Счастье для принца Хаоса.

      Магистр открыл глаза и сразу зажмурился от яркого света. И как через вату послышался голос, он не сразу узнал его.       — Рэн, ты как? — голос лучшего друга как-то странно дрожал и почему-то тревожил Даррэна. Дышать было странно тяжело, и горло отказывалось слушаться.       — Где он? — с надеждой проговорил он, фокусируя взгляд на тёмном силуэте Тьера.       —С... с ним всё в порядке. Как ты себя чувствуешь? — как-то странно проговорил Тьер, всегда властный и невозмутимый, но что-то возмутило магистра в его тоне. Магистр приподнялся на локте, глядя в чёрные глаза друга.       — Как будто пил вчера целый день... Риан, где он?! Что с ним было? — вскинулся магистр, пытаясь встать с жёсткого матраса. Тьер вздохнул и положил руку на плечо магистру.       — Сиди. У тебя был сердечный приступ... Тебе нужно отдыхать...       — Вздор! Где он?! Риан, просто скажи, что с ним?! — магистр зарылся руками в волосы и зажмурился, его голос дрожал, и дыхание его было всё тяжелее. Лорд Тьер отвёл взгляд.       — С ним всё нормально, так мне сказали. Меня не пускают к нему. Только успокойся, Рэн. Я уверен, что всё хорошо, — магистр тяжело вздохнул и опустился на подушку, закрывая лицо руками.       — Где мы?       — В местном лазарете. С тобой правда всё нормально? Мне сказали, что у тебя был сильный сердечный приступ. Что, извини, немного смешно, так как тебе рановато ещё, — улыбнулся Тьер, всматриваясь в длинные сильные ладони лучшего друга.       — Отвали, — глухо послышался напряжённый голос. Магистр резко поднялся, слетая с кровати. Накинул висящий на стуле плащ, поправил замысловатый ворот чёрной рубахи и потянулся к волосам, быстро переплетая косу. На секунду он показался лорду Тьеру смертельно уставшим, но лишь на секунду, потому как его лицо выражало полную уверенность и собранность. Но Риан видел, как в тёмно-синих глазах пылал какой-то холодный огонь, выпячивая своё существование. В комнату вошла девушка в синей рясе и с подносом, на котором как по линейке располагались стакан и кувшин с водой. Она непонимающе уставилась сначала на пустую кушетку, а потом на одетого высокого магистра.       — Зачем вы встали?! — Вскрикнула черноволосая девушка с курносеньким носиком. Магистр злобно зыркнул на неё, и она чуть не свалилась в обморок от этого холодного взгляда, да и чувства магистра, наверное, хорошо читались.       — Я ухожу, — грубо отрезал он и хлопнул дверью прямо перед носом Тьера. Он усмехнулся и, не поворачиваясь к девушке, пояснил:       — Простите его, он благодарен, просто немного зол, — после закрыл за собой дверь и зашагал за Рэном, тихо ругаясь за невозможность прожигания пространства на острове. ***       "Как же это странно — ощущать себя. Точно знаю теперь, что значит страшно или больно. Очень странно" — думал Амир, глядя в каменный базальтовый потолок. Тело горело от постоянной судороги. Глаза сильно слезились, а голова будто взрывалась, пульсируя тупой болью в затылке и в висках. Амир пытался осознать свои чувства, что как ни странно ему удавалось. Очень хорошо ощущались боль, страх, отрешённость и непонятное одиночество. Только он не мог понять, откуда оно. Он всё ещё не помнил своего прошлого. Да и чувства не давали ничего осознать. Амир сначала прокручивал в ноющей голове моменты разговоров с Мафисом, отмечая их как очень радостные и забавные. Вспоминал лекции и лекторов, которые вызывали массу всего. Но, когда он подумал о том, какие чувства вызывают воспоминания о магистре, он очень расстроился. Почему? Всё просто: он ничего не чувствовал к Нему. Совсем, хотя некоторые моменты даже раздражали. Всё о нём казалось сном, нереальным, бессмысленным и каким-то ненужным. Будто это было очень давно и уже не имеет значения. Но было очень грустно вспоминать о нём, Амир и сам не понимал, почему. Он слышал чувства магистра, очень сильные и горячие, но... только Амир никак не мог найти им отклик в своём сердце. Ему стало очень стыдно. За всё. За свои слова, поцелуи, фразы, жестокий обман. Всё стало неправильным и порочным. Как и он сам.       