Герой на подмену

Малфой, не поднимаясь, проспал весь следующий день до обеда. Его не будил ни громкий шум улицы из открытого окна; ни причитания Кикимера, явившегося прибраться; ни стакан воды, который Гарри от отчаянья вылил ему на голову, тщетно до этого пытаясь разбудить его другими способами. Пасхальные каникулы были напрочь испорчены, и Гарри сидел возле постели, в скуке наблюдая, как солнце медленно поднимается над площадью Гриммо. Оно уже палило словно летом, нагревая комнату через отброшенные на угол шторы, и маленькие мошки висели за стеклом, жадные до крови. Гарри сидел у постели, ожидая хоть каких-то объяснений, но объяснений не последовало. Первое, что сделал Драко, когда открыл глаза — приманил к себе бутылку огневиски из буфета и принялся пить, будто внутри нее была обычная вода. — Эй, может, остановишься уже? — Гарри грубо вырвал бутылку, отчего недовершенный глоток сорвался с губ Драко, расплескиваясь лужицами по простыням. Малфой молча утер рот и с безвольным видом упал на подушки, глядя в потолок. Даже после сна он выглядел сильно помятым. Его глаза, опухшие и покрасневшие, глядели вверх рассредоточено. — Почему, когда мне кажется, что у нас начинает хоть немного налаживаться, ты творишь очередную раздражающую безумную хуйню, — с болью проговорил Гарри. — Тебе в ту ночь выпивки было мало? Зачем ты пошел к Линн? Не говоря ни слова в ответ, Драко отвернулся к стене и спрятался под одеяло. Больше он даже не шевелился. Гарри угрюмо поглядел на юношу, взбалтывая бутылку с виски в своей руке. Надо признаться, пить Малфой умел на славу: на дне оставалось едва ли больше половины. — Я ни черта не понимаю, что происходит с тобой, Драко, — проговорил Гарри, вставая с постели, смиряясь с его молчанием. — Не понимаю и не знаю, чем тебе помочь. Это и был весь разговор. Как Гарри ни старался каждый следующий день стал похож на предыдущий. Малфой практически не поднимался с кровати. Он не ел и не пил ничего кроме того, что могло гореть, совсем не мылся и покидал спальню лишь по нужде или за новой порцией огневиски. Скоро комната на третьем этаже пропиталась таким мерзким кислым запахом, что в одно прекрасное утро Гарри наконец сорвался. Он прибирался на кухне, сгребая в угол оставшиеся возле стены бутылки, когда Драко ввалился в комнату за новой. Тонкие пальцы вяло потянулись к буфету. — Все, я больше так не могу, — Гарри бросил свое занятие и схватил парня за ладонь, уже коснувшуюся медной ручки. — Не могу смотреть, как ты убиваешь себя. Это невыносимо. — Отвали, Поттер, — промычал Малфой вырываясь, и сказал было что-то еще, но в этом пьяном бреду Гарри не смог разобрать ни слога. — Да сколько можно? — Оставь меня в покое. — Я не дам тебе вести такой образ жизни. — Когда ж ты уже поймешь, — оскалился юноша в болезненной злобе. — Есть люди, которых не спасти. Смирись с этим, святой Поттер. Драко сильно покачнулся, вновь пытаясь открыть дверцу заветного ящика, а потом, признав поражение, развернулся и вялой поступью заковылял в гостиную. Он был таким пьяным, что даже не смог найти лестницу в собственном доме. — Собирай свои вещи, я отвезу тебя к Нарциссе, — холодно сказал Гарри, проходя к дивану. Драко кое-как улегся поверх сбитого пледа. Вероятно, он ждал, когда снова можно будет беспрепятственно опустошать бар. — Собирайся, — тверже повторил Гарри, теряя терпение. — Если я не могу спасти тебя, то перед своей матерью ты точно постыдишься так себя вести. — Оставь. Меня. В покое, Поттер. — Нет, я дал тебе достаточно времени, чтобы прийти в себя. Ты им не воспользовался. Вставай. — Никуда я не пойду. — Отлично, тогда я тебя понесу. Гарри наклонился вниз, сгребая парня в охапку. Никто бы не назвал это дракой, но Малфой начал вдруг сопротивляться с такой пьяной яростью, что едва не сломал волшебную палочку Гарри, когда тот резво взмахнул ей для аппарации. Хлопок, и их скромный мирок на площади Гриммо свернулся в мелкую точку. Драко продолжал вырываться даже в темноте перемещения. Гарри боялся, что оно станет последним в их жизни. Темнота сжималась и расширялась, мялась как дешевая бумага. Они кубарем повалились на лужайку к Тонксам, продолжая что есть мочи лупить друг друга по всему телу. Драко отчаянно пихался ногами, выкрикивая ругательства. Трава и земля липла на его голую спину, оставляя грязные следы на белой коже. — Я сам решаю, что мне делать! Никто мне не указ, — вопил Малфой с пеной у рта. Сальные волосы обрамляли его лицо, совсем непохожее теперь на самое себя. — От кого я это слышу? От гребаной пьяницы? — Отпусти меня, блядь! Урод! — Ведешь себя как грязная свинья! — И что с того? Какое тебе дело? — Малфой не уставал рваться во все стороны как безумный, пока Гарри ни перехватил его крепче, не давая двигаться, и навис сверху глядя глаза в глаза. — Какое мне дело? Ты шутишь, должно