Воронёнок

              На кухне было очень светло. Слишком светло для не до конца проснувшегося человека. Чонгук уселся на холодную табуретку, неприязненно жмурясь. Он ужасно жалел в тот момент, что на кухне нет плотных штор или хотя бы жалюзи. Домработница весело поздоровалась, не оборачиваясь. Она уже занималась обедом. Похоже, варила овощной суп. Чонгук окинул ее безразличным взглядом, но всё же вяло ответил, что женщина, наверняка, спихнула на сонность. Часы на стене необычайно громко тикали, еще больше расходясь, когда минутная стрелка переваливала через отметку, означавшую двенадцать, и стремительно падала вниз. Вода в большой белой кастрюле подбадривала их бульканьем. Тихонько жужжал холодильник. А с улицы не доносилось ни звука. Чонгук внимательно прислушивался, но ничего не было слышно: ни шума машин, ни голосов прохожих, ни пения птиц… — Я не говорил тебе, Хельга, я ведь вчера Хосока убил... — известил Чонгук. Женщина только монотонно пробормотала «Да-да», нарезая овощи для супа. Похоже, в ее голове в тот момент звучала какая-то заводная музыка, ведь она мерно покачивала бедрами, как будто пританцовывая у плиты. — Я свернул ему шею… — продолжал парень, пытаясь привлечь к себе внимание. Продолжая сидеть на скрипучей табуретке, он немного подался вперед, чтобы быть ближе к Хельге. Вдруг так до нее будет лучше доходить смысл слов? — Он мерзко хрустнул позвонками. Ты понимаешь? Это было довольно отвратительно… Но и забавно. — Конечно, отвратительно, — покивала домработница, отправляя нарезанные крупными кубиками овощи в кастрюлю с кипящей водой. Если она и слушала парня, то думала только о чем-то своем, далеком и не понятном ему, продолжая пританцовывать и умело орудовать огромным кухонным ножом, заманчиво поблескивавшим в ярком солнечном свете, пронизывавшем абсолютно всю кухню, даже самые укромные уголки. — Знаешь, его еще стошнило. Кровью. Он мне все рукава кровью изгадил. — Я все постираю, — бросила домработница, присматриваясь к томату. — Оставь в ванной. — Постирает она! — Чонгук откинулся назад и громко каркающе рассмеялся. Ворон был надменным созданием. Хельга казалась ему в тот момент глупой, необразованной деревенщиной, не понимающей даже, что ей говорят нормальные люди. Чонгук оскалился, огорченно зарычав и нервно дернув головой. Он медленно встал, пристально глядя на шею женщины, на которой аккуратно лежало несколько светлых волнистых прядок. Хельга была слегка полновата, но довольно красива и обаятельна. Впрочем, это не давало ей никаких шансов заинтересовать Чонгука, поэтому ее смущенный вздох и румянец, моментально заливший щеки, когда парень подошел со спины вплотную и взял ее за руки, Чонгук принял с отвращением. — Он хрипел, — шепнул Чонгук, слегка склонившись к женщине, чтобы та лучше слышала, и медленно пробегая шустрыми пальцами по ее теперь уже послушно раскинутым в стороны рукам. — И дергался еще какое-то время. Представляешь? Интересно, как бы ты себя вела… Он переплел пальцы левой руки с влажными от сока овощей пальцами женщины, а правой осторожно накрыл ее кулак, зажимающий рукоятку ножа. Хельга растерянно косилась на парня, а он всё сильнее сжимал пальцы, пока в какой-то момент женщина не рискнула подать голос: — Мне больно… — Больно? Что ты говоришь про боль? — затараторил Чонгук. — Ты просишь боли? О, я это могу устроить в любой момент. Хоть сейчас. Она не слушала его, значит — он послушает ее. Но женщина ничего не сказала, даже не закричала, лишь слабо вздохнула, испуганно распахнув глаза, когда лезвие глубоко вошло в ее тело. Онемела от ужаса. — Чего же ты молчишь? — даже слегка обиженно спросил Чонгук, с силой проворачивая нож. Кровь моментально пропитала ее платье и фартук. Но Хельга только едва слышно и совершенно не интересно кряхтела, медленно оседая на пол, навалившись на его ноги. Чонгук поджал губы и отпустил ее руки. Женщина в панике попыталась ухватиться за что-нибудь еще. Ох уж эти человеческие инстинкты… Ее дрожащие пальцы схватили край кастрюли, которая тут же опрокинулась, ошпарив руки, грудь и лицо женщины кипящим полусупом. Неприятное зрелище. — Гадость, — согласился Чонгук, глядя на кусочек лука, прилипший к покрасневшей коже на ключице, и брезгливо морща нос. — Сейчас еще и волдырями покроется… Он перевел взгляд на дверной проем, прислушиваясь к шорохам в коридоре. Казалось, что кто-то пытается открыть