По щекам покатились прозрачные бусинки слёз, кто-то рядом подскочил, нависая над ним. Это был парень с тёмной кожей и волосами и яркими фиолетовыми глазами. Его чувства фонили тревогой, сменяясь удивлением.       — Почему? — спросил он куда-то ломающимся голосом, а потом повторил громче, нагибаясь к двери, кого-то зовя. Действительно, вошёл высокий мужчина, эю, в синей целительской рясе лекаря, и внимательно посмотрел на зовущего его паренька.       — Почему он всё ещё пустой?! — спросил повторно парень. Целитель, чьи эмоции были под холодным контролем интереса, приблизился к Амириэну, раздвигая ему веки, вглядываясь в абсолютно белый глаз, без какого либо зрачка и хрусталика. Амир сморгнул, а брови у целителя приподнялись на несколько миллиметров, выдавая удивление и в эмофоне. Целитель потёр висок и спросил:       — Вы меня видите? — спросил целитель тёплым голосом, разглядывая глаза Амира. Почему-то язык плохо слушался, и из горла очень трудно извлекались звуки.       — Да, вижу, — собственный хрип его напугал. Целитель ухмыльнулся и поднялся.       — Княгиня Л'лалиэ, можете войти, — сказал он куда-то, отходя. Дверь приоткрылась, впуская девушку эю. Амир видел её и потому узнал. Она улыбнулась целителю и посмотрела на Амира прекрасными фиолетовыми глазами. Но что-то её испугало в нём, что она отшатнулась.       — Ам'ириэ́н, ты как? — её нежный голосок дрогнул. Она подошла ближе и села на стул рядом с Амиром, но старалась не смотреть ему в глаза. Амир сглотнул.       — Зачем я здесь? Где мои сопровождающие? — не стал отвечать Амир, поднимаясь на локте.       — Я могу полагать, в гостинице, где вы все заселились. Ам'ириэ́н, ты правда ничего не помнишь? — с надеждой спросила Л'лалиэ. Амир нахмурился и рывком поднялся, глядя перед собой.       — Ничего. Спасибо, но я хочу уйти, — он поднялся с кушетки и медленно стал одеваться, старший лекарь-целитель напрягся.       — Принц, я бы не советовал вам ещё вставать...       — Расп'эрсанс сэнкоре борстак ан фуэго гюсто, сэртумат'тар. ( Ошибаетесь, я не принц, что пропал восемь лет назад.) Гир'талс то ропар'сэ энор тар... (Просто не могу им быть...) — почему-то стало невыносимо грустно и одиноко. Амир оделся, собрал длинные волосы в хвост на затылке, оставляя белую прядь ниспадать на лицо, и, окинув пустым взглядом всех присутствующих, тихо спросил:       — Моё оружие? — все вздрогнули от пугающего взгляда и тихого голоса. Девушка протянула пару мечей в ножнах и небольшой кинжал. Амир кивнул и молниеносно закинул ножны за спину, закрепив ремешки на груди, проверил, как выходят клиники, и сунул лёгкий стилет в сапог. Его действия всех заворожили, отчего всё происходило в полной тишине.       — Ты ведь ненадолго вернулся на Герстад, не так ли? — осторожно спросила девушка. Амир кивнул.       — Выход? — тихо спросил он. Л'лалиэ поднялась и прошла за дверь, Амир за ней. На выходе их встретил Гартт. Его чувства были пропитаны неприязнью ко всему.       — Ам'ириэ́н? Ты как? — спросил он сильным голосом, заглянув в белые пустые глаза.       — Он ничего не помнит... — отозвалась Л'лалиэ. Гартт нахмурился и ещё раз посмотрел на бывшего друга.       — Просто Амир. Прошу меня извинить, я не должен был так беспокоить вас, — тихо проговорил Амир. Гартт ухмыльнулся, но ответил.       — Нечасто в этих местах кто-то резко пустеет. Да ещё чтобы потом не ослепнуть и оставаться в рассудке. Понятия не имею, как ты так смог. Конечно, хотелось бы подробностей произошедшего...       — Не каждый день мне говорят, что я принц. К тому же, вы знали, что я не мог чувствовать. Я не знал, насколько прямо вы станете раскрывать все карты. Было очень странно... Это всё, — Амир безотрывно смотрел в глаза Гартту. Его эмоции стали фонить неуверенностью и недоверием. Л'лалиэ отвернулась, кладя руку на плечо Гартта. Амир направился в сторону гостиницы, где они остановились.       Но на душе было тяжелело и как-то грустно. Он шагал по знакомым улочкам, смотрел на родные места, где, кажется, любил бывать в детстве. Империя Герстад цвела и пела. На улицах было свежо и вкусно пахло дождём. В каменных домах на деревянных окнах и дверях местами виднелась плесень, появившаяся от большой влажности на всём острове. Было прохладно и ветрено, серое небо сгустилось, собираясь к грозе. В холодном воздухе пахло озоном в преддверии большой бури, которую любила большая часть населения.       