Герой на подмену

Грегори Гойл мертв. Гарри узнал это уже в тюремной камере. Мальчишку убили среди бела дня на пути к гостиной Слизерина смертельным заклятьем в спину. Вскрытие показало следы волшебной палочки с пером феникса, и трое свидетелей заявили, что видели Гарри, скрывающегося после преступления. Неважно, что говорил Гарри дальше. Все улики были против него. Доктор Тики явился на рассвете. Он выглядел подавленным и разочарованным, когда проводил осмотр, но даже вежливого разговора вести не пожелал. — Мои руки обагрены кровью ваших злодеяний, мистер Поттер. Давайте обойдемся без пустой болтовни, — проговорил он, молча приступая к своим экзекуциям. Гарри и рад был возразить, только слова его уже за много дней до этого погасли в самой глотке, еще не успев зародиться. — Хранение запрещенных растений, угрозы, убийство. Так и будешь молчать? — упершись локтями в железный стол и впившись в Гарри пристальным взглядом, спросила Браун в четвертый раз. Гарри и губами не шевельнул. Печаль, тоска, боль намертво связали ему язык. Гарри смотрел перед собой и не мог открыть рот. Он не хотел ничего говорить, да и был ли теперь смысл? Несколько людей погибли по его вине. Драко попал в руки очередного мерзавца. И зло. Зло по-прежнему было на свободе. — Империус и сыворотка правды, такое кому угодно развяжет язык, — нетерпеливый стажер мерил шагами комнату у Браун за спиной. Инспектор нервно тявкнула на него через плечо. — Парень не поддается Империусу. Сколько раз я тебе должна повторять? — Тогда вызовем невыразимцев. — Нет. Он еще заговорит. Заговоришь ведь? А, Поттер? Гарри устало отвел глаза. Внешний мир больше не интересовал его. Он знал, что больше ничего не сможет понять. Не проще было смириться? Допрос закончился быстрее, чем обычно. Браун устала повторять в пустоту одно и тоже и позвала конвойных, чтобы вернуть Гарри обратно в его камеру. Тот не испытал по этому поводу никаких новых чувств. Ему казалось, что он не отреагировал, даже если бы его начали бить ногами по лицу. Двое мужчин уставным шагом промаршировали мимо уходящей Браун и подхватили своего подопечного под руки уже выверенным движением. Гарри молча повиновался им, ища тишины и пустоты как истощенный жаждой ищет воду в пустыне. В его камере, метровой бетонной каморке под низким потолком, не было ничего, кроме застиранного матраса, набитого соломой. Темнота становилась одеялом для всякого пленника, а собственная рука — подушкой. Наступил июль, а с ним — невыносимая тяжелая жара. Скудный ужин тух под дверью рядом с кислым элем в железной кружке. Гарри ощущал его вонь, но не знал вкуса. Он не ел и не пил. Ему хотелось умереть. Пару раз приходил штатский адвокат. Сухой высокий волшебник в министерской робе с одутловатым от пьянства лицом. Он задавал те же вопросы, что и Браун. И получал те же ответы. Приходил Кингсли и Стерджис Подмор. Приходила профессор Макгонагалл. Они не говорили, только молча смотрели в камеру издалека или переговаривались со стражником чуть взволнованным шепотом. Других посетителей не было. Запрет на переписку и свидания приносил облегчение. Гарри не представлял, как бы смог смотреть в глаза Рону и Гермионе, что сказал бы миссис Уизли, как бы смог держаться перед Андромедой. Гарри не мог говорить даже с Браун, а выдержать разочарование тех, кто был ему дорог… Нет, лучше умереть на месте. В день перед судом солнце нагрело воздух так, что стены камеры едва ли не плавились от температуры. Гарри лежал на полу, обтекая потом и слыша как мухи, разморенные жарой, вяло жужжат у него над головой. Около полудня усталый стражник покинул свой пост, чтобы освежиться. В коридоре перед камерами хлопнула дверь. Послышались шаги уходящего мракоборца, а с ними и другие — приближающиеся. Кто-то медленно двигался между камер, заглядывая в каждую каморку. Гарри не повернул головы. Ему было все равно. Он слышал, как человек замешкался перед соседней камерой, несколько раз обернулся, задумчиво почесав подбородок, прежде чем наконец встал напротив единственного пленника в этих стенах. — Привет, Гарри, — с печальной улыбкой произнес гость. Гарри с неохотой поднял глаза. — Вы, — нарушая обет молчания, его губы сами собой зашевелились от ненависти. Робардс стоял за решеткой, невозмутимый как палач. — Честное слово, я не хотел чтобы ты оказался здесь, — его жесткие брови чуть приподнялись в лживом сочувствии. — Милая Мэри так хорошо играла свою роль, но ты… ты, мой мальчик, все испортил. Тебе некого винить кроме самого себя. — Зачем вы пришли? — Попрощаться, Гарри, только и всего. Я скоро уезжаю. Думаю, я еще поприсутствую на твоем суде, а после… После меня ждет долгое прекрасное путешествие. Подамся в Париж, а потом кто знает, кто знает. Моя добыча, как ты должен был уже слышать, разбежалась по странам, время продолжить охоту. Пополнить копилку приятных воспоминаний. — Вас найдут. Правда восторжествует. Так было всегда. — Ох, сколько раз я слышал подобное, ты и не представляешь, — сухо ответил Робардс, от скуки постукивая пальцем по решетке. — Пусть меня посадят, но потом… Я выйду и я убью вас. — Уже навряд ли. Как бы ни было печально, это наш последний разговор. Я нисколько не сомневался в твоей решительности, поэтому мне пришлось немного усугубить твое положение для магического мира и добавить пару мертвецов к этой печальной истории. Полагаю, тебя ждет поцелуй дементора. Несомненно, люди будут оплакивать своего героя, но три трупа, угрозы… попытка подставить