Эллохар 10
18 июня 2020 г., 20:47
Амир зажмурился и отвернулся от магистра. В груди снова что-то щекотало. Будто миллионы гномиков щекочут его перьями изнутри и, смеясь, плачут. Это ощущение было холодным и тёплым одновременно. Хотя Амир чувствовал себя обновлённым после дождя, на душе будто висел камень. Такой нормальный камень, типичный булыжник с острыми и тупыми краями, которые царапают юную нежную душу. Магистр молчал, будто слова застряли в горле и медленно таяли, не успев даже начать своё существование. Амир сглотнул.
— О чём вы хотите поговорить, магистр? — Даррэн сжал бледные губы, отчего они стали походить на вытянувшуюся полоску.
— Я хочу узнать, что ты намерен делать теперь? — голос магистра казался тяжёлым и чуть хрипловатым. Сейчас магистр очень сильно напомнил ему его лекторов и учителей, которые качали головой, когда Амир не сдавал домашних работ. По спине словно пробежали мурашки.
— Я думаю, что вернусь в Академию. Нужно закончить её. После — не знаю ещё, мне некуда возвращаться, — слова предательски вырывались слишком быстро, а голос звучал каким-то минорным эхом. Чувства магистра всё сильнее фонили тоской и одиночеством на весь коридор, не давая нормально думать.
— Вернись ко мне… — тихо шепнул магистр, почти на ухо парню. Его сердце замерло в ожидании. Амир сглотнул и хмыкнул.
— Можете меня осуждать, магистр Эллохар, но я просто не могу. Я не вижу вас в своём будущем. Пусть это и звучит эгоистично, хотя так даже лучше, просто оставьте свои безнадежные попытки при себе, — лорд Эллохар отпрянул, не ожидав таких холодных и циничных слов от того, к кому он так кипел.
Даррэну стало до невозможности непонятна эта ситуация, настолько, что он сам себе казался нелепым и до невозможности смешным. Плечи его затряслись, а губы резко изогнулись в безумной улыбке. Тяжёлый, мрачный, безумный… да, именно безумный закатывающийся смех раскатился громом, казалось, по всей гостинице. Магистр осел на пол, всё так же смеясь, обнажая жемчужно-белые зубы. Лицо его будто стало ещё бледнее, а из покрасневших глаз ручьями лились непонятные злые слёзы. Он с силой сжался и, уже хрипя от смеха, бился головой о колени. Эти глупые и бесполезные эмоции мешали ему думать. Просто осознавать.
Амир молчал и не смотрел на магистра, а когда тот повалился на пол, то ли крича, то ли смеясь от злости и грустной боли, медленно зашагал прочь. Он сам не понял, куда идёт, да и это казалось настолько неважным, что было абсурдным. В сознании было пусто, а в душе склизко и гадко. И злым роком раздавались звуки собственных шагов по каменным ступеням. Перед глазами мелькнули лестница, столы, пьяные за этими столами, хозяин этого заведения, лорд Тьер, а после и закрывающаяся за его спиной дверь… Тяжёлая массивная дверь из чёрного дуба, обитая железными полосами.
Сумеречный Герстад предстал перед белыми пустыми глазами Амира. Ноги повели его. Неважно куда, так как он сам не знал, зачем и куда. На душе было тухло. Будто всё его существо — это самые отвратные помои из гоблинских выгребных ям.
Он шёл долго. Так долго, что ступни уже стали ныть, а узкие улицы освещал голубой свет луны. Амир осмотрелся. Вокруг совсем не было фонарей, камень на дороге весь потрескался, а дома были похожи на кучи строительного мусора, и пахло здесь прелым компостом. Всюду сновали люди, эю и много различных рас в непонятном рванье или грязных тряпках на бёдрах. В углу какого-то дома сидело трое сухоньких грязных стариков, они дрожащими ладонями зачерпывали воду из ведра, которое держал какой чумазый парень с белыми белками глаз и чёрными широкими зрачками. Амир заметил, что и старики были тоже с белыми глазами. Они кутались в сухие, разлагающиеся шкуры каких-то животных и весело переговаривались друг с другом, передавая между собой костяную дымящуюся трубку.
Он не знал почему, но резко появилось странная идея о том, что его место именно здесь. Здесь, среди этих отбросов общества, которые живут просто потому, что их инстинкты говорят им жить. Почувствовал себя так, словно ему уже всё равно было кто он, где родился, что будет завтра и где он станет жить. Амир даже не был уверен в том, хочет ли он жить вообще. В голове было пусто.