быть. Драко издевательски скривился. Уголки его губ дрогнули. — Думаешь, ты кто-то особенный в моей жизни, Поттер? Думаешь, твое слово что-то да значит? Он сказал это с такой ненавистью, что Гарри пронзило до самого сердца. Со звуком хлесткого шлепка он пришел в себя, но было уже поздно. Ладонь — его собственная ладонь — ударила по бледной щеке Малфоя так, что его голова отклонилась в сторону. Он наконец заткнулся. Возникла тяжелая тишина. Пальцы на руке Гарри загорелись. Он резко отпрянул назад, глядя как на скуле Драко алым отпечатком закраснел след ладони. — Прости, я… — О, Мерлин, — следом послышался позади голос Нарциссы. Гарри повернулся, с ужасом обнаруживая, что она и Андромеда все это время сидели с Тедди в саду на скамейке. — Полагаю, теперь это ваша проблема, — не заканчивая извинений, фыркнул им Гарри и грубым движением палочки аппарировал обратно на Гриммо. Весь день ему было так стыдно, что скоро он сам едва не начал напиваться. Это была всего лишь пощечина, но Гарри чувствовал себя ужасно виноватым. Они договорились больше никогда не драться всерьез, и Гарри нарушил свое обещание из-за какого-то пьяного бреда, что вывел его из себя. Малфой, конечно, тоже молодец: наговорил гадостей, перепачкался весь в земле, напугал Тедди до слез. Но он то хотя бы нажрался в стельку, а у поведения Гарри не было никаких оправданий. Около девяти вечера Андромеда прислала на Гриммо короткое письмо, что с Малфоем все в порядке. Что ей с Нарциссой удалось заставить Драко выпить отрезвляющее и принять ванну, но до конца каникул «мальчик лучше останется с родней». При этом Гарри, конечно же, все будут ждать на пасхальный ужин, если он захочет присоединиться. Сам Драко не соизволил написать ни строчки. Каждое письмо с извинениями, что Гарри направлял на его имя день за днем оставалось без ответа, а явиться к Тонксам после балагана в саду он так и не решался. Оставалось только сидеть на Гриммо в безделье и одиночестве да раз от разу перемещаться в Хогвартс, чтобы присмотреть за подрастающими тентаклями. Они уже были размером со взрослый куст агавы и радостно тянули к Гарри свои склизкие щупальца каждый раз, когда дверь в каморку открывалась и скудный луч света проникал внутрь. Возня с растениями успокаивала Гарри, отчего он по-настоящему полюбил возвращаться к тентаклям, надолго после заката засиживаясь у горшков с землей. Он даже всерьез задумался однажды, не сменить ли ему специализацию, пока не вспомнил, что совсем ничего не понимает в Травологии да и волшебные растения в большинстве своем не столь безобидны, как выглядят со стороны. Так продолжалось еще какое-то время. Солнце вставало и садилось над Лондоном. Дни медленно тянулись, но никаких новостей из дома Тонксов не приходило. Гарри уже собирался решиться на визит, как на удачу вернувшийся из больницы Рон мигом переменил эти планы. Тем теплым вечером они сидели втроем в большой комнате Норы, вдоволь наобщавшись и каждый занимаясь чем-то своим. Гермиона переписывала учебник по Астрономии. Рон листал комиксы. Гарри уныло смотрел в окно, ожидая вестей от Драко. — Тебя совсем не демотивирует готовиться к экзаменам, которые, возможно, никогда не состоятся? Это же идиотизм, — посмеивался Рон, видя, как старательно Гермиона конспектирует «Эпоху Водолея» на последней странице. — Они состоятся в любом случае, Рон. Маховик времени на это не повлияет — Да, но тебе придется учить все снова. Пустая трата времени, если меня спроси. — Поэтому ты свои не учишь? — девушка подняла на Рона взгляд полный осуждения. — Ну, отчасти. Да и это всего лишь база боевых заклятий, чего ты так пилишь меня за это? Посмотри лучше, что твой любимчик сделал с нашим другом… Эй, Гарри, ау, — он замотал руками над головой, пытаясь привлечь к себе внимание. — Э-эй, очнись, он тебе не ответит. — Значит, я напишу ему снова, — оборачиваясь от окна, ответил Гарри и подтянул к себе одно из перьев Гермионы. — Плохая идея, — Рон обреченно выдохнул, качая головой. — Как насчет того, чтобы перестать уже писать письма в пустоту и опробовать какие-нибудь новые штуки из магазина Джорджа? Он изобрел отпадную мазь, от которой кожа покрывается слоем коросты. И кажется, я видел несколько партий фейерверков с адским пламенем. В рекламе обещают, что небо будет гореть до самого рассвета. — Не знаю, мне кажется, с меня на сегодня уже хватит веселья, — Гарри закончил записку, заклинанием заставляя ее отправиться в Бейбери, и встал с кресла. — Куда ты? — Пойду посижу в саду. — Да ладно тебе, Гарри, ты целыми днями там сидишь. Я не всерьез про коросту. Я просто пошутил. Ты ведь понял? — Все в порядке, я скоро вернусь, — ответил он, уже хлопая дверью с обратной стороны. Страдающий все эти дни от одиночества на площади Гриммо, Гарри и не предполагал, как тяжело ему будет без Драко в компании друзей. Он