировкой. — Какой хороший рассеянный свет! Вот же задачка расставить вас всех в моем объективе. Колдунья, выдыхая, остановилась на поляне перед замком, и толпа, следующая за ней рассыпалась вокруг, прихорашиваясь, глядя в маленькие зеркала. — Гарри, Драко, идите сюда, — помахала им Гермиона издалека. Как и другие девчонки, она была в школьной робе, но что-то в ее лице и прическе казалось другим. — Целая тонна «Простоблеска», — ответил Драко на мысли парня. — Пойдешь к своей грязнокровке, Малфой? — ухмыльнулся Нотт без стеснения. Друзья снова захихикали. У Гарри в груди заклокотала ярость. Он уже повернулся назад, чтобы влепить Тео между глаз, но, на удачу, Драко успел схватить Гарри за запястье. Лицо Малфоя, обращенное к слизеринцу, стало холодным и злым. — Вымой пасть, Нотт, прежде чем снова начнешь приставать ко мне со своими просьбами. Пока что ты вызываешь у нормальных людей только отвращение. Не отпуская руки Гарри, Драко усталым шагом двинулся к Гермионе, заставляя его сглотнуть обиду и торопливо пойти следом. — Минутная готовность, — проверещала пухлая ведьма, устанавливая камеру на треногу в центре лужайки, покрытой первоцветами. Гарри все ощущал прикосновение ладони Малфоя, и в душе его почти с болью трепыхало нечто прекрасное. — О чем вы говорили? До того, как я пришел. — О вечеринке. Ничего особенного. Гарри не успел спросить, что это за вечеринка, но Гермиона, вооружившись гребнем, уже напала на него, прыгая вокруг и агрессивно расчесывая паклю волос, как если бы от этого зависели результаты ее выпускного экзамена. — Ты не принял душ после матча? — воротя носом, возмутилась она. — Я повторял конспект по Чарам, — ответил Гарри, защищаясь и заодно с досадой отмечая, что Драко ничего не съязвил на обе реплики. Он встал рядом, лишь молча наблюдая за тем, как расческа безжалостно выдирает спутанные волосы с соседней головы, как будто это его не касалось. — Да что у тебя с волосами, — раздосадованно выдохнула девушка, роняя гребень. — Что у ТЕБЯ с волосами, Гермиона, и, Мордред, я уверен, что это волнует тебя только потому, что ты возглавила чертов комитет. — Не говори глупостей, Гарри. — Все готовы? — прокричала пухленькая фотоведьма, колдуя в воздухе два ряда узких деревянных скамеечек. Она повела волшебной палочкой вниз, и те медленно начали опускаться на землю, угрожая настучать по головам зазевавшимся студентам. Гермиона отвлеклась на что-то, что ей показалось пошло не так, и волосы Гарри наконец оставили в покое. Пока все занимали свои места, он вместе с Драко лениво осматривал семикурсников, поглотивших своим числом их скромный выпуск. Между ними был всего год, но одногодки Джинни выглядели куда крупнее и здоровее своих предшественников. Война почти не оставила на них шрамов, и думая об этом, Гарри стало немного грустно. Он тут же укорил себя за это, остаток съемки заставляя собственную голову не держать в мыслях совершенно ничего сложнее полета сов у крыши Большого зала. — Улыбочку, — громадная вспышка в руках фотоведьмы разразилась оглушающими искрами. Запахло гарью. — Всего семь секунд, мои хорошие. Не двигайтесь! Затвор сработал, и Гарри пожалел, что начал улыбаться. На пятую секунду скулы его стали болезненно неметь. Когда спустя целую вечность фотоведьма огласила долгожданное «снято», Гарри успел только выдохнуть, но колдунья тут же вновь подняла вверх проклятую вспышку, и пытка продолжилась. Гарри понял, что не любит фотографироваться уже на второй дубль, что ненавидит — лишь на пятый. Драко стоял слева, почти не отвечая на стенания Гарри между снимками и по-прежнему без интереса принимая происходящее. Если бы он только улыбнулся… Хотя бы одними уголками губ. Но лицо Драко оставалось непроницаемо холодным. Будто бы вся радость мира померкла для него навеки. — Ты помнишь, что у нас запись у мадам Малкин на половину восьмого? — спросил Гарри, когда последняя вспышка догорела, и