Герой на подмену

Гарри так не страдал от похмелья с тех пор, как закончилась война и они с друзьями беспробудно праздновали смерть Волдеморта несколько дней подряд. Он еле-еле поднял голову от подушек, не без усилий осознавая, что утро уже наступило. Постель была из самого камня, и в голове словно раскаленными прутами водили. Где-то в доме шумела вода, под крышей урчали голуби, и малейший звук от их крыльев отдавал головной болью. Но Гарри ни о чем не жалел. По крайней мере до того, как в коридоре появилось движение. Сначала он думал, ему показалось, но затем стук каблуков по старому полу усилился, и в открытых дверях спальни вдруг возник человек, которого Гарри меньше всего ожидал в них увидеть. — Привет, — улыбаясь, Драко привычным движением вошел в комнату, по-хозяйски присаживаясь на кровать. На нем была простая выходная одежда и очень дорогие магловские спортивные ботинки. — Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри ошарашенно. — Кофе тебе принес, — он невинно пожал плечами. С самым естественным видом на свете. — Тошнит после вчерашнего? Черт, наверняка, тошнит, вы же столько выпили. Он поставил чашку на тумбочку и потянулся пальцами к лицу Гарри, нежно гладя его по щеке. Гарри застыл в той позе, что лежал, с непониманием глядя вперед. Либо он еще пьян, либо был слишком пьян накануне. Малфой здесь, в доме на площади Гриммо. Спустя четыре недели после того, как порвал с ним без всяких объяснений. Просто пришел и заговорил как ни в чем не бывало. Вполне в его характере, но… Но это было слишком. Обескураженный, Гарри смотрел перед собой, не в силах произнести ни звука. — Драко, что, черт возьми, происходит? — спросил Гарри. Злость на Малфоя все еще полыхала у него в груди жгучим пламенем. Злость и обида. — Я не могу так больше, — выдохнул юноша. Лицо его наконец приняло более-менее серьезное выражение. — Бежать от тебя было ошибкой, мне следовало понять это раньше. Но лучше поздно, чем никогда, верно? Драко вновь улыбнулся, но Гарри промолчал. Он ужасно злился. На себя, на Малфоя, на весь мир. — Знаешь, я ведь смотрел на тебя вчера весь вечер, а ты ко мне даже не подошел, — опять заговорил Драко, не дождавшись ответа. — Даже не взглянул в мою сторону. — Ты был с Ноттом. — Он просто привязался. — Все это время?! Да что ты говоришь? — грубо фыркнул Гарри, чувствуя, что, несмотря на нежность и искренность Драко, все равно начинается ссора. Вероятно, Малфой тоже ощутил это, поскольку в следующий момент он ничего не сказал. Лишь мягко наклонился вперед, нежно прильнув к губам Гарри, и коротко поцеловал его. Так сладко и так больно. Внизу живота опасно защекотало. Сердце Гарри заколотилось в сотни раз быстрее. Это было поражение, на которое легко согласиться. — Проклятье, Малфой… — Разве ты не скучал по мне? — с какой-то невинной трогательной обидой пробормотал Драко, поднимая вверх свои большие серые глаза. Глубоко внутри Гарри мог ненавидеть себя за эту слабость, но противиться ей не посмел. Никогда не посмел бы. — Я скучаю по тебе все время, — невольно ответил он, задыхаясь от запаха кожи, которой касался. — Скучаю и ужасно ненавижу себя за это. Его руки сами потянулись к плечам Драко, к его нежной груди под рубашкой, к мягкому животу. С сдержанным стоном Малфой охотно провалился в объятия с той же страстью, что и прежде. Поцелуи стали длиннее и жадней. Гарри чувствовал на своей шее следы мягких губ, влажных и горячих, и не мог желать ничего кроме их любви. Но где-то в доме все еще бродила Джинни, и мысль об этом, пришедшая вдруг в голову со скрипом двери на втором этаже, полоснула Гарри словно ножом. Он в мгновение вспомнил все, что теперь хотел забыть. — Драко, детка… Нам лучше уйти — проговорил Гарри, мягко разрывая едва начавшийся новый поцелуй. Малфой с совершенным нежеланием останавливаться продолжал ласкаться, прижимаясь