Праздник фонарей

/за 3 года до основных событий/ Лето в Гуйлине было знойным, с частыми дождями и жаркой погодой после них. Ученики школ и университетов всегда носили с собой зонты на случай, если прогноз погоды вновь окажется ошибочным и начнётся настоящий ливень. Так произошло и в этот раз. Стоило лишь выйти из здания средней школы, на сухом асфальте сразу стали проявляться первые капли дождя, падающего с неба. Лань Ван Цзы лишь вздохнул и, взяв зонт, уже хотел идти поскорее домой, но позади него стояла девушка и не находила себе места. Она точно была его возраста, возможно, это его одноклассница, он не запоминал лиц, ведь не видел в этом смысла. Похоже, она как назло забыла зонт дома. Она ходила кругами по школьному крыльцу, которое постепенно пустело, так как все ученики уже давно ушли по домам, недовольно ворча на ужасную погоду. Взвесив все за и против, он молча подошёл к ней и отдал свой зонт. Ведь так и должен поступать лучший ученик старшей школы города Гуйлинь? Девушка же, неловко покраснев, поблагодарила его и, кажется, она что-то говорила ему вслед, но это и не важно. Он вышел за пределы школьного крыльца и молча, широким шагом шёл под дождём. Холодные капли попадали ему за шиворот школьной рубашки, заставляя ткань неприятно липнуть к телу, волосы намокли и по ощущению стали весить больше, чем весь Лань Чжань. Пройдя полпути до дома, он остановился в сквере, где обычно гулял с братом по выходным, когда тот был свободен. Он подставил лицо дождю, позволяя стекать каплям с его тонких черт. Совсем недавно он осознал свою привязанность к Лань Хуаню. Это была не братская любовь, не нежность к родственнику, которую он испытывал к их матери или же отцу. Он хотел касаться его, вкладывая в эти действия всю нежность, что испытывал. Целовать идеальные губы брата, пока они не потеряют свои бледные очертания. Хотелось шептать ему сладкие признания в вечной любви и просить никогда не забывать его. Эти желания настигали его во снах, где не было рамок, поставленных обществом и родителями. Он прекрасно понимал - это неправильно, это запретно. Он должен полюбить девушку, как того и желают его родители, например на подобие той, что стояла на крыльце и, краснея, благодарила его за зонт - такая бы наверняка понравилась матушке. Но что же делать, если тебя не привлекают мягкие черты лиц девушек, а вместо них ты готов часами наблюдать за тем, как твой брат, закусив нижнюю губу, старается поскорее закончить с домашним заданием, чтобы полностью отдаться искусству? Он горько усмехнулся, стоя на узкой тропинке в пустом сквере, промокнув до нитки. Хотелось плакать от отчаяния и безысходности, всё равно слёзы скрыл бы дождь. Но нефриты семьи Лань так себя не ведут. Собравшись с мыслями, он стёр с лица лишнюю влагу и быстрым шагом направился к дому. Дом встретил непривычным шумом. Где-то в гостиной тихо шла передача про животных Африки, а на кухне свистел чайник. Но обуви матери не было в прихожей, как и ботинок отца. Это означало, что дома находятся только он и его брат. Вздохнув, он стал снимать полностью промокшую обувь. —А-Чень, я дома – он услышал торопливые звуки шагов и уже через минуту перед ним стоял его брат. Родной брат, заставляющий сердца биться быстрее положенного. Лань Сичень как обычно одарил его тёплой улыбкой, но его взгляд стал беспокойным, когда он заметил, что одежда младшего брата промокла насквозь, а в ботинках можно разводить рыбок. — А-Чжань, где твой зонт? Почему же ты так промок? Я точно помню, что утром ты брал зонт в школу. Тот ничего не ответил, и молча прошёл мимо брата идя в сторону своей комнаты. Он не хотел обидеть старшего брата, но ему было стыдно смотреть на его лицо после всех тех мыслей, заполняющих его голову. Даже не сняв мокрую одежду и забыв о всех нормах приличия, он упал на кровать. Его тело будто налилось свинцом, и желания вставать совсем не было. Ван Цзы не считал, как