Герой на подмену

До рассвета оставалось еще несколько долгих часов, но Гарри больше не мог уснуть. Он понятия не имел, что делать с воспоминаниями: звать стражу сейчас, или подождать до суда. В первом случае воспоминания могли отобрать и уничтожить, во втором же — попросту не дать их показать. В тяжелых мыслях Гарри бродил от угла к углу, не в силах принять правильное решение. Через какое-то время стражник у двери вяло зашевелился. Стул под ним протяжно заскрипел, и Гарри быстро отпрянул к стене, чтобы не вызвать подозрений. Последние несколько дней он лежал неподвижно и тихо, глупо будет привлекать внимание излишней активностью. Кто знает, может аврору захочется вдруг в очередной раз его обыскать. Гарри уселся на матрас, улетая мыслями к тому, как Драко представлял это спасение. Он оказался умнее их троих: смог один получить маховик времени и незаметно пробраться в Министерство, понял про то, как заколдовать колбы с воспоминаниями. Жаль только, что он не рассказал, каким образом ими воспользоваться. Гарри думал о Драко, и сон не приходил. Температура в камере стала медленно подниматься, знаменуя наступление утра. Над похлебкой, пробудившись, зажужжали мухи. Стражник повозился на стуле и снова уснул. Ненадолго. Не успел Гарри заскучать наедине со своими мыслями, в коридоре за стеной раздался голос инспектора Браун. — Картер, просыпайся, тебя Дерек зовет, — проговорила она, показавшись из-за приоткрытой двери. — И лучше бы ты поторапливался, шеф не в духе. — А Поттер? — зевая, ответил ей аврор. — Что Поттер? Его разве еще не увели? — Нет, вон он, — стражник указал рукой на камеру. Браун удивленно приподняла брови. — И Альберт с Бирстаном не заходили? — Нет, тут только мы вдвоем. Гарри услышал это, и у него екнуло в груди. Авроры, которые должны были забрать его, пропали. Не к добру это. — Хм-м… Ладно, — пробормотала Браун задумчиво. — Я его заберу. Давай ключи. — Не по протоколу, — вякнул в ответ стражник. Гарри навострил уши, но инспектор перешла на тон повыше. — Иди учи свой протокол, умник, а ключ давай сюда. Послышалось медное звяканье и звуки слабой борьбы. — Уж без кого это заседание не начнут, так это без нашего пацана. — Не по протоколу, — снова фыркнул мужчина скорее для виду, чем всерьез. Он проиграл поединок и, кряхтя, зашагал прочь со своего поста. Гарри поднялся с матраса, оправляя одежду над фиалом с воспоминаниями, прежде чем Браун добралась до камеры. Трудно было решиться открывать все карты сразу. К тому же он был не уверен в аврорше. Инспектор подошла к камерам, облаченная в новенький сюртук, выглаженный специально для заседания Визенгамота. В руках у нее подергивалась увесистая коробка. Волшебница явно немного нервничала, отчего было заметно, как она всеми силами пытается изобразить естественность. — Ваши авроры пропали? — спросил Гарри, не дожидаясь, пока Браун откроет рот. — И вы не пойдете их искать? Инспектор раздраженно буркнула в ответ: — Не пойду. Не задавай вопросов. — Почему? — С чего мне тебе объяснять? — С того, что я спросил, — пожал плечами Гарри. Дерзость Браун понравилась, и волшебница на удивление дружелюбно улыбнулась. — Мордред знает, где их носит, этих дураков. Может, Дерек перенаправил их на какое нибудь собрание исследователей мандрагор и забыл. Аврорат обычно не конвоирует обвиняемых. Скажи спасибо, что хоть кого-то прислали. Или подожди… тебе моя кандидатура не нравится? — Нет, но это не по протоколу. — Не по протоколу, ага, порассуждай еще мне… Руки вытяни вперед. Говоришь как настоящий психопат. Гарри протянул руки через прутья, позволяя Браун сцепить их железом. — Вы тоже считаете меня поехавшим? — Я ничего не считаю, парень. Я не медик. Мое дело доказать, делал ты это или не делал. А уж почему — пусть решает Тики и Визенгамот. Так, давай выходи. Дверная решетка отворилась. Гарри шагнул к аврорше. — И вы уверены, что я убил Грегори Гойла? — Да, Поттер, ты это сделал. У меня пять килограммов бумаги на этот счет. — И вы не допускаете, что можете ошибаться? — Почему же? Вполне допускаю. Только я еще ни разу не ошибалась, так что давай шевели уже ногами, а языком поменьше трепи. Гарри усмехнулся себе под нос, ощущая, как волшебная палочка Браун уперлась ему между лопаток. — На все есть буква закона, дружок. Ты либо убийца, возомнивший себя выше Министерства, либо просто больной. В обоих случаях ты виновен в смерти волшебников. Я сама собирала тому доказательства, меня ты не проведешь. Гарри удержал в груди снисходительный смешок и молча двинулся дальше. Это было странное ощущение — снова показаться на свет после душных камер подземелий, идти под прицелом на глазах у сотен волшебников и ловить на себе испуганные взгляды прохожих. Должно быть, Сириус когда-то чувствовал себя так же, выдвигаясь на суд, где его обвиняли в убийстве двенадцати маглов. И даже к нему судьба отнеслась благосклоннее: всего лишь заключение в Азкабане. Надо думать, кто-то все же вступился за него в конечном итоге. Может, и за героя войны кто-нибудь вступится? Гарри попытался