Праздник фонарей

Лань Сичень лежал на постели, и желания вставать у него совсем не было. Они с братом лежали на прохладных белых простынях в объятиях друг друга. Тёплые руки Ван Цзы расположились на его талии, мягко притягивая к себе, а спокойное дыхание щекотало шею. Лань Хуань ласково проводит кончиками пальцев по волосам мирно спящего Ван Цзы. Солнечные лучи мягко играют на его лице, он жмурится и медленно открывает глаза. Первое, что он видит с утра, это улыбку своего любимого человека. Он осторожно отодвигает прядь волос Сиченя. Во взгляде Лань Чжаня мелькают нежность и обожание. Он трепетно касается манящих губ лишь на миг, чтобы продолжить осыпать поцелуями любимое лицо. Лань Сичень тихо смеётся и, хоть и нехотя, но отстраняется. —Ты так долго спал, на тебя не похоже. Лань Хуань встал с постели и подойдя к зеркалу, начал приводить свои волосы в порядок. Они красиво спадали на его плечи, подчёркивая белизну кожи. Ван Цзы подошёл сзади и обнял его; лицо его всё ещё выглядило слегка сонным. — Я бы поспал ещё, но ты решил встать пораньше. Может, вернёмся в постель? –он тихо промурчал своё предложение Лань Хуаню на ушко. — Не сегодня, у меня много дел. А ты можешь ещё поспать – Сичень собрал волосы в аккуратную косу, уже собираясь отойти, но руки на его талии лишь сжались чуть сильнее – ну что такое, Ван Цзы? —Без тебя не лягу. – он вновь трепетно прикоснулся к губам брата своими. Вздохнув, Лань Сичень ненадолго поддался ему, после чего отстранился мягкой улыбкой. — Не будь ребёнком. Я поеду в студиию, нужно закончить картину. Если хочешь, можешь навестить меня потом. Лань Ван Цзы вздохнул и чуть погодя всё же отпустил Сиченя из своих объятий. Послышалось короткое "я ушёл" из прихожей, и дом вновь погрузился в тишину. С того момента в студии прошёл уже месяц. Наступила весна, на улице всё чаще появлялись парочки, а в воздухе начал витать аромат цветов. Отношения братьев были наполнены нежностью и невероятным трепетом друг к другу. Они повадились спать в одной постели в комнате Ван Цзы, каждое их утро начиналось с медленных поцелуев, если никто никуда, конечно, не спешил. А вечерами они гуляли по набережной и обнимались на безлюдных улочках. Они не переходили черту, которую сами и выстроили. Лишь нежность и безграничная любовь. Ближе к обеду Лань Ван Цзы поехал к брату. Солнце было в самом зените, людей на улице из-за жары становилось меньше. Легкий ветер трепал листву деревьев и бумажные вывески магазинов. Лань Чжань вышел на нужной станции, и неспеша двинулся в сторону района, где находилась студия. По привычке зашёл в кофейню за двумя стаканчиками кофе для себя и Сиченя. Он слегка улыбался всю дорогу. Лань Чжань уже подходил к зданию, в котором находилась студия, но ему на глаза попались несколько небольших белоснежных цветов. Он присел рядом, и немного подумав, сорвал один из них, покрутив в руке, рассматривая. На этот раз привычную тишину студии нарушала тихая мелодия гуциня из проигрывателя. Лань Ван Цзы, закрыв за собой дверь, сразу прошёл в главную комнату, где обычно трудился его брат. Он медленно подошёл к Сиченю и мягко приобнял его свободной рукой. —Привет, А-Чэнь. – он еле ощутимо поцеловал Лань Хуаня в шею, передавая ему стаканчик с кофе. — Ведёшь себя прямо как влюблённый мальчишка. – он отпил слегка остывший напиток из стаканчика и улыбнулся. — Не нравится? — Я этого не говорил, – Сичень расслабленно откинул голову на плечо Ван Цзы. Тот нежно провёл по его волосам. Лань Хуань почувствовал, как руки брата аккуратно вплели что-то в его волосы. – что это? — Цветок. Тебе очень идёт, гэгэ– Лань Чжань наклонился к брату и ласково