снова стало можно двигаться. Драко слабо повернул голову. — Да, помню, я отменил. — Драко… — Пожалуйста, только не начинай, — вялым голосом отозвался он, закатывая глаза. — У меня совсем нет сил. — Твоя мать просила тебя одеться как следует. Или к ней ты тоже не пойдешь? — Я сам разберусь с этим. — Слушай, это уже не смешно… То, что с тобой происходит, мы должны об этом поговорить. — Со мной ничего нового не происходит, Гарри. Я просто устал и хочу пойти к себе спальню, поскорее уснуть, чтобы набраться сил вновь играть с утра нормального человека, — Драко попытался развернуться, уходя к выходу вместе с остальными, но вдруг откуда ни возьмись снова возникла Гермиона, вместе с улыбчивой фотоведьмой перегораживая тропинку. — Нет-нет, мистер Малфой, — колдунья беспардонно схватила Драко за плечо. — Вам и мистеру Поттеру уходить еще рано. Вы последние, кто остался без портретов в альбоме. Лавгуд, Стэнфорд, Кандер идите сюда. Договоримся о времени. — Спасибо, мне не нужен портрет, — искусственно вежливо сказал Драко, высвобождая пиджак из пальцев наглой фотоведьмы, но следом его уже остановила Гермиона. — Отпусти, Грейнджер. — Драко, послушай меня. Я понимаю, что сейчас тебе, возможно, ничего не хочется, — она с сочувствием вдумчиво поглядела в его печальные серые глаза. — Но, поверь, потом все изменится. Пройдут годы, и ты будешь жалеть о том, что отказался. Будешь жалеть, что в альбомах не будет твоей фотографии. — Девочка дело говорит, — хитро прищурилась ведьма, и лилии на ее шляпке покачнули лепестками. Драко устало выдохнул. Весь его вид создавал впечатление человека, которому сложно было даже стоять. — Хорошо, тогда сфотографируйте меня первым, и сделайте это сейчас, — проговорил он. Ведьма от радости аж хлопнула в ладоши. — Сделаю все в лучшем виде, не сомневайтесь, — взвизгнула она раздражающе задорно, и подхватив камеру на треноге, увела юношу куда-то к замку. Они ушли, и Гарри озлобленно взглянул на Гермиону, прервавшую первый более-менее длинный разговор с Драко на этой неделе. Та лишь пожала плечами и спешно удалилась, боясь нагнать на себя еще больше гнева. Гарри был уверен, что теперь ему придется ждать целую вечность, однако Малфоя отсняли на удивление быстро. Ведьма взорвала перед лицом Драко все три свои жуткие фотовспышки, а затем очень воодушевленная принялась колдовать что-то перед объективом. Надо было отдать Малфою должное, он стойко выдержал испытание и даже попытался вернуться к Гарри перед тем, как уйти в подземелья, если бы его на полпути от замка не остановил вдруг разъяренный Блейз Забини. Он резко осадил Драко у стены и с агрессивным видом стал кричать ему что-то в лицо. — Мистер Поттер, прошу, ваша очередь, — фотоведьма громко подозвала Гарри к пышным кустам жасмина, в которых только что фотографировали Драко. Гарри еще раз взглянул на яростно жестикулирующий силуэт Забини. Разговор обещал быть долгим. По крайней мере пара минут ничего не решила бы. — Если только быстро, — бросил Гарри фотоведьме и с опасением поглядел на камеру. — Сменим фон, — колдунья переставила табурет к арке плетистых роз. Ее волшебная палочка, похожая на маленький сучок, коснулась разбухших почек на ветке, и та в мгновение ока покрылась пышными алыми цветами. Бабочки запорхали над ними, медленно расправляя крылышки. — Да, так будет отлично, — ведьма закивала головой, оценивающе разглядывая свою работу. — Спаситель в цветах… алых как кровь его врагов. Становитесь сюда, мистер Поттер. Гарри несмело шагнул вперед, поеживаясь от такого сравнения. — Разве снимок будет цветным? — Цветным? Где же вы видали цветные снимки, — посмеиваясь, волшебница спряталась за объективом. — Но метафора всем ясна. Прекрасная выйдет метафора. Жаль, что нельзя будет продать эти карточки в «Ведьмин досуг». Женщина точнее прицелилась, растягивая меха вокруг объектива. Гарри надеялся, что работа пройдет куда быстрее. Он