прошел по зеленым дорожкам сада, распугивая под ногами настырных гномов, и вышел к кустам жимолости, окружавшим небольшой пруд с карпами. Глаза все невольно устремлялись к темнеющему небу, но крылья ни одной совы не виднелись на нем. Драко не писал уже несколько дней, и Гарри оставалось только гадать, что происходит с ним там, за столько сотен миль от дома. Так же ли ему стыдно за ссору, как Гарри? Винит ли он себя в случившемся? Понимает ли хоть на толику, почему так произошло? Это было совершенным безумием. Малфой всегда любил выпить, но чтобы довести все до болезни… Гарри и в голову прийти такое не могло. Он был уверен, что спиться могут лишь какие-нибудь старые порочные волшебники, разбитые бродяги или потерянные преступники. Не Драко, с его молодостью и красотой. Намереваясь остаться среди зелени еще ненадолго, Гарри шагнул к скамейке на берегу и вдруг понял, что она занята. Мокрая земля хлюпнула под ногой, и Джинни, сидевшая спиной к дорожке, обернулась, утирая лицо руками. Она явно плакала, и как бы Гарри ни хотел уйти, он уже не смог. — Ты чего? — он вытащил из кармана смятый платок и осторожно протянул Джинни. Девушка приняла его, хлюпая носом. — Да мы с Дином расстались, — гундосо проговорила она и махнула рукой. — Снова. — Не знал, что вы в этом году встречались. Мне жаль. — Да, и мне. Подонок… Сказал, что я свихнулась на своем квиддиче. — А ты? — Ну а я и засветила ему метлой по башке, — Джинни улыбнулась сквозь слезы. — Так что нам, кажется, теперь нужно искать нового игрока… Но ты не подумай, я не из-за того плачу… Она достала из кармана какой-то старый портсигар и щелкнула его крышкой. Блестящая коробочка со стертым орнаментом выглядела как настоящая древность. — Отрыла вот в своей комнате, когда искала полироль. Я его у Фреда украла, давно уже. Так и не призналась, представляешь… Дедушка подарил эту штуку близнецам на день рождения, а Фред забрал. Представляю, как он расстроился. А я все равно не сказала… — Он бы тебе простил. — Думаешь? — она опять грустно улыбнулась, всхлипнув. — Наверное… Я ни разу не была там. Джордж укоряет меня за это каждый день, но я не могу… Просто не могу. Гарри не сразу понял, что она про могилу. — Тут не далеко, если хочешь, я пройдусь с тобой, — проговорил он, пытаясь казаться дружелюбным, но Джинни лишь качнула головой. — Нет, боюсь, я еще к такому не готова. Спасибо, что предложил, Гарри. Она вновь замолчала, глядя на лягушек в пруду. Ветер зашелестел в листьях сирени и Гарри понял, что не хочет уходить. Он сел рядом, впервые, наверное, с самого знакомства с Джинни, не ощущая себя неуютно. Карпы скользили под гладью воды ленивыми тенями. Минуты вяло тянулись. Было приятно просто молчать вместе, ни о чем не думая, тупо уставившись в бушующую зелень сада. Джинни снова щелкнула портсигаром Фреда и достала одну из сигарет. — Куришь? — рука в веснушках скользнула прямо к лицу друга, протягивая оставшиеся. Табак пах скверно. — Нет, но сегодня можно начать, — ответил Гарри. Он вытащил самокрутку и приложил к губам, прикуривая от волшебной палочки. Бумага затлела, и в легкие потянулся сладковатый дым. — Прости, что наорала на тебя на том матче против Слизерина, может, Дин и прав: я правда свихнулась на квиддиче, — снова заговорила Джинни, выдыхая перед собой. Ее волосы блестели медью на солнце. Совершенно волшебным переливом. — Ничего. — Но ты ведь поддавался, да? Я знаю, что поддавался, — Ага, — согласился Гарри, ощущая как сладко першит в горле. Как приятно тяжесть никотина расползается по конечностями, и в голове становится пусто и легко. — Я знала. Джинни ухмыльнулась, вдыхая так много, что сигарета в пальцах покрылась пеплом на треть. Ее губы выпустили дым, она повернулась, и Гарри отчетливо ощутил ее взгляд на своих губах. Она ничего не делала, только смотрела. С легкой печалью, как казалось, но не долго. Только Гарри снова начал чувствовать себя неуютно, в цветах вишни над их головами что-то громко зашумело. Джинни резко потушила сигарету, опасаясь, вероятно, что это миссис Уизли пробирается к ним через грядки, и вскочила со скамейки. Гарри тоже поднялся, устремляя взгляд к источнику звука. Листья зашумели снова. Белая крона вишни качнулась, застыла, и из нее вдруг выпал перевязанный лентой свиток. С веток вверху вспорхнула сова. — Неясыть Тонкс, — узнала птицу Джинни. — Тебе пишет Андромеда? — Это Малфой, — сходу ответил Гарри. Он подскочил к упавшему в траву свитку, выхватывая и разворачивая его дрожащими от волнения пальцами. На листе линиями, похожими на короткий узор, темнел в завитушках почерк Драко. «Ты придешь завтра на ужин? Я очень жду». От этих слов на смятой бумаге сердце Гарри дрогнуло и затрепетало будто пташка. Он прижал пергамент к груди, не глядя на удивленную рядом Джинни, а затем побежал прочь из сада, аппарируя на ходу.

