What a Long, Strange Trip It's Been

Пять лет назад Исаку не нравилось его состояние — тугой узел в животе, кислый привкус в горле, туча, которая висела над ним уже три дня. Три дня. Именно столько времени прошло с тех пор, как он вернулся в Осло, измученный и сбитый с толку. Когда Микаэль остановил фургон в Лекке, Эвен выскочил из него, коротко помахав рукой и быстро сказав «мир!», и даже не оглянулся назад. Исак его не винил. После того, как они расстались под звездами, тайные желания, которые они шептали в темноте, не имели никакого значения при свете дня. Да и какой в этом смысл? Скоро их разделит целый океан. Не было никакой необходимости останавливаться на невозможном. Эвен был на грани осуществления мечты всей своей жизни — учиться кино в Нью-Йорке. У Исака был свой собственный путь. Так что, по сути, он стал его призраком. Он знал, что оказать Эвену холодный прием было дерьмовым поступком. Это было продиктовано исключительно инстинктом самосохранения. Исак был выше своих сил, и он знал, что еще одна минута, потраченная на нежные взгляды Эвена, дразнящие ухмылки и кокетливые шутки, заставит его упасть на колени. Исак ушел за этим парнем. Просто… ушел. Он умолял Эвен остаться и при этом выставил себя полным дураком. Так что, да. Исак просто игнорировал его. Через несколько дней Эвен начал его избегать. Едва он оставался с ним наедине больше минуты, как Эвен, бормоча извинения, убегал прочь. Исак ни капельки не винил его, даже если это было больно. Все еще больно. Это пройдет. В конце концов, он справится с этим, и тошнотворное, замирающее чувство в животе пройдет. Может быть, ему нужно было выбраться из своей квартиры, из своей собственной головы. Познакомиться с кем-нибудь в баре или клубе и просто забыть о себе в их глазах и во рту. В их теле. Одна только мысль о том, чтобы позволить кому-то другому прикоснуться к себе, еще больше выворачивала желудок Исака. Гребаный ублюдок! Он был в полной заднице. Это пройдет. Звонок заставил Исака вздрогнуть. Все утро он был прикован к дивану в гостиной, не обращая внимания на гудящий телефон и уставившись невидящими глазами в телевизор. — Уходи, — пробормотал он себе под нос. Звонок зазвонил снова, на этот раз уже дольше. Он был настойчив, кто бы это ни был. Вероятно, Юнас явился к нему лично, чтобы поиздеваться. — К черту мою жизнь, — Исак встал и подошел, чтобы хлопнуть ладонью по кнопке. — Что? — Эээ… Исак? Исак похолодел, когда в животе у него появился знакомый трепет. — Эвен? — Привет. Ты…? Можно мне подняться? Исак бросил взгляд на состояние своей маленькой квартиры. У двери стоял его рюкзак, который он еще не успел распаковать. Стол в его кухне был заставлен коробками из-под кебаба навынос, обертками от Макдональдса и пустыми пивными бутылками. Слишком много пивных бутылок для трех дней в одиночестве. Он принюхался и охнул. — Да, хорошо. Я как раз собирался принять душ, но оставлю дверь открытой. — Окей. Исак впустил его внутрь и открыл входную дверь. Как только он услышал характерные шаги Эвена на лестнице, он как сумасшедший бросился в ванную, где принял самый быстрый душ в своей жизни. После этого он уставился на свое отражение в запотевшем зеркале и попытался отдышаться. Почему Эвен здесь? Они не обсуждали точно, когда он уезжает в Нью-Йорк, но Исак предположил, что он уже давно уехал. И почему там оказался Эвен? Исак глубоко вздохнул, обернул полотенце вокруг талии и открыл дверь ванной. Он прошел в гостиную и резко остановился. Эвен стоял в самом центре комнаты. Казалось, он вбирает в себя все, что его окружает. Исак тоже огляделся, удивляясь, как его жизнь предстала перед глазами Эвена. Письменный стол, заваленный книгами и бумагами. Полки, на которых хранилось всякое накопленное им дерьмо, коллекционые фигурки, смоляная модель нити ДНК, несколько фотографий в рамках Исака и его матери, Исака и Юнаса, Исака и парней из Ниссена, мяч, сделанный целиком из резиновых лент, и несколько билетов. Интересно, что все это говорит о нем самом? Исак откашлялся, и Эвен