бедрами. — Что? Сейчас? — Ага, пойдем прогуляемся по бульвару. — Что за глупости, давай останемся в постели, — промычал Драко, пытаясь сорвать дрожащими пальцами белье. — У меня не было целый месяц. Я очень хочу тебя. — Потом. После прогулки. Ты должен рассказать мне про человека, убившего Шафика. Без этого ничего не будет. Давай, вставай. — Да ты обезумел… — Нет, я серьезно. Гарри осторожно оттолкнул Драко, поднимаясь с кровати. Он торопливо влез в брюки, не зная, как не выдать своим лицом все, что произошло минувшей ночью. Его уже слабо трясло изнутри. Если Малфой увидит ее… если только увидит… — Гарри, я не нашла у тебя мазь от синяков, — женский голос пронесся по пустым комнатам дома. Как смертоносное эхо. Как чертов выстрел в голову. Земля покачнулась у Гарри под ногами. Дыхание остановилось. Он камнем застыл там, где стоял, боясь даже шелохнуться. Голос неминуемо продолжал. — Ты такой огромный укус на шее мне оставил, ничем не сводится. Мама убьет, если увидит, — просушивая мокрые волосы полотенцем, возле двери возникла Джинни. На ней не было ничего кроме белого халата Драко, распахнутого на груди. Ледяной пот выступил у Гарри на коже. Он ощутил, как Драко встал с постели. Медленно и тяжело. — Ты, — он повернул к Гарри бледное как мел лицо. — Т-ты переспал с ней?! Гарри открыл было рот, но как рыба только хлопал губами. Горло намертво передавило от ужаса. — Боже… Ты переспал с ней, — слезы в миг наполнили глаза Драко, застилая их блестящей пеленой. Кожа у края его светлых волос в секунду взмокла до черноты. — Переспал с ней в нашей постели. — Нет, Драко. Нет. — Ты просто… Мерлин… Как ты мог? — все белея, Малфой попятился к окну. Никто не успел сделать и шага, чтобы его остановить. Тонкая рука дернулась, обнажая палочку из кармана мантии. Гарри дрогнул, боясь, что Драко направит ее на Джинни, но он лишь взмахнул запястьем и тут же с разрывающим сердце хлопком исчез без следа. Во всем доме повисла мертвящая тишина. Бедная Джинни стояла у порога спальни с полотенцем в руках, не зная куда себя деть и что говорить. Она уже что-то поняла, но еще не решила, как ей с этим справляться. Гарри же охватила такая паника, что он перестал ощущать самого себя. Он кинулся к тумбочке, ища собственную палочку, чтобы аппарировать за Драко, но ее как назло нигде не оказалось: ни в ящиках, ни под кроватью, ни на подоконнике. Гарри судорожно заметался от угла к углу. — Где ОНА?! — рявкнул он, оборачиваясь на Джинни и, со злостью сбрасывая с комода лежащие на нем вещи, бросился к шкафу. Девушка, нахмурившись, шагнула вперед. — Кто? — Моя волшебная палочка! Моя чертова волшебная палочка! — А может, ты объяснишь мне, что это за представление сейчас было? — Мне нужна палочка, Джинни! Как ты не понимаешь? — взвыл Гарри, признав, что в шкафу ее тоже не оказалось. Он от беспомощности ударил кулаком по стене. Джинни нахмурилась сильнее. Совсем по-взрослому. — Ты потерял ее еще вчера, — спокойным и суровым тоном произнесла она. — Я аппарировала нас сюда из Хогсмида. Ты не помнишь? — Я почти ничего не помню, я выпил целую бутылку огневиски, — огрызнулся Гарри, пытаясь воспроизвести в голове остатки отрывистых видений о прошедшем вечере. Рваные образы на дне бокала, чернота весенней ночи и больше ничего. Ни малейшего воспоминания о пропаже палочки. В любой другой момент это обстоятельство напугало бы его до ужаса, но теперь Гарри думал только об одном, и эта мысль мучительно крутилась в голове: он не мог потерять Драко снова. Только не сейчас, когда его поцелуй еще стыл у него на губах. Джинни спросила что-то еще, но Гарри ее уже не замечал. Он выбежал на лестницу и полетел вниз, спотыкаясь о каждую ступеньку, словно ноги были не его, а чужие. В каминной чашке оставалась всего горсть порошка. Гарри зачерпнул ее, рассыпая, и забросил в очаг, едва поспевая в него сам.