***

Ни к одному ужину в своей жизни Гарри не готовился так долго. Добрую половину следующего дня он провел в ванной комнате, вычесывая непослушные волосы и выбривая на своем лице все, что можно было бы принять за бороду. Он старательно начищал воском своим единственные выходные туфли и дважды перемерил гардероб Драко, пытаясь найти в нем хоть один костюм, что не был бы мал в каком-нибудь месте, но тщетно: ткань сбивалась в бедрах, натягивалась на плечах, причиняя такие мучения, что в конце концов Гарри плюнул на эту затею. Он переоделся в простую синюю мантию, которую купил себе на Рождество в Косом переулке, и еще немного покрутившись у зеркала, аппарировал в Бейбери намного раньше, чем того требовало приглашение. Обстановка в доме Тонксов была похожа на траурную. Андромеда с печальной улыбкой встречала гостей у порога. Нарцисса, облаченная в черное, заканчивала украшать лентами холл. Хотя Гарри пришел задолго до начала, Драко отказывался спускаться раньше, чем все сядут за стол. Он явился в гостиную последним. После едва ходящей матери Люциуса, переместившейся через камин, и даже после Тедди, которого разбудили специально к ужину и которого, к слову, из-за возраста можно тоже было назвать едва ходящим. Бледный словно тень, Драко показался в дверях, приглаживая платину зачесанных назад волос. Светло-серая старомодная роба покоилась на его плечах, вышитая по краям серебристыми нитями, и бриллиантовая брошь, изображавшая взлетевшую цикаду, переливалась на груди словно живая. Он был таким невероятно красивым, что Гарри захотелось сорваться с места и обнять его, но он уже сидел за столом, насмерть зажатый Андромедой с одной стороны и пожилой мадам Малфой — с другой. — Драко, ты совершенно исхудал. На что это похоже? — Рад тебя видеть, бабуля, — Драко ласково улыбнулся ей, садясь напротив. Гарри удостоили только коротким кивком головы. Но и от него в груди стало жарко как в летний зной. — В худобе нет никакой красоты, это я еще твоему отцу говорила. Он все боялся, что не влезет в какой-нибудь новомодный сюртук. — Я не худею нарочно, ты же знаешь. — Да, но твой отец… — Мама, вы обещали не склочничать, — осторожно укорила ее Нарцисса, расправляя платье и усаживаясь рядом с сыном. Мадам Малфой немного притихла, но не замолчала. — Ох, да это разве склоки… Он ведь вечно строил из себя мордредового денди, этот Люциус, да простит меня его покойный отец… — старушка оборвала свою веселую речь от того, как невестка снова зло посмотрела на нее. Но потом заговорила еще воинственнее. — Хорошо-хорошо, мистер Малфой сам расскажет о себе, когда вернется из Азкабана, — она сделала нажим на последнем слове. — А я буду вести себя паинькой, и вы сыграете со мной партию после ужина. Андромеда расхохоталась. Все остальные остались сидеть с непроницаемыми лицами. — Нет уж бабушка, мы пригласили тебя только потому, что ты с самого начала обещала быть паинькой, — Драко еще нежнее улыбнулся колдунье. Мадам Малфой смешным видом нахмурилась. — И он туда же! Родная кровь называется… Гарри, милый, защити хоть ты меня от этих мучителей. — Я с радостью сыграю с вами после ужина. — Вот, другое дело. — Он ужасно играет, бабуля, и все еще должен тебе золото, — напомнил Драко, и Нарцисса мягко осадила теперь уже его, напоминая, что за столом дурно говорить о долгах. Дальше разговор пошел скучнее некуда. Гарри едва не уснул, когда все четверо принялись обсуждать погоду, а после давил зевок в своей глотке до самой ночи. Праздник был вычурный, но скудный на пищу. У стола прислуживала пара домовых эльфов, сменяющих перед гостями одну безвкусную жижицу на другую и забирая бессчетные приборы на салфетках. Мадам Малфой все бурчала, что Андромеда общается с прислугой с неуместной для волшебников вежливостью. Нарцисса продолжала осаждать всех по очереди. К столу подавали вино, но Драко не притронулся к спиртному. Он пил только воду и почти ничего не ел, словно питался одним солнечным светом. Гарри наблюдал за слабыми движениями его пальцев, надеясь, что в конце получит от них хотя бы одно прикосновение. Но надеялся напрасно. Когда стемнело, эльфы подали последнее блюдо, а женщины ушли сплетничать в сад, Драко приподнялся со своего места, впервые за вечер обращаясь к Гарри напрямую. — Нам надо поговорить, да? — тем же мягким голосом спросил он, чуть поджимая губы. Так неестественно, что Гарри сразу заподозрил неладное. — Да…я…ты хочешь здесь? — он окинул взглядом опустевшую после ужина комнату, боясь встретиться с Драко глазами. — Нет, наверное, лучше наверху. Напряжение росло. Они молча поднялись в каморку на чердаке, что была раньше комнатой Нимфадоры, и Драко осторожно прикрыл за собой дверь дрожащей ладонью. Внутри было необычайно тихо. В скромно обставленном пространстве стояла только кровать, стул и стопка старых книг, сверху которой лежала волшебная палочка из боярышника. Драко покончил с дверью и, не предлагая присесть, встал у стены. За окном накрапывал мелкий дождь, разгоняя птиц с массивных старых веток дуба. Гарри не знал, что сказать, все предчувствуя сердцем что-то нехорошее. — Я хочу, чтобы мы взяли перерыв, — пряча глаза под ресницами, сказал вдруг Драко. Голосом сдержанным и ледяным как сталь. У Гарри мигом похолодело в груди. — Ты имел в виду… — То, что сказал. — Я не понимаю, — ужас сковывал Гарри не хуже дьявольских силков. — О чем ты говоришь? Что за перерыв? — Неделю, месяц. Может быть, несколько месяцев. Пока не знаю. — Из-за того, что я ударил тебя? — Нет, Гарри. Не поэтому. — Тогда почему? — Я… это сложно… Мне нужно время, — Драко ответил спокойно, без каких либо эмоций на белом лице, но от этого слова его звучали еще страшнее. Они стояли друг напротив друга. Словно уже чужие. — А как же тентакли? — Гарри давил слова из глотки. — Рон, Гермиона… Ты не можешь вот так все бросить. — Вы передадите мне соцветия где-нибудь за пределами школы, когда они будут готовы. Так что я сам добуду вам маховик, но остальное придется делать без меня. — Драко, я знаю, что обещал тебе, что мы не будем драться… — Гарри, все не из-за этого. Правда. — Клянусь, я больше не трону тебя, я не знаю, что на меня нашло. Я просто испугался, вот и все. — Это не то, что мы расстаемся. Я по-прежнему люблю тебя, просто… Кажется, я запутался. — Нет, — Гарри выдохнул, хватаясь за голову. — Я не верю, что ты все это мне говоришь. Это не может происходить с нами. С кем угодно, но не с нами. Какой-то бред… Я так ждал твоего письма. Так надеялся увидеть тебя снова. — Я не хочу больше делать вид, что все нормально. Пожалуйста, дай мне остыть. — Разве мы не сумеем справиться с этим вместе? Мы должны. Боже, Драко, ты мой самый близкий человек. — Я знаю, мне тоже тяжело. Давай не будем все усложнять. — Как ты себе это представляешь? Я должен нормально отреагировать на это? На то, как ты меня бросаешь. — Я не бросаю тебя. Я… — Ты просишь перерыв. — Да, и… — И чем это отличается от разрыва? Драко снова спрятал глаза. — Не знаю. Прости. — Я поверить не могу, — тихо сказал Гарри. Его захлестнуло такое отупение, что из головы исчезли все мысли. Боль сжала сердце в одну точку как перемещение и не отпускала. Гарри хотел, чтобы хоть кто-то объяснил ему, что происходит, потому что сам он уже ничего не понимал. Но Драко больше ничего не говорил. Он так и застыл, боясь поднять взгляд словно бы ему хотелось скорее закончить этот разговор. Каждая секунда этого молчания впивалась под ребра иголками. Гарри больше не мог ни спорить, ни просить, ни умолять. Ему казалось, он едва вынесет эту навалившуюся горькую тяжесть. Едва вынесет эти последние минуты. Он сглотнул и, развернувшись, вышел из дома Тонксов, сдерживая слезы на глазах.

