Счастье для принца Хаоса.

      — А я для тебя…— сказала Дея, а сама уже давно тонула в чёрных, как само тёмное искусство глазах, любимого лорда.       Со всех сторон послышались крики команды.       — Пираты! — заорал грузный капитан, смотря то на магистра Эллохара, то на лорда Тьера. — Нужно разворачивать судно!       — Не нужно, держите курс прямо на пиратский флот, — спокойно известил магистр Смерти, поднимаясь с насиженного места и глядя вдаль. Капитан и несколько половых с недопониманием глядели на самоуверенного магистра.       — Делайте, как говорят. Он знает, что делает, — кивнул улыбающийся лорд Тьер. Капитан на секунду задумался, глядя то на сумасшедшего магистра, то на такого же сумасшедшего лорда, и громко приказал:       — Держать курс на пиратский флот! — капитан продолжил смотреть на странного светловолосого магистра, который подмигнул тёмному лорду и прожёг пространство.       Вспыхнуло синее пламя. На большой палубе стали поочередно появляться адепты школы Искусства Смерти. Они безумно оглядывались в поисках нового, посмотрели на обнимающихся леди и лорда Тьера, выползших на свет белого Мафиса и Тимьяну, мельком взглянули на команду и дольше всего задержались на парне с длинными чёрными волосами и белыми пугающими глазами, которые будто смотрели в саму суть души, но ничего не выражали. Когда все устрашающие адепты школы Смерти появились на палубе, твёрдый голос магистра Эллохара прогремел в воздухе:       — Итак, третий курс, у вас сегодня практическая работа, темы вам роздал преподаватель, ваша задача не напортачить! Чтобы, те, у кого убийство различными подручными средствами или виды магического убиения, не крошили всех направо и налево! Что потом другие будут изучать?! Если задано количество, делайте именно столько, на всех может не хватить! Весь четвёртый курс, у вас дипломные работы, после практики плывёте дальше на остров в библиотеку. На острове чтобы ничего и никого не трогали, туда только за теорией! После возвращаетесь. Желающие плыть на остров? — человек четырнадцать подняли руки, глаза адептов светились безумным интересом. — Минус балл к дипломной, тем, кто не желает, я сказал ВЕСЬ четвёртый курс! Будете косячить, я могу расстроиться. Но мы же не хотим, что бы я расстраивался, так? — адепты быстро замотали головами, магистр улыбнулся.  — Третий курс, ваши четыре корабля слева, четвёртый — остальные шесть. Ещё два тем, кому не хватит. Через пятнадцать минут, скорее всего, будет нападение, всем скрыться, а потом попробуйте мне только не написать практическую и дипломную! Гордон, не смотри на него и займись делом! — несуразный вампир, испуганно отвёл глаза от такого интересного парня и будто испарился в воздухе. Магистр был будто на нервах.       Команда корабля молча слушала, разглядывая это немаленькое количество людей и не только, одетых в чёрную форму школы Искусства Смерти. От осознания чего колени у многих начали дёргаться. Странный и интересный для всех парень взглянул на рыжего друга, тот протянул ему книгу в кожаном переплете, и они оба ушли в каюты, чему магистр Смерти даже был как-то рад. И только они исчезли, в тёмную затёртую доску палубы, возле того места, где только что стоял Амир, вонзилась горящая стрела — знак, что можно начинать практическую работу и подготовку к дипломной. Не успел град из стрел и из пушечных ядер накрыть небольшое судно, как пиратский флот был захвачен и изучен. И всё это под крики: «Я тебе сказал, от плеча руби!», «Ну что это за брачные танцы, Сальрис?!», «На второй год оставлю, нет, отчислю!».       Амир слушал этот чуть грустный, но азартный голос магистра, доносившийся откуда-то сверху. Амиру было так хорошо. Так хорошо не чувствовать себя и не слышать чувства других. Он совсем ничего не ощущал, когда смотрел в эмоции и чувства других людей. Ему никогда не было настолько спокойно, но только очень холодно. Так холодно, что, кажется, руки потеряли осязание, а, когда он выдыхал ледяной пар, губы нещадно кололо. Он ушёл с Мафисом, когда показалось, что их присутствие там не требовалось. И, сидя с книгой, смотрел куда-то в пустоту. Мафис тем временем сидел напротив и пытался разговорить его.       — Знаешь, а вчера нашего куратора к лорду-директору вызывали, вернулся такой помятый и лохматый. Вот смеху было, ты только подумай!       — Не интересно, — прозвучал безэмоциональный юный голос, похожий на порыв ветра в ольховых ветвях.       — Тебе совсем всё равно? Мы изучали это проклятие в прошлом году. Как это? Ну, что чувствуешь?       — Ничего… Очень холодно, — Мафис протянул руку, касаясь промёрзших пальцев друга, но тут же одёрнул.       — Ууу, брат, да ты ледяной! Давай сюда, как бы ты совсем не околел! — он заключил холодные пальцы Амира в своих вечно горячих ладонях, согревая ещё и своим дыханием. Амир ничего не сказал, ему было всё равно и он только смотрел на греющего ему ладони, друга. Дверь скрипнула, впуская долговязую фигуру магистра Эллохара и того вампира, Гордона. Явно идущих поговорить.       — Если ты, ещё раз…! — магистр осёкся, взглянув на двух друзей. Магистр Смерти сглотнул и, опустив глаза, вышел, хватая собой адепта и хлопая дверью.       — Эй, Мир, а этот мужик, случаем, не тот, которого я видел у тебя в комнате? — спросил Мафис, дыша на холодные ладони Амира.       — Да, это он, — пустой безэмоциональный голос пробирал Мафиса до мурашек.       — А кто он? Вы с ним… ну, вместе? Мне просто интересно, — быстро спросил заинтересованный Мафис.       — Он принц Хаоса, лорд-директор школы Искусств Смерти, магистр Эллохар. Нет, мы не вместе… больше, — он осёкся на последнем слове. Сам не знал почему, но что-то помешало ему рассказывать, вряд-ли это были чувства.       — Кто?! Вот этот?! Ну, брат, как же тебя угораздило? Ещё и с лордом! А почему больше не вместе? — он безуспешно пытался заглянуть в белые глаза друга. Амир тяжело вздохнул.       — Он… я не люблю его. Ты же знаешь, что я не могу чувствовать. А любовь — это чувство. Поэтому моя любовь — это обман… — Мафис отпустил согретые ладони Амира и поднялся.       — Ты хороший парень, Мир, но слишком уж честный, а потому несчастный. Пойдем, уверен, что уже всё кончилось, а тебе здесь сидеть скучно, я думаю, — Амир поднялся и зацепился за тёплый грустный взгляд друга, которого очень пугал новый Амир. Мафису казалось, что эти глаза и седая прядь делают его друга слишком резким и ещё более холодным. Он пугал его. После того случая, когда Амир бился в истерике в своей комнате, он казался Мафису ненастоящим и каким-то больным. Он и так редко улыбался, а после этого ни разу. Мафис больше не видел его улыбки, из-за которой он и решил стать его другом. «Вряд-ли человек, который так улыбается, будет плохим» — думал он при первой встрече.       Тем временем они очутились на палубе. Всюду лежали поверженные пираты, а над ними сновали адепты школы Искусства Смерти. Амир, ничего не замечая, сел у левого борта их небольшого судна и, открыв учебник по Смертельным Проклятиям, стал читать или, наверное, просто смотреть в книгу, а Мафис, ковырялся в носу неподалёку. К нему подсела подруга Деи, Тимьяна. Она пыталась смотреть ему в лицо, но Амир поднял глаза, и она отшатнулась, скорее всего, увидев Бездну в его глазах. Но она осталась и даже улыбнулась ему, накручивая локон своих каштановых волос на тоненький женский пальчик.       — Амир, скажи, а… у тебя есть любимая книга? — кокетливо спросила она.       — Нет. Только та, что читаю чаще остальных, — холодно ответил Амир, опуская взгляд на пожелтевшие страницы учебника.       — И как же она называется? — продолжала заинтересованно девушка.       — «Что значит быть?» Гарис Даур Шэмпер. — так же безразлично прозвучал молодой голос его. Девушка закатила глаза, вздыхая.       — Правда? Мне тоже она нравится! Скажи, у тебя девушка есть? — с напором спросила Тимьяна и поправила кожаный корсет под грудью, надеясь на реакцию, но парень лишь с хрустом перевернул страницу.       — Нет.       — Тебе, кто-нибудь нравится? Мне просто любопытно, — поспешно спросила она, заправляя его седую прядь ему за ухо. Но он поправил её, снова укрыв строгую скулу. Девушка едва слышно фыркнула, ожидая ответа.       — Нет, — односложные «нет» ей стали порядком надоедать.       — А почему, если не секрет? Нет, достойной тебя? Какие же тебе нравятся девушки? Чисто моё любопытство, — улыбнулась она и придвинулась ближе, касаясь своим немаленьким бюстом его плеча, будто заглядывая в книгу.       — Никакие. Мне никто не может нравиться, — Тимьяна надула розовые губки, следя за тем, как парень спокойно перелистывает страницу.       — Неужели, у тебя уже есть любовь всей твоей жизни?       — Нет. Любовь — это ложь. Это обман, — он перелистнул ещё страницу. Послышался резкий, но спокойный голос лорда-директора школы Искусства Смерти, с которым Тимьяна знала — связываться не очень хорошая идея:       — Отойди от него, — магистр приближался, а вблизи послышался голос Деи, сидящей с книгой, в шагах тридцати от них:       — Янка, что ты делаешь?! Вали оттуда! — девушка решила, что лучше последовать совету подруги, к которой сиганула как ошпаренная, взглянув в сжигающие заживо глаза магистра Эллохара. И, пытаясь отдышаться от непонятного выброса адреналина, спросила:       — Дей, а почему мне надо было валить оттуда? Я так понимаю, этот Амир свободен? И чего это магистр на меня так посмотрел? — Дея улыбнулась, глядя на лучшую подругу.       — Тебе действительно не стоит пытаться заполучить этого парня.       — Это ещё почему? Слишком большие требования у него? — она язвительно фыркнула, посмотрев на всё так же сидящего недалеко парня.       — Что ты, тут другая проблема. Он занят уже… — Дея не знала, как объяснить, наметившей свою цель, подруге.       — Он сказал, что свободен и у его никого нет! — начала злиться Тимьяна.       — Тебе его не достать. Не стоит пытаться. Поверь, — пыталась предупредить подругу переживающая за неё Дея.       — Ты в меня не веришь?! Думаешь, я не смогу его добиться?! — закричала разгневанная девушка. — Я и не такие горы брала! — горло девушки обхватила холодная рука, сжимая, а синие глаза смотрели в саму суть её души. Стало страшно, когда ноги оторвались от земли.       — Никто не собирается сдавать тебе, деточка, эту гору. Говорят тебе умные люди, что не стоит этого делать. Так слушать нужно, — елейный голос магистра раздался прямо над ухом дрожащей Тимьяны.       — Магистр Эллохар, отпустите её! Риан! — крикнула Дея, испуганно глядя на злого магистра и лихорадочно ища взглядом спасения.       — Не смей метить на него свои красивые глазки, вертихвостка! Слышишь?! Чтобы я больше тебя рядом с ним не видел, ты меня поняла?! Он мой! — Тимьяна захрипела под сжимающейся у неё на шее ладони.       — Рэн! Отпусти мою адептку! — Риан подбежал и уже хотел предпринять меры, как все услышали равнодушные звуки удара тяжёлых берц Амира по деревянной палубе. И его спокойный голос.       — Магистр, отпустите девушку, она ни в чём не виновата, — магистр разжал ладонь, и Тимьяна со стоном упала к его ногам. А лорд Эллохар мученически взглянул в белые, ничего не выражающие глаза. Губы его сжались, отчего стали тонкой полоской, а синие глаза уже намокли и только по щекам не катились слёзы. — Она не виновата, в том, что я не могу чувствовать. Никто не виноват, поэтому она не заслуживает к себе такого обращения с вашей стороны, магистр. К тому же, я не ваша вещь и не ваша собственность, — холодный юный голос пробирал всех до мурашек. Амир помог подняться испуганной девушке и, не взглянув на магистра, обдав порывом ветра от взмаха угольных волос, вернулся на своё место, повторно открывая чёрную книгу, переворачивая жёлтые страницы. Магистр громко сглотнул и, приложив ладонь к груди, прошептал:       — Как ты можешь так со мной? — и, сжавшись, ушёл в трюм, откуда сразу послышался душераздирающий крик лорда-директора школы Искусства Смерти, чьи адепты пусть и были удивлены и заинтересованы, но продолжили делать записи и изучать. Дея же прижалась к тяжело вздымающейся широкой груди Риана и заплакала, пытаясь приглушить неуместный плач. Риан, поглаживая её по волосам, приговаривал, что всё будет хорошо. А Тимьяна снова присела и пыталась понять, что только что произошло.       — Я пойду к нему, родная, — сказал Риан, выпуская из объятий Дею.       — Но…       — Боюсь, что он с собой что-нибудь сделает, что, конечно, вряд-ли, но лучше быть с ним в это время.       — Ладно, ты прав, — сказала она, подсаживаясь к подруге.        Магистр Смерти лежал на полу, забившись в самый тёмный угол каюты. Риан хмыкнул и подсел рядом, кладя руку на плечо друга. Он дрожал. Нет, беззвучно плакал.       — Уходи.       — Ты снова начинаешь? Рэн, ты знаешь, что нельзя так.       — Я не пил уже две недели, Риан! Как мне ещё отвести душу?! Дай мне и дальше позорно лежать здесь и топить своё горе в слезах! — лорд Тьер весело засмеялся, услышав, что это было сказано хриплым заплаканным голосом.       — Бездна, Рэн. Мне правда тебя жаль, но на фоне твоей зависимости это довольно смешно. Я понимаю твою печаль и твою ломку…       — Именно, Риан, я выпить хочу! Сдохнуть просто, как хочу, особенно сейчас! Почему он так со мной?! Просто почему?!       — Ты знаешь почему, Рэн. Мы скоро прибудем на Герстад, не думаю, что местным будет приятно смотреть на твою раскисшую рожу. Твоим адептам. И ему тоже…       — Ему всё одинаково. Нельзя терять авторитет перед адептами?       — Моих адептов больше не трогай, договорились?       — Ладно, но его…       — Только если он не против, — магистр Смерти кивнул.

***

      — Дей, ты почему сразу не сказала, что он занят?! Я чуть не умерла, — воскликнула Тимьяна, глядя в заплаканные глаза подруги.       — Я сказала, но ты не послушала, — удручённо ответила Дея, вытирая лицо рукавом.       — Но ты не сказала, что он занят лордом-директором школы Искусства Смерти! Как это вообще получилось? У меня в голове не укладывается!       — Сердцу не прикажешь, — улыбнулась Дея, кладя голову подруге на плечо.       Порт Герстада пах морем, травой и какими-то лекарствами. Конечно, присутствовали запахи рыбы и гнили, но он был ничем на фоне красоты этого порта. Всюду было много зелени. Трапы были не деревянные, а каменные и опускались с помощью специальных приспособлений, похожих на водяное колесо. Камень был тёплого песочного цвета, с медными сверкающими прожилками. Этим камнем были выложен весь видимый порт, даже всё здания были из этого камня, сверкающего от частой полировки. Стены зданий покрывали всевозможные виды вьющихся растений, отчего всё было живым и цветущим. Скамейки и фонарные столбы деревьями прорастали из земли, разламывая камень, и их покрывал тёплый зелёный мох, отчего они были мягкими. И вечерний свет закатного солнца апельсиновыми бликами отражался от окон, делая всё вокруг солнечным и тёплым. Даже жители и моряки вокруг казались такими родными и дружелюбными. Дея первый раз видела такое тёплое место. Этот остров напоминал ей бабушкин дом, в котором всегда уютно и вкусно пахнет свежей выпечкой.       Дея взглянула на Амира и… у него по щеке катилась маленькая жемчужинка слезы. «Ну да, действие проклятия уже должно было пройти. Но разве он может что-то чувствовать?» — подумала она, следуя за Рианом, сходя на берег. Магистр Эллохар шёл позади Амира, а за магистром кавалькада адептов Смерти и где-то среди них Янка и Мафис. Амир подошёл к одному из магических фонарей, прижался к нему головой и, всхлипнув, пошёл дальше.       Магистр Смерти, как и Дея, смотрел по сторонам. Всюду были женщины с длинными чёрными волосами и мужчины с такими же чёрными волосами и фиолетовыми глазами. Они с опаской смотрели на процессию, а когда их взгляд падал на Амира, точнее на его белые безжизненные глаза, их лица искажала гримаса страха, а во взгляде читалась жалость. На улицах встречались сидящие на земле старики с такими же больными глазами. Амир подошёл к женщине, моющей и без того сияющее окно, и спросил.       — Светлого вечера, скажите, пожалуйста, где мы можем найти постоялый двор? — голос его прозвучал так нежно и осторожно, что довольно большая дама в синем платье с красным передником испуганно оглянулась, наткнувшись на его холодный взгляд.       — Боже, мальчик, что же с тобой случилось в таком юном возрасте, что глаза так рано побелели?! Бедный мальчик…       — Жизнь научила. Всё же, нам нужен постоялый двор… — женщина провела мозолистой ладонью по волосам Амира, и было это сделано так по-доброму, что Амир даже не сопротивлялся.       — Идите прямо по улице, попадёте на проспект Сальвадора Рэуса Регена, оттуда направо, там будет «Больной Ясень», а чуть дальше «Кельтавирская келья», налево от неё есть проулок, идёте до конца, и там будет «Собачья голова». Думаю, вы все там поместитесь. Лицо у тебя знакомое… Светлого пути вам, — сказала она, подталкивая Амира в спину. Она улыбалась им вслед и махала пухленькой ручкой.       — Какая милая женщина, — улыбнулась Дея, сжимая руку лорда Тьера.       — Рэн, ты заметил? Проспект…       — Да, заметил, теперь хоть понятно в каком направлении нужно искать, — перебил он Риана. Амир шёл впереди всей процессии, касаясь кончиками пальцев стен, мимо стоящих зданий, вдоль которых они двигались. Он как будто точно знал, где и что находится. Адептов магистр Эллохар отправил в «Собачью голову», а сам пошёл заселяться вместе с другими в «Кельтавирскую келью», скорее потому, что с ними шёл Амир. Магистру нравилось идти позади него, так можно было наблюдать, как напряжена его спина, как прекрасно летают волосы, накручиваясь на чёрные рукояти, перекрещенных мечей.       Постоялый двор отличался от остальных заданий только красной черепичной крышей и такой же красной вывеской, на которой на старо-кельтавирском значилось: «Кельтавирская келья». Амир зашёл первым, с лёгкостью отодвинув тяжёлую дубовую дверь. С первых шагов стало понятно, что это постоялый двор, к тому же ещё и таверна, в которой сидело много подвыпившего народу. Весь этот народ располагался за выросшими из земли дубовыми столами и лавками. Там, вдалеке виднелась, такая же стойка, за которой сидел грузный эю с открытым лицом и чёрной бородой, заплетённой в две косички. Амир, никого не замечая, пошел к стойке, а пол издавал отрывистый и какой-то опасный звук его шагов, который заставил посмотреть на него почти всех сидящих за столами. Мафис догнал Амира, идя теперь рядом с ним. Парень тем временем остановился у стойки и спросил.       — Светлого вечера, нам нужны комнаты…       — Гарс’илахэса хи’тарум онвектум ликрато́? (Такой юнец, а уже пустой?) — прозвучал как эхо, голос мужчины. Амир сжал губы, но взгляда не отвёл.       — Фасса ликрато́, хэн микар’силисм… Хари тэллин мастафф ру деол сстан, микротер’рикха чассх ацугэх. Минг с’сато онвектум ликрато́, (Не пустой, а настоящий… Мы усталые путники и нуждаемся в приюте, который я прошу у вас. Юность — один из поводов для пустоты,) — Амир взмахнул головой в сторону, подошедшего магистра. Мужчина за стойкой улыбнулся.       — Хартиирис онвектум, фхар чириссо. Микарсилисм ликрато… (Любовь, юноша, его сильна. Настоящий пустой…) Дам четыре комнаты. Одна для супругов, одна для девушки, одна для вас с другом, одна для этого хорстаго (несчастного). Одна ночь — два хиль, — Амир достал из-за пояса тугой кошель, заправив седую прядь за ухо.       — Пурманкто сартикрон лугрос хорстаго. (Несчастным его сделал я.) Гретто неллис. (Одна неделя).       —Улвэмакто! (Поразительно!) — Амир отсчитал нужную сумму за всех, и, взяв ключ у улыбающегося мужчины, ушёл по изящной лестнице, захватив Мафиса. Хозяин (?) роздал остальным ключи, и они с непонимающим видом стали подниматься, вслед за Амиром.       —Эй, Риан, что значит хорстаго, онвектум и ликрато? Давно изучал старо-кельтавирский, уже подзабыл, — тихо спросил озадаченный магистр Смерти. Лорд Тьер, чуть замедлился.       — Если не ошибаюсь, хорстаго — несчастный или больной, онвектум — юноша, ликрато́ — одинокий или пустой. Точно не уверен, давно не практиковался. Я мало понял, что они сказали. Странный у них выговор, у тебя мы по-другому учили, — магистр Смерти хмыкнул.       — У нас мы учились по имперским учебникам, Риан. Тут же истоки… Старо-кельтавирский вообще считается самым сложным из языков. Одна письменность чего стоит. Такие иероглифы, попробуй разбери. Да и не используется он почти нигде.       — Да, а Амир хорошо на нём говорит и вы видели бы его подпись, — встряла в разговор любопытная Дея, заглядывая магистру в глаза.       — Он здесь родился — это вся причина… — задумчиво ответил магистр.