поцеловал в лоб. Лань Сичень вернулся к написанию полотна, при этом не отпуская брата и позволяя тому стоять позади, мягко обхватив его талию и сцепив кончики пальцев. Лань Чжань бесшумно наблюдал за работой, поглядывая из-за плеча. За окнами вечерело, яркий закат заполнил комнату тёплым светом. Лань Хуань с расслабленным лицом продолжал свою работу, Ван Цзы тихо рассказывал ему истории. Всё это казалось обоим таким правильным и невероятно уютным. - Думаю, на сегодня хватит. - Лань Сичень вытер кисть о тряпку и отложил её в сторону. Он освободился от рук Лань Чжаня и размял спину – прогуляемся по набережной как обычно? — Я не против. На город опускались сумерки, двое молодых людей неспеша прогуливались по его безлюдным улицам. А вот уже и виднеется знакомая набережная. Она выглядит совсем иначе при свете луны. Темно-синее небо над их головами усыпано звёздами, водная рябь едва видна. От воды пахнет свежестью, и Лань Сичень прикрывает глаза, вдыхая поглубже, наслаждаясь моментом умиротворения. Губы Лань Ван Цзы трогает тень улыбки при одном лишь взгляде на расслабленного Сиченя. — Не хочешь спуститься к воде? Лань Хуань кивает, и они спускаются к самой кромке воды. Оставив обувь на белом песке, он с блаженством опускает ступни в прохладную воду, Лань Чжань, следуя его примеру, делает так же. Они недолго прогуливаются по нагретому за день песку, держась за руки, словно пара школьников. Руки Ван Цзы холодные, но неимоверно нежные. Он неожиданно приостанавливается и кладёт их на талию Сиченя. Последний же, поддавшись атмосфере, трепетно целует его. Лань Чжань разрывает поцелуй, чуть усмехнувшись, и крепко схватив ладонь Сиченя, ненавязчивым движением потянул брата вдоль побережья. —Ну и что ты делаешь?– Лань Хуань тихо посмеивался, но послушно шёл за Ван Цзы. Атмосфера казалась слишком волшебной, что бы прервать её и пойти домой. Лань Чжань шёл спиной вперёд, не отрывая взгляда от своего старшего брата, и слегка улыбался. Эта улыбка завораживала, поэтому даже сам Лань Сичень не успел понять, как они перешли на бег, он слышал лишь тихий и искренний смех Ван Цзы. Сам он так же тихо посмеивается, и нежно улыбается ему. —И куда же мы бежим, позволь спросить? – лёгкая одышка сделала его голос чуть хрипловатым. Вопрос так и остался без ответа, но его и не требовалось. Они впервые ощущали себя столь свободными, живыми. Они бегут, тёплый ветер треплет их волосы, а тихий смех не замолкает. Сичень даже не заметил, как споткнулся, машинально потянув Лань Чжаня за собой, и теперь они оба лежали на мокром песке, от души смеясь. Два нефрита семьи Лань никогда не смогли бы позволить подобное себе при людях. Но сейчас они обычные, влюблённые друг в друга молодые люди. Слегка отдышавлись, Лань Ван Цзы повернул голову в сторону Лань Хуаня и засмотрелся на его красивые черты лица. Внезапно он выпалил: — Раз наша одежда уже промокла, то и терять нам нечего. Не хочешь ли искупаться? – одежда и правда была местами влажной и неприятно липла к телу. Даже если бы прямо сейчас Ван Цзы предложил ему самую абсурдную вещь на свете, он бы согласился. Поэтому он лишь кивнул с лёгкой улыбкой, и стал снимать промокнувшую одежду. Он справился с первыми пуговицами на своей рубашке и, не теряя зря времени, стянул её через голову, не заботясь о нормах поведения. Вслед за рубашкой он спустил и брюки. Лань Чжань последовал его примеру и они оба остались лишь в белье. Вся ситуация заставила обоих покраснеть и стыдливо отвести взгляд - хотя они и не единожды видели друг друга оголёнными, теперь это чувствовалось иначе. Одежда двумя ровными стопками лежит на песке,а прохладная вода мягко