Эю, как и далёкие эльфы были очень близки к природе. Но душа их пела не от солнца и пения птиц, как у высокородных созерцателей эльфов, нет. Эю были расой, которая долго существовала отдельно от других, именно эти женщины были первыми морскими ведьмами. Именно они привнесли в культуру огромную любовь к дождю и сырости. Все растения на Герстаде были созданы магами и ведьмами эю. Эти растения долго хранили влагу, которая была так необходима всему народу. А камни, из которых сделаны дороги, дома и многое другое, специально были выбраны как самые стойкие к влаге материалы.       Амир хорошо помнил из своего детства эти мхи, вьюны, деревья и кустарники, ведь они буквально были повсюду. И он, как любой другой эю, отлично чувствовал приближение хорошего дождя. Для людей дождь был мокрым, холодным и противным, в то время как для них дождь — это символ очищения, время, когда можно смыть все ненужные тревоги и просто впитывать силу, что даёт им мать природа. Эмоции природы самые чистые и дикие, оттого и самые приятные.       В сильный дождь, а особенно в грозу, в церквях проходят служения, где эю молятся Харфи — природе, в то время как другие Бездне. Природа — есть первозданное начало всех эю, сильных и независимых воинов, что черпают свои силы из неё, из окружающего мира. Для них дождь — это тёплое окутывающее марево силы, полной безмятежного спокойствия и лёгкого умиротворения.       Когда до "Кельтавирской кельи" осталось несколько километров, Амиру на лицо упало пару тяжёлых капель живительной влаги дождя. Появившиеся чувства обострились, а в душе было какое-то грустное и одинокое ликование. Он остановился и поднял лицо к небу, подставляясь под рассветные тёплые капли.       На улицу из своих домов стали выходить другие эю. Взрослые улыбались, подставляя лица под накрапывающий дождик, а дети и подростки, подняв к небу руки, кружились и смеялись, совсем малютки бегали под ногами и что-то пищали, тоже радуясь грозовой свежести. Амир прикрыл глаза, полностью отдаваясь силам природы. Всё его самосознание наполнялось чужеродным диким эмоциям, которые будто выплёскивались с неба, и сердце замедлило свой привычный ритм, мерно раздаваясь гулкими редкими ударами эхом по всему телу. Амир давно не чувствовал ничего такого. Его буквально плавило это всепоглощающее чувство стихии и жгучей природной жажды свободы. Дыхание максимально сильно уменьшилось в частоте, будто ему совсем не нужно было дышать, и дышал он лишь потому, что ему до одури нравился этот дикий запах дождя. Каждая капля несла в себе всю гамму безмятежности и спокойствия. И было тихо, только шум резко разбивающихся капель о твёрдый камень и о многочисленных эю.       Нет, Амир услышал чьи-то шаги сзади и медленно обернулся. Это были шаги двух тёмных лордов, которых он, конечно, знал. Лорды смотрели на толпы эю, явно с большим удивлением и интересом, которыми от них сильно фонило и слегка мешало. На них поглядывали с раздражением. Амир, так как сам хотел в полной мере насладиться дождём, тоже немного раздражался. Магистр заметил его, и они подошли ближе, тоже с интересом разглядывая его. Лорд Тьер шёпотом задал Амиру, интересующий их вопрос:       — Что происходит? — Амир медленно прижал палец к губам, прикрывая глаза, и показал взмахом руки встать рядом. Лорды переглянулись, но послушались. Возле Амира встал лорд Тьер, а магистр рядом с другой стороны. Амир едва коснулся плеч лордов, передавая им свои эмоции, что даёт ему природа. Лорды, как по сигналу подняли лица к дождю.       Многие эю судорожно вздохнули, когда вдалеке ударил раскат грома. Природа стала резче и пробивала всё существо на приятные судороги и взрывы. Так Амиру казалось, он не видел, что происходит с лордами, он просто в полную силу наслаждался всей страстью стихии. Так хорошо становилось и спокойно, сильные порывы раздували волосы, лаская каждую прядку.       