невинную девушку. У Визенгамота просто не будет выбора. Три трупа? Гарри ощутил, как к его глазам подкатывает тьма и в голове тяжелеет. Он знал двух, но кто был третий? Неужели… — Д-драко? — заикаясь, пробормотал Гарри, поднимаясь с матраса. — Вы убили его? Секунда до ответа показалась вечностью. — Нет, нет, — снова улыбнулся Робардс. — Хорошая мысль, но не в моей привычке. Не люблю съедать десерт целиком. Мы еще встретимся с мистером Малфоем после твоего приговора. Рассчитываю, что он будет разбит горем. Чудесное послевкусие. — Зачем вы делаете это? — Что, прости? — переспросил аврор с непониманием. — Зачем вы мучаете людей. — Мучаю? Нет, Гарри, ты не прав. Я спасаю их. Ты поймешь это, когда прозреешь. Раньше я помогал вершить закон, сейчас я занимаюсь тем, чего закон вершить не может. Я вознесся. Я выше всего земного. — Вы попросту сошли с ума, — выдохнул Гарри с отвращением. Робардс лишь расплылся в снисходительной улыбке. — Ты не первый, кто называет меня безумцем. Гении никогда не рождаются ко времени, славный мальчик, и я не жду, что мир прозреет от моих дел. Не всем быть воинами света, и не всем их понимать. Агнцы живут в счастливом неведении, их беззаботность — моя отрада, но я нем, когда они слепы. — Так вы мните себя героем? До чего же банально. — Нет, совсем нет, но мне ведомы их грехи, и только я знаю, как их искупить. — Это бред старого идиота. — Еще сомневаешься? — Робардс удобно расположился у стены, явно рассчитывая на долгий разговор. Гарри хотел бы плюнуть ему в лицо, но во рту как назло пересохло от долгого заточения. — У меня есть для тебя пару историй. Послушай их, может ты сможешь понять меня. — Я не хочу слушать ваши басни. Уходите. — Как ты уперт, Гарри. Будь же разумнее. Неужели ты не желаешь вспомнить, с чего мы начали? Альбус Дамблдор погибает от руки Северуса Снейпа. Волдеморт получает власть Министерства магии и набирает силу среди сторонников, отряды Пожирателей смерти растут, но только не теми людьми, что нужно. У Темного лорда есть влияние верных бедняков, но нет золота. Казна горемычного Люциуса почти пуста, а Шафик… — Уходите, или я позову стражу. Лицо Робардса исказилось неприятным удивлением. Темнота камер гротескно усилила их. Он, очевидно, ожидал совсем другой реакции. — И ты не хочешь знать, почему я выбрал Гойла и… — Уходите, — повторил Гарри злее. — Тебе совсем не интересно? — УХОДИТЕ! Если меня ждет поцелуй дементора, я хочу провести свои последние часы без вас. — Кхм, — Робардс прокашлялся в несвойственной для него манере, немного нервно поелозил на месте, сконфуженный произошедшим. Если бы их не разделяла решетка, Гарри давно бы кинулся на него кулаками, но он понимал, что сейчас не сможет ничего, а потому лежал недвижимым и незаинтересованным, злобно сопя себе под нос. Давать врагу красоваться — последнее, что хотелось, даже если завтра придет смерть. Робардс еще раз попытался завести разговор, затем неудовлетворенно фыркнул и ушел. Шаги удалились, и в комнате словно стало душнее. Вернулся ленивый стражник. Вероятно, ему подкинули золота за небольшое отсутствие. Гарри поднялся на ноги, прислонившись спиной к стене. Мутило. Его смиренный покой был нарушен, и сердце теперь вопреки здравому смыслу неровно колотилось. Его не волновал Робардс, но волновали его слова. Браун ничего не говорила на допросах про третью жертву. Значит, аврор припас доказательства для заседания суда. Изящно, и присяжные сразу будут на его стороне. Но кто стал третьей жертвой, если не Драко? Неужели профессор Бабблинг? Гарри подумал об этом, и у него засосало под ложечкой. Он столько старался, стольким рискнул, чтобы в результате не спасти никого и отпустить убийцу на волю. Может быть, он и заслужил этот поцелуй. Рон читал, что однажды приговор к поцелую дементора применили прямо в зале перед судьей. Услышав решение, приговоренный волшебник сломал себе обе руки, пытаясь вырваться из кресла, но суд оставил наказание в силе. Парню было не больше двадцати, и он умер через неделю после исполнения приговора. В «Пророке» писали, это из-за того, что не выдержало сердце. Гарри попытался представить, что будет, если с ним поступят также. Вряд ли он станет сопротивляться. До момента, как Робардс явился в камеру, Гарри мечтал о смерти. Поцелуй дементора ничуть не хуже. По крайней мере, Гарри сможет больше ничего не чувствовать. Сейчас же боль, вина и страхи неумолимо одолевали его, не давая вдохнуть. Храп задремавшего стражника ознаменовал наступление ночи. Гарри все лежал и лежал в духоте, пропитанной запахом собственного пота, сжимая до боли кулаки и не надеясь на сон. Но сон пришел и был ужасен, как минувший день. Гарри снилась поляна у костра в Запретном лесу. Деревья, опутанные железными цепями как лианами, и Волдеморт, держащий палочку перед собой, выплывающий из их тени. — Мортмордре. Мортмордре. Мортмордре. Мортмордре, — трепетал вокруг наводящий туман. Холод лез в глотку острыми пальцами, желая добраться до самого сердца. Волдеморт приближался. Он плыл, не останавливаясь так же близко, как далеко. — Мортмордре, — шептала ночь его губами. — Мортмордре. Предсмертный крик Лилли, и темнота ночи вдруг вспыхнула изумрудно-зеленым. Из-за горизонта стала подниматься большая болотного цвета луна, пересеченная полным затмением. Пожиратели смерти, запрокинув головы назад, глядели в небо на необычное сияние. Только Волдеморт не спускал взгляда с Гарри, высматривая жертву из-под своего черного капюшона. Красные