резко повернулся к нему лицом. Он наблюдал, как выражение лица Эвена сменилось с трепета на удивление, а затем на неприкрытое вожделение. Исак с трудом сглотнул, когда дрожь пробежала по его телу, а глаза Эвена, казалось, следили за ее продвижением по всему телу. — Я… э-э… — слова полностью покинули его, когда взгляд Эвена скользнул вверх по его обнаженному торсу и он встретился с глазами Исака. Он сглотнул, в горле внезапно пересохло, и попробовал снова. — Я думал, ты уже в Нью-Йорке. Эвен отрицательно покачал головой. Он глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза, прежде чем ответить. — Я должен уехать завтра. Исак кивнул. — Хорошо. — Хорошо? — Эвен моргнул и пристально посмотрел на Исака. — Так ли это? — Ну, я имею в виду… — Исак переступил с ноги на ногу. — Да. Да. Конечно, все в порядке. Это более, чем просто хорошо, это удивительно. Это же потрясающая возможность, правда? Ты же сам сказал. Теперь настала очередь Эвена кивнуть. — Удивительно, да. — В его голосе больше не было убежденности. Они стояли, глядя друг на друга через всю комнату, и тишина между ними будто дышала, как живое существо. Полотенце начало ослабевать на бедрах, и Исак поднял руку, чтобы сжать его в кулаке. Ноздри Эвена раздулись. Он облизнул губы, и Исаку вдруг захотелось есть. — Что ты здесь делаешь? На этот раз он медленно моргнул. — Я задавал себе этот вопрос тысячу раз по дороге сюда. — И? Эвен снова покачал головой. — Я, блять, не знаю. Он выглядел так, словно хотел съесть Исака целиком, и Исак невольно отступил назад. Эвен склонил голову набок, изучая его. — Ч-что? — Исак упер руки в бока. — Ты, вот что. Исак тяжело дышал.Тишина звучала громко в его ушах, и он мог видеть, как Эвен борется с той же проблемой. Эвен медленно шагнул к нему. — Я не могу перестать думать о тебе, и поверь мне, я пытался. — Он издал резкий смешок. — Во всяком случае, ты ясно дал мне понять, что хочешь, чтобы я оставил тебя в покое. Я просто… я не знаю. Я тебя не понимаю. — Я… — Исак почувствовал, что краснеет. — Я просто не хотел все испортить. — Не хотел испортить что? Исак раздраженно опустил руки по швам. — Ты знаешь что. — Нет, — покачал головой Эвен, медленно продвигаясь вперед. — Скажи мне, что именно. Давай. — Эвен, послушай… я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. — Он ждал, что Эвен ответит, но тот лишь смотрел на него своими бездонными голубыми глазами. Ждал. — Нас, понятно? Я не хотел испортить наши отношения. — Похоже, у тебя не было проблем с тем, чтобы портить наши отношения в поездке. Непроизвольная вспышка жара пробежала по коже Исака, когда воспоминания нахлынули на него. — Я не это имел в виду, Эвен, и ты это прекрасно знаешь. Теперь Эвен был прямо перед ним, и Исак чувствовал его запах. Он чувствовал тепло Эвена, исходящее от его худощавого мускулистого тела. Исаку грозила вполне реальная опасность самовозгорания, если Эвен хотя бы подышит на него. — Тогда скажи мне, — произнес Эвен угрожающе низким голосом, вторгаясь в личное пространство Исака. Он оперся одной рукой о дверной косяк, и Исаку пришлось бороться, чтобы устоять на ногах. — Скажи мне, почему ты дрожишь прямо сейчас. Скажи мне, почему ты не мог оставаться со мной наедине, почему ты почти не разговаривал со мной в эти последние дни. — Потому что… — Потому что ты больше не хочешь меня? — Что? Я… нет, это не… Потому что мне страшно. — Скажи мне, — сказал Эвен, наклонив голову, чтобы говорить прямо в ухо Исака. — Скажи мне, почему я не могу поцеловать тебя прямо сейчас. — Это плохая идея, — прохрипел Исак, чувствуя, как кровь закипает в жилах. — А когда она была хорошей, а? Прежде чем Исак успел ответить, Эвен провел губами по чувствительной коже под ухом Исака. Он не смог бы остановить стон, который вырывался из его горла, даже если бы попытался. Эвен, казалось, воспринял это как разрешение. Он прижал ладонь к солнечному сплетению Исака и мягко толкнул его, пока тот не уперся спиной в стену. Исак опустил взгляд на руку Эвена, лежащую на его коже. Он не