все наблюдал за ссорой Драко и Забини у входа замка, и та становилась агрессивнее. — Так, смотрим сюда, — ведьма подняла руку с массивной вспышкой. Гарри попытался сосредоточиться на снимке. — Раз, два, три, не двигаемся. Щелкнул затвор. Ведьма замерла. С оглушающим треском из вспышки вновь посыпались искры. Гарри едва сдерживался, чтобы не моргнуть. Секунды, отсчитываемые колдуньей, тянулись бесконечно долго, да и Забини в опустевшем школьном дворике прессовал Драко так, будто снова готов напасть на него. Что бы они ни обсуждали, двоих их это сильно злило. — Одна есть, теперь еще парочку. Сменим план. Возьму в полный рост. Попозируйте мне, — колдунья смешно попятилась спиной вперед, топча молодой газон. Но Гарри уже было не до поз. В ста футах впереди Забини вдруг достал волшебную палочку. Совсем не осознавая, что делает, Гарри сорвался с места и бросился прямо туда, где Блейз опасно приблизился к Драко. — Стойте, нужно сделать несколько снимков, мистер Поттер, — крикнула вслед фотоведьма, когда Гарри уже миновал половину пути. Он обернулся на колдунью, жестом давая ей понять, что это его не интересует. — Ну а что хотя бы написать под фото? — Напишите, что все это неважно. Перепалка была в самом разгаре. Драко вспотел и выглядел слишком разгоряченным в сравнении с той ледяной скульптурой, что Гарри не успел попрощаться каких-то полчаса назад. Кончики его ушей горели, выглядывая из-за белых волос, и глаза были яростно прищурены. В какой-то момент Гарри позавидовал, что не он, а чертов Забини спустя столько дней смог вырвать Малфоя из его унылого оцепенения. — Что тут происходит? — агрессивно спросил Гарри, отталкивая парня от Драко. Блейз качнулся с прилетевшим ударом, но увидев, что это Гарри, отреагировал на редкость спокойно. — Я уговариваю Малфоя сходить к Нотту, а он ломается, вот что, — неохотно пояснил Забини, потирая плечо, а затем снова повернулся к Драко. — Не будь идиотом. Там будет классная компания, девчонки и куча бухла. С каких пор ты от такого отказываешься? — Отвали, Блейз. Нотту уже пора бы завязывать с бухлом, если он собирается закончить школу в этом году, — ответил Драко. Гарри мгновенно почувствовал себя кретином. Чуть не въехал Забини из-за какой-то тупой вечеринки. — Нотт проводит вечеринку? Где? В доме отца? — Прости, Поттер, тебя это не касается. Информация только для приглашенных — Тайное собрание? — Гарри настороженно поглядел на каждого из парней. Драко все пытался вернуть себе былое равновесие. — Я не пойду, Блейз. Серьезно, — нарочито спокойно сказал он, приглаживая волосы. Ноздри его еще подрагивали от злости. Забини впился в одноклассника осуждающим взглядом. — Ты его слышал, иди, — рыкнул Гарри, нарушая повисшее на секунду молчание. Блейз явно чего-то не договаривал. Разговор в присутствии третьего стал куда менее бурным, чем был прежде. — Хорошо, Малфой, как хочешь, — обрубая последнюю ниточку, фыркнул Забини в отместку. — Только тогда перестань уже рыдать по ночам. Спать невозможно. Он развернулся так, что из-под каблуков чуть не вылетели искры, и быстрым шагом направился к замку. Драко молча провожал его глазами, пока Гарри снова не заговорил. — Тебе снова снится это дерьмо? — Я не знаю. Наверное, да, но утром я ничего не помню, когда просыпаюсь, так что неважно. Я лучше пойду в комнату, как и собирался. Может быть, если они вернутся поздно, услышат меньше моих криков. — Драко, пожалуйста, вернись к нам в башню, — в голосе Гарри засквозила мольба. — Если бы мы были вместе… если бы я был рядом. Малфой отвел холодеющий взгляд в сторону. — Мое возвращение ничего не изменит. — Это не так. — Мне тяжело сейчас, и я не хочу с тобой спорить. Просто хочу уйти, побыть одному. — Почему? Я что-то сделал неправильно? ЧТО? — Ничего, Поттер. Тебе обязательно во всем винить себя? — Я… — Мне надо побыть одному. Вот и все. Не ломай трагедию, — оскалился Драко, вновь