змеиные глаза подплывали ближе и ближе. Гарри помнил, что ему нельзя бояться. Он должен умереть. Умереть, чтобы спасти других. Затмение ушло в зенит. Гигантский зеленоватый круг перекрыл собой мрачный небосвод. Силуэты Пожирателей смерти вытянулись в тростинку, став тонкими как трава. Ветер качнул их, а затем повалил наземь. Гарри поднял глаза. Лицо Волдеморта стояло напротив. Уже не такое, каким было раньше. Красные глаза совсем другой формы. Жесткие губы — сухие, но не тонкие — изображали насмешку. — Профессор Робардс, — прошептал Гарри с ненавистью и проснулся от звука собственного голоса. В камере было темно как и прежде. Тусклая свеча, что горела у входа в подземелья, погасла. Стражник не храпел и не двигался, глубоко запрокинув назад лысую голову. Гарри прикрыл веки, надеясь в скором времени уснуть снова, как вдруг двери за спиной волшебника с громким шумом залязгали двери. Глаза Гарри сами собой распахнулись, и он приподнялся на локте, вглядываясь в ночь. Темнота не колыхнулась. Аврор, охранявший его, даже носом не повел. Все так же обмякши в кресле, он сидел в конце коридора и не двигался. Когда замки на дверях звякнули снова, сквозь мрак послышался тихий голос. — Алохомора! Дверь медленно отворилась. Гарри встал с матраса, подтягиваясь по решетке, и с любопытством поглядел на стражника. Мужчина лежал в той же позе. Спящий или… «Мертвый», — пронеслось в голове Гарри. Он прислонил лицо к прутьям камеры, и следом из темноты показался высокий силуэт. Чернота ночи — беспросветная как плотная вуаль — клубилась перед глазами, но Гарри сразу узнал осторожную поступь этих шагов, и сердце его потянулось навстречу. — Боже, Драко, — сухой от жажды и недельного молчания, голос Гарри захрипел на языке. Человек напротив подошел к решетке. В темноте его волосы и кожа казались будто бы темнее, чем на самом деле, но это и вправду был Драко. Время разлуки сделало его прекраснее. Черты лица заострились на скулах, и глаза под пышными ресницами словно стали больше. Он оглядывал решетку и молчал. — Драко… Робардс. Робардс убил их всех, это он, не Мэри, — затараторил Гарри как одержимый. Юноша напротив лишь сдержанно кивнул. — Я знаю. — Я видел, что он сделал с тобой, — Гарри вплотную прильнул к прутьям решетки. Слова прорвались сквозь стену молчания как полноводная река из берегов. — Я убью его. Клянусь, только я выйду отсюда… Я сделаю все для этого. Все, что только возможно. Я собрал его воспоминания в доказательства, но они все разбились… если бы мы только могли добыть их… Послушай, нам нужен новый план. В его кабинете… в Хогвартсе… есть еще. Если мы проберемся туда незаметно, то добудем их, и… Гарри продолжал торопливо объяснять про Омут памяти, тентакли и логово Линн. Но Драко словно не слушал. Он выглядел отрешенным, просовывая руку себе за пазуху, пока Гарри наговаривал безумным голосом планы один за другим, и вытаскивая в ладони что-то небольшое, похожее на медальон. Блестящая грань сверкнула, выловив в подземельях последнюю крупицу света, и тут же погасла. — …у него их там целый шкаф. Надо просто попасть туда, просто заставить его отдать нам… — Воспоминаний нет, — оборвал Драко, неожиданно холодно вступив в разговор. — Робардс их уже наверняка уничтожил. Не двигайся, пожалуйста. Хорошо? Гарри резко замер перед решеткой и только теперь заметил, что было у Драко в руках. — Это Маховик времени?! Как ты его достал? — Не имеет значения, — ответил тот небрежно. Он протянул пальцы к Гарри, пытаясь продеть цепочку через прутья камеры и нацепить ее на шею. — В нем всего два оборота. Туда и обратно. Наш последний шанс спасти тебя. — Куда мы направимся? — Туда, куда и планировали. Шесть месяцев назад, в Рождество.

***

В пальцах Драко скрипнул затвор, и он начал отсчитывать время, проговаривая цифры одну за другой себе под нос, ничего больше не объясняя. Гарри замер, глядя за движением рук. Маховик в белых пальцах выглядел странным и очень старым. На стекле часов зияла глубокая трещина. Песок, окрашенный чем-то жирным, лип песчинками друг к другу, образуя комки. Гарри не успел спросить ничего о том, насколько безопасно такое перемещение, как через несколько коротких резких переворотов в руке решетка камеры растворилась. Вдвоем их потянуло назад сквозь стены, хотя никто не двигал ногами. Темнота подземных камер расплылась на множество цветных пятен и очертаний. Уши заложило словно под водой. Возвращающееся время все уносило путников назад, но Драко не спускал взгляда со стеклянных часов. Они крутились на стержне с такой скоростью, словно вот-вот сорвутся с него. Гарри не на шутку распереживался за трещину на стекле. Застрять во времени — хуже, чем расщепиться в аппарации. Однако когда он начал ощущать приступ начинающейся тошноты, движение маховика времени наконец замедлилось. Драко быстро сорвал цепочку с шеи и второй рукой, вытащив откуда-то мантию-невидимку, накинул ее поверх голов. — Зачем ты, — Гарри открыл было рот и тут же получил локтем в живот в знак заткнуться. — Люмос! — произнес чужой голос. Свечи в комнате разом вспыхнули вместе с камином. Внутри стало светло как днем, и Гарри различил очертания аврор-офиса, как по волшебству возникшего вокруг вместо подземелья камер. На столах царил беспорядок. Бутылки шампанского стояли там и тут меж папок и печатных машинок. Через открытый кабинет в дальней части зала было видно, как очнувшись от сна поверх бумаг, какая-то волшебница подняла помятое лицо. — Курсант