Он приблизился к этим старикам, что весело болтали с парнем, моя в ведре руки, а потом хлеща оттуда воду, сел рядом. Сел прямо на землю, опершись спиной о холодную и грязную стену дома, откинулся, закрыл глаза и замер на секунду.
Очнулся он, когда ему в колено быстро ткнули заскорузлым ногтем. Это был один из стариков, что посильнее укрывался в вонючую шкуру какой-то собаки. Амир посмотрел ему в глаза и тот сморщил нос, а потом окликнул своих собеседников. Вот на него уже задумчиво смотрели четыре пары глаз, а молодой парень несколько раз протёр слёзные мешочки грязными руками. Что показалось Амиру странным, так это то, что он не мог прочитать их эмоции. Их чувства были так же пусты, как глаза. Старик прокашлялся и треснувшим голосом спросил:
— Эээ, ты что тут делаешь? — Амир опустил глаза и подтянул к себе колени.
— Я не знаю… — старики начали усиленно о чём-то шептаться меж собой, изредка поглядывая на Амира.
— У тебя деньги есть? — резко спросил парень.
Сейчас Амир мог рассмотреть его куда лучше. На нём была какая-то длинная тряпка на голое тело, видимо заменявшая рубашку и мешковатые порты, даже скорее шаровары. Волосы были неухоженные и торчали сальными прядями во все стороны. У него было красивое скуластое лицо и узкая шея-подбородок, он не был худ, но выглядел очень болезненным. Особенно из-за белых желтоватых глаз.
Амир порылся в складках плаща и вспомнил, что все деньги остались в комнате в гостинице. Он поиграл желваками и с раздосадованным лицом посмотрел на парня.
— Нет, у меня нет денег, прости, — видимо голос его звучал слишком неубедительно, потому как парень ухмыльнулся и прищурился.
— Да ничего, как появятся, сообщишь, — растягивая слова, проговорил он и как бы не спеша куда-то удалился. Амир не понял, что парень задумал и зачем вообще спрашивал у него про деньги, но ему показалось это совершенно неважным.
Настроение было просто ужасным, учитывая, что в голове всплывали воспоминания о смехе магистра. Да, довольно странно было Амиру осознавать, что этот смех действительно задел какие-то струны в его душе. Почему он стал вспоминать этот безумный жестокий смех, тоже не находилось объяснения. И становилось всё гаже.
Резко перехватило дыхание — на горло беспощадно давил плащ. Его дёрнуло куда-то в сторону, в беспросветный мрак вечерних сумерек. Из темноты послышался голос, совсем рядом.
— Парень, что ты делаешь в таком месте?! Ты знаешь, что таких, как ты, тут пришивают за раз? — Амир вгляделся в темноту и еле рассмотрел нечёткие линии лица незнакомца. — Ох, парень, идём, пока меня не пришили здесь с тобой… — и Незнакомец потянул его куда-то за собой в темноту. Амир и не думал сопротивляться, ведь что-то в твёрдом и бархатистом голосе незнакомца располагало к себе, также не было у Амира каких либо возражений, хотя и мелькнула где-то на задворках сознания мысль, что это может быть опасно. Ему было уже всё равно, что с ним будет. Если его убьют, значит убьют, но он продаст свою жизнь как можно дороже.
Глаза резануло жёлтым светом. Перед глазами предстал небольшой полутёмный зал пивнушки. Неровно обтёсанные засаленные столешницы венчали многочисленные пивные кружки. И пахло здесь подгорелой яичницей и пивом… нет, вином. Дышать стало очень тяжело. Амир зажал нос и выскочил бы назад, за дверь, если бы Незнакомец не потянул его за собой, за какой-то пустой затемнённый стол под лестницей. Он буквально кинул Амира на стул, а сам, присев, сделал заказ у резвой подавальщицы, которая меньше чем за минуту принесла за их стол два облупившихся глиняных стакана, пузатый кувшин вина и кусочек сыра. Амиру стало ещё хуже и уже затошнило, когда Незнакомец придвинул ему стакан с вином.
— Ну, расскажи, как тебя сюда занесло? Сразу видно, что ты не отсюда… Что с тобой? — медленно растягивая слова, спросил Незнакомец. Голова у Амира начала кружится, а сам он побледнел ещё сильнее. Горло начало распухать, и он, тяжело закашлявшись, стал подниматься из-за стола.
