Воронёнок

              Боль — повсюду и всегда. Каждый день и на каждом углу, она неотделима от этой реальности. Без боли не могут существовать люди, ведь они даже рождаются через боль и страдания. Юнги сидел в кресле, перекинув ноги через подлокотник, на автомате листал присланные другом фотографии из отпуска, время от времени поглядывал на катающегося на его ноге ворона и думал о своем. Чонгук крепко цеплялся когтями в мягкий домашний тапочек, чуть взмахивал крыльями каждый раз, когда нога Юнги опускалась, но не улетал. Может, в тот же самый момент страдали сотни и тысячи душ и тел. Где-то плакала навзрыд, обняв лучшую подружку, девушка, которую бросил любимые парень. Где-то тихо утирала мокрым платком слезы мать, боящаяся разбудить своего тяжело больного малыша, который теперь так редко спит. Где-то со злостью и горечью стискивал кулаки водитель, которому помяли бампер его обожаемой машины. Где-то, чувствуя, как начинает пощипывать глаза, сидел на уроке школьник и смотрел на очередной низкий балл за проверочную. А где-то обиделся и хныкал на заднем сидении родительской машины ребенок, не получивший желанную игрушку. Юнги считал неправильным оценивать чужую боль и — тем более — обесценивать чужие страдания, называя их пустяками. В конце концов… крошке-колибри можно сломать все кости, просто хлопнув ее ладонью, всего-то легким шлепком, но это же не значит, что ее боль будет пустяковой. Не представляя, что творится в голове у Чонгука, Юнги всё равно видел его боль. В черных глазах отражалось многое. Юнги даже боялся подолгу в них смотреть — начинало казаться, что всё вокруг обволакивает тьма, отдающая привкусом крови. — Так, пойдем-ка попьем кофе, а то мне уже пора выходить на работу, — пряча телефон в карман брюк, улыбнулся Юнги и встал с кресла. Ворон с громким вскриком вспорхнул и уселся ему на плечо. По квартире не сильно-то полетаешь, так что Чонгук уже привык вот так кататься из комнаты в комнату. — Эй, малыш, не шали, — улыбнулся Юнги, легонько щелкнув ворона по клюву, чтобы прекратил дергать его за волосы. Чонгук как будто понял его, развернулся в другую сторону и уставился в экран включенного кухонного телевизора, принявшись наблюдать за героями утреннего тв-шоу. Он вообще стал совсем послушным, что давало надежду. Сразу понимал, если Юнги звал его, тут же прилетал, усаживаясь на колени. Не трогал вещи, которые Юнги трогать запрещал. Переставал пронзительно кричать без дела, если Юнги жаловался на головную боль. Может, к Чонгуку уже начинало возвращаться человеческое сознание. А может, у Юнги просто был редкий талант к дрессировке птиц. Проблемы начались лишь у двери. Юнги понимал, что не стоит брать оборотня с собой, собирался оставить его дома, но Чонгук оставаться не желал. Снова и снова усаживался то на голову, то на плечо. Дергал за рукава пальто. Пытался даже утащить рюкзак и забраться внутрь, чтобы не дать уйти без него. С карканьем ломился в дверь, пока Юнги запирал квартиру на ключ. — Прости, малыш, — с тоской протянул Юнги, прикладывая ухо к стыку двери с косяком. — Ты должен остаться дома сегодня. Прости. Ему было больно в тот момент. Ужасно больно оставлять напуганного и нуждающегося в помощи птенца под замком на целый день. Кто знает, что он успеет пережить? Но уж лучше так, чем тащить с собой на работу, это будет слишком хлопотно для всех.