обнимает разгоряченую кожу после жаркого дня. Они доходят до уровня, где вода достаёт им по плечи. Лань Чжань подходит к Сиченю ближе и притягивает в свои объятия, его руки уже по привычке смыкаются на талии. Лань Хуань обнимает его за шею, и перебирает гладкие, немного влажные волосы. Лань Ван Цзы долго смотрит в его глаза, а после переводит взгляд на слегка подрагивающие плечи. —Тебе не холодно? Сичень хотел было возразить, но ответ утонул в неожиданном вздохе. Лань Чжань, наклонившись стал покрывать его шею влажными поцелуями. Затем перешёл чуть ниже на ключицы, слегка прикусив нежную кожу. — А-Чжань...– он судорожно выдохнул его имя, вцепившись в плечи Ван Цзы. Тот, будто не замечая, продолжил нехитрые действия. Кожа Лань Сиченя, до этого никем не тронутая, была бархатистой и нежной и на ней теперь постепенно расцветали алые следы. Руки опускались всё ниже под воду, а касания становились увереннее. Казалось, Лань Чжань терял голову от такой долгожданной близости, его взгляд был затуманен. Сичень отвечал на каждое прикосновение мелкой дрожью и тихими стонами; он был не избалован касаниями к своему телу и поэтому отзывался на малейшую ласку. Руки Ван Цзы опустились ниже талии Лань Сиченя, и тот вздрогнул. —Лань Чжань, перестань. — он осторожно отодвинул его руку и как бы извиняясь, переплел их пальцы, нежно поглаживая. — Тебе не нравится? Я сделал что-то не так? – он стоял достаточно близко и мог чувствовать, как бешено стучало сердце Сиченя, так же, как и его собственное. — Нет, просто...не здесь. – он смущённо отвёл взгляд и продолжил более уверенно,– и поезд, мы можем опоздать. Они вышли из воды, не произнеся ни слова. Атмосфера между ними стала неловкой и натянутой. Они молча надевают слегка влажную одежду и выходят на дорогу. Вода до сих пор стекает с волос Лань Хуаня, он неосознанно отбрасывает их за спину и именно сейчас ощущает, что они с Лань Чжанем совершенно одни. Посреди пустующей улицы, освещённой парой фонарей. Лань Сичень чувствует себя виноватым после отказа, он осторожно ловит руку Лань Ван Цзы, несильно сжимая. Губы Лань Чжаня трогает слабая улыбка, и он ответно сжимает его ладонь. Станция, как и ожидалось, была закрыта из-за позднего времени. — Опоздали...– он слегка нервничал, то и дело сжимая и разжимая руки, сминая свою рубашку. — Да уж...– Ван Цзы осматривался по сторонам. Чувство стыда за свою несдержанность до сих пор угнетало его. — Тогда...едем ко мне на студию? Лань Чжань согласно кивнул и они пошли по знакомым улочкам. Часы давно перевалили за полночь, они тихо поднимались по лестнице и так же бесшумно зашли в студию. Комнаты освещал лунный свет, заставляя причудливые тени ползать по стенам. —Проходи в главную комнату, а я пока принесу сухие вещи. – неловкость так и сквозила в каждом слове и движении. Лань Чжань послушно прошёл в комнату, где находились все материалы для работы над полотнами. Он подошёл к столику, на котором были разбросаны карандаши, кусочки угля, пастель, кисти, баночки с краской и ещё бог знает что. Чуть погодя за его спиной раздался тихий голос Сиченя. — Вот, держи. Это мои, но ты ведь не против? – он подал ему один из комплектов своей пижамы, голубого цвета. Ван Цзы улыбнулся самыми уголками рта и отвёл взгляд. —Прямо как в детстве, да? – в его голосе явно чувствовалась ирония.– В этот раз тоже уснём вместе, на тесной постели?– Лань Сичень лишь нежно улыбнулся на это замечание. — На самом деле, если ты хочешь, я могу спать на диване. — С чего бы? – он прекрасно осознавал, почему Лань Чжань так себя ведёт.– мне холодно без тебя . — Я думал, ты не захочешь. После того, как я повёл себя там.