***

Гарри, не зная что именно ему нужно делать, был так озабочен необходимостью делать хоть что-то, будто от этого зависела его собственная жизнь. Он вылетел в чей-то закрытый камин в деревне Тонксов, вместо камина Андромеды и несколько минут уговаривал хозяйку дома, что он не вор, а только лишь в спешке перепутал адрес назначения. Надо было ожидать, что такой правде верилось не легко, и когда волшебница по ту сторону очага наконец сжалилась над горемычным гостем, на часах уже было около полудня. Гарри вылетел на пустую дорогу Бейбери и со всех ног кинулся к краю деревни. Сердце его колотилось все сильнее. Он ужасно волновался, что опоздал. Что Драко все эти минуты с ненавистью думает о нем, и шанс на спасение гаснет с каждым мгновением как слабая свеча. Из трубы дома Тонксов шел слабый дымок, но Гарри знал, что внутри не было никого кроме Малфоев. Андромеда все еще гостила с Тедди у Лайелла, а Кикимер перед Пасхой был сослан ими в немилость. — Драко, — Гарри взбежал на порог, колотя по двери. — Драко, открой, мне нужно с тобой поговорить. Тонкие стены дома — никогда не таившие за собой и малейшего звука — теперь не пропускали даже крика. И взрыв не потревожил бы их покоя. — ДРАКО! — выкрикнул Гарри еще громче. Ответ был тот же — тишина. Если бы у Гарри было время остановиться и подумать, он бы, пожалуй, разозлился. Разозлился бы до чертиков. За то, что Драко снова в одиночку решает, когда они будут разговаривать, встречаться, расставаться. За то, что он может прийти без приглашения и без объяснений, по-лисьи ласкаясь, залезть в их постель спустя месяц. Будь у Гарри время поразмыслить, он бы сам закрылся за тремя замками, воя от несправедливости, но у него не было времени даже хорошенько осознать произошедшее. Снедаемый бесконечным чувством вины, Гарри продолжал искать от Драко ответа. Он не знал, сколько простоял так на пороге, с кровью вбивая кулаки в деревянную дверь и ничего не получая в награду за свои усилия. Гарри надо было делать хоть что-то, и это было единственно доступным решением. Солнце тянулось к земле, на горизонт набегали тяжелые темные тучи, и дождь полосами окрасил их синеющую гладь где-то над лесами. Хотя Гарри выдохся, издавая весь этот шум у дверей, останавливаться он не собирался. Вероятно, Нарциссе тоже это скоро стало ясно и, несмотря на свою ужасную неприязнь, она все же появилась снаружи. Она, но не Драко. — Алохомора, — заклинание с легкой прохладой обнесло дверь, приводя в движение механизм замка. Гарри опустил наконец руки и осторожно шагнул назад, дрожа как избитая собака. Он слышал, что чары произнесла Нарцисса, но все равно надеялся увидеть с ней Драко. Сердце неровно заколотилось. В горле пересохло. Когда дверь открылась, и Нарцисса в своем сером домашнем платье вышла наконец на порог, губы Гарри от напряжения не смогли даже произнести слов приветствия. Впрочем, миссис Малфой это всегда казалось ненужным. Волшебница небрежно оглядела юношу перед собой. В ее взгляде не было ничего нового: ни сочувствия, ни удивления, ни раздражения. — Поттер, пожалуйста, уходи, — холодно проговорила Нарцисса, выдерживая на лице маску безразличия. Каждое слово жгло на языке будто яд. — Тебе здесь не рады. — Мне нужно поговорить с ним, — коротко ответил Гарри. — Позовите его. — Драко не хочет с тобой говорить. И не захочет. — Почему? — Почему? Кто как не ты должен дать нам ответ на этот вопрос? Нарцисса злорадно подняла бровь, и Гарри обдало мертвым холодом: она знает. Знает даже больше, чем было необходимо. — Он… Что он сказал вам про меня? — Ничего такого, чего я бы не ожидала от человека вроде тебя, — голос колдуньи победоносно гремел, хотя говорила она по привычке тихо. — Все затянулось, без сомнения, дольше моих прогнозов, однако закончилось именно так, как я и предсказывала: печально и позорно. Поэтому прошу тебя последний