опустить руки, незаметно проверив флакон с воспоминаниями, но Браун тут же сильнее ткнула его в спину. — Без шуточек, парень. — Вы серьезно думаете, что я могу что-то сделать без палочки? — устало выдохнул Гарри, возвращая руки в прежнее положение. — Да, — коротко бросила Браун и подтолкнула пленника, чтобы тот ускорил шаг. Гарри раздраженно выдохнул. Спорить было бесполезно. Чем дальше они продвигались, тем меньше людей встречалось им на пути. Начищенный пол сверкал как лепреконье золото. Таблички с именами престарелых чиновников взирали со стен с особым — министерским — высокомерием. Заседание назначили в большом зале, и Гарри ожидал целую ораву журналистов с разного рода зеваками вокруг, однако же крыло, в котором находилось помещение выглядело совершенно пустым. У дверей стояли трое авроров в штатском, по коридорам не двигался даже воздух. — Тут так…тихо, — промямлил Гарри, слыша, как эхо несет его голос по безлюдному коридору. — Да, да. Какой ты наблюдательный, — с явным удовлетворением ответила Браун, не сбавляя ходу. — Я думал, будет толпа. — Должна была быть, но судья решил, что заседание должно быть закрытым. Так, завернем-ка сюда. Инспектор резко дернулась вправо в какой-то темный закуток галереи, отдаленный от большого зала, и остановилась у двери с табличкой «туалет». — Постой снаружи пару минут, — обратилась она к Гарри, наконец опустив свою волшебную палочку. Глаза Гарри невольно расширились от удивления. — Вы считаете меня убийцей и вот так легко бросаете одного? — Ты в Министерстве, парень, куда ты убежишь? Господи, дай мне просто поссать, — нетерпеливо ерзая на месте, перебила Браун. — Я скоро вернусь. И в следующую же секунду исчезла за дверью. Где-то за стеной скрипнули петли кабинки. Гарри остался снаружи, чувствуя себя так неловко и странно как никогда. Коридор пустовал, в окна не проникал свет, и факельный чад душил словно бы они с Браун снова оказались глубоко в подземельях. Потной рукой Гарри сжал потаенную склянку в своем кармане. В какое-то короткое мгновение ему захотелось открыть аврорше воспоминания Робардса. Гарри показалось, всего быть может, на одну секунду, что это лучше того, что они придумали с Драко. Что это, быть может, обеспечит им большую защиту… Но этот план так и остался лишь планом. Минуты шли, а Браун не возвращалась из уборной комнаты. В ставшем тревожным ожидании Гарри бродил вдоль стены, позвякивая кандалами на запястьях. Они были неудобно тяжелыми и уже натерли у косточки две водянистые больные мозоли. Четверть часа. Две четверти. Мозоли стали зудеть, а к горлу подступала жажда. Гарри прислонил ухо к стене, находя за ней лишь пустоту и тишину. Через дверь не доносилось ни звука. Брови на лице Гарри сместились к переносице. Под ребрами разгонялось неровное биение сердца. — Вы там долго еще? — прокричал Гарри через дверь и замер, ожидая ответа. — У меня так-то суд сегодня. Никто не отозвался. — Инспектор, — повторил он. — Мисс Браун, вы все хорошо? Гарри несколько раз постучал по двери. Хотелось позвать на помощь, но от начала до конца коридора никого не было, только жалкие мокрицы сновали по полу, прячась в углах от света. — Инспектор, — неловкими в железных кандалах руками Гарри наконец приоткрыл дверь. Тревога колотилась в его пальцах. Чувство самосохранения тянуло назад. «Ты без палочки, у тебя связаны руки, — вторило оно голосом Малфоя. — Не лезь туда один». Как и в обычной жизни, Гарри проигнорировал его. Он вошел в уборную, чуть щурясь от яркого белого света, ударившего по глазам, и по привычке потянулся к палочке в правом кармане. Рука скользнула по пустой подкладке мантии, затем вынырнула ни с чем. Можно было еще отступить, но Гарри шагнул через порог. Внутри пахло хлоркой и разбавленным аммиаком. Из крана капала вода. Коробка Браун стояла напротив грязного зеркала на тумбе с раковиной. Самой аврорши нигде не было. Гарри прошел мимо раковины и заглянул в первую открытую кабинку. За дверцей виднелся только старенький санфаянс с отколотым краем и высоким бачком над ручкой на цепи. Две остальные кабинки тоже оказались пусты. На подтопленном полу в луже разбухала оторванная полоска туалетной бумаги. Инспектор Браун словно растворилась в воздухе. Если это не приглашение к побегу, то Гарри не знал что. — Прости, Драко, это не мой метод, — проговорил он вслух неизвестно кому, затем подхватил коробку Браун с тумбы и вышел обратно в коридор. Сама мысль о том, чтобы скрыться, когда его обвиняли в убийствах, выжигала Гарри нутро.