– он отвёл взгляд и, слегка покраснев, уставился в пол. Он услышал едва недовольный вздох перед тем, как его порывисто усадили на столик с красками, некоторые из которых тут же попадали на пол. — Ты такой глупенький, Ван Цзы. – Лань Сичень встал меж его бёдер и с лёгкой усмешкой мазнул кончиком языка по губам напротив. Он принялся было неспеша снимать рубашку с Лань Чжаня, но тот отстранил его руки и неуверенно выдохнул : — Т-ты уверен? – он попытался встать со столика, но Лань Сичень прижал его обратно к деревянной поверхности. — А не ты ли меньше часа назад распускал руки? – Ван Цзы покраснел и, прикрыв глаза, покорно поддался ему. Пальцы Лань Хуаня аккуратно снимают влажные одежды, его руки ласково и уверенно гладят кожу, заставляя Ван Цзы опереться локтями на деревянную поверхность стола, а оставшиеся банки с краской с грохотом скатиться на пол. Не замечая этого, Лань Сичень невесомо касается губами его лба, скул, покрывает поцелуями любимое лицо, которое сейчас так стремительно краснеет. Вслед за рубашкой на пол опускаются и брюки Ван Цзы. Он вздрагивает, когда прохладный воздух касается его кожи, но собственная нагота уже не кажется такой постыдной, и единственное, что ему в данный момент не нравится, так это то, что Лань Сичень до сих одет. Лань Ван Цзы протягивает к нему руки, и такими же тягучими движениями сначала нежно поглаживает его плечи, проскальзывая к вороту рубашки, несколько верхних пуговиц поддаются легко и теперь его ладони блуждают по широкой спине брата. Сглотнув, он посмотрел на Сиченя, неотрывно наблюдавшим за ним затуманенным взглядом. Ван Цзы избавился от оставшихся пуговиц, кончиками пальцев провёл по белоснежной коже вниз, к ремню на брюках. Надоедливая пряжка никак не подавалась, поэтому Лань Сичень сам снял их и отбросил к брюкам и рубашке Лань Чжаня. Он уткнулся в его шею, и почти нежно прихватил зубами кожу, оставляя яркий красный след. Лань Ван Цзы тихо простонал под ним, аккуратным жестом запустив пальцы в его волосы, и прижал к себе, плавно прогнувшись в спине и приподняв ноги, в тот же миг скрестив их за спиной Сиченя. Его дыхание стало резким и прерывистым, стоило Сиченю начать медленно осыпать его плечи и ключицы поцелуями, постепенно поднимаясь выше, бережно оставляя сотни невесомых касаний губами на шее, нижней части скул и за ухом, иногда проходясь по шелковой коже кончиком языка и оставляя влажные следы. Это слегка щекотало кожу и Лань Чжань едва слышно фыркнул, тщетно стараясь подавить смех. Сичень поймал его улыбку и ласково поцеловал сначала в щеку, потом в краешек глаза и уголок губ, на что Лань Чжань, слегка наклонив голову так, что его длинные волосы практически рассыпались по поверхности стола, чуть прикусил нижнюю губу брата и поцеловал его влажно и тягуче, скользя языком по кромке зубов и проталкивая его глубже, растягивая одно мгновение на сотню световых лет. Лань Сичень отстраняется первым, его дыхание сбито, а в глазах столько жгучего желания, что кажется Ван Цзы может сгореть от одного лишь взгляда. Сичень избавляется от его нижнего белья и теперь может рассмотреть Лань Чжаня во всей красе. Его пальцы судорожно сжимают край стола, глаза закрыты, а на скулах дрожат тени от ресниц. Кожа в луном свете кажется ещё белее, на его шее россыпь алых отметин, придающих картине лишь большее очарование. Ладони Лань Сиченя мягко ложатся на бёдра брата и тот послушно разводит их шире. Неожиданно Сичень убирает руки с его тела и порывается отойти, но ноги Лань Чжаня на талии не позволяют. Ван Цзы вопрошающе смотрит на него, и наоборот притягивает ещё ближе. - Лань Сичень, что такое?