теряя терпение. Прядь белоснежных волос выбилась из его прически, мягко падая на глаза. Он резко откинул ее, и от этого легкого жеста Гарри уже взорвался сам. — Да черт тебя дери, Малфой, — воскликнул он так, что фотоведьма, снимающая в жасмине Луну, уронила свою огромную вспышку в траву. — Хватит бежать от людей. Мы это уже проходили, и это не помогло, потому что если бы помогло, ты вел бы себя сейчас по-другому. Перестань повторять, будто все хорошо. Ничего не хорошо! Сколько раз я уже пожалел, что снова позволил тебе отдалиться. Больше так не будет, Драко. Можешь злиться, избегать меня, но я больше не дам тебе это сделать. Талли подобралась к тебе слишком близко. Я скорее погибну, чем дам ей сделать хоть один новый шаг. — Ей богу, Поттер, ты хуже Забини… Драко закатил глаза к небу. Не драматично, как всегда любил, а устало, в каком-то пустом смирении. Он, действительно, казался Гарри теперь сильно измотанным. Словно печаль прошлых дней взяла над ним верх. — Ладно, — произнес он, на выдохе разводя руками. — Ладно? — переспросил Гарри. — Да, пойдем на эту лесную тусовку к Нотту, если ты так хочешь. Драко расслабленно махнул ладонью, но у Гарри аж дыхание перехватило. — Что? Я не хочу, и я совсем не это имел в виду. Тебе помощь нужна, а не тусовки. — Нет. Ты сам сказал. — Когда я такое сказал? Драко, перестань. — Ты хочешь быть вместе или нет? Идем. Посмотрим, как быстро ты об этом пожалеешь. Щегольски поправив мантию, Драко развернулся от замка и пошел в направлении озера. Уже представляя, как плохо закончится это путешествие, Гарри тем не менее смиренно потащился за ним. В жасмине все еще щелкала фотокамера. Совы клекотали на башне. Драко чуть пригнулся, проскальзывая под веткой сирени, и скрылся среди молодых зеленых листьев. Гарри слышал, как за окнами Большого зала, что они проходили, ученики, уставшие от дневных занятий, радостно уплетали ужин, и сквозь приоткрытые рамы тянулся сладкий аромат от мясной похлебки. Желудок Гарри крутился под ребрами как пронзенный угорь. Драко лишь насмешливо фыркнул, услышав китовье завывание его живота. Гарри был рад, что Забини немного разбередил унылую печаль, постигшую Малфоя после допроса, однако Драко по-прежнему был раздражителен. Он давил своим безразличием почти любую попытку разговора, а на вопрос, где же все-таки пройдет собрание Нотта, ответил бесполезное «там где и всегда». Там, где и всегда, находилось от замка довольно далеко. Первые четверть часа пути Гарри думал, что Малфой ведет его прямиком на дно Черного озера. Однако это было не так. Они подошли к скалистому берегу, примыкающему к покатой стене замка и по борозде, пробитой в камне дождевой водой, как по тропинке стали спускаться вниз. По тому, как ловко Драко переставлял ноги на неровной поверхности острых скал, было ясно, что путь этот он проходил не раз. Он без особого труда спустился к самому берегу, который Гарри всегда считал непроходимым, и протискиваясь между камней, скоро оказался в небольшом илистом гроте. Потолок выглядел закопченным, и вокруг давно затушенного костра лежали обертки от шоколадных лягушек, пустые бутылки, рваный пергамент. — Почему ты никогда не рассказывал мне об этом месте? — спросил Гарри, с любопытством оглядывая замусоренную пещеру. Там и тут на стенах по камню были выцарапаны имена с символами факультетов. — Потому что Нотт таскал меня сюда на свидания, — мрачно ответил Драко. — Сомневаюсь, что ты мечтал о чем-то таком услышать, Поттер. Или я ошибаюсь? — Нет, но… — Да и вечеринка не здесь, надо двигаться дальше. Не хочу оказаться в тоннелях после заката. Они кишат всякой дрянью. Люмос! Драко поднял волшебную палочку, освещая большую трещину в дальней стене. Гарри понял, что спрашивать о чем-то еще бесполезно. Малфой прислонился боком к скалистому краю, и вдохнув, протиснулся внутрь. В глубине огонек палочки озарил тесный каменный проход со ступеньками, и