входную дверь. Должно быть, Юнги вернулся домой. Вздохнув, Чонгук торопливо затолкал тело всё еще вздрагивавшей женщины под стол, чтобы не видно было из коридора, и вышел из кухни. Навалившись на такой уже родной и знакомый косяк, он в предвкушении, с улыбкой устало наблюдал, как медленно открывается дверь квартиры. Хельга юркнула в коридор необычайно плавно, неся перед собой два огромных пакета с продуктами. — Привет, — разочарованно промямлил Чонгук. Нет, это не Юнги. Он стал осторожно сползать на пол, совсем как домработница меньше минуты назад. Женщина тем временем осмотрелась, пристраивая пакеты у стены и расстегивая легкую бежевую курточку. — Знаешь, Хельга, а я тебя сейчас убил. Там твой труп под столом лежит… — Здравствуй, Чонгук, — улыбнулась женщина, подпихнув пакеты ногой, чтобы не расползались, и разматывая длинный шарф. — Я подумала, что сегодня на ужин было бы неплохо приготовить овощной суп. Что скажешь? — Ты им уже облилась, — слабо отозвался парень, сглотнув ком в горле. — У тебя же вся шея в ожогах и волдырях… Он пробежался взглядом по идеальной, нежной и светлой коже на шее и ключицах женщины и опустил взгляд, рассматривая свои испачканные кровью ладони. — Точно… вот, видишь? Это же твоя кровь, — он с надеждой ткнул под нос склонившейся к пакетам домработнице свои окровавленные руки. — Чонгук, — шепнула женщина, выдавив из себя жалостливую улыбку. — Ты ведешь себя как маленький ребенок в последнее время. Еще и полы и стены томатным соусом испачкал… Мне теперь уборки в разы больше. Парень, к этому времени окончательно сползший на пол, уныло посмотрел на оставленный им красный отпечаток на стене, отчетливо пахнущий специями. — Это не специи, о чем ты? — пробормотал он. — В крови не бывает специй… Хельга подхватила пакеты и пошла на кухню. Чонгук всё ждал, когда же услышит ее испуганный крик. Но не было слышно ничего. Совершенно ничего. Хельга не заметила собственного трупа под столом? — Х-хельга? — озадаченно произнес Чонгук, развалившись на полу и оглядывая пустую кухню, заполненную от пола до потолка только вездесущим солнечным светом и монотонным тиканьем часов. — Какая еще Хельга?..

…

Он снова лежал на прохладном паркете, захлебываясь своими стонами, не в силах закричать. В глазах стояли обжигающие слезы, но Чонгук почти не мог пошевелиться, только сбивчиво дышал. Тело, как каменное, тянулось вниз, не давая встать или хотя бы поднять руку. Чей-то разговор, доносящийся с улицы, был ему почти не слышен из-за его же хрипов. — Черт, — выдохнул Чонгук, бессильно жмурясь. — Звал? — в ответ на это усмехнулся знакомый голос. Юнги вошел в комнату и замер над ним, склонив голову, только-только вернулся с работы. — Я так рад снова видеть тебя в... Гук? — мужчина присел рядом, с тревогой заглядывая ему в лицо. Чонгук из последних сил подтянулся, положив голову ему на колени. Он чувствовал, как слезы стекают по вискам и путаются в волосах, хотелось улыбнуться, но он только рвано дышал. Юнги теплой ладонью коснулся его щеки, смахнув очередную слезу пальцем. — Ты весь дрожишь, — произнес мужчина слабым голосом. — Юнги. — Чонгук открыл глаза, глядя затуманенным взором, и шепнул: — Я хотел вернуться, очень хотел. Когда превращаюсь в ворона, я как будто в тесной коробке. Заперт там. Но слышу иногда твой голос. — Значит... ворон почти не понимает меня? — Я хочу вернуться! Не хочу оставаться во тьме. Но мне страшно, ужасно страшно превращаться в человека, потому что начинается этот кошмар. Юнги... человек во мне, кажется, сходит с ума. — Не терпи, — с трудом ответил Юнги, поглаживая его влажные от пота волосы. — Не заставляй себя, раз плохо. Оставайся вороном, пока меня нет рядом... Обещаю, мы что-нибудь придумаем, но пока оставайся вороном, если так тебе легче. Чонгук дрожаще вдохнул как можно глубже и медленно выдохнул. В ту минуту он наконец был уверен, что происходящее — реально. Полутьма комнаты скрывала его страшные видения, Юнги успокаивающе гладил по волосам, а главное — не хотелось причинять боль. В ту минуту он подумал, что, может быть, воронов губит одиночество? Ведь обычно от них отворачиваются даже самые близкие. И, наверное, так трудно справиться с этим кошмаром, когда некому протянуть тебе руку помощи, некому обнять и прошептать, что всё будет хорошо. Может быть, это глупые предрассудки создали тех монстров, которых теперь все боятся?