— Аттэр’э ник’альтро ин! (На улицу, скорее!) — прохрипел он, сильнее закашлявшись, на светлый деревянный стол хлестнула юшка.
Незнакомец резко вскочил и выволок Амира на улицу, сбросив у лестницы. Он всё ещё кашлял, раздирая горло, от затруднённого вздоха. Незнакомец за плащ оттащил Амира к недалёкому колодцу и плеснул ему в лицо ледяной колодезной воды. От холода и свежего воздуха отёк стал медленно проходить, а кашель уже не причинял такой боли. Всё казалось сном, поэтому Амир совсем не воспринимал себя как настоящего. Ему было больно, но это было каким-то мимолётным или уже неважным.
— Парень, ты чего?! — спросил Незнакомец, подсаживаясь рядом. Это был эю в тёмном сером плаще, лицо его было скрыто чёрной маской из какого-то прочного материала, с двумя клапанами по бокам. Глаза незнакомца сияли бледным фиолетовым светом. Судя по телосложению ему было в районе 40-60 лет. Волос не видно из-за капюшона. Он с ожиданием смотрел прямо в глаза Амиру, который уже почти мог нормально дышать.
— Аллергия. Чуть не умер…— тихо сказал парень, закрывая глаза. Брови незнакомца стремительно взлетели к небу.
— На что аллергия? — почти шепнул Незнакомец, наверное, боясь, что кто-то услышит об его интересе.
— На вино, на пиво, на шампанское, на коньяк, на всю выпивку… — так же полушёпотом ответил он, достав очень длинные волосы из-за плаща, переплетая растрёпанную косу в прочный жгут. Незнакомец поморщился, но не отвернулся. Что тоже казалось странным, так это то, что и его эмоции Амир не смог прочесть.
— Ну, даёшь. Не повезло тебе, даже выпить не можешь… Как звать-то тебя?
Амир поджал губы. С одной стороны, скажи он настоящее имя, угроза его жизни вырастет вдвое, с другой же стороны, этот Незнакомец не представился, а это может значить только то, что он никому не доверяет или Амиру не нужно этого знать. С этим стало тяжело так, что Амир даже стал задумываться над возможной опасностью.
— Мир…
— Ясно, Мир. Меня Ра́хит. (со стар. кельт.— «Тень»)
Амир вздохнул. Да, он знал, что никто ему настоящего имени* не скажет, поэтому в голове и держалась мысль, что он поступил правильно, не сообщив этому «тёмному» типу своего имени. «Да скажи ему, что я император, думаю, ему было бы так же не холодно не жарко!» — подумал Амир, прокручивая момент их встречи у себя в голове, и картинка складывалась весьма мутная.
— Что тебя, парень, сюда занесло? — спросил Ра́хит, снимая капюшон и вглядываясь в лицо Амира.
— Я не знаю, — коротко ответил Амир, заправив косу под ворот плаща.
— Назад вернуться не хочешь? — его сильный голос резанул слух, а яркие фиолетовые глаза прищурились. «Назад? А куда? В Академию, где у меня нет будущего поклятийника? В грязную гостинку на окраинах Ардама или… или к магистру? " — недолго размышлял Амир, над тем, куда он мог бы вернуться. Куда не хотел бы возвращаться.
— Некуда. Не хочу…— ответ был очевиден. Само собой, разумеется, что он каждую секунду подвергается опасности в таком месте. Видимо, Ра́хит тоже это понимал. И когда услышал слова Амира, угрюмо кивнул.
— Хотел тебя напоить и обокрасть по-быстрому, но видишь — не случилось, — медленно начал Ра́хит.— Но вижу, что неплохой ты парень, я бы даже сказал, толковый, но пока не могу. Хочу предложить тебе работу. Эээ, да, работу, не смотри на меня так, пугаешь. Только весьма специфическую работу. Ну как, согласен? — Амир уже хотел согласиться, но только не знал, в чём заключается работа, которую ему предлагает этот подозрительный тип, который хотел его обокрасть. Но выбора как такого-то у Амира попросту не было, и, конечно, его ответ был положительным.
— Да, хорошо. Я согласен.
— Ты даже не спросишь, в чём она заключается?! — почти крикнул Ра́хит, вставая на ноги. Амир осторожно кивнул, глядя на знакомца.