мог встретиться взглядом с Эвеном. Он не мог этого сделать, иначе бы погибнул. Эвен уткнулся носом в изгиб его шеи. — Это нечестно — встретиться с тобой вот так. — Как так? — Прямо перед тем, как я должен уехать из страны. — Он вдавил эти слова в кожу Исака. — Это совсем нечестно. — Мы будем поддерживать связь, — почти всхлипнул Исак. Эвен поднял голову и посмотрел на него сверху вниз. Исак быстро вздохнул с облегчением и встретился с ним взглядом. — Мы будем поддерживать связь? — Эвен тихонько хихикнул. — Серьезно? Исак пожал плечами. — Да, конечно. — Его голос был чуть менее резким, чуть менее напряженным, когда он собрался с силами, чтобы взять себя в руки. Он вздернул подбородок и принял, как он надеялся, безразличное выражение лица. Эвен откинулся назад, освобождая ему место. — Исак… Бросившись в проем, Исак прервал его. — Я так волнуюсь за тебя, чувак. Даже немного завидую. Нахмурившись, Эвен внимательно посмотрел ему в лицо. — Чему завидуешь? Чувак. — Ты поедешь в Нью-Йорк. — Исак обошел его только для того, чтобы оставить между ними хоть какое-то пространство. — Я никогда не был в Штатах, но надеюсь когда-нибудь туда съездить. Может быть, я навещу тебя, как только ты устроишься. Если я смогу собрать деньги. — Он с трудом подбирал слова, чтобы сказать. — Я тебе всегда буду рад, — сказал Эвен. Он казался напряженным и все еще смущенно хмурился. — Круто, — ответил Исак, пригибаясь и кивая. — Исак… — снова начал Эвен. — Мы в порядке? Исак встретился с ним взглядом и тоже нахмурился. — Ну конечно. Мы же… друзья. Разве не так? Эвен выглядел удивленным. — Да. Исак кивнул с большим энтузиазмом, чем чувствовал. — Круто, я очень рад. Я имею в виду, я знаю, что мы дурачились — и это было весело и все такое — но… ты знаешь… — он сделал жест, как будто хотел стереть это болезненное желание, которое он испытывал к парню перед ним. Он знал, что в его сердце сформируется дыра, когда он уйдет. Температура, казалось, упала на несколько градусов, когда Эвен уставился на него, его челюсть отвисла. Но затем его рот резко закрылся, и он кивнул, придя к выводу, что Исаку от него нужно. Это тоже было больно. — Я тебе всегда буду рад, — прохрипел Эвен. — В гостях, я имею в виду. — Спасибо. Они погрузились в молчание. Эвен, казалось, чего-то ждал. Исаку хотелось, чтобы он просто ушел. Он хотел как можно скорее вернуться на свою жалкую вечеринку, чтобы забыть боль от этой потери. Вместо этого Эвен замер и просто… уставился на него. Исак с трудом сглотнул, и взгляд Эвена упал на его шею, а потом снова на глаза. Его глаза сузились. Затем рука Эвена метнулась вперед, скользнула во влажные волосы Исака и дернула их в жестоком поцелуе. Исак был бессилен под этим натиском. Он мог только держаться за бицепсы Эвена, когда тот вторгнулся в рот Исака, облизывая его щеки изнутри и посасывая его язык. Он не оставил ни одного места нетронутым. Поцелуй был диким, отчаянным и не похожим ни на один из тех, что были раньше. Руки Эвена скользнули по плечам Исака и вниз по его спине, оставляя за собой огонь. К тому времени, как он отстранился, Исак уже задыхался. И он был возбужден больше, чем когда-либо в своей жизни. Глаза Эвена были дикими, когда он отпустил его. — Спасибо за веселье. — сказал он, тяжело дыша, с нотой сарказма, скрытой за чем-то еще, что Исак не мог игнорировать. Гнев. Разочарование. — Эвен… — начал он. Он был прерван Эвеном, который пронесся мимо него и направился к двери. Эвен распахнул ее настежь и успел пройти, прежде чем остановился. — Оставайся на связи, ладно? — Спросил он, не оборачиваясь. — Обязательно. — поспешил заверить его Исак. — Я тебе обещаю. А потом он исчез. В настоящий момент Эвен был великолепен. Высокий и худощавый, с золотистой кожей и волосами, небесно-голубыми глазами и легкой улыбкой. В любой день он был самым красивым человеком, которого Исак когда-либо видел. В темно-сером смокинге, белой рубашке и галстуке, который соответствовал его глазам, он был совершенно изумительным. И не важно, что он был одет так