***

Дорогу до большого зала Визенгамота найти легче простого. Ведущая к ней мраморная полоска пола покрыта глубокими царапинами от железных кандалов. Большинство преступников вели сюда, закованными в цепи с ног до головы. Гарри шел на суд сам. Крепко держа в руках коробку с доказательствами против себя. После яркой белизны уборной пространство этажа показалось еще более темным и мрачным, чем прежде. Интуитивно Гарри все еще искал глазами силуэт колдуньи меж холодных стен, но умом понимал, что вряд ли скоро увидит ее. По полоске шероховатых следов ноги вывели его к развилке коридоров, где вдали раздавались крикливые голоса. Возле дверей за лестницей волшебник с плешивой рыжеватой головой отчитывал мракоборцев словно пару шкодливых студентов. Те, вылупив в непонимании глаза, смотрели на него сверху вниз и покорно кивали. Все трое замолчали прежде, чем Гарри успел приблизиться к ним, чтобы разобрать торопливую речь мужчины. Заслышав чужие шаги, волшебник обернулся, и Гарри узнал в нем прокурора. — Это Поттер! Чего вы стоите, оболдуи, хватайте его! — взвизгнул мужчина. И мракоборцы, переглянувшись, двинулись на Гарри. Гарри остановился. — Я никуда не сбегу, — спокойно ответил он, пока стражники окутывали цепями его лодыжки. — Я был с инспектором Браун, она сопровождала меня, вот ее коробка. Парень бросил свою ношу к ногам прокурора. Мужчина брезгливо отодвинул ее носком начищенного до блеска ботинка. — И где же теперь мисс Браун? — Я не знаю. Она попросила подождать меня у туалета, а потом исчезла. — Исчезла! — воскликнул прокурор, всплескивая руками, а затем направил волшебную палочку на одного из авроров. — Так ваши люди смотрят за безопасностью, Дерек?! Возмутительно! Поттера ищут по всему Министерству, а он бродит без сопровождения прямо рядом с кабинетом судьи! — У него связаны руки, — буркнул тот, кого вероятно звали Дерек. — Неужели? — плешивый маг взорвался от негодования. — Уж большое вам за это спасибо! Отведите обвиняемого на место и отыщите инспектора Браун. Она будет отвечать перед Визенгамотом следующая. За свою чудовищную халатность. Вингардиум Левиоса! Прокурор направил на коробку свою волшебную палочку, и та со странным звуком — будто бы в ней что-то перекатывалось — взлетела в воздух, а затем поплыла перед мужчиной, слабо покачиваясь. Мракоборцы подтолкнули Гарри следовать за ним. Если его искали, заседание уже давно началось. — Я нашел обвиняемого! — бравадой провозгласил прокурор, распахивая двери зала. До Гарри долетело облако шелестящего шепота. Скамейки Визенгамота были переполнены от низа доверху неприглядными клерками. Судья — полноватая колдунья, похожая на профессора Амбридж — восседала в центре, поправляя пыльный парик с чрезвычайной важностью собственной персоны. Старомодный костюм министерского кроя сидел на ней из ряда вон плохо. — Это был побег? — поинтересовалась судья, и зал снова окатило волной злонамеренных шепотков. — Можем надеяться, что нет, — ответил прокурор, поглаживая гладко выбритый подбородок. — Поттера сопровождала инспектор Браун, но как выяснилось, она проявила халатность, и только благодаря моей выдающейся бдительности, парень не сбежал. Секретарь, отметьте это в протоколе. Судья кивнула, и колдунья, сидящая в самой тени зала, взмахнула волшебной палочкой над печатной машинкой. Зал наполнился перестукиванием клавиш. — В таком случае, можем уже начинать, — перебила его судья. Для такой дряхлой дамы, голос у нее был мощный и впечатляющий. — Поместите обвиняемого на его место. Крючковатые руки мракоборцев жестче вцепились в плечи Гарри, проводя его к креслу в середине зала. Освободившись от оков, Гарри уселся в него, в следующий же момент ощущая, как ремни буквально приколачивают к дереву ноги и руки. По залу снова пронесся тревожный шепот. Склонившись друг к другу, люди переговаривались между собой, не скрывая возмущения. Подобное обращение с человеком, чье имя навсегда будет связано с концом власти Волдеморта, взволновало впечатлительных волшебников ни на шутку. Гарри перевел взгляд на других участников процесса. Несмотря на то, что заседание объявили закрытым, народу здесь собралось больше, чем зал мог в себя вместить. Люди ютились на лавочках и в проходах между сидений. Здесь был Кингсли, похудевший и побледневший за год на министерском посту, и, Джон Сильвер, обещавший Гарри место в аврорате. Была и Рита Скитер. Желтоватые локоны в свежей завивке блестели от лака, и ее перо уже строчило как проклятое, расплескивая чернила на головы почетных членов Визенгамота. Большинство из них Гарри знал не только по именам. Эти люди, вручавшие ему награды, жавшие руку и с обожанием глядевшие в рот, теперь без зазрения совести готовы были приговорить его к поцелую дементора. Смерть считалась более мягким наказанием. — Слушается дело первого порядка об учинении филоний Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: Лондон, площадь Гриммо, дом двенадцать, — загудела судья. Тон у нее был ненамного приятнее тона Амбридж. — Заседание ведут: Петула Полин Стокке, верховный судья и председатель комиссии Визенгамота; Дрейк Бейкер, исполняющий обязанности главы Отдела обеспечения магического правопорядка; Джон Долиш, первый заместитель министра. Секретарь суда — Маргарет Боунс. Прошу секретаря доложить о явке участников процесса. Худосочная колдунья по имени Маргарет Боунс приподнялась со скамьи в тени и со скрипучим присвистом принялась читать по бумажке. — На судебное заседание явились, — одновременно нагло и небрежно протянула она, будто что-то жуя у себя за