***

Экстра 1 «Бездна, как это развидеть?!»

      — Магистр, не подходите ко мне! Я к лорду-директору! — магистр приблизился, ещё сильнее зажимая Амира между собой и холодной стеной. Тело парня содрогалось при малейшем вздохе магистра. Он наклонился над пунцовым ушком, касаясь губами, и шепнул:       — Зачем тебе он, когда есть я? — Амир хотел ответить, но из горла вырвался лишь судорожный стон, когда магистр едва коснулся языком белой мочки. Его холодная рука скользнула по талии ниже на бедро, а потом и выше к шее. Амир дёрнулся, вырываясь из плена. Но магистр Смерти был сильнее, скрестив обе руки Амира над головой и держа их одной рукой, когда Амир тщетно пытался испробовать все планы побега, что так и таяли у него в голове, от осознания того, что так близко разгорячённое тело лорда. Синие глаза были затянуты пеленой желания, отчего казались ещё опаснее. Магистр прислонился лицом к шее Амира, словно обнюхивая свою жертву и готовясь напасть. Дыхание Амира участилось, и выдох было тяжелее произвести без звуковых сопровождений, так что его дыхание походило на частые сдерживаемые стоны. Магистр провёл губами от ямки ключицы до едва выпирающего кадыка, а потом нежно лизнул пульсирующую венку. И выдох Амира стал более явным тихим стоном. Несмотря на холодную стену за спиной, тело его уже пылало, стало слишком жарко, а сердце только быстрее билось, качая разгорячённую кровь, разнося её по дрожащему телу. Магистр хмыкнул и прижался губами к нежной шее, лизнув, а после легонько куснул влажную, покрывшуюся мурашками кожу. Амир почти вскрикнул, сдерживая голос, а по телу прошли судороги, и дрожь усилилась. Это место на белой шее парня потемнело, проявляя красно-фиолетовое пятнышко, с глянцевой влажностью.       — М-магистр, ан… не надо… омнх! — холодная рука скользнула под рубашку, находя холодными кончиками пальцев твёрденький бугорок возбуждённого соска. Пуговицы от рубашки полетели на пол. Магистр наслаждался видом грудной клетки этого парня. Белая кожа, ни единого волоска, изящные узкие ключицы, розовенькие затвердевшие соски, динамично вздымающиеся грудные мышцы при участившемся дыхании. Чуть ниже виднелась сексуальная впадинка пупка. Лицо Амира покраснело, как при лихорадке, хотя его состояние и было подобно лихорадочному. Холодная ладонь, поглаживая, скользнула от паха до кадыка, после опустившись к левому возбуждённому соску. Амир подавил стон и только сильнее вздрогнул. По спине потекла холодная струйка солёного пота. Амир знал, что следующий стон он не сдержит. Да и сознание уже уплывало от него куда-то далеко-далеко. Пальцы магистра нещадно сдавили горячий бугорок соска. Амир в голос застонал, в глазах начало темнеть, ноги стали ватными, а тело уже не слушалось, и только судорожная дрожь напоминала о существовании сознания. Магистр будто зарычал, так же судорожно дыша, обдавая жаром нежную кожу Амира. Всё вело к тому, что изощрения магистра Смерти ещё не кончились… Рука его скользнула по животу и спустилась ниже, сжимаясь. Твёрдые губы прижались к измученному соску, нежно лаская шершавым языком, и тонкая струйка густой слюны потекла вниз по худощавому торсу. Амир протяжно скулил, а когда магистр сжал зубы на уже красном от пережитого соске и сильнее сжал снизу, застонал в полный голос, так что почти кричал…       — Рэн, за какой Бездной ты делаешь в моём кабинете ещё и с моим адептом?!!! — заорал зашедший в свой кабинет лорд-директор Академии Проклятий, Риан Тьер.