~*~

В спальне Тэхёна царил настоящий бедлам. По всему полу, на не застеленной еще кровати, на широком рабочем столе, везде валялись бесчисленные смятые листки. Неудачные наброски. С раннего утра он, как безумный, не замечал ничего вокруг, рисуя снова и снова. Людей, животных, цветы, улицы. Он пробовал всё, и всем оставался недоволен, снова и снова безжалостно сминая новые зарисовки и с рычанием отбрасывая в сторону. Прочь с глаз, прочь из мыслей. Досада копилась, раздражение росло, он всё больше обижался сам на себя, пока наконец не сорвался окончательно, с отчаянным криком сметая всё со стола. Стопки чистых листов, карандаши в стакане, коробочки с пастелью и углем, тюбики краски, банки для воды, всё полетело на пол, ломаясь и разбиваясь. Он сидел посреди этого хаоса, устало оглядываясь по сторонам. Слабое солнце светило в глаза, задувавший через приоткрытое окно ветерок шевелил разбросанные листы. Время уже перевалило за полдень, а он еще не переоделся из пижамы и не позавтракал. Виной тому — неспокойные сны, убедившие, что нужно себя пересиливать, нужно пробовать, нужно рисовать. А в итоге у него в руках был лишь один оставленный в сохранности листок. — Не нужно было тратить время на наброски… — вздохнул Тэхён, глянув на листок и уже вставая, чтобы достать краски и новый холст. С самого начала можно было догадаться, что не стоит тратить время на все эти наброски, раз в голове застрял навязчивый образ. Стоило сразу сесть за новую картину. — Ну ладно, парень, ты добился своего. Тэхён давно не писал таких светлых картин. Почти белый фон, светлые причудливые одеяния, белые длинные волосы, бледная кожа. И черные письмена, протянувшиеся по лицу и шее, отразившиеся на поднятой ладони. Этот парень чуть не лучился светом, но в глубине его образа чувствовалась всё та же тьма… та же, что и на картинах с вороном. Раскладывая последние мазки, Тэхён устало поджимал плечи. Ему уже надоели эти видения, не желавшие просто так покидать голову. По комнате было расставлено уже с десяток мрачных картин с вороном. Все — давящие, пугающие. Вспоротые тела, переломанные кости, испачканные в крови руки. Он не видел лиц жертв, так что не представлял, чем и кому должен помочь в этот раз своими картинами, но понимал, насколько важно понять и разгадать все эти сцены. И новый герой видений лишь внес еще больше сумбурности в его мысли. Сделав снимок новой картины, Тэхён сразу отправил его Хосоку, надеясь получить хоть какую-то подсказку. Что же выдало его сознание? Это был реальный человек? Божество из очередной мелкой религии? Или просто какое-нибудь чувство, мысль, призыв?.. А после спешно стал собираться. В колледже у него был выходной, но имелось и еще одно важное место, которое следовало время от времени навещать, проверяя дела. Конечно, у его клуба имелись и директор, и заместитель директора, и два администратора, которые в любой момент готовы были рассказать в подробностях о делах клуба по телефону. Но Тэхён любил иногда без предупреждения навещать своих ребят. Всё же работники стриптиз-клуба, где тайно устроили бордель, должны быть всегда настороже… А когда он уже был недалеко от клуба, ему пришло сообщение Хосока: «Да, бро, я его знаю. Это сценический образ Микото».