раз, Поттер, иди домой. Иди, или мне придется вызвать авроров. Ты не достоин моего сына. Никогда не был его достоин. Нарцисса бросила на Гарри последний взгляд, полный отвращения, и медленно величаво обернувшись, чтобы не потерять осанку, удалилась обратно за закрытые двери. Но Гарри не ушел. У него не было палочки, чтобы переместиться, да он и не собирался. Он не хотел ничего кроме, как увидеть Драко. Сказать ему хоть слово. Небо над Бейбери стемнело еще до заката. Тучи, тяжелые и плотные, почернели, пряча солнечные лучи в своей беспросветной глубине. Через час пошел дождь. Не ощущая холода, Гарри простоял под ливнем всю ночь и не сдвинулся со своего поста даже на дюйм, словно тело его навсегда потеряло теперь все свои человеческие потребности. Возможно, так оно и было. Гарри по-прежнему не мог здраво мыслить, чтобы признать, что произошло. Он не понимал тяжесть потери и верил, что все еще можно изменить, если только Драко снова заговорит с ним. Желтый свет в окне под чердаком погас перед закатом, а затем снова вспыхнул поутру. За стеклом кухонного окна сквозь занавески показалось какое-то движение, и спустя час дверь в дом отворилась, выпуская наружу тонкую белую руку со сложенным зонтиком. Щелчок — черный купол раскрылся, и Нарцисса выплыла из-под него с лебединой грацией, в упор не замечая человека за порогом. Увидев Драко за ее спиной, Гарри инстинктивно шагнул вперед. — Драко, умоляю тебя. Дай мне хотя бы объясниться с тобой, — взмолился Гарри чужим голосом. Он был мокрый до нитки, очки — в мелких дождевых каплях, ноги совсем не слушались, но сердце словно тянуло из груди. — Ты не понимаешь, я ведь… Я думал, что все кончено. Как и его мать, Малфой лишь отвел в сторону полный презрения взгляд. Он почти точно не спал. Багряно-синие тени лежали под его припухшими глазами и слишком усердно зачесанные волосы придавали бледному лицу усталость. — Закончи этот позор, Драко, — не оборачиваясь, мрачно сказала Нарцисса от дороги к саду. — У тебя десять минут. Мы и без того задержались из-за этих твоих сборов. Драко тихо выдохнул: — Я не хочу. — А я не хочу терпеть приставания мальчишки. Имей наконец совесть расхлебывать кашу, что заварил, до конца. Мы здесь по твоей вине. Качнув зонтиком, миссис Малфой скрылась за деревьями. Дождь все моросил. По крыше стучали капли. — Поттер, пожалуйста, прекрати меня преследовать, моя мать сходит от этого с ума, — торопливо и раздраженно, словно по заученному, сказал Драко, все так же глядя в пол. Он хотел уйти. Это ощущалось в каждом движении. — Драко, я очень люблю тебя, давай просто… Гарри шагнул ближе, желая коснуться его руки, но Драко, заметив это, буквально отпрыгнул назад к стене. Маску безразличия сорвало с него будто порывом ветра. Он резко поднял взгляд, пылающий искрами ярости, и захлебываясь, оскалился. — ЛЮБИШЬ?! — прорычал Драко будто дьявол. — Любишь, и поэтому переспал с ней? Какое прелестное оправдание! Расскажи, каково это трахать девчонку? Наверное, она была вся мокрая там внизу… — Драко, перестань. — На вкус такая же приторная, как ее дешевый парфюм? Такая же липкая?! — Господи, ну будь ты милосерднее. Ты же сам бросил меня! Ничего не объяснил, таскался везде с чертовым Ноттом. Поцеловал его. — Я поцеловал Нотта?! Что за вздор ты несешь? — Вчера на репетиции… или позавчера. — Ты с ума сошел, Поттер, — уже в слезах прокричал Драко. — Ты сам не понимаешь, что говоришь. Со мной произошли ужасные вещи, и я попросил тебя о перерыве, думая, что ты окажешься благороднее, чем есть на самом деле, но ты… ты воспользовался им, чтобы… просто поразвлечься с этой… этой. Верещащий голос Драко сорвался, он не смог закончить фразу, и отвернулся пряча лицо. Гарри мягко подался вперед, пытаясь обнять, но парень оттолкнул его с нечеловеческой злобой. — Не трогай меня! Я никогда тебе этого не прощу! — Пожалуйста, не