Браун, не говорите, что провели Рождество на работе, — с улыбкой проговорил человек, двигаясь от дверей. Гарри увидел, что это Робардс, и в груди у него вспыхнуло пламя ярости. — Тогда мне придется соврать тебе, Гавейн, а ты знаешь, я никогда не вру. Инспектор Браун поправила помятые волосы, глубоко зевая. Несмотря на праздничную атмосферу офиса, аврорша уснула над тяжелой бумажной работой, а вовсе не сморенная большим количеством вина. — Что там у тебя? — Ох, я уже и сама запуталась… визенгамотская мымра трясет меня дело Аббот, боится, что его адвокат накопает что-нибудь против наших улик, а тут еще полсотни всякой мелкой ерунды надо закончить, пока срок не подошел. А ты чего вообще здесь делаешь? По старой привычке приходишь душу потравить? — Ну, можно и так сказать. Хорошо бывает посидеть поразмышлять в тишине над старыми архивами. — Вроде Дерек отбирал у тебя пропуск. — Да, отбирал, — пожал плечами профессор. Браун смеясь, закачала головой. — Черт, Робардс, ты настоящая заноза. Я восхищаюсь тобой. Даже спустя столько лет. Тебя надо на чертову доску почета, старик. Нет, без шуток. Под руками аврорши снова зашуршали бумаги. Она разорвала взгляд, но Робардс не уходил. — Не буду спрашивать, почему ты стал снова говорить со мной. Сплетни про Тома уже на каждом языке. Думала, ты такое не прощаешь, так что приятно знать, что это не так. — Да, я… — Поможешь с бумажками? — перебила Браун, будто ей неловко было слушать оправдания. — Если не спешишь, конечно. Говорят, Рождество следует проводить с семьей, а ты на этом собаку съел. Робардс облизнул сухие губы кончиком языка, потом усмехнулся сам себе и развел руками. — У меня были кое-какие планы на вечер, но почему бы и нет? Не бросать же тебя здесь одну. Аврор скинул мокрую от снега робу на соседний стол и, по-свойски тряхнув головой, зашагал от выхода к кабинету, освобождая путь наружу. Драко оживленно поднял голову. Не снимая мантии, он медленно потянул Гарри к выходу. По офису разлетались отголоски смеха и редкие фразочки. Голоса заглушили шаги, позволив добраться до двери незамеченными. — Они, что, встречались? Браун и Гавейн, — тихо спросил Гарри, когда парни вышли в опустевшую путаницу аврорских коридоров. Драко резко выскользнул из-под мантии, будто боялся провести в близости с Гарри хоть одну лишнюю секунду. — Нет, — ответил он, сверяясь по пути с табличками на стенах. — С чего ты взял? Робардс был ее наставником после академии. Они знакомы лет десять, не меньше. — Не похоже, чтобы в последнее время они очень дружили, — фыркнул Гарри. — Это из-за Тома Джагсона. — Пожирателя смерти? — Нет, того звали Трент. Том его брат. У них с Браун была зимой интрижка, полагаю, из-за этого они с Робардсом и разругались. Не слышал, чтобы младший Джагсон поддерживал Темного Лорда, но вряд ли выступал против него, так что реакция Робардса вполне ожидаема. Драко договорил и, остановившись за поворотом «Отдела противодействий древним проклятиям», поглядел на отцовские часы у себя на запястье. — Сейчас ровно полночь. Нападение на Бабблинг случилось около семи. Мы перелетели. — Можем подстеречь его здесь где-нибудь у входа. — Нет. Нам нужно, чтобы Робардс обратился, иначе никто не поверит в эту историю. Мы могли бы проследить за ним отсюда, но я не знаю, куда именно он будет аппарировать после. Так что нам в любом случае придется вернуться в Хогвартс, чтобы начать с места нападения. — Подожди, сейчас у нас есть преимущество. На месте его не будет. — Мы потеряем это преимущество при перемещении. Я на это не пойду. И ты тоже. Драко поправил манжет над часами и, развернувшись, двинулся вперед. Гарри оставалось только молча догонять его, через силу сохраняя дыхание. Оказавшись на ногах после долгого заточения, Гарри чувствовал ужасную слабость в коленях. Он был голоден и истощен, и (хотя Драко усилием не воротил от него нос) знал, что его одежда источает тюремную вонь. Путь был долог. Дольше, чем Гарри бы мог выдержать. Они шли по пустому ночному аврорату без света палочки, минуя патрулирующих стражников, усталыми глазами глядящих перед собой. Комнаты будто погрузились в глубокую дрему. Темнота ласкала их, убаюкивая, и стены, прежде наводящие страх, теперь тянулись скучными длинными коридорами. Гарри глядел на Драко. Он шел немного впереди, не позволяя расстоянию между ними сократиться больше, чем следовало для незаметного исчезновения. Последний раз, когда они виделись, боль окрашивала тенями его лицо, но теперь в их чертах была только твердость. Он пришел сюда не по зову сердца. Он пришел, чтобы выполнить долг. На первых этажах Министерства людей было больше, но никто уже не обращал на Драко внимания. Гирлянды остролиста мигали огнями по стенам, пока утомленные клерки брели по своим делам под рождественские песни работающих эльфов. Драко с невозмутимым видом прошел мимо них к золотому фонтану и вышел на улицу. Снег густо валил, залепляя окна, и свежий воздух ночного Лондона показался таким сладким, что Гарри покачнулся на ногах, едва лишь сделав первый вдох. Хотя в запасе у них было долгих семь часов, Драко не дал насладиться ими ни одной лишней секунды. Убедившись, что на улице никого нет, он стащил с Гарри мантию-невидимку, достал волшебную палочку и осторожно на расстоянии коснулся плеча для трансгресс-контакта. — Скажи мне, что ты выдержишь перемещение, — коротко проговорил Драко, а затем тут же произнес заклинание, не дав времени для ответа. Трудно было сказать, что переместилось