~*~

Несмотря на нервы, два рабочих дня пролетели незаметно. А в выходные Юнги отменил все дела, чтобы оставаться с Чонгуком, не бросать его больше ни на минуту. Ворон так радовался каждый раз его возвращению со смены, что не оставалось сомнений — одному ему плохо. Чонгук таскался за ним хвостиком, полностью подстраиваясь под режим и привычки. Из двух растрепавшихся синтепоновых подушек, которые давно пора было выкинуть, соорудил себе гнездо на кровати. Ложился спать вместе с Юнги. Вел себя всю ночь тихо, разве что иногда вырывались из глотки пугающие звуки. Просыпался, конечно, время от времени, прохаживался вдоль края матраса, но укладывался снова, чтобы не будить. Юнги, не открывая глаз, прислушивался и пытался заснуть снова, понимая, что помощь не нужна. А утром, когда звонил будильник, Чонгук уже ждал его, сидя на спинке кровати и наблюдая. Пока Юнги умывался, тоже лез под кран, желая промыть перышки. Пока Юнги переодевался, баловался, дергая за пояс домашнего халата. Пока Юнги завтракал, лез в его тарелку, пытаясь украсть аппетитный кусочек, не желая довольствоваться лежащей в его миске курятиной без соусов и приправ. — Ну-ка, глянем, что тут у нас… Юнги установил свой телефон на подставку, плюхнулся на стул и принялся листать случайные рецепты на любимом кулинарном сайте. Продуктов дома хватало, но пора было уже что-нибудь приготовить, и теперь он решил объединить приятное с еще более приятным: отвлечь ворона возней на кухне. Чонгук сидел на столе между раковиной и подставкой с ножами, грелся в лучах солнышка, понемногу обсыхал после легкого утреннего душа и с интересом наблюдал за человеком. — Минестроне с макаронами, — зачитал Юнги. — Какой-то супчик… но я, признаться, и слово-то такое впервые слышу. Не подходит. Сочная свинина, запеченная в сметане. О, уже лучше… Он развернул телефон, показывая фотографию из рецепта. Ворон странно защелкал клювом, подаваясь вперед. Наверное, поддерживал идею. — Весенний салат с моцареллой. Говядина по-бургундски. Спагетти с тыквой. Яблочные синнабоны с карамельной пропиткой, ох, обворожительно… — Юнги хмыкнул. — Знаешь, всё так аппетитно. Я никак не могу определиться. Он перевел взгляд на Чонгука. Ворон самозабвенно баловался с пачкой творога, таская ее по столу и, кажется, пытаясь открыть. Юнги нахмурился. Решив оставить Чонгука жить у себя, он тайком прочитал пару статей о содержании воронов в квартире, желая узнать, чем стоит кормить птицу. Нельзя было с уверенностью сказать, сможет ли этот оборотень вернуть себе человеческий вид, так что стоило следить за его питанием, чтобы не навредить птичьему организму. Ничего жирного, сладкого, соленого. Никаких цитрусовых, молока, черного хлеба и даже томатов. Теперь Юнги знал, что уже совершал ошибки. Ужасно глупые и досадные, которых не должна бы совершать птица. И нельзя было их повторять. — Так, малыш, зря я это затеял, — решительно поднимаясь, улыбнулся Юнги. Ворон издал жутковатый гортанный и будто булькающий звук, наблюдая. — Мы с тобой садимся на воронью диету, так что сварим тебе на обед куриного мяса. А пока позавтракай творогом с тертой морковкой.