– его голос тихий и слегка хриплый. - М, мне нужно... Я буквально на секунду, Лань Чжань! Он снова предпринял попытку сорваться с места, но Ван Цзы держал его достаточно крепко, и беспокойно выдохнул : - Зачем? Куда ты сейчас вздумал сбегать? - Понимаешь... У меня где-то на полках валялись масла, я подумал... - он не договорил, уязвленно замолчав. Лань Ван Цзы тянется рукой, и переплетает их пальцы поднимая на уровень своих губ. Он еле ощутимо целует его ладони, заставляя Лань Сиченя вздрагивать от каждого касания. Переплетает их пальцы, отводя руку назад, за свою спину. Потом ловит за запястье другую и поднимает на уровень глаз. В его взгляде загораются хитрые искорки и он сначала шершаво проводит  языком по указательному и среднему пальцам брата, а после обхватывает их губами и старательно облизывает, скользя меж пальцев и обильно покрывая слюной. Взгляд Лань Сиченя намертво прикован к Лань Ван Цзы, его покорное выражение лица становится последней каплей. Больше не намереваясь терпеть, он подхватывает его за бёдра и относит в спальню. Прохладные простыни приятно охлаждают пылающую кожу. Лань Сичень нависает над братом, его взгляд умоляет о большем. Улыбнувшись, он ласково целует его шею, спускаясь к ключицам. Пальцы Лань Хуаня всё ещё влажные и заставляют Лань Ван Цзы вздрогнуть от непривычных чувств. Тело пробирает дрожь от нежных касаний, он поддаётся им и тихие стоны наполняют комнату. Лань Сичень продолжает ласкать его, касаясь его губ трепетным поцелуем, он перехватывает своими губами каждый прерывистой вздох и тихий стон. Сил сдерживать себя уже не хватает, он успокаивающе переплетает их пальцы и прижимает к постели. Лань Чжань шипит сквозь зубы, когда пальцы сменяются твёрдой плотью. — Прости. Потерпи немного. – он стал шептать самые сладкие речи, лишь бы отвлечь Ван Цзы от неприятных ощущений. Он двигается неторопливо, заставляя Лань Ван Цзы закусывать ребро ладони, лишь бы не начиная умолять делать всё быстрее. В какой-то момент Лань Чжань не сдерживается и громко стонет, его зрачки расширяются, заполняя почти всю радужку медовых глаз. — Ещё...сделай так ещё раз... Лань Сичень не отрывает ладоней от любимого тела и продолжает двигаться. Лань Чжань выдыхает и окончательно расслабляться, позволяя войти в себя глубже. Его ладони всё так же прижаты к постели, вполне возможно, что на утро останутся синяки, его тело будто охватило пламя и он медленно сгорает. Он судорожно хватает ртом воздух, когда Сичень начинает ласкать его снизу, а после целует так, что дыхание на миг замирает. Их тела движутся в одном ритме, Лань Ван Цзы теряется в безграничных ласках и удовольствии. Лань Сиченю невероятно хорошо, с каждым толчком собственное желание лишь нарастает. Воздуха в комнате катастрофически не хватает. Лань Чжань томно отзывается на каждое касание лёгкой дрожью и стонами, сжимает его ладони до красных отметин. Когда Лань Чжань подаётся вперёд и принимает Сиченя в себя до предела, его голова идёт кругом и он полностью растворяется, придаваясь удовольствию с братом на двоих. Время становится чем-то ненужным и нестоящим внимания, они полностью отданы друг другу. Когда оба достигают пика, то влажные и глубокие поцелуи не дают их стонам заполнить комнату. Лань Ван Цзы дремлет на его плече, его волосы разметались по белоснежным подушкам смелыми росчерками туши и он мило хмурится во сне. Наблюдая за этой картиной, на губах Лань Хуаня расцветает тёплая улыбка. За окном восходило солнце, своими тёплыми лучами пробираясь в каждое окно, чтобы разбудить жителей города. Как хорошо, что наступил выходной, и они могут побыть вместе подольше. Он так и провалился в сон с улыбкой на лице.