щекой. — Государственный советник юстиции Вистан Хоукворт, старший прокурор Клетус Огден, адвокат защиты Оливер Август Гамп, а также в качестве консультанта почетный член совета колдомедиков больницы Святого Мунго доктор Янус Тики. Волшебники все как один в мантиях мрачного цвета вставали со своих мест, когда их называли по именам, коротко кивали головой и садились на место. Когда секретарша назвала имя адвоката, и неприятного вида мужчина поднялся, приглаживая себя по воротничку, Гарри не удержал в груди возмущения. — Это не мой адвокат, — он попытался вскочить с кресла, но ремни крепко впились в кожу, возвращая тело вниз. — Я первый раз в жизни вижу этого человека! Судья вздернула головой, ударяя по столу деревянным молоточком. — Обвиняемый замолчите! Кричать с места не в ваших интересах. Ее напудренный парик качнулся, нелепо сползая на лоб. Несправедливость заставила Гарри выкрикнуть громче: — Это незаконно! Где тот пьяница, что ходил ко мне раньше? — Мистер Уолбсон не может присутствовать сегодня в зале. Господин Гамп великолепный профессионал. Он заменит вашего адвоката еще с большей пользой. — Вы не посмеете поменять адвоката прямо вовремя суда! — Решение о перемене защитника было направлено вам заранее. — Я его не видел. Гарри снова дернулся в кресле. Он все больше ощущал, что это последние минуты его жизни. Новоиспеченный адвокат самым невозмутимейшим образом наблюдал за Гарри, почесывая усы, словно говорили и не о нем вовсе. — Я не хочу, чтобы он меня защищал. Уж лучше я сам себя буду защищать. — Довольно перечить суду. — Просто приговорите меня, к чему этот фарс? — Гарри, пожалуйста, тебе дадут слово, — оборвав спор, мягко заговорил волшебник у дверей. Участники процесса с любопытством повернули к нему головы. Голос принадлежал министру магии. Кингсли сидел на отшибе рядом с секретарем. В его уставших черных глазах было сочувствие и то, что Гарри ненавидел больше всего — жалость. — Секретарь, прошу, продолжайте, — попросил министр, избегая прямого взгляда с человеком, которого судили. Человеком, который доверял ему больше чем самому себе. Гарри стало противно. Он перестал метаться и осел в кресле, выравнивая дыхание. Неужели Кингсли тоже считает его убийцей? Или он явился, чтобы помочь? Судья поправив парик, перегнулась через стол, выпрашивая с заинтересованным видом. — Подсудимый, вы получили обвинительное заключение? — Получил, — буркнул Гарри. Судья Стокке отклонилась назад: — Секретарь, зачитайте обвинительное заключение. Зашуршали бумаги. Ведьма-секретарь поднялась из своей тени. — Произведенным службами мракоборцев Министерства магии в лице старшего аврора инспектора Элис Браун расследованием было установлено, — протянула она без единой интонации. — Что в августе нынешнего года обвиняемый Поттер направил двенадцать писем с угрозами смерти и расправы на имя Себастьяна Шафика, Уильяма Иолая Харпера, Септимуса и Грегори Гойла, Антуана Нотта, Хепсиба Бабблинг. В июле этого года смертельным заклятием из своей волшебной палочки обвиняемый Поттер убил Грегори Гойла. Также следствием было установлено, что произошедшая за несколько месяцев до этого гибель господина Себастьяна Шафика не являлась естественной. Дополнительная экспертиза по заявке бывшего члена министерства сэра Гавейна Робардса и Милисенты Шафик показала косвенные признаки отравления покойного ядом Святой слезы. Документы доказательной базы выявили взаимосвязь магических следов в крови погибшего Шафика и волшебного отзвука в анализах мистера Поттера, что позволяет установить его вину и в указанном убийстве тоже. Свидетель обвинения, доктор Янус Тики предоставил Визенгамоту достаточно свидетельств того, что, несмотря на полученную в результате схватки с Тем-Кого-Нельзя-Называть травму, Поттер находился в сознании и полностью осознавал последствия своих преступных действий. Как и смысл выражений, которые он использовал в переписке с вышеуказанными лицами, в том числе и с убитыми мистером Шафиком и мистером Гойлом… У меня все, госпожа судья. Ведьма-секретарь села на место, и ее печатная машинка застучала под заклятием. — Обвиняемый, вы признаете свою вину? — спросила судья Стокке, наклонившись к Гарри через стол, будто бы желала оказаться ближе, терзая выпытывающим взглядом. — Нет, не признаю, — твердо ответил Гарри. — Я не совершал ничего из этого. — А кто по-вашему совершал? — Человек, воспоминания которого у меня в кармане. Если вы принесете мне Омут памяти, я смогу… — Отклонено, — тут же оборвала Стокке, застукивая стол молоточком. — Это доказательства, вы обязаны посмотреть их, — выкрикнул Гарри. Судья не обратила на эту реплику никакого внимания. — Я так понимаю, вы отказываетесь от своих слов, Поттер? На предварительном следствии вы с обвинением соглашались. — Вы слышите меня вообще?! — Соблюдайте порядок, в ином случае Визенгамот продолжит слушание без вашего участия. Отвечайте на вопрос: вы признавали свою вину на предварительном следствии? — Меня вынудили, — буркнул Гарри. — Тики убедил меня в этом. Он сказал, что я