~*~

Хосок редко позволял себе летать над городом. Но крылья требовали разминки, а поехать на природу возможности обычно не выдавалось. Не наворачивать же круги по клубу. Так что время от времени он выбирался на волю, стараясь побороть опасения. Крупная, яркая и красивая птица неизменно привлекала внимание. Красный ара посреди города — как кричащая вывеска «Оборотень», манящая ненавистников. А ведь у Хосока так и не выросли новые маховые перья на правом крыле после одной неожиданной и неприятной встречи. Всего пять или шесть перьев, но этот просвет уже заметно усложнял полет, сбивал с направления, утомлял быстрее прежнего. Частые и мощные взмахи крыльев звучали в голове эхом хлопков, Хосок поджимал лапы и озирался по сторонам, ожидая опасности с любой стороны. Улицы под ним расстилались серо-бурым бетонно-кирпичным ковром, пронизанным орнаментом дорожных переплетений, стремительно пробегали, крича вслед какофонией из гудения машин, людских голосов, бесконечных шорохов, скрипов и скрежета. В этих оглушающих звуках голос ара совсем терялся. Все шло хорошо и спокойно в то утро, пока он не залетел в один небольшой парк. Устроившись на крепкой ветке высокого дерева, он собирался просто перевести дух и выдвигаться дальше, но заметил кое-что. Юнги сидел на одной из скамеек в тени. Ничего удивительного, ведь он жил неподалеку, так что, наверное, частенько наведывался, чтобы подышать свежим воздухом. Но в этот раз с ним был тот мальчишка-оборотень, Чонгук. Уже в образе птицы. Юнги запускал бумажные самолетики, а ворон ловил их на лету, тут же принося, как собака — брошенный хозяином мячик. Это выглядело буднично и даже мило, безобидная игра, но от такой картины всё нутро завязывалось тугим узлом. Хосок видел, что на соседнем дереве притаились две некрупные совы. Ночные одиночки в городе? Разумеется, не обычные птицы — напуганные оборотни, пытающиеся что-нибудь разузнать. «Мне здесь смотреть не на что», — мысленно сказал себе Хосок и осторожно полетел прочь, стараясь остаться незамеченным. Перекинувшись прямо на лету, последние пару улиц он преодолел уже на человеческих ногах, бегом. Спешно скользнул во внутренний двор, спустился на цокольный этаж и отдышался. Где-то за поворотом коридора слышались тихие разговоры — Лалиса болтала с жившей в приюте подругой-синицей. Замерев у двери своей рабочей комнаты, Хосок собирался было уже повернуть громко щелкавшую ручку, тем самым обнаружив себя, но притих и прислушался. — Да, я тоже много слышала, — бормотала девушка-синица, понизив голос. — Говорят, их в городе видели. Жутко, наверное. — Жутко? — хмыкнула Лиса. — Ну не знаю. Меня он не очень-то впечатлил, обычный парень, приветливый, милый. Страшно, конечно, если задумываешься, что может натворить обезумевший ворон… но пока всё это не про него. Понимаешь, что я хочу сказать? Ему приписывают ужасы других воронов, ненавидят не за его поступки. Мальчик ведет себя тише воды. Разве что погулять выходит. А все уже дрожат и зовут его чудовищем, требуют изгнать из города, а то и убить. Убить ребенка. — А теперь скажи честно, тебя вороны реально не пугают? — Ну… — Лалиса притихла на какое-то время, продолжив еще тише: — Пугают. И очень пугают. Но… как же презумпция невиновности? Нельзя избавляться от кого-то просто «на всякий случай», потому что он когда-нибудь может сойти с ума. Любой может двинуться. — Лучше пожертвовать одним, чтобы спасти многих. Прошлый ворон, о котором я слышала, убил девять человек, ворвавшись в магазин. Помнишь? По всем каналам рассказывали. И он их не просто всех застрелил: пока приехала полиция, он успел изуродовать тела, кишки им всем выпустить и… — Хватит. Хватит! Такие вот разговоры пугают меня куда сильнее. Да, с воронами это может случиться. А может и не случиться. Лично я уверена, что есть какой-то способ ему помочь… только никто не хочет этим заморачиваться. И я очень надеюсь, что Юнги сумеет. — Я всё равно буду голосовать за изгнание, когда глава заявится. Жаль, что до фестиваля так много времени. — Всего неделя же. — Судя по всему, этого может оказаться предостаточно для чего-нибудь ужасного. Хосок сжал пальцы на успевшей нагреться от его тепла ручке, открыл дверь и скользнул внутрь комнатки, тут же закрыв за собой. Пора было браться за работу. День не заладился с самого начала, а подслушанный разговор окончательно выбил из колеи. Сердце никак не хотело успокаиваться, и всё валилось из рук. Сидя за столом, он хмурился и постукивал пальцами по дереву, пытаясь сгрести в кучку рассыпчатые, как сахарный песок, мысли. А те лишь раскисали от повышенной влажности и слипались в бесформенные комки, становясь через какую-то минуту твердыми, как карамельки. И теперь ему уже не представлялось возможным отыскать среди этой субстанции именно ту песчинку, которая начала безумный водоворот мыслей. Разлитое чистящее средство синей лужей растекалось по бело-серой плитке вдоль швов, а он просто смотрел мимо, даже не сознавая. Хосок всегда боялся и остерегался воронов, и стоявшая до сих пор перед глазами картина, увиденная в парке, приводила в ужас. Но где-то в глубине души скреблось и шуршало сомнение — отчасти он был согласен с Лисой.