***

У боли есть имя. Оно саднит под языком, когда пытаешься произнести его без слез. Оно зарывается спицами под кожу. Оно пропитывает тебя дегтем, от которого смердит, и травит с новым вздохом как яд. У боли есть имя, и тебя тошнит каждый раз, когда ты норовишь высвободиться от его оков. Веки Гарри казались ему тяжелыми как свинец. Он лежал в холодной постели, чувствуя себя преданным, и не хотел просыпаться. У него просто не было сил, чтобы жить новый день. Тем не менее проснуться пришлось. Навязчивый стук в дверь разносился по всему дому на площади Гриммо, как если бы у входа лупили каким-то огромным молотком. Балки под потолком покачивались, сыпля пыль, и из-за соседней стены в унисон уже начала вопить старуха Форд. Гарри услышал стук ее клюки через стену и мучительно неприятное шарканье ног. — Снова шум от этого негодного мальчишки! О, Моргана, он сживет меня со свету. Ни дня, чтобы спокойно прожить в этом доме. Снаружи соседнего дома хлопнула дверь. «Пускай, — подумал Гарри, с тяжестью в сердце переворачиваясь на другой бок. — Пусть наконец спустит свой пыл на нежданных гостей». — Зачем вы колотите по двери? — Разве не здесь живет Гарри Поттер, — проревел с улицы громогласный голос Хагрида. На сердце стало еще тяжелее. — Увы именно здесь он живет, — отвечала, дрожа от раздражения, миссис Форд. — И очевидно, он не хочет вас видеть, сэр. Уходите. — Не хочет видеть?! Эдакова невозможно, мадам. — У вас есть другие мысли, почему вам могут не открывать? Стены здесь тонкие как пергамент. Будьте любезны, перестаньте стучать. — А вы перестаньте указывать людям, что им делать, — распахивая дверь, ощетинился Гарри. Он вложил всю злость на Драко в этот ответ, и старуха чуть не задохнулась от возмущения, услышав его. — Вы неисправимый хам, Поттер! — А вы несносная старая заноза, мэм. Идите уже, пожалуйста, к черту! Старая колдунья вновь глубоко и громко вдохнула, до глубины души оскорбленная плюнутым в нее посланием. Морщинистый рот широко открылся, соседка долго подбирала слова, но так ни на что и не осмелилась. Развернулась и двинула обратно к своему порогу. «Надо было сделать так с самого начала», — ощущая невероятное удовлетворение от сказанного, подумал Гарри. — Чавой ты ее? — удивленно спросил великан. — Прости, Хагрид. Нет настроения. Ты по делу? Потому что я бы хотел вернуться к себе. — Ну можно сказать, что и по делу… — Хагрид замялся, нервно дергая себя за бороду. — У меня… это…. Щеночек мой пропал. Здесь, рядом с Косым переулком. — В центре Лондона бегает огромный дарсель-терьер?! Как ты умудрился его потерять? — Ну они ж маскируются легко. — Зачем вообще надо было приводить его в Лондон? — Ну так… на продажу. — Хагрид! — Все по правилам министерским, вот… Его хочет купить какой-то важный колдун, туточки прислал мне свою лицензию, и Кингсли разрешил, — Хагрид выудил из рукава ужасного вида запачканный лист бумаги с печатью. — Если б я только не потерял мальчонку… Поможешь, а? Это же Спотти, он окромя тебя никого и не слушается. Может, позовешь его, и он сразу к тебе и сиганет? Гарри тяжко выдохнул, потирая лоб. — О боже, Хагрид, тот бешеный самец? Самый огромный из твоей стаи, и ты потерял именно его? Великан виновато почесал макушку. — Ну ясно дело, что его то и хотели забрать. Здоровенного. Живенького. — Макгонагалл знает? — Ты чего? Меня ж тогда… того, — Хагрид провел пальцем по шее. Планы Гарри провести день в страданиях полетели коту под хвост. — Проклятье, подожди здесь. Я сейчас. Он вернулся в дом всего на пару минут: наспех влез в кроссовки и мантию и выскочил обратно на улицу. До Дырявого котла пешком было не меньше часа, но аппарировать человека размером с Хагрида в одиночку Гарри не решился. Сгребая со стола у зеркала последние магловские фунты, они поймали такси на дороге, а уже через четверть часа стояли напротив паба, без единой мысли что делать дальше. — Вот здеся он у меня и вырвался, — сказал Хагрид, выходя на улочку, ведущую прочь от Косого переулка. — И сразу невидимым стал, бандит такой… — Ты его кормил? — Ну да, но он же всегда голодный. Порода такая… Ох, Гарри что будет ежели мы его не первыми найдем. Страшно представить… Ты знаешь заклятья какие-нибудь ищущие? — Это тебе Гермиону надо было звать, — оглядываясь, ответил Гарри. — В какую сторону он хоть побежал? — Кажется, туда. Хагрид указал на малолюдный перекресток с пустыми прилавками вдоль стены. Солнце ярко светило в небе, но внизу у старомодных магазинчиков было мрачно, как в жуткой сказке. Вертя головой во все стороны и тихо пришептывая имя пса, они ступили на улицу. — Ты видишь это? — Гарри осторожно прошел по бордюру, залитому с одной стороны лужицами свежей крови. — Ага, плохи наши дела… Кого-то небольшого схватил поди. Кошку, может… или нюхлера. Я это… спрошу у торговки, не видела ли чего, а ты тут постой. И смотри в оба. — Ладно, договорились. Хагрид шагнул через стеклянные двери магазинчика каких-то дешевых зелий и, придавая себе напускного спокойствия, направился к стойке продавщицы. Гарри все смотрел на багряное пятно вдоль бордюра. Кровь была