болен. Что просто не помню того, что совершил. Судья Стокке в строгом жесте наклонила голову. Лицо ее раскраснелось как помидор, пусть и не изображало гнева. Если бы не эта предательская окраска, трудно было бы сказать, что она вообще испытывает какие-то эмоции. — Правильно я понимаю, что раньше вы вполне считали себя виновным в преступлениях, а теперь с этим не согласны? Гарри едва справился с собой, чтобы удержать вздох раздражения. — Посмотрите чертовы воспоминания у меня из кармана, и мне не нужно будет отвечать больше ни на какие вопросы. — Визенгамот требует от вас ответа. Раньше вы считали себя виновным? — Проклятье, да! Я уже все сказал. Я нашел доказательства того, что ко всем преступлениям причастен другой человек. Боже, да откройте вы эти воспоминания! Они здесь у меня. Гарри выпятил грудь, чтобы под тканью его запачканной мантии проступили грани хрустального фиала. Несколько членов коллегии внимательно прищурились со своих мест, но большинство не обратило на происходящее ровно никакого внимания. Судья Стокке в том числе. Она перевела взгляд вниз на многочисленные бумаги и пергамент рядом со своим молоточком, а после, пролистав их, уставилась на мистера Огдена. — Господин прокурор, у вас есть предложения о порядке судебного следствия? Прокурор мгновенно вскочил на ноги, оправляя манжеты. — Да. Я прошу Визенгамот допросить сначала пострадавших, затем свидетелей обвинения и наконец самого обвиняемого. — У защиты есть возражения после такого порядка? — Нет, — пикнул с места несговорчивый мистер Гамп. Гарри вообще сомневался, что у его адвоката есть собственная воля. — Очень хорошо, — продолжила Стокке. — Тогда приступим к допросу первого пострадавшего. — Мистер Нотт, пожалуйста. У задних рядов началась возня. Человек седой и с лицом, изъеденным морщинами, так что под ними не проглядывались черты, встал над остальными участниками процесса, а затем стал медленно спускаться вниз. В его одеждах витал померкший лоск. На побелевших волосах блестело зелье для укладки. — Представьтесь, — приказным тоном обратилась Стокке, когда старик дошагал до трибуны. Гарри и подумать не мог, что у Нотта может быть настолько дряхлый отец. — Антуан Ульбрихт Гораций Нотт, — засипела слабенькая глотка волшебника. — Один из двадцати восьми, урожденный житель графства Уилтшир, член совета британских магов, председатель зельеваров Европы. — Вы знакомы с обвиняемым? — Никак нет, ваша честь. Мы никогда не были лично знакомы. — Какую сторону вы занимали в прошедшей войне? — Никакую, госпожа, моя семья держалась в стороне от этого конфликта. — Вы получали угрозы от обвиняемого? Дряхлые губы старшего Нотта вновь задрожали, предвосхищая ответ, как в этот момент двери зала распахнулись от удара. Сотни пар глаз устремились взглядами к выходу, где на пороге возникла девушка в короткой школьной мантии. — Здесь суд, немедленно покиньте помещение! — выкрикнула судья Стокке. — Да, я знаю. Я явилась защищать мистера Поттера, — заявила Гермиона и твердым шагом зашагала к месту, где сидел мистер Гамп. С таким невозмутимым лицом, будто и должна была находиться здесь. — У обвиняемого Поттера уже есть адвокат, — возмутился прокурор. Присутствующие в зале с не меньшим возмущением зашушукались. Перо Риты Скитер застрочило так, что чернила проступили на пергаменте с обратной стороны. Гермиона лишь перехватила поудобнее книги, что держала в руках, и уверенным движением тряхнула волосами. — Конвенция номер пять не ограничивает число защитников в делах первого порядка. — Да, но у вас нет должной квалификации! Тон Стокке звучал строгим, но вежливым. — Именно! — волком взвыл прокурор, и плешь на его голове вспотела дочерна. — Поэтому вы столько раз переносили время заседания, господин прокурор? — У вас нет должной квалификации! — Но есть разрешение министра, — ответила Огдену Гермиона, прокурор захлебнулся слюной от негодования, а взгляды присутствующих устремились к Кингсли. Повисла секундная тишина. Даже Гарри затаил дыхание. Не вставая с места, министр устало подтвердил: — Да, я разрешил мисс Грейнджер в качестве исключения. Прокурор весь затрясся от возмущения. — Это немыслимо! Здесь суд, Кингсли, не министерский произвол! Сколько можно терпеть ваше постоянное вмешательство?! Визенгамот не зависит от ваших капризов, и судья вправе отклонить это разрешение, что надеюсь, она и сделает, — мистер Огден требовательно уставился на Стокке. Та с ожившим взглядом наблюдала за Гермионой. — Нет, нет. Пускай. Очень интересно. Огден всплеснул руками. — Где это видано? Дитя защищает дитя. Что дальше? Преступник будет защищать преступника? — Можно ли считать эту реплику за утверждение, что вы сами не верите в виновность Гарри, противопоставляя его преступнику? — тут же встряла Гермиона, указывая обвинителю писчим пером прямо в лицо. — Нет, нельзя, мисс. — Довольно. Продолжаем заседание. Мисс Грейнджер, извольте говорить, когда вам дают слово, здесь суд, а не базар. — Простите, ваша честь. — Итак, вернемся к показаниям пострадавшего. Мистер Нотт, вы