Драко исчез за ним. Ширина лаза, казалось, не пропустила бы ни одного взрослого мужчину, но двух худощавых подростков втянула без труда. На Карте Мародеров этот проход выглядел как большой подводный тоннель, и от мысли о том, что над его головой довлеет несколько сотен тонн воды Гарри стало совсем не по себе. Каждый вдох ощущался, будто вдыхаешь носом стакан воды. Кожа быстро покрылась какой-то липкой мерзкой испариной. Волосы неприятно потяжелели. Несмотря на грузное молчание, которым довольствовался Драко, путь наружу оказался не близким. Они должны были уже давно пройти под озером и выйти на другой берег, однако тоннель все не кончался и не кончался, виляя своими неровными коридорами, будто кальмар щупальцами. — Мы точно еще не потерялись? — украдкой спросил Гарри, когда новая развилка вывела их в тупик. — Нет, — коротко сказал Драко. Это и был весь ответ. Его палочка погасла, а потом вспыхнула вновь красноватой вспышкой. Стена впереди откатилась назад, открывая вид на заросший старый брусничник в окружении трех сосен. — Кончай свое нытье, Тео, пришел твой Малфой, — недружелюбно хмыкнул чей-то женский голос. Подул свежий ветер, и кровавое солнце выпустило последний луч из-за горизонта. С верхушек деревьев с громким криком вспорхнули галки, отзываясь на шорохи. Драко перешагнул через каменный порожек, и Гарри различил множество голосов, встречающих его. — Ох, черт, Драко, — чуть ли не расплакался от радости Нотт. Он подскочил к Малфою из-за другого края скалы и вместе с другими парнями начал о чем-то живо трепаться. Словно они не виделись друг с другом час назад. Гарри ревниво отвел глаза, делая вид, что рассматривает окрестности. Место было малознакомым, но можно было легко догадаться, где они. Далеко через когтистые кроны деревьев огнями светились башни замка. Позади, за несколько миль густых кленов и сосен возвышались живописные шотландские горы. Укромный уголок в самом центре Запретного леса. Надо думать, что слизеринцы не пускали сюда кого попало. Вокруг небольшого костра, обложенного булыжниками, на бревнах сидели три девушки из Рейвенкло, то и дело фыркающие на парней, настраивающих старенький граммофон. Дафна и Астория развешивали фонарики на большой иве. Маклагген наводил защитные чары по границе вдоль кустов терновника. Голодный нюх Гарри уловил запах жаренного на костре хлеба и пряного вина мадам Розмерты, что сразу вручили Драко, лишь он показался на поляне. — Зря ты привел его, — шикнул Нотт на ухо Малфою. Тот не успел ответить, как у выхода из пещеры появился Блейз Забини с двумя еще совсем юными слизеринцами, и все вокруг суетливо празднично загудело. — Мне не нравится это место, — сказал Гарри, лишь только Малфой вырвался из поля внимания своих друзей. — Напрасно, — он передал Гарри бутылку вина, а себе взял ту, что была покрепче. — Нас не слышат из леса и замка. В ином случае кентавры давно выгнали бы их отсюда. Заглушающие чары делают свое дело. Гарри недоверчиво взглянул на хлипкий мерцающий ободок чар, что выставил Маклагген. — Проклятье, Драко, почему мы тут? — Потому что ты не хотел, чтобы я шел спать. — Нет. Ты избегаешь быть со мной наедине? Я прав? Драко закусил губу. Кадык в его горле подпрыгнул вверх-вниз, и тут же визг сестриц Гринграсс оглушил Гарри так, что он в секунду забыл о чем только что спрашивал. Девушки подскочили сзади с невиданной для них любезностью и, хихикая, начали заигрывать с Малфоем по очереди. — Драко, попробуй выпечку, — Дафна толкнула ему в грудь миску, до краев наполненную лимонными кексами, и сладко улыбнулась. — Наша мама испекла их специально для тебя. — Без магии эльфов, — добавила Астория. Вдвоем они были словно пара кисейных девиц. Улыбающихся и хлопающих ресницами. Сколько Гарри его помнил, Драко всегда называл Дафну пустоголовой, а ее сестру в упор не замечал. Но вот теперь с легкой руки Люциуса Малфоя они вели милейшую беседу