же, как и все шаферы. Никто не мог сравниться с Эвеном в глазах Исака. И он не мог оторвать от него глаз. Конечно, Эвен избегал его взгляда. Он полностью избегал его в преддверии церемонии, и только когда они вместе шли к алтарю, он заметил его. Когда они стояли у дверей комнаты, где Микаэль и Юнас произнесут друг другу клятвы, Исак не мог не думать, когда Эвен наконец встретится с ним взглядом. Он мог себе это представить — любить Эвена. Быть любимым Эвеном. Он слишком легко мог себе это представить. Выражение лица Эвена потеплело, когда они стояли там, глядя друг на друга, ожидая своего сигнала. Наконец двери открылись, и перед ними предстал банкетный зал, залитый полуденным солнцем. Дальняя стена представляла собой ряд окон от пола до потолка, выходящих на фьорд. А над ним — яркое, голубое, безоблачное небо. Их окатила тихая музыка. Эвен тихонько хихикнул. — Что? — Прошептал Исак, оглядываясь на него. — Они сделали правильный выбор. — Он улыбнулся смущению Исака. — Это Эль Дуо де ла Флор из Лакме. Сочинено Делибом, — добавил он. Исак покачал головой, не понимая шутки, но в то же время испытывая облегчение от того, что Эвен, похоже, не сердится на него за то, что он оставил его спящим. Он бродил по фьорду, разглядывая величественные пейзажи, пытаясь успокоить свои бурлящие мысли. Эвен был всем, чего хотел Исак, с того самого дня, как они встретились. Это его пугало. Казалось, он только и делал, что убегал от этого парня. Отталкивал его. Интересно, что будет, если он действительно расскажет Эвену о своих чувствах? Что может случиться, если он хоть раз проявит храбрость? — Позже объясню, — прошептал Эвен, когда их повели по проходу. Пока Исак стоял перед толпой и смотрел, как Микаэль и Юнас идут к нему, держась за руки, его сердце выросло на три размера. Он был так невероятно счастлив за своего лучшего друга. Так невероятно гордится им. В этот момент не было места для зависти или ревности. Не было места для его собственной драмы. Он улыбнулся, когда Юнас подошел к нему. — Неплохо выглядишь в своей капиталистической одежде, братан, — пробормотал он достаточно громко, чтобы Юнас услышал. Юнас усмехнулся и подтолкнул его локтем. — Заткнись, придурок. Служителем церкви была женщина лет тридцати пяти. У нее была темно-коричневая кожа и яркие черные глаза, в глубине которых таились знание и сила. Но это были добрые глаза. Смеющиеся глаза. Исак беспокоился, что все это будет слишком жестким, слишком искусственным. Ему следовало бы знать это лучше. В конце концов, это были Юнас и Микаэль. Церемония была короткой и трогательной, когда она говорила о месте любви во Вселенной. Что, как она настаивала, было в самом сердце. — Женихи написали свои собственные клятвы и теперь хотели бы обменяться ими. — Она посмотрела на Микаэля. — Не хочешь ли начать, милый? Щеки Микаэля покраснели, а глаза заблестели от непролитых слез, когда он заговорил. — Юнас, я не могу поверить, что встретил свою пару, когда мне было девятнадцать лет, — начал Микаэль. Юнас улыбнулся, его собственные щеки покраснели. — Я имею в виду, что тогда я едва жил. Я еще не думал, что заслужил тебя. Но ты довольно рано дал мне понять, что не имеет значения, сколько нам лет. Не имело значения, кем мы были до того, как встретились, или с кем мы были или не были, нам был дан подарок. Мы были даны друг другу, и было бы оскорблением для всего хорошего и истинного во вселенной, если бы мы игнорировали это. Игнорировали нас. Изак почувствовал на себе взгляд Эвена, но не посмотрел в его сторону. Он сам себе не доверял. Микаэль глубоко вздохнул и сжал ладонь Юнаса в своей руке. — Я люблю тебя. И я не могу дождаться, чтобы провести остаток своей жизни с тобой. Спасибо, что выбрал меня. Юнас смахнул слезу, которая скатилась с его глаз, и Исак толкнул его плечом. — Только не начинай. Юнас усмехнулся. — Да, действительно. Служитель церкви улыбнулась. — Юнас, не хочешь ли ты поделиться клятвой? Юнас кивнул и взял другую руку Микаэля, крепко держа её в своей, делая глубокий вдох. Когда