получали угрозы от обвиняемого? Старик не успел даже понять, что заседание возобновилось. Гермиона вскочила на ноги как ошпаренная, вскидывая вверх руку. — Протестую! Происхождение писем с угрозами еще не доказано! Защита выказывает протест! — Боже ты мой, — словно в приступе стыда прокурор приложил руку к лицу. В толпе клерков раздались смешки. Стокке устало выдохнула, пытаясь перебить Гермиону вялым стуком молоточка. Та держалась воинственно как валькирия. — Успокойтесь, мисс Грейнджер. Вы не можете протестовать против вопросов судьи. — Но это… — Не можете. Повторю свой вопрос, обращаясь к господину Нотту. Пострадавший, вы получали угрозы от мистера Поттера? — Да, получал, — прокашлявшись, ответил старый волшебник. Гермиона, краснея, опустила руку. Все это напоминало Гарри какую-то дурную комедию. — Можно как-то поподробнее? — продолжила судья, игнорируя шум зала. — Вы в суде, мистер Нотт. — Да, простите. Конечно. Я получил первое письмо с угрозами шестого августа прошлого года. Вместе с утренней почтой. — Вы так хорошо запомнили дату? — прищурившись, спросила Стокке. — Да, мой сын праздновал свой день рождения. Это письмо несколько огорчило нашу семью. — О чем в нем говорилось? — О, ничего пристойного, ваша честь. Оно содержало оскорбления и обвинения. Меня якобы пытались уличить в верности Темному лорду, за что моя семья обязана иметь делом чести покинуть земли волшебной Британии. В ином случае я должен был пожалеть, что не выбрал смерть. Если судья позволит, я не стану зачитывать слова, которыми мистер Поттер называл меня и моего сына. — Позволяю. Сколько писем вы получили от мистера Поттера? — Всего два, госпожа судья. От стола защиты вновь пронеслась волна шума и негодования. Гермиона с криком «Протестую» подпрыгнула на месте. — Протестую! — прокричала она, вызывая очередной осуждающий взгляд судьи. — Угрозы неправдоподобны. Кевин Талли и его коллеги покинули штат Министерства магии в июле. У вас нет эксперта, чтобы доказать, что их писал мой подзащитный. Их мог написать кто угодно. Гермиона в уверенной позе указала на Гарри. Стокке опять начала опасно багроветь. — Будет известно вам, мисс Грейнджер, — сквозь зубы процедила судья. — Что эту проблему мы уже решили. Мистер Робардс согласился обучить пятерых вместо ушедшего Кевина Талли. К счастью, это оказалось в его квалификации, и Международная коллегия магов дала нам право на подобные манипуляции. Вопросы? Гермиона поджала губы и осела на скамейку в стыдливом изумлении. — Нет, ваша честь, — пискнула она, после чего Стокке снова обратилась к старику Нотту. — Угрозы были только в письмах? — Отнюдь. Мой сын Теодор учится на последнем курсе вместе с тем, кого вы называете обвиняемым. Мистер Поттер вел себя по отношению к Тео самым недружелюбнейшим образом. — Да это вранье, — на этот раз уже не удержался Гарри. Он не двигался, но кресло все равно стянуло ремни конечности, когда пленник подал голос. — Ваш свидетель врет! — Что вы этим хотите сказать? — Вас послушать, так я ко всем отношусь недружелюбно. — Так и есть, — без разрешения проговорил кто-то из зала. Из скопища одинаковых темных мантий появился светловолосый мужчина. Он приподнял голову, и Гарри ощутил, как против воли в его теле сжалась каждая мышца. Робардс не постеснялся явиться прямиком в зал суда. — Обвинение просит Визенгамот дать слово своему свидетелю, мистеру Гавейну Робардсу, — тут же вставил юркий прокурор. Гарри не помнил, что ответила Стокке, при виде ненавистного, всего в шрамах лица аврора он весь будто онемел от злости. Гермиона тоже замерла. Выкрутив свою непомерно большую от расчесанных волос голову, она глядела на аврора, презрительно и одновременно недоверчиво. — Гавейн Робардс, графство Уилтшир, Суиндон, Кингсвуд-авеню, пятьдесят восемь. Преподаю в школе чародейства и волшебства Хогвартс, — своим привычным тоном проговорил профессор. Кто-кто, а он точно внушал уважение и страх. Стокке глядела на свидетеля вниз со своего места с вежливой осторожностью. — Хотите подтвердить, что уже сказал господин Нотт? — поинтересовалась судья. — Отчасти. Мне приходилось наблюдать стычки между обвиняемым и его жертвами. — На ваших занятиях? — И в промежутках между ними. — Все это неправда, — снова выкрикнул Гарри. Флакон с воспоминаниями будто прожигал его через одежду и хрустальные грани. Он чувствовал холод стекла, но не мог достать его. — Дайте мне доказать вам, что я говорю правду. Гавейн Робардс и есть убийца. Почему никто просто не может выслушать меня?! Стокке осадила Гарри ударом молоточка. — Вы даете нам повод выставить вас вон, Поттер. Остановите ваши крики, я не хочу вести заседание без обвиняемого. — Вы не понимаете! — Замолчите ради всего святого. Она мягко повернулась к Робардсу и снова спросила: — Вы говорили о стычках обвиняемого с одноклассниками. — Так точно. После дружбы с молодым мистером Малфоем, мальчик стал значительнее более агрессивным, чем прежде. Я полагаю, из материалов допросов вам уже известно о многочисленных драках с покойным Грегори