Амир стянул сдерживающий их ремешок, давая свободу, такую же свободу, которую он ощущал всем своим естеством. Огромное чёрное марево волос взметнулось вокруг и, кажется, стало больше и длиннее прежнего. Вокруг тоже было много тех, кто поступил так же. Но мало кто мог сравниться с красотой и длинной волос Амира, они летали по воздуху мягко и плавно, словно сильные крылья гордого ворона, плывущего по воздуху в ураган. И ни одна капля будто не касалась их.       А в душе у него было чисто и свободно, он действительно чувствовал себя этим гордым вороном. Ему казалось, что он может всё, что он действительно может летать. И было спокойно, и думалось, что ему ничего не нужно кроме этой пьяной свободы и безмятежности. Глаза через веки слепили прекрасные резкие молнии, разрывающие небо на куски и сковывая остатки громовыми раскатами. Но после всё затихло, и упала последняя капля.       Амир открыл глаза, стряхивая с мокрых ресниц горячие жемчужинки дождя и оглядываясь. Лорды стояли в прострации, глядя в никуда. Амир резко остановил передачу своих эмоций, выдыхая. Воздух всё ещё мало требовался, и сердце пока никуда не спешило, редко отбивая своё безмятежное соло. Лорды судорожно выдохнули, а лорд Тьер вытер мокрое лицо рукавом. Действительно, теперь они мокрые. Им-то дождь так и остался обычной водой. В то время как горячие капли на Амире почти сразу высохли. Эю стали расходиться по своим делам, а дети всё ещё бегали по улице, но как-то странно посматривали на Амира, а их эмоции было трудно прочитать. Лорд-директор Тьер прокашлялся и хриплым голосом спросил:       — Амир, что это было?! — его чёрные глаза сверкали сильнейшим восторгом, но и недовольством. На магистра Амир старался не смотреть.       — Дождь, лорд-директор, — спокойно ответил он и, собрав на удивление сильно отросшие волосы в хвост, зашагал дальше к гостинице. Жутко хотелось есть.       Амир заказал много мясного супа и штук десять ломтей вяленой баранины. Почему-то жутко хотелось мяса, хотя обычно его основным рационом были салаты и фрукты. В столовой было почти пусто. Из десяти столов занято было только три, это были какие-то наёмники, охотники и сам Амир. К нему подсел сам хозяин заведения, ставя рядом с собой кружку с пенным пивом. Амир немного отодвинулся, глядя на её содержимое. Хозяин заметил это и колебания в эмофоне и, ухмыльнувшись, унёс её, придя обратно с компотом в прозрачном стеклянном стакане. Его пышная чёрная, заплетённая в косички борода забавно топорщилась, когда он залпом осушил весь стакан.       — Я Беран Сорм. Скажи, парень, как тебя зовут? — Амир, проглотив очередной кусочек мяса, поднял белые глаза на собеседника.       — Амир. Амириэн Рэус Реген. Очень приятно с вами познакомиться, Беран, — колебания в эмофоне дали понять, что Беран очень удивлён или даже шокирован. Скорее второе. Он прокашлялся и переспросил:       — Рэус?       — Точно. Есть какие-то проблемы? — Амир заправил прядь волос за ухо. Беран почесал затылок.       — Да, нет. Какие проблемы. Просто хотелось узнать, что за парень устроил недалеко такой огромный выброс природной энергии, вот и спросил. А тут, оказывается, королевских кровей будете?       — Син'ткор'а! (Глупости!). М'ортас гаэ́рт'то ликгарто́ сормт'ар ан к'арм. ( Может и был когда-то, но не сейчас.) Не хочу об этом говорить, извините, — стало почему-то очень грустно. Беран погладил бороду, занюхивая в усы.       — Ладно, не переживай. Но знаешь, лучше никому не говори имени своего. Хотя я сомневаюсь в том, что ты его не специально придумал.       — Я похож на того, кто способен на ложь?! — спокойно спросил Амир, вглядываясь пустыми белыми глазами в лицо Берана. Хозяин улыбнулся хитро.       — Вот, нравишься ты мне нра-вишь-ся! Я тебя сразу приметил, и ходишь везде как у себя дома, и пьёшь одну воду, и машешь мечами во дворе спозаранку. Странный ты, паря! Ей Харфи*, странный! (*от авт: Harfi от стар-кельт. — Прародительница, т.е. мать природа во всём её первозданном воплощении).       — В этом вы правы... — улыбнулся Амир бородачу. Беран усмехнулся, разглядывая парня.       