свежей, только-только начиная сгустками спекаться у поверхности. Гарри не представлял, как они будут ловить в переулке огромного дарсель-терьера. И как будут делать это незаметно. Когда он с Гермионой последний раз помогал Хагриду в загоне, хлипкий забор уже обнесли железными прутами, а сами щенки давно никому не напоминали милых созданий. Они покрылись шипами словно дикобразы и до битых костей дрались друг с другом своими хвостами-булавами. Искать по городу кого-то из них — задачка не для человека, с которым порвали накануне. Гарри обошел запятнанный бордюр с другой стороны, а затем прогулялся вдоль дороги, тихо присвистывая на случай, если вдруг Спотти прячется где-то рядом, но никто не откликнулся. Солнце становилось жгучим, нагревая грязную брусчатку, и гадкий запах от мелких лужиц на ней с паром поднимался к лицу. Народу по-прежнему было немного. Хагрид все трепался с продавщицей. Гарри дошел до забитого досками салона мантий, когда первый человек показался у спуска к Лютному переулку. — Вы не видели, мальчика? Маленького мальчика, — приговаривала женщина, явно отчаявшаяся, прилипая к каждому прохожему на улочке. Гарри узнал Андромеду, сердце его с болью по Драко екнуло, и он отвернулся, надеясь, что женщина, пробегая мимо, не узнает его лица. — Мистер, простите, вы не видели здесь мальчика, — Андромеда вцепилась в плечо, Гарри невольно повернулся, и та почти разрыдалась. — Милый, боже, Гарри какое счастье, что я встретила тебя. Ты не видел здесь Тедди? — Здесь? — Да, да… Он убежал от меня. — Как…он же совсем крошка. — Мы стояли вместе возле магазина Олливандера. Я держала Тедди на руках, но ты знаешь, он стал таким тяжелым. Я поставила его рядом, он все крутился, крутился, а потом подошла мисс Тарфуги из дома напротив, мы разговорились, а потом… боже. Я, когда опомнилась, гляжу, а его нет. Он же такой тихий словно мышка. — И когда он пропал? — Вот-вот. Пару минут назад. Гарри попытался скрыть ужас на своем лице. Он вновь поглядел на лужу крови на дороге. От чувства опасности взгляд его будто обострился, и он увидел (или они появились только недавно) новые следы, размазанные и длинные, тянущиеся по соседней стене. Словно окровавленную добычу тащили волоком. — Ждите здесь, — приказал Гарри Андромеде, подходя ближе к грязной кирпичной кладке. Кровавые мазки тянулись наверх, и ветер разносил по крышам отдаленный крик. То ли мяуканье, то ли плач ребенка. Недолго думая, Гарри схватился руками за выступ и влез по водостоку на навес. — Вот же дерьмо, — прошептал он сам себе, когда смог распрямиться. Сверху света было больше, и на засыпанной пылью черепицей ярко проступили следы гигантских собачьих лап. Они вели на несколько ярдов вперед мимо труб с флигелями, но даже тени самого пса нигде не было видно. Терьер явно был не дурак. — Спо-о-о-ти, — позвал Гарри чуть громче, занося ногу над крутой стороной угловатой крыши магазинчика. Для лазанья они подходили меньше всего. — Спо-о-ти. Проклятый пес и не показался. Здесь наверху крови между его следов почти не было. Лишь две тоненькие полоски темнели, ведя по направлению к башне магловской церкви. Гарри присмотрелся, замечая разбитое окно на верхнем этаже, и балансируя по кровле словно цапля на льду, попытался пробраться к нему хоть на несколько футов ближе. Ничего сложнее он в своей жизни не делал: колени дрожали, старые глиняные черепки сыпались под подошвой кроссовок, наровя то и дело лишить твердой поверхности. Солнце, слепя, светило прямо в глаза. Гарри казалось, что еще немного — одно неловкое движение — и он соскользнет с крыши, падая на какой-нибудь смертельно опасный острый шпиль. Или просто свернет себе шею, зацепившись за плохо прикрученный ржавый водосток. Спустя некоторое время Гарри смог выстроить тактику, то взбираясь на одну крышу, то сползая с другой. Он торопился изо всех сил, однако двигаться быстрее не удавалось, и, подбираясь на уступ перед разбитым окном, Гарри уже не надеялся никого застать внутри. И все же кто-то там был. До ушей докатилось лязганье когтей и громкое чавканье, липкое до дрожи. Звуки, от которых кого угодно начало бы знобить. Стараясь не думать о худшем, Гарри достал палочку, и игнорируя врезающиеся в кожу осколки витражного стекла, влез через окно. В старой церковной башне стояла ужасная вонь. Повсюду лежал строительный мусор: гвозди, молотки, мешки цемента, старые доски. Оказавшись на полу, Гарри выставил перед лицом волшебную палочку и двинулся вперед. Туда, где гигантский — размером с пони — дикий пес сидел в центре кавардака, усердно пожирая свою добычу. Шипы его панциря торчали колом, хвост-дубина усердно колотил по полу. Окровавленная морда вся сочилась густой красной жижей, впиваясь клыками в растерзанную тушку на полу. Давя в себе тошноту от вида крови, Гарри одними глазами быстро оглядел пространство. Не считая, алого пятна под мордой пса, все было серым от пыли, будто на снимке из вечерней газеты. Заклинанием Гарри попытался было развеять этот мрак, и уже почти что взмахнул палочкой, как вдруг глаза его наткнулись на знакомую вещицу средь покрытых