на дорогу Хогсмида первым: ноги Гарри или кислотное содержимое его желудка, вырвавшееся из горла, обжигающе склизкой жидкостью. Гарри с трудом удержал равновесие, хватаясь рукой за ствол соседнего дерева и от живота прокатилась еще одна волна тяжелого спазма. Драко тревожно оглядел желтоватую с примесью крови лужицу на снегу. — Боже… — сказал он устало. — Надо найти тебе зелье, Поттер. Гарри скрутился пополам, давя в себе новый позыв. — Все хорошо, я справлюсь. — Это был не вопрос. Стряхивая снег с ботинок, Малфой вышел на дорогу к Хогвартсу и устремил взгляд на замок. Башня Гриффиндора темнела в ночи, одинокая и пустая как в ночь битвы. Снег кружился над ней крупными хлопьями как живой. Гарри становилось все хуже и хуже. Пока они дошли до входа, он уже не чувствовал собственных ног. Метель усилилась, и плащи, что Драко украл из гардеробной Министерства магии, уже совсем не грели, пропуская каждое дуновение ветра. — Мордредовы подтяжки, осталось совсем немного, Поттер, — поторапливал его Драко каждую секунду, когда Гарри останавливался, чтобы пропустить новую порцию воздуха себе в легкие. Но это не давало никаких сил. Тошнило сильнее, и корень языка обжигало словно ядом. Замок встретил Гарри долгожданным теплом с терпким ароматом еловой смолы. Перед входом в большой зал Пивз распевал непотребные рождественские частушки, слоняясь по углам за миссис Норрис. Гарри упал через порог и от слабости сполз по стене. — Прости, тебе следовало взять с собой Рона, — через хрип прошептал он. — Я не ел несколько дней. Я полный идиот. — Вставай. — Я не смогу драться, только помешаю тебе. Разве ты не видишь? — Вставай. Время еще есть. Поспишь, я принесу тебе зелье. Драко наклонился, подтягивая Гарри обратно на ноги. От движения желудок скрутило, и перед глазами поплыли белые пятна, будто бы снег пробился сквозь крышу замка и стал засыпать все вокруг.

***

Гарри очнулся от скрипа двери. Он лежал на диване в гриффиндорской гостиной напротив горящего камина. Министерский плащ придавливал его к мягким подушкам. — Выпей, — Драко прошел через комнату и поставил пузырек из запасов мадам Помфри на журнальный столик. — Бабблинг у себя на месте. Слушает рождественское радио. Одна. — Я уснул здесь или… — Ты упал на большой лестнице, если ты об этом. Надо было брать Уизли. Моя вина, не знаю, о чем я думал. Просто хотел увидеть, что с тобой все в порядке. Драко сел в кресло рядом с камином и уставился взглядом в горящее пламя. От его слов стало сладко тепло в груди. Он переживал, он скучал. — Драко, я… не хотел изменять тебе… я, — начал было Гарри виновато. Малфой осадил будто ударом. — Мы не будем говорить об этом, — отрезал он и скрестил руки на груди, тяжело задышав. — Почему? Просто выслушай меня. — Я здесь не за этим. Не будем говорить, и точка. Гарри хотелось кричать, но он замолчал. Он не имел права на этот разговор, и у него не хватало духу потребовать его силой. В злой беспомощности Гарри смахнул зелье со стола, откупорил и медленно стал тянуть его по глотку. Жидкость воняла травами, пряная как бальзам. Драко не проявлял интереса к происходящему. Он сидел, не оборачиваясь, и громко дышал от злости. Гарри смотрел на него издалека с жадностью истерзанного зверя. Голодная слабость отступала тем больше, чем меньше зелья оставалось на дне склянки. С приливом энергии вернулись и остальные чувства. Гарри отбросил плащ, вытянул ноги, а затем встал с дивана, чтобы размяться. — Можешь принять душ, — холодно предложил Драко, глядя в камин. — Будешь чувствовать себя лучше. — Да, так и сделаю, — смиренно ответил Гарри. Он вышел из гостиной к душевым, осторожно вымеряя твердость своего шага, разделся у входа и ступил по ледяному гладкому полу общих комнат. Зимой здесь всегда было холоднее, чем в любой части замка. Поежившись, Гарри выкрутил оба крана в стене и встал под горячую воду. Бурлящие потоки хлынули с потолка, смывая с кожи вонь аврорской камеры. Он поднял голову вверх, подставляя под струи лицо. Вода освежила, но не смогла успокоить. Зелье восстановления подействовало в полную силу, отчего Гарри стал видеть происходящее в ином свете. Разочарующем, но не вдохновляющем. Гарри думал о течении времени, о маховике и о их плане, слабом со всех сторон. Драко не мог не понимать, что они слишком сильно собираются изменить прошлое. Что Робардс, оказавшись в Азкабане, не сможет допросить Малфоя, получить его воспоминания и спровоцировать цепь событий, приведших к разрыву. «Нужно было позвать Уизли», — слова Драко теперь зазвучали для Гарри совсем по-другому. Один бы из них не помнил про разрыв, и им пришлось бы встречаться дальше, чтобы не нарушить ход времени. Они спасли бы Гойла, Мэри и Шафика. Спасли бы друг друга. Гарри осознал это, и ему стало так обидно, что он больше не мог думать ни о чем другом. Он вышел из душа разбитым словно мир не разрушился до него за много мгновений прежде. Драко все сидел в кресле перед очагом, с задумчивым видом щелкая костяшками пальцев. — Мы будем помнить все, что произошло, хотя этого не происходило, да? — спросил Гарри с вызовом. Драко повернулся и коротко кивнул. — Да. — Но этого не было. — Для меня было. И для тебя. Слишком поздно что-то менять. Такая судьба. Гарри неприятно кольнуло в груди. — И то, что сделал с тобой Робардс, да? Неужели ты хочешь помнить это до конца жизни? Так неправильно. Мы могли бы исправить все… — Слишком поздно. — Боже, Драко, давай вернемся. Пожалуйста. Давай сделаем как