Внуки инженера Манна

Оливер не сразу показал замку, кто сильнее. Система «Барс» — тройная задвижка, биометрический контроль, прямой сигнал в дежурную часть. Нет неприступных крепостей для одного человека. Вот армию сюда бы посылать было бесполезно. Оливер читал в учебнике про войны древности и удивлялся, как глупо было подбираться к стенам кучей людей, если можно было спокойно проникнуть внутрь по одному, а потом электричество им например вырубить во всем замке. И подстанцию взорвать. Пусть-ка посидят без света и интернета. Хозяин бросил аэрокар на обочине дорожки. Отлично — не придется бороться с системой защиты гаража. Короткой перебежкой Оливер метнулся от забора к большому каштану и прислонился спиной к мокрому стволу. Тихо. Дополнительных ультрафиолетовых нитей нет. Повезло. Оливер задержал дыхание и медленно позволил себе выдохнуть, расслабляя сжатые в кулаки пальцы. И тут в лицо ему ударил сноп света — включились фары аэрокара. — Эллиот… я от Николаса. — хрипло прошептал юный взломщик, на удачу не особенно надеясь, но свет погас, осталась только алая искра беспокойно метавшаяся в глубине переднего фонаря. — Скажи трансцендентность и войди, — прогудел тихий голос. Оливер мотнул головой и пошевелил губами. Потом еще раз. В первый раз у него получилось транседентность, во второй трансдецентность. Это тебе не пароли к почтовым ящикам подбирать. — Хорошее слово, длинное, правда? — усмехнулся голос. — Люблю такие, их можно долго повторять на разные лады, когда скучно. Оливер хватал ртом воздух, сердце то летело в пятки, то колотилось в горле. Надо выкручиваться и срочно, пока он не вызвал полицию, но как? — Тебе здесь часто скучно? — Оливер поднял руки и держал их перед собой, по привычке показывая, что в них нет ни ножа, ни дубинки. — А ты как думаешь, сынок? Весело? Когда последним удовольствием было поцеловать в бампер очаровательную красотку, и то полфары перемял? — А вмятины — это потому, что шрамы украшают мужчину? Передний край фонаря вспыхнул алым. — Это потому, что одному идиоту лень тратить деньги на мастерскую. Вот блокиратор автопилота и голосового режима ставить — это мы можем. Я, может быть, вещь в себе. А когда он — вещь во мне, я протестую. И отказываюсь его воспринимать. Но на ручном управлении пилота сложно вытеснить из сознания, сынок. А функции отключения пилота Никки не предусмотрел, поганец. Оливер с трудом отошел от дерева и приблизился к аэрокару. Дверка щелкнула и взвилась вверх, едва не ударив его по голове. Внутри поблескивала золотистая подсветка, светло-бежевый салон, мягкое кресло, с точной подстройкой под очертания тела водителя. Оливер запрыгнул внутрь и почувствовал как его надежно обхватило со всех сторон, мигнул датчик на панели управления, и от плеча к поясу протянулось силовое поле ремня безопасности. — Можно? — тихо спросил он, протягивая руку к штурвалу. — Нет, дружище, — отозвался Эллиот, и по панели пробежала красная линия. — Блокиратор. — Фигня, — выдохнул Оливер, — ты же знаешь код? — У меня старомодный ошейник, малыш. Нужен ключ. До конца не снимешь, если только все гайки под капотом не перебрать. — Фигня, — повторил Оливер еще увереннее и расстегнул куртку. Набор для взлома занимал изнутри всю ее левую половину. Через пятнадцать минут с лужайки, кренясь то на правый, то на левый бок, поднялся аэрокар. Он протаранил крону каштана и вылетел боком на воздушную трассу. На переднем стекле перепончатой лапой распластался огромный лист.