~*~

Атмосфера в офисе царила напряженная с самого утра. Дженни заходила. Ее визиты всегда заканчивались по-разному, из крайности в крайность: либо они с Чонином чудесно проводили время, заперевшись в его кабинете, либо пытались чудесно провести время, но что-то шло не по плану. В первом случае Чонин потом весь день был доволен жизнью и даже не показывался на глаза работникам, полностью отдаваясь собственным обязанностям. Во втором же, как можно догадаться, давил в себе злость с обидой и будто пытался отравить жизнь всем, кто поблизости. В то утро Дженни ушла из офиса минут через десять после прихода. Недовольно поджав губы, стиснув руки на кожаном клатче, строго стуча по паркету аккуратными каблучками. Даже не пожелала всем приятного дня с обаятельной улыбкой, как делала обычно. Юнги тяжко вздохнул, когда за ней закрылась входная дверь, и перевел взгляд на окно. На проводах между домами сидел, глазея по сторонам, черный ворон. Верные знаки. Можно ожидать больших проблем и даже не заикаться о срочном отпуске за свой счет. Вскоре за противоположной дверью раздались шаги. Легкие и редкие, человек шел неторопливо, что-то тихо напевая, это прямо настораживало. Заставив себя собраться, Юнги выпрямился в кресле и был уже почти похож на ответственного офисного работника, когда дверь медленно открылась. Чонин изящно вплыл в кабинет, держась невозмутимо и холодно. Прошел небольшое помещение туда-обратно, наблюдая за работниками, замер у секретера с документами, осторожно поставил на него пластиковый стаканчик с кофе из автомата и опустил взгляд, о чем-то задумавшись, должно быть. — Надо батарейку заменить, — тихо сказал Чонин, подняв взгляд на остановившиеся еще пару недель назад часы. Даже секундная стрелка уже перестала дергаться, безжизненный циферблат теперь только отражал солнечный свет, попадающий в кабинет в начале дня. Ни Юнги, ни Сокджин не ответили. Оставаться с начальником наедине или вести светские беседы они не любили, так что предпочитали отмалчиваться, пока тот прямо не обратится. Сокджин поправил наушники и принялся разбираться с только-только поступившим заказом. Юнги перевел косой взгляд с него на спину Чонина. Тот двумя пальцами немного передвинул и развернул стаканчик с кофе, как любимую картину на стене в гостиной. — Даже батарейку не способны поменять. Что за работники… — Чонин сцепил руки за спиной, переплетя пальцы, и повернулся, снова наблюдая. Солнце подсвечивало волосы и разукрашивало строгий черный пиджак, смягчая образ, но взгляд от этого ничуть не теплел. Подбородок был слегка приподнят — мужчина даже в такой ситуации подчеркивал свое превосходство и более высокое положение. — Ну, — пожал плечами Юнги, — нам часы не… Его перебила открывающаяся дверь, в кабинет, неся какие-то коробки, вошел Минсок. Заместитель директора был куда дружелюбнее, так что его появление моментально исправило напряженную атмосферу. Мужчина снял не нужную в помещении кепку, чуть не выронив свои коробки, и с коварной улыбкой посмотрел на Чонина. — Что, заскучал в своем кабинете? — спросил он, нахально подмигнув. — Пришел поболтать? Чонин невозмутимо промолчал. Просто снял со стены часы и положил их на верхнюю коробку. Минсок понимающе кивнул, сообразив, что так его попросили заменить батарейку. — Доброе утро, парни, — мягко сказал он, проходя мимо работников в свой кабинет. — Доброе, — хором ответили Сокджин с Юнги, когда он тут же вернулся обратно. Без коробок, но с часами. Подойдя к секретеру, Минсок настойчиво отодвинул босса с места, открыл верхний ящик и вытащил оттуда пачку батареек. Помахал ею перед носом у Чонина, но тот пожал плечами и, прихватив свой кофе, отошел в другой конец кабинета. — Не слушайте его сегодня, — вдруг прошептал Минсок. Прошептал так, чтобы точно все услышали, даже занятый разговором с клиентом на телефоне