положено. — Мы не можем. У маховика остался последний оборот. Они посмотрели друг на друга. Гарри со злой обреченностью, Драко — с печальной. Он раньше понял свою ошибку и раньше смирился со всем. — Я хотел бы этого как и ты, но видимо… Видимо нам попросту не суждено быть вместе, а я заслужил все, что со мной произошло. Это простой ответ. Не нужно искать другого. Мы больше ничего не можем изменить. Гарри сел на свое прежнее место на диване. Он чувствовал себя таким идиотом. Малфой сдался с самого начала, он не хотел бороться за них, даже не собирался. — Мне нужна волшебная палочка. Робардс забрал мою. — Да, вот, возьми эту. Драко выложил на стол палочку из боярышника. Теперь этот жест показался Гарри слишком интимным, но он не хотел показывать чувств и быстро взял палочку в руку. Дерево еще хранило тепло его пальцев. Ощущение сродни жгучей болезненности стыда. Гарри скрыл его на своем лице и заговорил вновь. — Что ты планировал сделать? — Не знаю. Поймать Робардса, когда он нападет на тебя. — И все? Как мы это сделаем? Я увижу самого себя. Робардс — тебя. Это дерьмовый план. — Я изменю твою внешность, попробую сделать похожим на Финнигана. Будет достаточно. Когда я подбежал к тебе тогда, ты минут десять уже лежал в отключке. — Класс, у нас останется всего десять минут, чтобы одолеть его. — Мы справимся. Гарри не ответил. Он знал, что это не так и что Драко тоже все прекрасно понимает. Робардс, загнанный в угол как зверь, будет драться ни на жизнь, а на смерть, и его не станет ограничивать закон течения времени. Часы на стене показали ровно шесть утра. До нападения оставалось всего ничего. — Пора. Драко навел палочку матери на свою одежду, придавая ей вид той, что была в ночь нападения, а затем осторожно подошел к Гарри, чтобы изменить и его внешность. Слишком близко. Гарри вдохнул слабый сладкий запах от белых волос, и у него закружилась голова. Он смотрел перед собой на губы, к которым больше никогда не сможет прикоснуться, и ненавидел себя за то, как сильно желает их, несмотря ни на что. Драко не смотрел в глаза. Он водил волшебной палочкой вдоль лица, наводя, чары, но щеки его самого пылали ярче, чем когда-либо. Гарри чувствовал как яро колотится собственное сердце. «Просто поцелуй его, — шептало оно. — Просто обними, он не станет сопротивляться. Он хочет этого так же как ты». Но Гарри не посмел. Драко взбил его новую прическу двумя новыми заклятьями и резко отошел к зеркалу над камином, укорачивая на этот раз уже свои собственные волосы. Момент был упущен. Упущен навсегда. Они почти не говорили больше друг с другом, пока поднимались на пятый этаж. Драко все время смотрел на часы и оглядывался, опасаясь наткнуться на других учеников, хотя их путь был таким витиеватым и нелогичным, что вряд ли бы кто-то стал повторять его. У кабинета Бабблинг за дверью уже доносились звуки борьбы. Гарри поторопил Малфоя, сокращая дорогу по тайному коридору к аудиториям Робардса. В сердце зудела тревога. — Не нападай на него раньше, чем он обездвижит тебя из прошлого, иначе ты увидишь сам себя, — тихо повторил Драко. За последний час он сказал это минимум трижды. Запястье, держащее палочку Нарциссы, мелко и бесконтрольно подрагивало под мантией-невидимкой. Драко спрятал руку в карман, но Гарри все равно видел его дрожь. Ждать было мучительно. Ждать, затаившись вместе, у стены так близко друг к другу — мучительно вдвойне. Гарри успокаивал себя только тем, что все продлится не долго. Когда по галереям разнесся шум погони, оба вздрогнули, подняв головы. Лицо Драко сравнялось по цвету с волосами. Двойник Гарри в мантии с глубоким капюшоном выбежал из коридора и сразу же бросился к двери своего кабинета, звеня ключами. Темнота, разбавленная редким светом факелов, ненадежно укутала его. Гарри слышал, как преследователь в стенах тайного прохода отстукивает каблуками, спеша из последних сил. Рысью он выскочил словно из ниоткуда, только лишь Робардс смог совладать с замком. Началась битва. Они были похожи на клубок двух дерущихся черных кошек. Совершенно без грации пытавшихся расцарапать друг другу лицо. Гарри выловил мгновение своей ошибки. Миг, когда из-под мантии Робардса выглянуло его лицо, и обездвижило своим появлением. — Петрификус тоталус, — выкрикнул противник. В ту же секунду Драко молнией выскочил из-под мантии-невидимки. — Остолбеней! Робардс успел увернуться, спрыгнув с поверженного тела, и с откровенным удивлением уставился на них двоих. Малфой обомлел от промаха, но Гарри тут же направил палочку на двойника. — Остолбеней. Заклинание ударило в грудь. Робардс пошатнулся и упал на спину, выронив волшебную палочку. Гарри, никак не ожидая такого успеха с первого раза, застыл на месте. По этажу пролегла тишина. Дыхание Драко, громкое от страха, хрипело за спиной. — Бабблинг. Гарри вопросительно уставился на него. — У него палочка профессора Бабблинг. — Да, точно, — ответил тот, присмотревшись. — Я проверю, как он. Гарри договорил и двинулся к телу. Робардс лежал поверженным, вытянув руки вдоль туловища. Капюшон мантии съехал. В волосах, уже светлеющих, белела кусками пыль. Гарри не мог поверить, что у них получилось. Он наклонился к запястью, в пальцах которого покоилась палочка профессора Бабблинг, и тут же отшатнулся назад. — ДИФФИНДО! Лоб Гарри обожгло, и кровь заливая глаза хлынула по лицу. Очки перепачкались мгновенно. Размазывая алые сгустки по стеклам, Гарри с трудом остановил кровотечение, прижав ладонью, а когда пришел