мусором углов. Наткнулись, и сердце окаменело от страха. Крошечный мальчишечий башмачок в багряных пятнах словно в каплях росы лежал в возвышении горы гнилых тряпок рядом со Спотти. Это было хуже, чем страшный сон. Кровь отлила от лица Гарри так, что в глазах у него потемнело. Он отчетливо ощутил стук собственных зубов: от ужаса и ярости, дающей силу. Он снова опоздал. Снова. Гарри направил волшебную палочку на пса, готовый убить его первым пришедшим в голову заклятьем, если бы позади твари громко и заливисто словно в бреду вдруг не раздался детский смех. Не веря, что ему не показалось, Гарри, опустив палочку, шагнул ближе. Зрелище, чудовищное по своей сути, но принесшее такое облегчение, раскрылось перед ним, что тот едва не разрыдался. В глубине комнаты, в самом темном и пыльном углу с невинным видом младенца сидел Тедди, играя крошечными ручонками оторванным кошачьим хвостом. Из груди Гарри вырвался мучительный вздох облегчения. Он стрелой подскочил к Тедди, хватая его на руки, изо всех сил прижимая к себе. Мальчик выронил игрушку и потянул перепачканные в крови пальцы к лицу спасителя. — Боже, крошка, как ты нас всех напугал, — еще сдавленный ужасом пробормотал Гарри. В тот же момент Спотти покончил со своей добычей и, заметив Гарри, радостно кинулся к нему, виляя хвостом и пытаясь лизнуть огромным языком лицо.

***

— Святые угодники. Тедди, маленький мой, — Андромеда перехватила мальчика, с благодарностью целуя Гарри в обе щеки. — Бог мой, чья это кровь, дорогой? — Спотти растерзал кошку. Хагрид был прав, — Гарри пересказал ей все, что случилось в башне, опуская ту часть, что Тедди пес унес туда второй добычей, а затем утер лицо от новых поцелуев и ретировался к великану, который, стоя у Дырявого котла, уже трепал терьера по ушам будто за какую-нибудь плевую провинность. — Ух, негодник. Я тебе! — он ткнул его пальцем по мокрому носу. — Вот новый хозяин поди не будет с тобой якшаться! — Не будет ли его смущать кровавый окрас? — ухмыльнулся Гарри. Хагрид улыбнулся: — О, ему, должно быть, это по вкусу. Видя, как слабо терьер отзывается на команды великана, Гарри ничего не оставалось, как продолжить сопровождать Хагрида к его сделке, дабы он не проворонил Спотти во второй раз. Они вошли в Дырявый котел, выбирая место у дальней стены зала, и Том тут же принес каждому по стакану бренди. — Мы как раз вовремя, — Хагрид посмотрел на жуткие часы с маятником возле входа, быстро опрокинул свою стопку и попросил вторую. Гарри после представления Драко на спиртное вообще смотреть не мог. Кровавые впечатления от прогулки со Спотти становились слабее, и на сердце снова потяжелело. Глаза оглядывали мрачные стены паба, в котором они с Драко провели столько летних вечеров. Их круглый столик возле двери на кухню. Колченогий стул весь в шрамах от ножа. — Гарри, ты печальнее горбатого Тома, — заметил Хагрид, кидая псу мясистую кость с соседнего столика. — Не обращай внимания, — с унылым видом глядя на вход, проговорил Гарри. Жутковатые часы как раз пробили ровно десять, дверь отворилась и в зал вошел подозрительного вида волшебник в черной мантии с капюшоном.  — А вот и наш покупатель, — Хагрид резко встал из-за стола. Стаканы на продырявленной скатерти колыхнулись словно кегли. Человек обвел глазами каждый столик, а затем уставился на Гарри и вдруг ни с того ни с сего начал пятиться назад. Не успел никто и дернуть носом, как волшебник, не отходя от дверей, махнул за спиной волшебной палочкой и тут же с хлопком исчез как мираж. В груди Гарри вспыхнула, растекаясь, тревога. — Хагрид… покажи-ка мне еще раз ту лицензию, — пробормотал он, уставившись на место, откуда исчез незнакомец. Редкие утренние посетители, как и Том, почти не обратили на произошедшее никакого внимания. Вероятно, нечто подобное было в пабе в порядке вещей. Гарри повторил просьбу, и великан с непонимающим видом послушно достал из кармана бумагу. Выглядела она еще хуже, чем в первый раз, но и одного взгляда на пергамент было достаточно, чтобы прочитать имя. — Данное разрешение предоставляется Кейвину Талли, — прочитал Гарри вслух и тут же вскрикнул, теряя самообладание. — Этот волшебник мертв, Хагрид! Кто-то хотел купить у тебя Спотти, представляясь другим человеком! — Ох, Мерлин, как это так? — словно не веря, закачал косматой головой великан. — Кингсли знал, чье имя в твоем разрешении? — Нет, конечно. Он сказал, что акромя бумажонки этой ничавой не надо. Главное, чтоб печать стояла. А ежели он из Министерства, то совсем никаких проблем не будет. — И ты уверен, что именно этот маг был твоим покупателем? — Да, да, он писал мне, — Хагрид достал из кармана еще одну бумажку. — Да, писал, вот: «Ровно в десять часов. Узнать меня легко, я буду в мантии черного цвета. Лица не открою, так меня и различите». — Черт. Держи Спотти при себе и никому не продавай, пока я не вернусь. Гарри воспользовался камином в Дырявом котле, чтобы переместиться в Нору. Его всего трясло от напряжения. Он пока не мог сложить воедино все, что увидел, но уже чувствовал опасность. Зеленый поток пепла развеялся перед глазами, как