Гойлом, а также о ночной дуэли с мистером Харпером. Надо думать, что и с Теодором Ноттом не обошлось одними спорами, хотя горемычный мальчишка только и делал, что ходил хвостом за прославленной троицей, думая, что хоть так может сможет умудриться наладить отношения с обвиняемым. Увы, этого так и не произошло. Гарри казалось, что от ненависти он дышит так тяжело, что слышит весь зал. Однако люди смотрели только на Робардса и на судью. — Как долго вы уже преподаете в Хогвартсе? — С сентября девяносто восьмого. Трижды в неделю по два часа. — Академических, надо думать. — Верно. — Опишите обвиняемого. — Пылкий, талантливый, но неразборчивый. Рука Стокке что-то чиркнула в бумагах. Гарри из последних сил держал язык за зубами. — Хм-м… Как, по-вашему, агрессия Поттера имела под собой веские основания, или была спровоцирована травмой? — Предположу, что мальчик вполне осознавал, что он делает, — ухмыльнулся профессор. — В ином случае мы бы не видели такой… скажем так… селективности в его нездоровом поведении. Но это лишь взгляд простого преподавателя. Он не претендует на истину. — Визенгамот справится с выводами и без ваших догадок, Робардс. Значит, вы считаете, что обвиняемый симулировал симптомы травмы, чтобы избежать наказания? — Не исключено. Я упомянул, что он неразборчивый, но при этом вполне смышленый. — ДА КАК ВЫ МОЖЕТЕ ВЕРИТЬ ЕМУ?! — огрызнулся Гарри против воли. Слова жгли его не меньше воспоминаний, что он не мог достать. — Робардс же просто стоит и врет вам прямо в лицо. Он хладнокровно убил старика и собственного студента, и черт знает сколько еще невинных людей, а вы ему в рот смотрите! После этого вы смеете считать себя честным судом? Гарри задыхался от собственных слов, но Стокке, помявшись на своей скамеечке, даже не изменилась в лице. Робардс стоял надо всеми спокойный как истукан. Словно Гарри и не существовало рядом. — Замолчите, Поттер! — ответила судья раздраженно. — Вы получите свое слово, когда придет время. — Дайте мне показать вам воспоминания! — Последнее предупреждение, Поттер! Вновь сжав до скрипа зубы, Гарри замолчал, оглядывая зал. Министерские волшебники сосредоточенно следили за всем, что видели, то и дело чиркая карандашами в своих многочисленных свитках. Глаза Скиттер горели огнем. Она облизывала губы в предвкушении аппетитного материала в «Пророк», а перо ее радостно подпрыгивало, когда новый человек появлялся у трибуны, обвиняя Гарри во всех смертных грехах. Он больше не спорил. Он терпеливо ждал. Однако время говорить для Гарри так и не пришло. После Нотта и Робардса речь держали еще трое пострадавших, не побоявшихся явиться на суд. Среди них была дочь покойного Шафика, кидавшая на Гарри такие взгляды, что сводило челюсть. Был и явившийся из Азкабана, заросший седой щетиной отец Гойла. Был очень похожий на профессора Бабблинг молодой волшебник. Бывший пожиратель смерти, и вероятнее всего, ее сын. Гермиона, ни слова не сказавшая во время выступления Робардса, теперь суетилась как голодная мышь. Раз от разу она резко вскакивала с места с воплями «Протестую» и перечисляла статьи, законы и пакты, не дававшие никакого толку. Судью это будто бы забавляло. Она делала замечания, но и только. В зале становилось душно от дыхания людей. За закрытой дверью в стенах без единого окна копился воздух, и запахи в разгоряченном летнем жаре казались острее. Гарри тошнило. Он не мог слушать. Он все выжидал момент для того, чтобы ему позволили рассказать про воспоминания. Но ему не давали, перебивая и угрожая выставить вон. Все эти формальности, которые сколько раз ни слушай — не поймешь ни слова — лились с трибуны бессвязно и раздражающе долго. Прошло два часа. Выступил прокурор, выступил бестолковый защитник, от которого было больше вреда, чем пользы. Даже доктор Тики умудрился вставить пару медицинских терминов в длинную тираду свидетелей. Гарри все сидел бесправно молча, скрипя от злости зубами. — Визенгамот предоставляет слово стороне обвинения, — стукнула молоточком судья. Гарри раздраженно вскрикнул с места. — Сколько можно? Позвольте уже допросить меня. — Сядьте, — не глядя буркнула Стокке. — Я приглашаю к трибуне мистера Огдена. Прокурор подскочил в центр зала. — Благодарю, ваша честь. Уважаемый суд, подсудимый совершил преступления… — Имейте совесть! Дайте мне сказать. — Сначала сторона обвинения! Вы нарушаете порядок. — Это не порядок. Вы просто изматываете людей. Гарри взвыл, обращаясь к присутствующим. Ни одного сочувствующего взгляда не поднялось в ответ. Стокке закачала головой, тряся свой напудренный парик. — Обвинение держит слово. — Я не буду больше молчать, — окончательно разозлился Гарри. — Раз хотите, то выгоняйте меня, я не желаю больше участвовать в этом лживом спектакле, где меня оговаривают. — Прелестно. Стража! Уведите его! Стокке шибанула молотком, что есть мочи. Пара увальней-авроров двинулись от дверей к креслу. Они почти поравнялись с трибуной, когда Кингсли вмешался. — Нет! Пусть Гарри скажет свое слово, — сказал министр, поднявшись. Гарри понятия не