посреди Запретного леса, будто бы где-то поблизости гости раскланивались в реверансах. Эта роль — сколько раз Гарри видел ее — идеально подходила Драко. Плавность движений руки с массивным перстнем, которой он покачивал бутылку. Изящный наклон головы. Томный голос сквозь полуулыбку, полный тайны, словно глубокая бездна. Да, эта роль идеально подходила Драко, только правда была в том, что в действительности он являлся совершенно иным человеком. — Куда-нибудь пойдешь после школы? — поинтересовалась Дафна, пригубя розовый пунш из своего бокала. Драко мягко улыбнулся. — Еще не думал об этом. У меня есть пара исследований, которые я забросил в прошлом году. Так что я хотел бы вернуться к ним. — Ого. Что именно ты исследуешь? — Мне нравятся древние артефакты. — Как Биллу Уизли, — перебивая, хихикнула Астория. Дафна с интересом подняла брови. Удивительно, с каким мастерством им обеим удавалось игнорировать присутствие Гарри рядом со своей пассией. — О, правда? Не хочешь к ним в группу? Слышала, у Кайла есть два хорошеньких местечка. — Вряд ли. Не думаю, что я смогу смириться с тем, что у меня будет начальник, а вы обе, — Драко поднял на Дафну нежнейший взгляд. — Куда собираетесь сами? — Я попробую стать колдомедиком, если удастся хорошо сдать Зельеварение. — Здорово, а ты, Астория? Девушка тут же покраснела. — Она все еще мечтает выйти замуж и стать пустоголовой домохозяйкой, — небрежно усмехнулась ее сестрица. — Ты жестока, Дафна, — ответил Драко с игривым осуждением. — Я убежден, что это прекрасная мысль. Управлять домом — благородное занятие, и не каждой оно под силу. Моя матушка никогда не работала, не будешь же ты называть ее дурочкой. — Ох, я и не думала сказать такое, Драко. Астория зацвела еще гуще. Ее щеки так пылали, что казалось, девушке проще было провалиться под землю. — Эй, Дафна, вы будете петь? — обрывая их эталонную беседу, завыл кто-то от костра. — Вейл принес лютню. — Боже, конечно, да, — подхватывая полы мантии словно подол платья, выкрикнула Астория и, пользуясь моментом, сбежала к остальным алая как вареный рак. Гарри едва удержал ухмылку на своих губах. Девушки скрылись в зелени кустарников, и Гарри с Драко наконец остались вдвоем. Мгновенно скидывая тяжелую маску, юноша снова замолчал, глядя в пламя костра пустым взглядом. Какое-то время он цедил свой виски, а потом чуть сполз спиной по стволу дерева и осторожно положил голову Гарри на плечо. Огни заплясали на его безжизненно бледной коже словно бесы. — Мне будет немного жаль терять это воспоминание, — тихо пробормотал Драко, прижимаясь чуть крепче, чем они обычно позволяли себе на людях. — Терять? — Маховик времени. Гарри беззвучно усмехнулся. Странно, что он вообще вспомнил про маховик, учитывая, как мало они говорили о Талли в последнее время. — Да, мне тоже. Возле костра затянули новую мелодию. Без слов печальную и глубокую. Голова Драко покоилась на плече. Будто так и лежала всегда. — Я не избегаю тебя, Гарри, — робко проговорил он, не шепотом, но едва ли кто-то даже в шаге от них мог бы различить его слова. — Не избегаю, просто не хочу травить вас всех своей печалью. — Черт… Ты такой умный, Драко, но иногда говоришь совершенные глупости. Гарри нежно погладил его по волосам, и их молчание обернулось молчанием уже совершенно иного толка. Глубокая ночь стягивалась вокруг все плотнее, ласково укрывая от чужих глаз. Гарри чувствовал кожей тепло дыхания Драко, согревающего до самого сердца. Он мечтал снова целовать его губы, но все, что им было позволено — глухое стекло горлышка огневиски. Из темноты леса на свет тянулась проснувшаяся первая мошкара, редкие мотыльки да крупные, неуклюжие в своих гигантских телах, жуки. Сладко пахло дымом. Гарри запомнил этот вечер как один из самых приятных в своей жизни. Они с Драко простояли незамеченными в темноте совсем недолго. Через несколько минут девушки позвали их к костру, требуя