~*~

Дверь квартиры, как и договаривались, была открыта. — Я пришел, — бросил Чимин, проходя в комнату. Тэхён тут же появился будто из ниоткуда, крепко обнимая и пытаясь закинуть ноги на его талию. После холодной осенней улицы горячее тело почти обжигало. — Умница, — прошептал он. От этого слова передернуло. Они встречались около пары месяцев, и, кажется, подобные похвалы были единственным ласковым, что Чимин слышал. Такие снисходительные похвалы, которые вполне можно было счесть унизительными. — Я хотел поговорить об одной… проблеме. — Не волнуйся, — перебил Тэ, — пройдет время, все проблемы улягутся… и мы сейчас уляжемся, верно? Он впился своими губами в губы Чимина, целуя так, как будто не виделись неделю. Того аж пошатнуло от напора. Чимин медленно двинулся к кровати, неуверенно отвечая на ласку, но попутно думая, что пришел всего лишь поговорить. Не дожидаясь согласия, Тэхён сполз на пол, и проворно стянул с парня джинсы. Чимин хотел уже возразить, но Тэ действовал с ловкостью и уверенностью… которая говорит, к сожалению, о довольно большом опыте. Впрочем, удовольствие есть удовольствие. Трудно думать о том, сколько любовников было у твоего парня, когда он так умело доставляет это удовольствие. Они встречались всего около пары месяцев, а Тэхён уже успел дать понять, что мир сексуальных утех куда обширнее, интереснее и ярче, чем мог себе представить этот юный парнишка. Чимин зажмурился от блаженства, но в этот момент Тэхён так сильно впился ему в кожу ногтями, что пришлось перехватить руки и тряхнуть головой. Четко представились царапины на собственных ягодицах. Он снова подумал, что пришел вообще-то по делу. — Погоди, Тэ, я только поговорить хотел, — невнятно пробормотал он. Тэхён посмотрел снизу вверх с улыбкой и произнес низким и соблазнительным голосом: — У нас будет много времени. А с этим, — он взглядом указал на явный стояк, — нужно что-то сделать прямо сейчас. Неожиданно он встал с колен, очень быстро стянул рубашку, единственную накинутую на тело вещь, улегся на кровать и раздвинул ноги. Разрешал себя взять, но так властно и требовательно, что скорее приказывал. Чимин почти нехотя устроился сверху, целуя манящую шею и плечи. Под коленом с хрустом смялась упаковка от презерватива, и он замер. Тэхён прикусил губу, настраиваясь на секс, а Чимин с отвращением к самому себе в очередной раз подумал, что на это совершенно нет времени. Но поступать так грубо не хотелось, поэтому он решил поступить иначе, опустил руку и, обхватив его член пальцами, двигал быстро и как-то нервно. Стонал и даже почти вскрикивал, всё думая о своем. Только после поняв, что это было еще хуже по отношению к Тэ. Быстро натянув джинсы, Чимин спрятал неиспользованный презерватив в карман и уселся на край кровати, глядя в телевизор и давая Тэхёну возможность, злясь и хмурясь, привести себя в порядок. Чимин тяжело дышал, немного преувеличивая, чтобы не заподозрили в симуляции. — Вау, — промурлыкал он сладко, как мог. Стащив из пачки на прикроватной тумбочке сигарету, закурил и продолжил: — Ты не перестаешь меня удивлять. Где взял такие таланты? Выиграл в викторине? — В бабушкином комоде нашел, — почти огрызнулся Тэхён, усаживаясь рядом и тоже потянувшись за сигаретами. — Серьезно? Это всё? — Нет, правда, — выдохнул Чимин вместе с дымом. По телевизору показывали анонс какого-то фильма, и он делал вид, что ужасно заинтересован, поэтому и ведет диалог так