в себя, Робардс уже направил палочку Бабблинг на Драко. — Бомбарда! Заклятие взорвало воздух. Щит из палочки Драко погасил только часть ударной силы. Он повалился назад, и палочка Нарциссы вылетела из его рук. Робардс резко повернулся. Новое заклинание полетело в Гарри. На этот раз он успел увернуться. — Экспеллиармус, — снова выкрикнул Гарри, видя как позади Драко отправляется от удара, сбрасывая с плеч загоревшийся министерский плащ. Робардс отразил заклятье, словно это была не больше, чем назойливая муха. Он быстро получил преимущество в дуэльной схватке и направлял заклятья одно за другим. Гарри не успевал выкрикивать ничего кроме защитных чар. Палочка в руке стала дрожать прежде, чем Драко смог оправиться от удара и вмешаться, но Робардс с легкостью перебил и его заклятие. Гарри еле держал палочку в руке. Его трясло, и по лицу текла, не останавливаясь, кровь. Он боялся, что аврор не упустит возможности прикончить Драко, и всеми силами отвлекал его в борьбе на себя, но заклятья профессора, разбиваясь о барьер защитных чар, каждый раз все равно возвращались к Малфою. Следовало понять это прежде, чем начинать. Робардс был слишком силен для них двоих. Продолжаться долго так не могло, и скоро неравенство сил стало очевидно. Прошло несколько долгих минут до того, как в пылу битвы Гарри заметил, что действие оборотного зелья Робардса кончается. Чужие черты медленно начали проступать сквозь его собственные. Профессор почувствовал это мгновением раньше. Держа оборону против двоих, он начал настойчиво пробиваться к лестнице. Сердце Гарри заколотилось как маятник. Если они его упустят, все будет кончено. Если Робардс обратится — и того хуже. Не уставая отбивать заклятье за заклятием, он наконец выловил момент, чтобы произнести своё для атаки. — Экспеллиармус! Тоненький слабый лучик красного цвета ударил в плечо, и палочка Бабблинг выпрыгнула у Робардса из железной хватки. Уже непохожее на лицо Гарри, чудовищную морду напротив изуродовала гримаса секундного удивления. Гарри взмахнул рукой, чтобы произнести добивающее заклятье, но тут в конце коридора что-то загромыхало. Драко вскрикнул: — Петрификус Тоталус! А затем поверх него раздался второй такой же голос. Идентичный от звука до звука словно бы странное эхо. Заклятье взорвалось позади, вороша волосы на голове и Гарри инстинктивно повернулся, сторонясь. Возле коридора творилось что-то невообразимое. Там, где стоял Драко, пространство покрылось дымом и красными искрами. Его голос гремел, произнося проклятья, не замолкая, но они не долетали до цели. Они к ней даже не стремились. Гарри казалось, что он сошел с ума. Слева по лестнице загрохотали ботинки. Это Робардс бросился наутек. Гарри поглядел на него, а затем на стену дыма, за которой неизвестно с кем сражался Драко, и в мгновение ока все понял. Гарри кинулся к нему, но было поздно. Они кружились в узком проходе коридора словно тени друг друга. Два отражения. Два одинаковых человека. Сердце Гарри рухнуло во второй раз. Он не понимал, кто из них настоящий, и хуже всего — смысла объясняться не было. Закон течения времени нарушился. — Остолбеней! — выкрикнул Гарри, вскидывая руку по направлению к цели. Один из Малфоев упал. Второй не опустил палочку. Он развернулся, бешеный от ярости. — Кто ты такой? Что здесь произошло? — Проклятье, — раздраженно выдохнул Гарри, понимая, что не угадал. — Обливиэйт!

***

Гарри перетащил нужного Драко в кабинет Защиты от Темных искусств и привел его в чувство. Парень вяло открыл глаза, чуть щурясь от боли. Волосы на его голове наэлектризовались и торчали в разные стороны как шипы. — Ты упустил его снова? — пробормотали бледные губы. Гарри покачал головой — Я спасал тебя от самого себя. Мы не уложились в десять минут, а теперь Робардс наверняка обратился. Нам его не догнать. — Он видел, как другой я появился? — Не знаю. Может, и нет. Все было в дыму, и вы стояли за углом. Но Драко…. Ты сам чуть себя не прикончил. Черт… Мне пришлось наложить Обливиэйт. Отвернув голову в сторону, Драко с болью громко сглотнул, пряча взгляд. Снаружи снова поднялся ветер и порывом выбил незакрытое окно. Снег посыпался на пол рядом со столами. Гарри устало выдохнул. У него больше не было ни слов, ни мыслей — только разрастающееся чувство страха и упущенной возможности. Теперь и этой. Минуты шли, Драко все лежал на полу, задумчиво глядя в стену. Он был где-то очень далеко. Серые глаза смотрели в одну точку почти неподвижно. Гарри поймал себя на мысли, что отдал бы сейчас что угодно, лишь бы узнать, что творится в его голове, но Драко молчал, не реагируя на вопросы. В какой-то момент он повернулся к приоткрытой двери, ведущей к покоям Робардса и, подобрав ноги под себя, попытался встать. — Он, что, не закрыл ее? — несвязными фразами удивленно заговорил Драко. Затем встал и как одержимый зашагал к двери, не оглядываясь. Гарри показалось, он совсем повредился рассудком. — Куда ты? — Гарри сделал шаг на встречу, но Драко не дал пройти дальше — Стой тут, я быстро, — выставив руку перед собой, сказал он. — Следи за входной дверью. Я все сделаю без тебя. Гарри раздраженно оскалился. — Что ты сделаешь? Не иди туда один. — Черт, просто постой у двери одну ебаную минуту. — Мы больше не встречаемся, Малфой. Хватит указывать мне, что делать. Мы уже проебались по твоему прекрасному плану. Теперь будем делать как скажу я, и я говорю тебе, что ты не пойдешь туда один. Ты не будешь рисковать. — Да, ты прав. С чего мне