долго он так пролежал, просто смотря в стену напротив, но очнулся от транса лишь тогда, когда дверь в его комнату приоткрылась и зашёл Лань Хуань с двумя чашками какао и парой полотенец. Он аккуратно поставил чашки на стол в комнате брата и подошёл к его постели, всё с такой же нежной улыбкой. —Тебе нужно переодеться и выпить что-нибудь тёплое. Матушка будет огорчена, если ты заболеешь. – он ласково убрал всё ещё мокрые пряди с лица Лань Чжаня– И я тоже буду опечален, зная, что мой младший брат заболел по моей вине. —Ты не виноват. Даже если я заболею, то это будет лишь моя оплошность– его голос показался слишком хриплым. От такой близости он внутренне кричал. Хотелось прямо сейчас придвинуться ближе и накрыть его губы своими, показать через касания, как же сильно он его любит. Показать, что готов опустить весь мир к его ногам, если он того захочет. Не придвинулся, не поцеловал. А лишь прикрыл глаза и вздохнул. Лань Сичень мягко коснулся губами его лба и отстранившись, недовольно цокнул языком. —Кажется, ты всё же заболел– он взял одно из двух мягких белых полотенец в руки, и вернулся к кровати– Ван Цзы, встань пожалуйста. Нужно высушить твои волосы. Он послушно приподнялся и сел на кровати, всё так же бездумно смотря на стену напротив. За стенами дома бушевала стихия, дождь превратился в настоящую грозу и теперь за окном можно было услышать раскаты грома. На его душе было так же неспокойно. Из раздумий его вывело касание мягкой ткани к своим волосам. Сичень, стоя на коленях перед его кроватью, аккуратно вытирал его волосы после неудачной прогулки под дождём. Закончив с ними, он почти невесомо погладил Лань Ван Цзы по щеке, показывая этим жестом, что всегда готов выслушать. Он заметил, что в последнее время его брат сам не свой, но из-за дел никак не мог найти время на разговор с ним. И сейчас, когда появилась возможность, Лань Сичень хотел проговорить с ним до глубокой ночи, однако сначала всё же нужно было удостовериться, что он не заболеет. Лань Чжань, сам того не осознавая, прижался к ладони Синченя, чтобы тот не отстранился от него. Даже столь короткая связь между ними заставляла его сердце биться чаще. Брат же не отдёрнул ладонь, а лишь продолжил нежно поглаживать. И, хоть ласка и длилась всего пару минут, этого хватило, чтобы Ван Цзы хоть ненадолго, но забыл свои душевные муки. Лань Хуань оставил его одного в комнате, чтобы он сам избавился от мокрой одежды. Через десять минут в дверь комнаты тихо постучали. После короткого 《Входи》 дверь приоткрылась и Сичень зашёл с одеждой в руках. В гардеробе Ван Цзы было достаточно одежды, но сейчас в его шкафу были лишь летние и совсем не тёплые вещи. Он протянул свитер и домашние спортивные штаны младшему брату. Лань Чжань, недолго думая, надел их, и его сразу же окружил приятный запах благовоний, которые обычно использовал его брат в своей студии. Это был не его свитер. Казалось, что Сичень только сейчас заметил, что по ошибке взял свою одежду, а не одежду брата, и даже смутился из-за этого. —Я сейчас же принесу тебе твою. Подожди секунду — Ван Цзы не дал ему уйти, и пробормотал что, он не против и этого. Сичень снова одарил его наполненной нежностью улыбкой и остался в его комнате. За стенами всё так же не утихала гроза. Они сидели на кровати Ван Цзы и пили уже остывший, но всё же слегка тёплый какао. Отставив уже пустые чашки, они, как и раньше, легли вдвоём на кровати. Лань Хуань обнял брата за плечи и стал не торопясь перебирать пряди его волос. Они много говорили тем вечером. Говорили о мелочах, о том, что выпускникам старшей и средней школы живётся не так уж и легко. Домашней работы слишком много, и экзамены кажутся слишком страшными для них обоих. Лань Ван Цзы рассказал, почему же промок до нитки, а брат похвалил его, говоря что именно так и поступают мужчины. В тот вечер они уснули в объятиях друг друга, как и раньше, в глубоком детстве.