Дверь открылась, впуская мокрых тёмных лордов. Амир, старался не смотреть на них, особенно на магистра, откровенно говоря, боясь, что он всё-таки что-то чувствует к лорду Эллохару. Он сам не знал, почему, просто казалось, что из-за этого всё станет слишком сложно. Злые и голодные они подсели за стол к Амиру и подозвав подавальщицу, поназаквзывали еды на неделю, судя по количеству. Амир опустил глаза и сжался.       — Это паря, твои товарищи подоспели?— Амир еле заметно кивнул, бородач задумчиво переводил взгляд то на Амира, то на магистра, чего-то соображая.       — Эх, что вы, ребята, вылезли в грозу. Людям лучше в доме сидеть. Простынете же.       — Тёмный лорд, — жуя, заявил лорд Тьер, глядя на Амира. Голос его срывался.       — Демон, — проговорил магистр твёрдым голосом, но он тоже немного дрожал. Беран нахмурился и потрепал бороду.       — О как. Но одно другому не мешает. Ладно ваш друг - ему полезно, а вам лучше в горячей водичке посидеть. Гроза ныне хорошая выдалась. Маги говорят, в следующую седьмицу аккурат в тот же день такая же будет. Очень будем надеяться, да, паря? — Амир кивнул.       —Нехорошо на тебя демон влияет-то, молчишь, киваешь. А самого-то так и рвёт уйти. Что, паря? Иди, чего мучаешься? — Амир, не поднимая глаз, тихо поднялся, поблагодарил хозяина и отправился наверх, к себе в общую комнату с Мафисом.       Когда Амир скрылся с лестницы, магистр рывком поднялся, уже собираясь пойти за ним, но на плечо легла тяжёлая ладонь хозяина заведения. Он посмотрел на него снизу вверх, так как даже для такого большого эю магистр был очень высоким.       — Не надо, демон. Не сейчас, он сильно переживает и лучше его сейчас не трогать, — спокойно проговорил бородач, глядя в холодные синие глаза магистра. Лорд Эллохар покорно сел и опустил голову на руки.       — И что мне делать... — будто утвердил магистр.       — Парень беспокоится, не знаю о чём, но его эмоции яркие, как у ребёнка. Не могу знать, почему по отношению к тебе, демон, он чего-то страшится. Позже поговори с ним, тебе станет легче. От тебя буквально фонит на всю гостиницу сильной тоской. Горько смотреть на тебя, демон, — лорд Тьер хмыкнул и придвинул кружку с вином ближе к другу. Магистр резко оттолкнул её обратно, что не укрылось от хозяина гостиницы.       — Не надо, Риан, не делай этого. Прошу тебя, — убитый голос магистра пробирал до мурашек. Бородач задумчиво почесал маковку.       — Да, демон, ты тоже странный. Я думал, что ваша братия пьёт вино реками. Сказывал мне дядька, что несколько лет назад, когда он гостил у друга в Хаосе, его ни с того ни с сего загнали в какую-то пивнушку и заставили пить. Сказывал, что то был демон, как же звали то его... магистр Эллохар или лорд Эллохар, не помню. Но, говорит, убивался с горя страшно, что выпил аж семь бочонков огневодки и застращал там всех, чтобы с ним пили все. Дядька говорит, что несколько дней они пили, без остановки, представляете. Мы его полседьмицы откачивали,— лорд Тьер, откровенно говоря, заржал, но был остановлен ударом локтя под дых. И тихо поправил:       — Три дня и восемь бочонков...       — Да откуда ж ты знаешь-то? Я и сам-то плохо помню уже, — лорд Тьер снова засмеялся, но всеми силами пытался сдержаться.       — Это я был, — тихо сообщил магистр. Брови эю резко взлетели вверх, а фиолетовые глаза распахнулись.       — Да ну?! Брешешь! Хотя, кажется, не лжёшь, демон. А с чего упивался хоть? — живо поинтересовался бородач. Магистр нахмурился.       — Любовь... не важно, — быстро поправился магистр, не хотел он так сильно раскрывать свою душу кому-либо.       Он медленно поднялся и, кивнув, стал подниматься по лестнице, задумчиво рассматривая каждую ступеньку. В коридоре он шёл, слушая, как скрипят половицы под его ногами, потом в грудь резко, но легко ударило. Он посмотрел вниз, то был эю, парень с очень длинными угольно-черными волосами и белой, седой прядкой.       — Простите, магистр, я вас не заметил, — тихо прошелестел юный голос. Амир, что смотрел в пол, боясь поднять глаза даже на секунду, отступил на шаг. Магистр вернул этот шаг, приблизившись. Дыхание Амира, почему-то участилось и стало страшно.       — Амир, я хочу поговорить с тобой... — тихо начал магистр.