— Идём со мной. Здесь лучше об этом не говорить, — он дёрнул его за локоть, но был остановлен. — Ты чего? — Амир поморщился.
— Мне не очень удобно, когда вы меня тащите туда-сюда…— Амир перехватил ладонь Рахита, вплетая в неё свои пальцы. Рахит от удивления сжал ладонь, но не отпустил и потянул его за собой в темноту.
Долго петляя во мраке по разным проулочкам, они наконец остановились у какого-то тупика между домами. Рахит сдвинул каменный кирпич в кладке, и стена раздвинулась, а за ней был спуск вниз по лестнице. На стенах вокруг лестницы горели вечные магические факелы. И сыро было. Как дверь за ними закрылась, Ра́хит снял маску, открывая немолодое лицо.
— Ты сам согласился на эту работу. А сейчас я веду тебя туда, где тебя будут обучать нашей профессии. Конечно, при условии, что ты пройдёшь все тесты… — эю медленно ввёл в курс дела Амира.
— А сейчас мне можно узнать, на что я согласился? — вкрадчиво спросил Амир, наклонившись ближе к Ра́хиту.
— Хех, будешь профессионально срезать у зевак кошельки! — раздался чей-то звонкий голос совсем рядом…
***
— Добрый вечер, лорд-директор, вы случайно не видели Амира? Он часа четыре назад был в комнате, а после ушёл куда-то, я не могу его найти, — сбивчиво спросил Мафис, теребя рыжие волосы. — Рэн, ты знаешь, куда он ушёл? — спросил Риан Тьер у лучшего друга, который, опустив голову на стол, грустно следил за всеми пьющими эю в зале. — Мне побоку. Отстань, он просто ушёл…— голос его звучал как-то хрипло. — Наверное, скоро вернётся… — Он не предупредил, что уйдёт. Хотя Тимьяну с Деей я тоже со вчерашнего утра не видел, — задумчиво протянул Мафис, водя носочком сапога по полу, опустив глаза. — Дея с подругой у моей знакомой, в местной Академии Магии, они завтра вернутся, — пояснил лорд Тьер, всё ещё глядя на отрешённого друга. — Думаю, что ты рано беспокоишься, подождём до утра, думаю, он скоро появится. Да, Рэн? — Отвали, мне всё равно… Пусть хоть вообще не приходит. Я ему нянька или мамочка?! Он мне никто! — лорд Эллохар вскочил из-за стола, громко высказав всё, что об этом думает и ушёл наверх…***
Утро было холодным и промёрзлым. На пожухлых коричневых листьях растений и каменных домах таял от сырости серебряный иней. Солнца не было, и небо меркло от одиночества, оттого казалось, что скоро нагрянет снежная буря. Стоял плотный туман, стелящийся пуховым одеялом по каменным улочкам, а ледяная вода в сточных канавках покрылась хрупкой хрустящей корочкой льда, по которой расползались волшебные узоры, казавшиеся снежными вихрями в маленьких стеклянных зеркалах. Всё предвещало приближение зимы. Эю-портные работали не покладая рук, чтобы успеть нашить тёплой одежды к морозам. Зима в Империи очень холодная и сырая. Воздух становится влажным и неуютным, холодно настолько, что на ресницах от дыхания появляется иней, а язык немеет так, что тяжело говорить. Эю согреваются особым элем, который делают только в Империи из лучших хвойных трав, лучшими магами и травниками. Э́юйский эль славится во всех ледяных мирах Хаоса. Зима готовилась вступить в свои права, а эю готовились к ней. Прошло полтора года с того момента, когда лорд-директор школы Искусств Смерти, его адепты, тёмный лорд Риан Тьер и всего трое адептов Академии Проклятий покинули прекрасный остров и Империю Герстад. Утром того дня Амир так и не пришёл. Его искали по всем городам Империи, даже ездили в столицу и обращались к Имперским стражам, но и они не могли помочь в затянувшихся поисках. С каждым провалом настроение у всех падало, особенно у девушек и лорда Эллохара, пусть он этого старался не показывать. Дея сильно переживала за Амира и ещё сильнее за магистра Смерти, а за неё Тимьяна. Мужчина постоянно вёл себя неадекватно, а к концу стал просто отрешённо ко всему относиться и даже холоднее чем обычно. Постоянно гонял туда-сюда своих адептов, заставляя делать порой непонятные для Деи вещи. Подолгу сидел в своей комнате и не выходил даже на ужин. Постоянно тащился в библиотеки или архивы, а когда ел со всеми, то раскладывал вокруг кучи бумаг и, бормоча себе под нос, что-то писал. Лорд Тьер или не замечал необычного поведения друга или просто не выдавал своих чувств. Мафис, как образцовый лучший друг, ходил и буквально у каждого прохожего спрашивал о парне, эю с длинными волосами с седой прядью и белыми пустыми глазами. Но никто не мог ему помочь, Амир будто исчез. Так они и уплыли назад, в Ардам, кто-то с лучшими в мире дипломными и курсовыми, кто-то в тревоге или с переживаниями, а кто-то с разбитым сердцем и обещанием вернуться…***