говори такие вещи, — покачнувшись от толчка, взмолился Гарри, еле удерживаясь на ногах и чуя как собственные колени после бессонной ночи подводят его. — Я виноват, я совершил ошибку. Я даже не знаю, зачем я это сделал. Просто… просто был очень пьян. Зол. Приревновал к Нотту. Как ты не понимаешь? Я люблю тебя. Гарри замолчал, подавившись вдруг собственными слезами. Горячие до боли, они заполнили глаза, забили нос и горло. Теперь они плакали оба. Драко изо всех сил старался вернуть маску презрения на свое лицо. — И что ты мне предлагаешь? Взять и забыть твою измену? — Это не измена, ты… — Это. Измена, — сквозь зубы отчеканил Малфой. Столько ненависти и боли было в нем. Гарри боялся теперь даже коснуться его. — Хорошо, ладно, я облажался, — проговорил он, грубо вытирая щеки рукой. — Тогда просто дай мне шанс. Один гребаный шанс все исправить. И у нас будет по-другому. Я обещаю. — Дать шанс? Зачем? — Потому что я люблю тебя, и ты меня любишь. Потому что мы должны быть вместе. До конца, ты знаешь это, — на секунду Гарри показалось, что он смягчился. Слезы ручьями лились по лицу Драко, сливаясь с дождем. Оно уже не кривилось от боли. Оно больше не изображало ничего. — Нет, — бесповоротно сказал Драко. — Я не дам тебе шанса, ты сам должен был понимать, что творишь. Если бы это был кто угодно… Кто угодно, только не она, Поттер, тогда бы мы, возможно, говорили иначе. Но ее… Ее я не прощу тебе до самой смерти. Я пронесу эту боль до могильной плиты. Кажется, это был конец. Малфой слетел с порога и быстрым шагом двинулся в сад по следам своей матери. У Гарри больше не осталось сил, чтобы останавливать его. Он рухнул на мокрую землю в таком отчаянии, что казалось в груди кончился воздух. Он даже не слышал хлопка аппарации, последовавшего за стуком шагов. Звуки, окружающие его, не имели больше никакого смысла. Дождь снова усилился, звонко ударяя по крыше. В лужицах, расплесканных шагами, запузырились капли. — Этого не должно было произойти, — пробормотали дрожащие губы. — Этого не должно было произойти… Давясь слезами, Гарри сжался в комок от боли. Он понимал — возможно, лучше, чем кто либо иной — что пути назад больше нет. Драко, столько раз предававший и преданный, никогда не сможет простить обмана. Он был прав: Гарри понимал и знал это с самого начала. Знал, но все равно изменил. В момент Гарри ощутил весь холод и усталость, что должен был ощутить прежде. Ему словно вынесли смертный приговор, помиловали и убили снова. И во второй раз палочку с заклятием к своему сердцу поднес он сам. Дождь превратился в настоящий ливень. Так до конца не высохшая, одежда вновь потяжелела на плечах. Больные и истощенные, мысли в голове Гарри продолжали метаться, пытаясь найти выход. Он перебирал — уже безвольно — варианты, которые заранее не имели бы с Драко никакого успеха: преследовать, выпрашивать, умолять. Перебирал, пока ни вспомнил про Паутинные тентакли, растущие в каморке под крышей замка. Скользя в грязи, Гарри вскочил со своего места как ошпаренный. Мысль сверкнула в его мозгу, и Гарри снова перестал ощущать все вокруг. Да, как он сразу не догадался?! Ничего из этого не произойдет: ни болезни Драко, ни подозрений, ни допроса Робардса, ни перерыва, ни измены. Ни этого разговора. Не произойдет, если только они продолжат следовать старому плану с Маховиком времени. Паутинные тентакли почти зацвели. Гарри помнил их пухлые бутоны с голубоватыми просветами и сок пьяного нектара на нераспустившихся лепестках — тот самый, что нужен был Дереку. Хотя цветы пока не раскрылись, ждать Гарри уже не мог. Нетерпение и страх сжигали его изнутри. Он по привычке сунул руку за палочкой и, злясь, что там ее не оказалось, вновь побежал на дорогу к дому с камином. Во второй раз хозяйка впустила его с еще большей неохотой, но через минуту Гарри уже стоял на коврике перед камином башни