только Гарри назвал нужный адрес, и закрутив, выплюнул как пробку. Рона дома не оказалось. Вместо этого в большой комнате первого этажа девушки примеряли платья вместе с миссис Уизли. Держа подушечку для булавок, Молли хлопотала у подола ярко-зеленого наряда Джинни. — Если ты наденешь туфли, как это и положено, Джиневра, то длина будет в самый раз, и не надо ничего ушивать, — повторяла миссис Уизли, когда Гарри появился из каминной трубы, поднимая вокруг столпы пыли. — Мне неудобно, — кривляясь, заныла девушка, топая босой ножкой. — Какая разница, что на ногах, если их все равно не видно? — Видно еще как, моя дорогая, видно по походке… Гарри? — Доброе утро. Простите, что я… А где Рон? — Он вернулся в Академию, — ответила Гермиона. — Я же тебе писала вчера. Забыл? Гарри перешагнул через решетку, уводя подругу за локоть. — Пойдем, есть срочное дело. Миссис Уизли и Джинни лишь проводили их двоих удивленными взорами взглядами. — Что случилось? — Гермиона, кривясь от боли, выдернула руку, когда они оказались в саду. Весенняя зелень деревьев глушила шум их разговора, так что невозможно было подслушать, но Гарри все равно шептал. — Гермиона, ты должна поговорить с Малфоем, — прошипел он дрожащими губами. — Сказать, что ему грозит большая опасность. Это срочно. — Что? Что за опасность? — Кто-то… Нет, не кто-то, я уверен, что это Мэри. Она пыталась купить у Хагрида дарсель-терьера по лицензии своего отца. Того, самого здорового. Она думала провернуть все тихо, но утром Спотти потерялся, и Хагрид, он попросил меня… В общем потом мы вместе пошли на эту сделку, а когда Мэри вошла, то увидела меня и сразу аппарировала прочь. Я думаю, она хочет избавиться от Драко с помощью этой твари. Мы должны предупредить его. — Подожди, и Хагрид не узнал Мэри? — Нет... я не знаю... Она приняла оборотное зелье или изменила внешность, но я точно уверен, что это она, Гермиона! — Ничего не понимаю. Почему ты сам не можешь поговорить с Драко? — Мы… мы сильно поссорились, — сказал Гарри не в силах признаться в том, как все было на самом деле. — И он меня не послушается. Нет времени на объяснения, надо как можно скорее предупредить его. Только ты можешь это сделать. — Хорошо, хорошо. Идем. Они переместились прямо перед домом Тонксов, ощущая вдвоем какую-то неясную тревожность за каждым дуновением ветра. В комнате Нимфадоры было открыто окно, и кто-то явно ходил внутри, но Гарри не осмелился даже показаться на пороге. При виде силуэта Драко за занавесками он тут же почувствовал боль в груди. Словно сердце скрутили медным обручем. Нарцисса с откровенным нежеланием впустила Гермиону, и спустя полчаса та вышла наружу еще более озадаченная, чем вошла. — Ты предупредила его? — Гарри кинулся к девушке, задыхаясь от нетерпения. Подруга медленно, шаг за шагом сошла с крыльца, с трудом подбирая слова. — Гарри… он сказал…. Я даже не знаю, что нам теперь делать. Ее голос был задумчивым, а взгляд слегка оцепеневшим. — Что… что он сказал? — Гарри дернул Гермиону, надеясь привести девушку в чувство. Она наконец ожила и подняла глаза на друга. — Сказал, что знает, кто угрожал Пожирателям смерти. Кто убил Шафика и запугивал Харпера с Гойлом. Знает, и это не Мэри. Гарри услышал ответ Гермионы, и ощутил, как у него волосы зашевелились на голове. — Что за бред? — едва вымолвил он. — А кто? Девушка пожала плечами. — Драко не хочет говорить его имя. Сказал, что это уже неважно, потому что все закончилось. Этот человек больше не будет никому угрожать и скоро уедет за границу. Нам нужно оставить свои попытки поймать его. — Уедет? С чего он так в этом уверен? — Я не знаю. Драко… он, кажется, не очень хотел со мной разговаривать. — Чушь какая-то, — Гарри попытался собраться с мыслями, несмотря на страх предательства, что обуревал его. — Если Малфой знает, кто убийца Шафика, почему не говорит? — Наверное, у него нет доказательств. Или он боится. В любом случае Драко попросил нас больше не лезть в это дело. Он уверен, что этот волшебник слишком могущественный, и нам такая битва не по зубам. — После Волдеморта нам кто-то не по зубам? — Он так сказал. — Все стало еще запутаннее. — Да, — печально смиренно сказала Гермиона, оборачиваясь на дом, где в окне комнаты на чердаке по-прежнему горели свечи. Драко стоял напротив, глядя теперь на них сквозь дымку тюля. Было видно цвет его мантии, но не выражение лица. — Что мы теперь будем делать? — спросил Гарри, ощущая тяжесть взгляда Малфоя, падающую на него. — Раз это не Мэри, мы можем поговорить с ней и Гойлом. — Гарри, мы не можем быть уверены. А что если Драко ошибается? Мэри пока не стоит доверять. Слишком опасно. К тому же, у кого еще могла быть лицензия на имя ее отца, кроме как у нее? — И что предлагаешь? — План с Маховиком времени пока актуален, — твердо сказала Гермиона. — Дождемся, когда он будет у нас в руках. Тентаклям нужен еще месяца два, не меньше. Мы начали опасное дело, нельзя бросать его на полпути. — И Малфой захочет нам помогать? — Мы знаем, где искать Линн, если он откажет. — А если откажет и она? — Я предпочитаю надеяться на лучшее.