Они пробирались по пустынной главной площади, прячась в длинных тенях разрезающих освещённые Луной участки. Ночь была ясной и свежей. На широком небосводе игриво подмигивали бесчисленные мириады звёзд. Они скрывались за плотными серыми плащами и ступали абсолютно бесшумно по каменной кладке на площади. Это была одна из их немногочисленных совместных операций. По плану, в эту ясную ночь должен был обеднеть один из знатных человеческих вельмож, недавно прибывший на Герстад. Дело обещало быть не только простым, но и очень прибыльным. Этих эю хорошо знали во всём преступном мире Империи Герстад, а может даже и за её пределами. Каждый из них был отличным вором. Их имена красовались почти на всех плакатах розыска, развешанных на столбах объявлений, их имена были на слуху каждого Имперского Стража. И за каждого из них обещали такую сумму, на которую на чёрном рынке можно было купить пять эльфийских рабов и ещё осталось бы на запасные органы. За год эти воры имели на своём счету три ограбления Имперского Банка, семь ограблений иностранных купцов и одно разорение Императорской казны. И это не считая того, что каждый по отдельности имел намного больше грязных достижений. А имя им было Слепые Крысы. В преступном мире другие воры их откровенно ненавидели, Ассасины предпочитали не связываться, кто-то наоборот их уважал, а кто-то боялся. За год они обрели такую репутацию, а сами даже не закончили воровской школы, хотя и могли бы это сделать в любой момент. Ночь близилась к своей середине. А небольшой отряд из пяти эю разбрелись по широкой улице, прячась в тенях, скользя по покатым крышам невидимыми волнами. Показался небольшой дом из крупных каменных валунов, которые были отполированы так, что стены бликовали в одиноком свете Луны. По периметру находилось всего семь охранников-людей в полном обмундировании с копьями и два охранника-эю в лёгких кольчугах и кожаных доспехах, а из оружия у них были лишь короткие мечи и небольшие арбалеты. Они тихо переговаривались с людьми и сменялись на постах. — Не пойму, зачем это барону Тортену понадобилось столько охраны по приезде? — спросил один из тяжёлых охранников у эю, который даже закашлялся от неожиданности. Видимо разговаривали они редко. — Ну, думаю, что ваш барон опасается, что его могут обокрасть, — как бы предположил он, поправляя меч и оглядываясь. Стражник задумался. — А могут? — спросил он с каким-то скепсисом в голосе. Эю снова огляделся и уже шёпотом добавил: — Могут и, скорее всего, обкрадут. Никакая стража против хорошего вора не выстоит, даже мы, наёмники, вряд ли справимся с этой задачей, — копейщик аж подпрыгнул. *имеется ввиду прозвище, так как имена в империи Герстад состоят из нескольких самостоятельных частей. Прим: Ам’ириэ́н, где часть «Ам» означает «высокий», что говорит о его высоком роде, «приставки» в именах Л’лалиэ или Аль’гартт, тоже показывают их приближённость к правящему роду, где «Л» — это «первая» буква в старо-кельтавирском алфавите, приставка «Аль» — это самостоятельное слово и означает «тиран», а на северном диалекте империи «Бог». (Амир говорит на всех диалектах Империи) Другая часть имени — это обозначение сущности эю. «Ири» — «крыло», а окончание «эн» — обозначение количества, такие же, как окончания: «ан», «амо», «ин». Также эти окончания используются как числовые или количественные артикли. Ам’ириэ́н — дословно «Высокие крылья». (Также называется одна из прилежащих к императорскому дворцу башен)