Гриффиндора, лелея в мыслях план, что только что придумал. — Чтобы превратить жабу в предмет обуви, не поднимайте волшебную палочку слишком высоко. Как думаете, это о чем? — проговорила Парвати, почесывая голову. Она, Невилл и Дин, вчетвером вместе с Шеймусом корпели над заданием Макгонагалл, собравшись вокруг журнального столика в гостиной. — А ты смотрела на последний странице? — задумчиво спросил Шеймус, листая учебник. — Да, там только ответы на первый тест. Комната заполнилась тревожным перелистыванием страниц. Гарри, мокрый и весь в садовой грязи, перешагнул через решетку, оглядывая задумчивую компанию, не среагировавшую на его появление. Выискав глазами Невилла, он тут же кинулся к нему. — Привет, кажется тебе не помешал бы душ, — удивленно и немного испуганно улыбнулся парень под хваткой руки, тянущей его из-за стола. — Мне срочно нужна твоя помощь. — Да, хорошо, а в чем? Гарри дотащил Невилла до лестницы, а затем, уставившись безумными глазами, затараторил: — Ты помнишь, как рассказал нам с Гермионой про зелье, которое сварил вместе с профессором Слизнортом? То, что ускоряет рост растений, и про которое Гермиона сказала, что оно нестабильно… Ты можешь показать мне, как его сварить? — Э-э… прости, Гарри, думаю, что нет, — все с опаской осматривая друга, проговорил парень. — Нет? Почему? — Этот рецепт несовершенен. Я использовал его на ростках черной крапивы, и почти все они погибли, так что думаю, Гермиона оказалась права. Желудок Гарри сделал разрезающий внутренности оборот. — Может, стоило добавить туда больше магии или не бросать сразу иглы нарла, — рассуждая вслух, продолжил говорить Невилл. — И все погибли? — Гарри в очередной раз ощутил, как земля будто уходит у него из-под ног. — Все до единого? — Ну, на какой-то здоровой паре сработало. Они выросли и зацвели. Но это случайно, точно случайно, Гарри, я полил штук двести, не меньше. Эффект непривлекательный. — Мне очень нужен этот рецепт. Вопрос жизни и смерти. — Извини друг, я вроде выбросил его, — пуще прежнего замялся Невилл. Сердце Гарри готово было упасть вновь. — Хотя, знаешь… — задумчиво коснулся подбородка юноша. — Если тебе прямо очень нужно убедиться в этом самостоятельно, у меня осталось пара флаконов, только ты должен пообещать не использовать их ни на чем в теплицах. Эту дрянь просто невозможно вывести из земли.

***

Сбегая по движущимся лестницам, Гарри держал флакон в кармане мантии у самого сердца. Зелье болтыхалось в бутылочке, приятно поплескиваясь в такт шагу, и это была сладкая песня надежды. Единственное, что еще пока не позволяло сдаться. Шестое чувство подсказывало Гарри, что эксперимент Невилла непременно сработает, не на крапиве, так на тентаклях. Просто не может не сработать. В комнате под крышей замка как всегда парила Миртл. Лампы мигали над растянувшимся по стенам зелеными щупальцами, и в воздухе пахло сырой землей. Надеясь, что, быть может, ему и не придется применять зелье, Гарри с нетерпением подскочил к горшкам. Если бы только на обмен не требовались одни соцветия, материала хватило бы на десяток Маховиков времени за раз. Увы это было не так. — Ничего нового, Гарри, — улыбнулась Миртл не без злорадства и нырнула в стену напротив так, что теперь ее голова торчала прямо над горшками. — Эти маленькие штучки нуждаются в большей заботе. Может, если бы ты приходил немного чаще. — Уйди, — как от живой попытался отмахнуться от нее Гарри, выуживая из кармана зелье. Миртл обиженно поджала губки, когда рука пролетела сквозь ее лицо. — Ты знаешь, у меня ведь было выше ожидаемого по Травологии. — Я сказал тебе, уйди, — почти не слушал ее Гарри, нависнув с откупоренной бутылочкой над перекрестием тентаклей. Невилл сказал, не больше капли под корень. Надо быть аккуратней. — А я почти уверена, что ты делаешь все неправильно. — Не мешай. Затаив дыхание, Гарри наклонил