вяло. — Сколько у тебя было любовников? Тэхён откинулся немного назад, упершись выпрямленными руками в мягчайший матрац. Они встречались уже почти пару месяцев, но почти ничего не знали друг о друге. Они работали вместе, Тэ был куда более пунктуальным, ненавидел ходить по дешевым кафешкам, зато ужасно радовался, если Чимину удавалось забежать к нему на перерыве посреди рабочего дня. На этом знания Чимина о собственном парне, можно сказать, и заканчивались. — Постоянный — один, — монотонно ответил Тэхён. — Моя бывшая девушка. Мы встречались с месяц, потом расстались. После сошлись снова, где-то на полгода. Понятия не имею, куда она уехала, но мы уже давненько не виделись. Чимин затянулся с такой силой, что половина сигареты сразу же превратилась в пепел. Промычав нечто неопределенное, стряхнул его в пепельницу и спросил даже для себя самого неожиданно: — Правда? — Это допрос, что ли? — недовольно пробормотал Тэхён, отложив испачканную спермой салфетку, которую до этого почему-то мял в руке. — Да, правда. Ты об этом так хотел поговорить, что аж кончать не стал? — Я не… — Заткнувшись, потушил сигарету и встал. Резко и почти решительно. Зачем — вопрос неясный, но пришлось отойти к окну и, облокотившись на подоконник, выглянуть. Далеко-далеко внизу кипела жизнь, бурная и настоящая, а они сидели под самой крышей неба и не могли нормально поговорить, как два каких-то робота, не имеющих ни малейшего представления о реальном мире, реальных эмоциях и реальных проблемах. — Я хотел поговорить с тобой о том парне. О Чонгуке. Все ждут возвращения Микото, чтобы… чтобы что? Изгнать Чонгука? Убить? На что они рассчитывают? — Да перестань ты раньше времени паниковать, — чуть повысил голос Тэхён, и явно почувствовалось его раздражение, оно ощутимо скребло спину. Почти как сам парень несколько минут назад. — Никто его не убьет, мы в каком веке живем, по-твоему? — А если убьют? Ты слышал эти разговоры. Народ в ужасе от него, все оборотни согласны, что ему нельзя позволять остаться. Сегодня утром сказали, что Юнги видели в городе с вороном на плече. Это значит, что Чонгук превратился. Шестнадцать лет — рановато для такого… В комнате повисла неприятная тишина, в которой Чимин никак не мог найти сил, чтобы оглянуться. Только скосил взгляд на телевизор, он был уже выключен, к сожалению. Роботы зашли в тупик, напоровшись на глюк в их собственной программе. Что делать дальше? — Теперь даже Хосок насторожился. И вот тогда тишина показалась поистине чудовищной. Да, Хосок именно об этом ему сказал в то утро, именно это заставило поменять все планы и всё же приползти к Тэ. Но всё шло не так, как он рассчитывал. Он стоял у окна и додумывал шум, который мог бы доноситься снизу, от людной улицы. Тэхён никак не отвечал. А когда Чимин оглянулся, его уже не было в спальне. Обведя взглядом комнату, осмотрел расставленные по ней картины, ненадолго задержал взгляд на новой и стиснул кулаки. Чимин выскользнул из квартиры тихо, стараясь не привлекать внимания. Ему еще нужно было вернуться на работу. Не хотелось окончательно испортить день очередной ссорой. Он решил, что просто заглянет вечером, когда Тэ от всего произошедшего отойдет. Тэхён же решил иначе. Глядя через окно кухни, он проводил знакомую фигурку до угла, достал рабочий телефон и, помешивая кофе в турке, назначил сразу несколько встреч на ближайшие дни. В том числе и сыну мэра, самому настойчивому и неугомонному клиенту.