— Нет! Не говори! Бездна упаси, я не хочу этого знать! — ещё громче закричал он и прикрыл глаза ладонью, увидев пунцового и почти отключившегося Амира с распахнутой рубашкой и тёмно-фиолетовыми пятнами на шее и груди. Он держался на ногах только потому, что его руки всё ещё прижимал к стене магистр, который, почёсывая затылок и почти смеясь, смотрел на хозяина кабинета, но глаза были всё ещё мутные и зрачки расширены. — О, великая Бездна, как мне это развидеть?! Рэн! Твою Бездну! Почему здесь?! Как я после этого здесь буду работать?! А если бы я не зашёл?! — лорд всё ещё стоял в дверях, держась за голову, а в приоткрытую щель явно подглядывала секретарь или ещё кто. Амир уже ничего не слышал, пытаясь всеми силами удержать сознание, которое очень пригодится, когда будет возможность очень быстро свалить. Магистр щёлкнул пальцами и бодренько ответил, правда, ещё хриплым голосом:       — Ты бы ничего не увидел, а я бы успел тут всё, что хотел? — магистр с голодной жадностью глянул на Амира. Лорд Тьер с треском захлопнул дверь, но остался стоять на месте, гневно смотря на друга. Но тут его лицо разгладилось, а в глазах уже не плескалась ярость, сменив её на обеспокоенность. Это произошло, когда Амир попытался шевельнуть руками и издал умоляющий всхлип.       — Отпусти адепта, Рэн. Он же почти без сознания! — беспокойно сообщил лорд-директор, подходя ближе и пытаясь заглянуть парню в глаза. Амир уже действительно думал, что всё — сейчас точно вырубится. Тяжело было думать, все мысли стали тягучими, непонятными и как дёготь горькими.       — Если я его отпущу, он упадет… Может, я сам? — с надеждой спросил раздосадованный магистр. Лорд Тьер покачал головой и приблизился к парню. Магистр отпустил руку, и Амир с тихим стоном повалился и был подхвачен под грудь лордом-директором своей же академии. Магистр скривился, увидев Амира в объятиях друга.       — Я его провожу… — сказал магистр, протягивая руки, парень дёрнулся от него, в сторону лорда Тьера, уткнувшись лицом в твёрдую грудь. «А лорд-директор пахнет каррисой и женскими духами. Но магистр лучше» — зачем-то мелькнуло в тяжёлой голове.       — Н-нет, только не в-вы! Я сам… — слабым дрожащим голосом воскликнул Амир, поддерживаемый лордом-директором, который пытался помочь парню встать на ноги. Амир, оттолкнувшись от плеча лорда, выпрямляясь и запахиваясь чёрную рубашку без пуговиц, на дрожащих ногах двинулся к дверям, пытаясь не упасть на месте. Только дверь захлопнулась, кабинет разразился новыми восклицаниями лорда Тьера об умственных способностях собственного учителя.       — Я должен злиться, а не ты! Ты мне такое дело обломал! Я даже сделать ничего не успел! — надулся магистр Смерти, заправляя прядь белых волос за ухо и вспоминая пунцовое лицо Амира.       — Не успел, говоришь?! Тогда почему на его шее и груди засосы?! И почему он чуть в обморок не свалился, если ты ничего не делал?! О, Бездна, нет, я же говорил, что не хочу этого знать? Так вот, мне неинтересно, что ты собирался с ним сделать! Мне просто интересно, почему именно в моём кабинете?! — всё сильнее распалялся лорд Тьер, злобно поглядывая на магистра Эллохара, который явно сейчас не здесь, а где-то далеко-далеко, точнее, в комнате небезызвестного адепта Академии Проклятий.       — Так получилось, что он стал избегать меня. А тут я к тебе зашёл, и он приходит с кучей всяких бумаг из архива… Это не твоё дело, Риан! — как будто вспомнил, витающий в облаках магистр.       — Чтобы больше я тебя не видел в его обществе на территории Академии! В комнату так же только по его или моему разрешению! Тебе понятно?! — не выдержал лорд-директор.       — А ты, Риан, однако, неблагодарный ученик, но хороший, ничего не скажешь. Ладно, на территории твоего учебного заведения — нельзя? — лорд угрюмо кивнул. Магистр радостно вскочил.       — Значит на территории моего — можно!       — Дай ему в себя прийти хоть, — согласился с ним лорд, хмыкнув. Директор школы Искусств Смерти подмигнул и исчез в синем пламени.       — Бедный парень. Хорошо хоть, у меня кабинет под заклинанием тишины… Вот Бездна! Как я сразу не понял?!

Конец Экстры 1.