горлышко у стебля. Зеленоватые жирные капли одна за одной сползли по стеклу колбы и медленно впитались в рыхлую землю. Прошла секунда, другая, третья. Гарри буквально слышал, как от мучительного ожидания кровь стала биться у него в висках. Биться дважды чаще, чем торопливая стрелка на часах отсчитывала секунды. В нетерпении Гарри вылил еще пару капель под второй побег и оставшиеся полфлакона — сразу под третий. Он не мог поверить, что снова проиграл. — Странно, — как назло где-то прямо над головой протянула Миртл с интересом. — Образцы реликтовых видов опасны для стимуляции, потому что реагируют чрезвычайно остро, но твои выказывают совершенно нетипичную картину. Это было последнее, что она пискнула. Вслед за тем, перебивая тоненький голосок приведения, по полу разнеслось нервное скребыхание. Будто стая перепуганных крыс бежала с корабля. Гарри насторожился. Спустя секунду тентакли из первого горшка беспокойно забили щупальцами по полу. Затем то же началось с ростками из второго и третьего. Бутоны в крестовине стебля запульсировали словно нарывы на коже. Прозрачные капли нектара обильно выступали по разбухающим лепесткам, сливаясь друг с другом в густые ручейки. Гарри невольно шагнул назад. Он ожидал от зелья Невилла чего-то другого. Так и наровясь взорваться, заливая каморку своим липким веществом, бутоны все росли и росли на глазах, пока не достигли размеров гигантских полосатых шаров. Зеленые щупальца, растущие вокруг них, извиваясь, уже покрывали все пространство стен, начиная подбираться к Гарри, чтобы схватить его за лодыжки. Тот лишь хлопнул башмаком по подползающим присоскам, не отрывая взгляда от бутонов, дрожащих под давлением нектара. Терпение Гарри было на острие ножа, но соцветия все никак не раскрывались, продолжая пульсировать. Вдруг глиняные горшки, в которых бесновались растущие корни, в одну секунду треснули все вместе, и склизкие корни тентаклей с паутиной в узлах стали заполнять собой каморку, сплетаясь с щупальцами как черви. Гарри все глядел на бутоны, моля их раскрыться. Он не видел, как разжиревшие зеленые щупальца, толщиною со взрослого питона, перекрыли уже дверь и бились под каменным потолком, намереваясь разбить его в щебень. Не видел, как Миртл, теряя в ужасе свои очки с визгом улетела из комнаты, крича спасаться каждому, кто может. Взгляд Гарри, напряженный в непонимании, был занят куда более важным вопросом. Только горшки треснули у корней, бутоны, так не лопнув и не раскрывшись, начали резко чернеть в середине. Их липкий сок помутнел, густея как смола. Лепестки, бледнея, увяли. Не успел Гарри понять, что происходит, как первый бутон сдулся словно гнилая груша и с мерзким звуком отвалился от стебля на пол. Душа Гарри рухнула вместе с ним. Пока еще не было поздно, он вырвал оставшиеся несколько нераскрытых цветков из земли и тут же с ударом щупалец повалился вниз. Это один из побегов, схватив его за лодыжку, попытался перевернуть вверх ногами. Действие зелья окончательно вырвалось из-под контроля. Тентакли разрослись как на дрожжах и теперь выдавливали каменные стены, ища себе больше пространства. Старая крепкая дверь пока держалась, а вот под потолком появились трещины, и стена напротив вибрировала, будто ее взрывали с обратной стороны. Гарри же казалось, что шатает весь замок. Он не знал, мог бы ли он что-то предотвратить, будь в кармане мантии волшебная палочка, но у него не было вообще ничего. Он стоял с голыми руками в центре перемолотой щупальцами комнаты, где его вот-вот расплющили бы как сливу. Зеленые ростки подбирались к лицу, касались кожи, заполняя собой каждый свободный дюйм. Гарри уже не мог вздохнуть, готовый попрощаться с жизнью, когда стена напротив наконец сдалась под натиском тентаклей. Грохоча, щупальца продавили неприступный камень и, руша опоры, вырвались на свободу, расползаясь по внешней