~*~

Намджун редко приходил к другу в гости, так что мало что помнил о его квартире. В тот раз его встретили растрепанный Юнги в потертой домашней рубашке, сильно разросшийся с последней встречи вьюнок на стене и ворон, сидящий на комоде возле зеркала и держащий в клюве тонкий деревянный гребешок. — Не помешал? — так и не дождавшись от растерянного друга приветствия, поинтересовался Намджун. Чонгук выпустил из клюва гребень, будто ответив недовольным стуком. — Нет, нет, конечно, — торопливо проговорил Юнги, шире открывая дверь. — Проходи. Ты по делу или просто так? — Что-то среднее. Хочу поговорить с тобой. Чонгук захлопал крыльями, спрыгнув с комода, улетел в спальню, принявшись с шумом копошиться в ящике со всяким старым хламом. Юнги устало вздохнул, закрыл дверь на замок и жестом пригласил друга на кухню. — Как он? — первым делом коротко спросил Намджун, усаживаясь на стул. — Не знаю, — честно ответил Юнги, пожимая плечами и неотрывно глядя в стену между кухней и спальней. — Кажется, что он меня понимает… но я могу заблуждаться. Вороны — птицы очень умные и сообразительные, а если привязались к человеку, зачастую ведут себя весьма послушно и миролюбиво. — Ты не говоришь с ним? — Пытаюсь. Иногда как будто отвечает. Иногда… иногда я прямо вижу, что сейчас он не со мной, не здесь, а в каких-то своих видениях. И даже по тому, что отражается в птичьих глазах, я могу уверенно сказать — не хотел бы я туда попасть. Вот только… — Только?.. — Может быть, только так и можно помочь. — Юнги прикрыл дверь кухни и сел за стол, понизив голос до глухого шепота: — Я много пытался найти хоть какую-нибудь информацию, но пусто. Не знаю, к кому обратиться, что делать, чем хотя бы немного облегчить страдания. — Не знаю, Юнги. — Намджун опустил взгляд, разглядывая собственные колени. — Не знаю, стоит ли вообще. Может, пока не поздно, тебе лучше отказаться от него? Отпусти, пусть летит себе в лес… — Да он же погибнет там, — хриплым от шока голосом выдохнул Юнги. — Люди, оборотни и птицы умирают каждый день. Тысячами. — Но это не повод плевать друг на друга и даже не пытаться помочь. — Некоторые «попытки помочь» делают только хуже, — мотнул головой Намджун. От холодка в его голосе даже мурашки по спине пошли. — Раз ты понятия не имеешь, что творишь, может, и не стоит? А вдруг ему станет хуже? А вдруг ему всё же сорвет крышу, и он кого-нибудь убьет? А вдруг тебя самого это поглотит?.. — Меня? — Да. — Намджун поднял голову, внимательно и требовательно смотря другу в лицо, как будто пытался на глаз оценить состояние его психики. — Ты сам не замечал никаких изменений? Какие-нибудь неприятности или проблемы, обострения заболеваний?.. Тебе вообще не страшно-то с вороном жить? — Нет, — нахмурился Юнги. — Чонгук забавный. Мне нравится быть с ним рядом, я наоборот чувствую себя спокойнее, когда он прилетает и позволяет себя погладить. То есть, конечно, я много нервничаю и переживаю, но, уверен, это того стоит. Просто я должен найти кого-то, кто сможет помочь или объяснить, как это могу сделать я. Намджун тяжело вздохнул. Ему ужасно не нравилась вся эта ситуация, он волновался за друга так, как уже давно ни за кого не волновался. Но всё же Юнги был взрослым и умным мужчиной со своей собственной головой на плечах, нельзя было просто потребовать от него чего-то. Если уж решил заботиться о воронёнке, имел на это право. Может, его внимание в самом деле пойдет на пользу?.. Намджун чувствовал себя маленьким флигелем в эпицентре бури. Его крутило и швыряло из стороны в сторону, и он совсем не знал, за что хвататься. Казалось, каждый час его мнение меняется. То он сочувствовал Чонгуку и был готов напрячь знакомого врача, чтобы подлатал его раны. То начинал бояться одного его взгляда и не хотел подпускать к себе. То соглашался с Юнги, уверяющим, что птенцу нужна защита, и искал для него семью. То поддавался всеобщей панике, осознавая, что толпа всё равно сильнее, раздавит, как букашку, если дойдет до точки кипения. Ему бы хватило стойкости держаться одной стороны… если бы только хватало уверенности в правоте одной из этих сторон. А сейчас оставалось лишь метаться, пытаясь не навредить никому, и ждать, когда небо над головой хоть немного прояснится. — Слушай, — тяжело вздохнул Намджун, складывая руки на груди. — Чеён объяснила мне про того парня, Микото. Он глава в общине оборотней, так что знает очень и очень многих оборотней из обеих стран. Попробуй обратиться к нему, уверен, были случаи, когда вороны перебарывали свою магию. Наверное, Микото сможет с ними свести. — До фестиваля еще неделя, — неуверенно пожал плечами Юнги. — За это время многое успеет случиться… Да и к нему сразу обратятся другие. — Хосок сказал, что Микото, судя по всему, будет в нашем городе уже послезавтра. Этого никто, кроме него, не знает. И, если правильно попросишь, Хосок вас сведет, они ведь давно знакомы. — Ну… — Юнги отвел взгляд, неуютно потирая шею. — Да, стоит хотя бы попробовать. Не знаю, будет ли от этого прок, но… несложно ведь. Спасибо. — Да уж не за что, — горько усмехнулся Намджун и глянул на часы. — Ладно, мне вообще-то бежать пора. Чеён будет ждать меня у ресторана, не хотелось бы опоздать на наше второе свидание. Хотя бы в начале отношений стоит строить из себя идеального джентльмена. Юнги улыбнулся, поднимаясь со стула, чтобы проводить.