он встретился взглядом с Микаэлем, его глаза горели дикостью, которую Исак видел всего несколько раз до этого. Исак не сомневался, что Юнас отдаст свою жизнь за этого человека. — Микки… — начал было Юнас. Микаэль усмехнулся и прикусил губу. — Я не ожидал, что ты придешь, — Юнас посмотрел ему в глаза, и улыбка исчезла с лица Микаэля. Его глаза немного расширились от напряженного выражения лица Юнаса. — Честно говоря, я не ожидал, что ты придешь. Я не думал, что это реально, все эти родственные души, которые рекламируют компании по продаже поздравительных открыток и… бриллиантовых колец, а руководители голливудских студий пытаются упаковать их и продать. Я думал, что все это чушь, — Юнас спохватился и, покраснев, огляделся. — Простите. Я думал, что это просто маркетинг. Среди гостей послышались приглушенные смешки. — Но потом… Потом я встретил тебя, и… сначала это было слишком. Я не был готов и оттолкнул тебя. И я убежал. Сердце Исака упало в груди, когда он посмотрел на своего лучшего друга. Этого он не знал. Юнас поднес руки Микаэля к губам и поцеловал их. — Кроме моей семьи, я могу только сказать, что по-настоящему люблю трех человек в своей жизни. Еву, которая теперь мне как сестра. Исака, который…ну… Он взглянул на Исака, и тот улыбнулся, закатывая глаза и сглатывая слезы, грозившие вот-вот пролиться. — Я и не знал, что можно любить кого-то так сильно, как я люблю тебя, Микки, — продолжал Юнас срывающимся голосом. — Я никогда не думал, что найду кого-то, кто сможет закончить мои бессвязные предложения, прочитать мои хаотичные мысли и заставить меня чувствовать, что я могу сделать что-то, пока они рядом. Ты заставляешь меня чувствовать себя непобедимым. Бессмертным. Живым. Я люблю тебя и не могу дождаться, чтобы провести с тобой остаток своей жизни. Спасибо, что выбрал меня. Спасибо тебе за то, что ты любишь меня. Исак продолжал моргать, сдерживая слезы. С удивлением переводя взгляд с одного на другого, он смотрел на них обоих. Он практически видел невидимую нить, которая связывала их вместе. Когда священник объявил их мужьями, Микаэль схватил лицо Юнаса обеими руками и соединил их губы в поцелуе под радостные возгласы. Исак улыбнулся сквозь слезы, которые теперь текли по его щекам. А, когда он поднял глаза и увидел, что Эвен смотрит на него, слезы полились еще сильнее. Потому что он хотел этого. Все это — любовь, единение, совместная жизнь, которую разделяли Юнас и Микаэль. И он знал, что есть только один человек, который когда-либо позволял ему попробовать это, только один человек, с которым он хотел бы иметь это, если это было даже отдаленно возможно. Когда Микаэля и Юнаса представили как Мистеров Букхал-Васкес, Эвен пристально посмотрел на Исака, изучая его лицо, в то время как вся вселенная Исака тихо сузилась до этих голубых глаз и скрытого за ними мира. Он хотел сказать, что ему очень жаль. Что он идиот и что ему очень жаль, что он сбежал. За то, что всегда убегал. Эвен кивнул. Так, что вряд ли кто-то еще обратил на это внимание, кроме Исака. Эвен кивнул, как бы говоря, что я знаю. Я знаю. Исаку очень хотелось узнать, что же в этот момент творилось в сердце Эвена. С внезапной ясностью он осознал, что никогда не спрашивал, а только предполагал. Он сделал это пять лет назад и снова сделал сегодня утром. Он лишил Эвена возможности сказать ему правду, и насколько это было ужасно? Какой же глупый. Всем этим мыслям потребовалось всего несколько миллисекунд, чтобы прийти в голову Исаку. И все они, должно быть, были написаны у него на лице, чтобы Эвен мог читать их, как страницу в книге, потому что его грудь начала заметно подниматься и опускаться. Его ноздри раздулись, и он сжал губы вместе, как будто был на грани произнесения каких-то собственных заявлений. Исаку отчаянно хотелось их услышать. К тому времени, когда они собрались вместе, чтобы последовать за женихами по проходу, Исак уже дрожал. Эвен взял его за руку, когда они шли сквозь ликующую толпу, и Исак с некоторым облегчением понял, что Эвен тоже дрожит.