вообще рисковать, спасая человека, который вытер об меня ноги. Гарри сжал зубы, усилием выдыхая, чтобы не сказать ему все, что он думает. Драко пренебрежительно фыркнул. Его белые волосы взметнулись в воздухе от того, как резко и агрессивно он повернулся обратно к двери. Гарри почти дернул рукой, чтобы схватить его, но вдруг за стеной в коридоре послышались голоса. Драко из прошлого очнулся первым и стал расталкивать второго парня. — Отлично, подохни там, — рыкнул Гарри в безысходности на уходящего Драко и метнулся к закрытой двери наружу, прижимаясь к ней. Он все еще переживал, что плохо наложил чары забвения. Но Малфой в коридоре уже с криками разбудил своего напарника в стенаниях ругая, что тот упустил добычу. — Что с профессором? — услышал Гарри собственный голос. — Она в норме, жива моими усилиями, — ответил ему Драко. Похоже, встречу с самим собой он не помнил. — Ты молодец… — Теперь-то ты веришь, что не причастен к этим нападениям? — Верю… Кажется, верю. Но… он попытался убить. Убить профессора. Это безумие! Дверь из покоев Робардса вновь отворилась. Драко вернулся на свет, с деловым видом одергивая рукава. — Все, возвращаемся. — Что ты сделал? — спросил Гарри, отходя от двери. Голоса за ней тихли. — Узнаем, когда вернемся. Я не уверен, что получилось. — Получилось что? Почему нельзя просто сказать? Я не выношу, когда ты говоришь загадками. — Возвращаемся. — Ты издеваешься? Робардс ушел. Мы на том же месте, где стояли раньше. Драко в виноватом сочувствии потер лоб. — Гарри, я понимаю, но… мы сделали, что смогли. Мы попытались. Дальше двигаться слишком рискованно. Гарри посмотрел в его глаза, подернутые дымкой печали, и на секунду ему захотелось, чтобы все закончилось прямо сейчас. — Хорошо, я понимаю. Тебе не за что бороться. Драко не стал возражать. Он вытащил из-под ворота рубашки Маховик времени и подошел, чтобы надеть цепочку на шею Гарри. Гарри повернул голову, задержав дыхание, лишь бы больше не видеть его и не чувствовать. Малфой. Чертов Малфой понимал, что все кончено, и все равно строил из себя обиженную девчонку. Даже в этот последний момент он не захотел сбить с себя эту злобливую спесь, чтобы попрощаться по-настоящему. Пальцы Драко провернули старый маховик. Трещина на них будто бы стала длиннее. Она разошлась тонкими линиями по стеклу, но все еще держала песок. Гарри сбился со счету, сколько раз Драко выкрутил механизм. Он с трудом сдерживал слезы. Последний щелчок — и стены кабинета стали растягиваться. Все поплыло крупными цветными пятнами, будто картинку наматывали на спираль. Треснувшие часы крутились вместе с ними. В какой-то момент маховик щелкнул, треснувшее стекло хрустнуло, и безумное движение остановилось. В руках Драко осталась только горстка песка. Этот маховик больше не перенесет в прошлое ни одного волшебника. Малфой молча провел Гарри в коридор тюремных камер, не разбудив стражника. Гарри забыл спросить о его судьбе, теперь она его почти не интересовала. Пальцы Драко сцепили ключи с пояса аврора, чтобы открыть камеру, в которой теперь стояла лишь одинокая миска кислой похлебки, и распахнули решетку. Гарри прошел через нее, не тратя силы на разговоры. Завтра его ожидало нечто худшее, чем смерть, но он не жалел себя. Если бы можно было выбирать, с кем провести свои последние минуты, Гарри все равно выбрал бы Драко. Пусть бы он ненавидел его, пусть бы сверкал глазами, это было бы неважно. Замок хрустнул с металлическим звоном. Драко высвободил ключ и, крутя его в пальцах, застыл на одном месте, словно не решаясь уйти. — Ты еще можешь сбежать, — проговорил он виновато. — Я… я открою и… — Нет, — сразу возразил Гарри. — Это будет значить, что я в самом деле убил тех людей. Я не стану этого делать. Пусть будет суд. — Они приговорят тебя. — Пускай. Драко уставился в пол и неровно выдохнул, приглаживая выбившуюся прядь волос себе за ухо. — Я хотел верить, что все получится, — сказал почти шепотом. — Наверное, хотел верить так сильно, что это заглушило мне разум. Прости меня, я должен был пытаться лучше. — Не извиняйся. Ты ни в чем не виноват. — Думаю, что все же виноват. Сердце Гарри сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Он думал, мечтал о том, что Драко хотя бы коснется на прощание его руки, но он этого не сделал. Медленно отшатнувшись от двери камеры, Малфой утер слезу на левой щеке и зашагал к выходу. Хлопнула дверь. В беспамятстве от накатившей на него печали, Гарри сполз по стене на матрас. Ничего. Возможно, это будет последняя ночь, когда он сможет чувствовать хоть что-то. Гарри сделал глубокий вдох, наполняя легкие зловонной духотой камеры. Она казалась обжигающей и невероятно тяжелой. Новый вдох расправил плечи. Футболка странным образом натянулась на груди под мантией. Гарри заерзал и ощутил, как что-то острое царапает его кожу под тканью. Будто волшебная палочка, прорвавшая нагрудный карман, уперлась в ребро. Нахмурившись, Гарри принялся спешно расстегивать пуговицы на груди. Кожа на пальцах вспотела. Они коснулись подогретой телом кромки стеклянного сосуда, не удержали его, и прямо из кармана бутылочка рухнула вниз. Гарри отшатнулся, ожидая, что та разобьется, но стекло выдержало падение с высоты. Удивленный его прочностью, Гарри наклонился вниз, подбирая находку. Это был знакомый хрустальный фиал с маленьким белым ярлычком. Воспоминания парили за стеклом, накручиваясь по спирали. Буквы на этикетке выводили почерком Робардса всего два слова: Гарри Поттер.