имел, зачем он это делает. Должно быть, в нем еще остались какие-то зачатки совести. Лишь Кингсли встал, визгливый прокурор ударил ладонями по столу, вскакивая вслед за ним. — ПРОТЕСТУЮ! — заверещал он. — Опять министерский произвол! Визенгамот не обязан подчиняться вашим требованиям, Кингсли. Вы в очередной раз забываетесь! — Как министр я имею права ходатайствовать об изменении порядка суда, что я и делаю, — спокойно ответил волшебник. — Прошу Визенгамот дать слово обвиняемому. Судья Стокке… Игнорируя истерику прокурора, Кингсли обратился к женщине со всей учтивостью. По залу прокатился усталый вздох колдуньи. Она протерла пальцами распухшее у висков лицо и, сдавшись, вымолвила: — Хорошо, будет по-твоему, Бруствер. Пускай мальчишка скажет. Маргарет, огласи. — Суд предоставляет слово обвиняемому. Гарри Джеймс Поттер, прошу вас. Секретарша назвала его имя. Гарри настолько не ожидал этого, что впервые секунды потерялся, забыв все слова. Он попытался встать с кресла, забыв про удерживающие его ремни, и те до крови впились ему в кожу, когда кресло дернулось. — Вы хотели что-то сказать, обвиняемый Поттер, — напомнила Стокке, с недоуменно осуждающим взглядом уставившись на Гарри. — Д-да… Я… У вас есть Омут памяти? — Что? Да, конечно, есть. Это же зал суда. — Если вы позволите мне хотя бы освободить руки… я у меня есть доказательства, что человек, совершивший преступления находится в этом зале… но это… это не я. — Да, это господин Робардс, как вы утверждаете. Но мы не можем ослабить вам руки, это запрещено. К тому же нахождение Омута памяти в зале суда невозможно. Конвенция номер сто тридцать четыре, пункт второй. — Как?! Это невозможно! — Невозможно, Поттер, вам следовало ознакомиться с правилами. — Но я… И вы не можете сделать исключения? Посмотрите их снаружи, пусть кто-то посмотрит их снаружи. — Заседание не должно прерываться, — бескомпромиссно ответила волшебница. Гарри почувствовал, как холод ужаса пробирает его до самого сердца. Весь их план разлетелся вдребезги одним ударом. Гарри взглянул на Робардса. На его жестком лице гуляла нахальная уверенная улыбка. Улыбка, сжигающая до костей. — Мне очень жаль. Здесь ничего не поделать. Хотите сказать что-то еще? — Я не… Нет, ваша честь. Не зная, как дальше дышать, Гарри уперся пустым взглядом в пол. Ужасные картины проносились у него перед глазами. Он никогда не увидит ни Драко, ни друзей. Он не сможет больше почувствовать даже боли. Если бы только Гарри не побоялся показать Браун воспоминания, когда мог, возможно, у него еще бы остался шанс. Каким же он был глупцом... — Раз мистер Поттер хотел сказать только это, — монотонно заговорила судья. — Считаю, что мы можем продолжать. Ваше время говорить, господин обвинитель. — Благодарю, ваша честь, — с видом чрезвычайного почтения прокурор поклонился Стокке. — Самое время представить вам доказательства вины мистера Поттера в совершенных им преступлениях. Увы с нами нет инспектора Браун, чтобы продемонстрировать каждое из них, однако я с позволения Визенгамота могу взять на себя обязанности следствия в эти минуты. Удар молотком, и судья кратко кивнула: — Визенгамот позволяет прокурору провести процедуру демонстрации доказательств вины подсудимого. Зал оживился в предвкушении зрелища. Длинное невербальное заклятие задвигалось на губах прокурора. Мистер Огден провел палочкой по краю коробки на столе Стокке, затем приложил свой значок к крышке, и та мягко отворилась. По комнате разнесся странный едва уловимый запах гнили. Чуть морща нос, прокурор заглянул внутрь коробки, его рука потянулась к содержимому и застыла на полпути, будто бы окаменевшая от проклятия. Зал замер, томясь в ожидании. Лицо мистера Огдена изображало нечто нечеловеческое. Он стоял ошарашенный и не шевелился. — Что случилось, господин прокурор? — недовольная загвоздкой, занервничала судья. — Нельзя ли поторопиться? Представление нам ни к чему. Люди в зале тревожно зашевелились. Невысокая волшебница с чучелом вороны вместо шляпы в волосах даже приподнялась, чтобы получше разглядеть. Прокурор стоял как вкопанный. — Мистер Огден, — вновь окликнула его Стокке. Огден перевел ошалевшие глаза на судью. Губы его при этом трепыхались как в приступе. Окаменевшая рука вновь медленно продолжила движение к коробке, дрожа словно в приступе опустилась в нее и потянула на свет что-то большое и круглое. По первым рядам разнесся вздох ужаса. Рука прокурора дрожала, но тень невыгодно падала на то, что он держал в ней. Гарри пришлось снова дернуться повыше в кресле, чтобы увидеть. Сначала он разглядел только лишь очертания, но спустя мгновение стало ясно, что в пальцах Огдена была чья-то голова. Кровь еще не успела свернуться и капала на пол крупными каплями. Медленно повернувшись к креслу обвиняемого, прокурор поднял руку, обращая лицо мертвеца к свету. На Гарри уставились помутневшие мертвые глаза инспектора Браун. — Из-за новых обстоятельств дела Визенгамот уходит на срочный перерыв! — неровным от страха голосом пискнула судья. Никто не пошевелился.