стороне. Как Гарри ни сопротивлялся, его мигом снесло крутящимися корнями наружу. Он пролетел пару метров, ударяясь по пути об углы и бортики замка, и плашмя упал на балкон пятого этажа. От удара в голове загудело. Но кости были целы. Борясь с тошнотой от столкновения, Гарри подтянулся по перилам, вставая на ноги. В стене замка на шестом этаже зияла огромная неровная дыра, и Паутинные тентакли, словно какой-нибудь странного вида зеленый паук, перебирая щупальцами, сползли по стене. Оставалось только надеяться, что они проложат свой путь в Запретный лес, а не останутся в замке пугать студентов до встречи с директором. Гарри сунул руку в карман с погибшими соцветиями. Похожие на вялую голубую тряпочку, они сочились смолой, намертво слипляя пальцы между собой. Кто знает, может Дерек примет их и такими? Нектара на лепестках, казалось, было хоть отбавляй. А если и нет, дикие тентакли в лесу цвели в начале сентября, и при желании можно было сходить за новой партией, усовершенствовать зелье Невилла, вернуться с цветами снова. В любом случае сдаваться Гарри не собирался. Он подошел к бортику балкона, оглядывая пути к отступлению. Окно наружу из замка было открыто и выходило, судя по всему, прямиком в кабинет Робардса. Лезть туда, вопреки здравому смыслу, совсем не хотелось. Тем более с тентаклями. Оценивая шансы переломать кости, неудачно спускаясь вниз, Гарри уже перекинул ногу через перила, как вдруг в кабинет Робардса вдруг с обратной стороны постучали. Гарри замер на месте. — Профессор Робардс, откройте! — раздался из-за двери женский голос. Студентка била дверь рукой, очень беспокойно зовя. Стук усиливался с каждым ударом. Гарри собирался было уже проигнорировать его, поторапливаясь, но не успел сойти с места, как неожиданно для себя узнал в новой реплике в голос Мэриан Талли. Нога Гарри мгновенно вернулась обратно на площадку балкона. — Не Мэри, говоришь? — вспомнил он слова Малфоя, ощущая, как злоба разгоняет кровь от сердца. — Посмотрим. Прячась за тенью опущенных занавесок, Гарри подполз к окну и затаился. Мэри все звала, стуча по двери. В классе со стороны покоев Робардса залязгали железные засовы. Свет бликовал на стекле и плохо различимый образ аврора под ними проследовал от двери к двери. Профессор явно не торопился, несмотря на то, что гостья с обратной стороны сильно нервничала, продолжая стучать и звать его. — ПРОФЕССОР РОБАРДС! СЭР! — Да, моя дорогая? — осадил ледяной вежливостью Робардс, открывая дверь. Мэри влетела в класс. Такая же бледная и растерянная, какой Гарри впервые увидел ее перед больницей. Она была в разных туфлях, и ночной колпак сползал по ее волосам прямо на плечо, хотя на часах было уже далеко за полдень. — Профессор, это снова… снова началось, — ширя глаза от страха, проверещала девушка. Стараясь сохранять самообладание, Робардс холодно улыбнулся. — Спокойнее, милая, — сказал он, с заботой приглашая Мэри присесть, но та грубо оттолкнула его и как хорек заметалась по комнате. — Вы сказали, этого больше не повторится! — О чем вы, Мэри? — Провалы! Я не знаю, не знаю, как это произошло… они снова… как будто возвращаются, но я ничего не помню, — тараторила девушка, метаясь от угла к углу. Мантия ее от рваных движений колыхалась во все стороны. Глаза блестели. — Хорошо-хорошо, мы сейчас успокоимся, присядем, и вы расскажете мне все по порядку, — ответил Робардс с тем же невозмутимым видом— Однако я буду чувствовать себя в гораздо большей безопасности, если вы опустите свою волшебную палочку, мисс… Или хотя бы не будете размахивать ей перед моим носом. Аврор сыграл сочувственный взгляд на своем суровом лице, но нужного эффекта он не произвел. Мэри не успокоилась. — Палочка?! — взвыла она со слезами, тряся рукой. — Это не моя волшебная палочка, сэр! Она принадлежит Гарри Поттеру, и сегодня утром я нашла ее на своей тумбочке!