~*~

Комнату пронизывали лучи яркого солнца. — Хочешь чаю? — ласково спросил Чонгук, положив подбородок Намджуну на голое плечо. — А пирог с яблоком? Отрезать тебе кусочек пирога? Или, может быть, что-нибудь другое?.. Он медленно провел острием ножа вдоль изящно выгнутого назад торса мужчины, оставляя тонкие красные черточки на выступающих ребрах. Просто пунктирная линия безжалостности от пояса до груди. Как… жестоко… — Да, жестоко. Но он заслужил, — тихо зашипел Чонгук в другую сторону, крепче сжимая нож. — Что хочу, то и делаю. Намджун в очередной раз дернулся, пытаясь хоть немного ослабить веревки, прочно сковывавшие тело, но ничего не вышло, мужчина только тихо застонал от бессилия. Чонгук осторожно убрал упавшие на глаза гостя светлые пряди челки. — Ну что ты? — издевательски нежно пролепетал он, передвинувшись так, чтобы сидеть как раз напротив связанного. — Давай лучше продолжим рисовать, раз уж ты отдохнул и снова готов бороться за совершенно не нужную тебе свободу. Чонгук провел пальцем по глубоким порезам на груди Намджуна, складывавшимся в абстрактные геометрические узоры и уже почти переставшим сочиться кровью, с наслаждением глядя, как тот жмурится от снова нахлынувшей волны жгучей боли. — Давай-ка, — Чонгук задумчиво осмотрел свою творческую работу, — добавим вот тут несколько штрихов. Бледная и влажная кожа приятно натянулась, прогибаясь под ножом. Сопротивлялась до последнего. Но сдалась, раскрыв объятия пока еще небольшого пореза. Нож будто отразил красноватое и пустил по телу очередную кровавую черту. Намджун не переставал неразборчиво мычать, отчаянно трепыхаясь из стороны в сторону. — Ты и сейчас не можешь помолчать, — зло рыкнул Чонгук, наотмашь ударив его по лицу рукой, не зажимавшей нож. Намджун присмирел, широко распахнутыми глазами глядя мимо плеча парня, не решаясь даже вздохнуть. А ведь Намджун был красив, да. Особенно — его пухлые губы. — Ага, — кивнул Чонгук. — Красивые губы… Вот только болтали эти губы слишком много. И о том, что ворон совершенно не хотел слышать. Он говорил вещи, которые ворона раздражали. — Намджун, такое дело… Я не люблю людей, которые говорят про меня всякие гадости. А я ведь слышал, что ты сказал Юнги о воронах. Он надавил на нож, медленно-медленно загоняя его между ребрами. У гостя уже почти не осталось сил, поэтому он даже не мог дергаться, только слабо мотал головой, пытаясь кричать. — Таких людей я предпочитаю «слушать» по-особому… Одно резкое движение — и нож по самую рукоять вошел в дрожащее тело. Один приглушенный вскрик — и гость выпал из сознания от боли, пронзившей его насквозь. Ворон тихо и немного безумно засмеялся… — Не безумно, а злорадно, — сквозь сжатые зубы недовольно зарычал Чонгук, а после вздохнул. — Быстро ты выговорился, — разочарованно сказал он через пару минут благоговейной тишины, поняв, что Намджун уже не придет в себя. Время шло. Они так и сидели. Намджун невидящим взглядом смотрел в потолок. Чонгук смотрел на него, хмурясь и выравнивая дыхание. — Нужно тут прибраться, — безразлично сказал он и медленно поднялся, отряхнув колени. Бессердечный человек. Человек ли?.. — Заткнись! — крикнул Чонгук. — Какое ты имеешь право судить других?! Он резким движением выдернул свой нож из лежащего у ног тела и крепко, до боли, сжал его в кулаке, злобно рыча и с ненавистью оглядывая комнату. Прибраться всё же было нужно. На кровати валялась разорванная на части рубаха Намджуна, вещи из его рюкзака были разбросаны по всему полу и покрыты редкими и мелкими каплями крови. Кровяной моросью. А ведь Намджун был с ним когда-то добр, помогал. Может быть, стоило поступить иначе?.. — Может, — тяжело вздохнул Чонгук, присев на корточки и проведя ладонью по бледному лицу. — Но он слишком легко поменял свое мнение. Не люблю людей, которые так легко отворачиваются от тебя. Стоило толпе зашептаться, как он тут же принял ее сторону. Так или иначе, теперь нужно было что-то сделать с телом. Единственное, что пришло в голову — пока оставить в ванной с ледяной водой, а уже завтра разобраться с этой неприятностью. На свежую голову. — Да, так и сделаю…

…

Он лежал на прохладном паркете, изумленно оглядывая знакомую светлую комнату. Сердце бешено колотилось, а всё тело болело. — Что такое? — слабо выдавил Чонгук, поняв, что совершенно нет сил встать. Всё сознание было заляпано пятнами бурой крови. Она сочилась из швов между потолочными панелями, стекала по стенам, медленно затопляла пол. — Сгинь. Он попытался отмахнуться от наваждения. Кровь исчезла со стен, но не исчезла из подсознания. Он всё еще видел ее перед собой. Попытка перекинуться обратно в человека удалась, его тело вернулось, но сознанию стало намного хуже. А Юнги, как назло, не было дома, очередная рабочая смена. — Это всё мне просто кажется… — с отчаянием бормотал Чонгук. — Это ведь только кажется… Он лежал на прохладном паркете и с жадностью хватал ртом воздух. В комнате было тихо, только чьи-то голоса с улицы примешивались к хриплому дыханию. Чонгук не мог разобрать слов, но и не особо старался, просто снова и снова прислушивался, проверяя, слышны ли они еще. Голоса с улицы доказывали, что он в сознании, в реальности. Хотелось открыть окно, чтобы немного проветрить. Но он никак не мог подняться. А без свежего воздуха в голове не укладывался весь тот кошмар, которым она была переполнена. — Намджун… — Голос был сиплым и слабым, и он тут же замолчал, слабо мотнув головой. — Нет-нет… нет… мне ведь просто показалось. Жалобно всхлипнув, снова закрыл глаза. И превратился в ворона. Ведь только птица могла справляться с этим ужасом, захватывающим сознание.