выпить снова и снова. И снова. На пустой желудок даже от пива Гарри мгновенно запьянел. Музыка нежно лилась в уши, все — и даже Нотт — казались расслабленными и дружелюбными. После визита в логово чернокнижников было странно осознать, хотя Гарри никогда особенно и не думал об обратном, что слизеринцы не обсуждают Темные искусства на каждой своей встрече, а так же, как и все остальные сплетничают про одноклассников и волнуются из-за уроков, шутят свои ужасные пошлые шутки. И что Блейза, как и всех других нормальных людей, хорошенько тошнит, если тот начнет смешивать сидр с огненной водой. — Постой, я сейчас вернусь, — еле связывая слова между собой, ответил Гарри девушке напротив. Она что-то рассказывала ему о Мерсе из Клуба слизней, когда нужда резко позвала Гарри в кусты. Он не знал Мерси и не помнил даже, почему они о нём говорят. По темноте, неровно качаясь от количества спирта в своей крови, Гарри прошел сквозь густую поросль к кленам и встал в глуши между перекошенных сосен. Пальцы едва справляясь с завязками на собственных штанах. Гарри выдохнул, умиротворенно поднял голову к звездному небу, а затем вдруг замер, заслышав в шорохе сухой лещины чьи-то голоса. Слух выхватывал из шепчущего гама голос Нотта, и только теперь Гарри вспомнил, что не видел Малфоя на поляне уже добрых полчаса. — Проклятье… Гарри быстро закончил дело, вытащил из кармана мантию-невидимку и двинулся на шум. Ревность отрезвила похлеще глотка холодной воды. Вымеряя шаг, Гарри приблизился к месту, где услышал голоса. Между деревьев в темноте проглядывали два силуэта. Глаза уже достаточно привыкли к лесной мгле, чтобы в трех футах можно было рассмотреть, как бесстыже Нотт придавливает к дереву тонкую фигуру Драко. — Мне казалось, ты хотел, чтобы мы только хвороста принесли, — Малфой выгнул бровь, насмешливо глядя на парня. — А не вот это все. — Делаешь вид, что повелся? — томно пробасил Нотт и прижался плотнее. — М-м, черт, ты так сладко пахнешь… Малфой слабо толкнул его в грудь. — Мордред, Нотт, держи дистанцию. — Да перестань. — Я не свободен. Думай, что делаешь. — Всего один поцелуй. Что тебе стоит? Я так пьян, что больше не могу держать себя в руках. Это было уже слишком. Гарри резко шагнул вперед, снимая капюшон мантии. Нотт стоял спиной, но Драко заметил его. И заметил сразу. — Тео, все, отвали, а то Поттер разозлится, — не двигаясь, прорычал Драко, глядя Гарри в глаза. Нотт уже касался губами его обнаженной шеи. — Поттер? — бездумно пробормотал парень. — А ему-то какое дело? — Обернись. Слизеринец вяло прекратил попытки поцелуев и повернул голову. Глаза у него были пьяные до невозможности. — Слово «нет» для тебя ничего не значит, Нотт? — оскалился Гарри, еле держа себя в руках. Пальцы сами собой потянулись к палочке. К счастью, применять ее не пришлось. — Ты его девственность блюдешь что ли? Нотт с деланным безразличием отлепился от Драко и, еле удерживаясь на ногах, двинулся к костру, не сказав больше ничего напоследок. Малфой так и стоял у дуба рядом с вязанкой несобранного хвороста. Стоял смущенный, но оправдываться не собирался. — Вы всегда так мило разговариваете? — тявкнул на него Гарри, не убирая палочки. Его трясло как в лихорадке. — Поттер, не заводись. — Какого хера. — Я ему ничего не дал из того, что он хотел. Что ты привязался? Ты сам позвал меня на эту вечеринку. — Это неправда. — Ну и какая разница. — Тут куча других людей. С тобой теперь снова все общаются. Зачем тебе везде ходить именно с ним? Драко тяжело вздохнул, наклоняясь к рассыпанным веткам и собирая их с земли. Был ли у Малфоя ответ, или он как и в прежние времена решил уйти от него, узнать было уже не суждено. В чистом звездном небе вдруг вспыхнули вспышки. От костра, виляя красными хвостами, с хлопками полетели заклятья. Гарри и Драко мгновенно пригнулись к земле. — Что за дерьмо? — ГАСИ ОГОНЬ, — вопил голос Забини издалека. — БЕГИТЕ!