Сокджин. — У него дурное настроение из-за похмелья, залился вчера текилой под завязку, Дженни ему чуть крылья за такое не оторвала. Если будет ругаться, пропускайте всё мимо ушей. — Не неси чушь, — отрезал Чонин и пригубил остывший кофе, хмуро глядя куда-то в окно. Ворон коротко взмахнул крыльями, отворачиваясь. — Это совершенно... — У нас безногий кролик, господа, — глядя на экран своего компьютера, мрачно объявил Юнги, резко оборвав разговор. Чонин торопливо подошел к его рабочему месту, склонившись и читая адрес на экране заказов. — Дьявол, — прошипел Чонин, недовольно морща нос. Склонившись и опершись на спинку кресла, он хмуро разглядывал строчки и столбцы таблицы, как будто бы ожидал от них каких-то пояснений. Юнги дышал его приятным парфюмом и отчаянно не понимал, что же не так. — Дьявол! — Сехуна не будет еще часа два-три, — растерянно сказал Мисок, — а Лахун в больнице, без вариантов. — Вы двое, — через какое-то время монотонно сказал Чонин, выпрямляясь. Сокджин с Юнги настороженно уставились на него. — Поедете на этот вызов. Доставка не терпит отлагательств, а я как раз отправил Сехуна по другим важным делам. Езжайте вдвоем, разберитесь. — А как же другие клиенты? — недоуменно спросил Юнги. — Кто-то из операторов должен остаться, чтобы обрабатывать заказы. — Увы, у нас временные неполадки на линии. Приносим свои извинения. Босс забрал полупустой стаканчик с кофе, посмотрев в него чуть ли не с отвращением, коротко глянул на подчиненных и ушел в свой кабинет. — Он серьезно? — оторопело спросил Сокджин, широко распахнутыми глазами глядя на Минсока. — Не шутит? — Какие уж тут шутки, — бросил тот, обыскивая свои карманы. Достав связку ключей, мужчина положил их на стол. — Простите, не могу сам этим заняться, нужно на встречу с поставщиками ехать. Засада, конечно, но всё будет нормально, не переживайте. Вот ключи от склада, возьмите что-нибудь из кроликов и выезжайте. — Но, твою мать, Минсок, мы просто консультанты на телефоне, — рычал Юнги, всё же натягивая толстовку, скинутую из-за жары. — Нам нельзя вмешиваться в такие заказы, мы элементарно не в курсе дел. А что, если не справимся? Это тебе не просто сувенирчик доставить… — Ничего не остается, раз Сехуна нет. Минсок посмотрел с сочувствием, в темных глазах были и сомнение, и тревога. Юнги всё пытался препираться и спорить, но через несколько минут уже стоял на складе, оглядывая полки. Было довольно темно и холодно, а он еще и совершенно не ориентировался в этих помещениях, ведь почти не бывал в них. Сокджин громко вздохнул и двинулся по узкому проходу, осматриваясь. — Возьми уже что-нибудь, — не выдержал Юнги, — что придется… — Нам кролик нужен, ты же сам понимаешь. Юнги всё казалось, что вот-вот высокие стеллажи с коробками, пакетами и свертками пошатнутся, обрушатся, они будут погребены заживо в горах бесполезных сувениров и дурных садовых фигурок. Но ничего не происходило, только пол скрипел под ногами, как в типичных ужастиках. Юнги отогнал лишние мысли и присмотрелся, вчитываясь в надписи на упаковках. Черный кролик без ноги располагался на самой последней странице их каталога. Неприятный на вид, он предлагался только по обмену на другие фигуры. Никто никогда не заказывал кролика просто так. — Вон там справа торчит. Возьми его. Пошли отсюда. — Да, точно… Сокджин стянул с полки довольно некрасивую керамическую фигуру черного кролика, замотанную в полиэтилен, осмотрел, смахнул пыль и кивнул, только после этого направившись к выходу. Юнги всё это время нетерпеливо мялся у двери, которую тут же поспешил с грохотом закрыть. К сожалению, им уже нужно было спешить. Служебные автомобили у их компании были неброскими, без кричащих граффити на все бока, без ядовитых ярких цветов, без всяких рекламных лайтбоксов, которые были так модны; обычный белый фургон с непримечательной надписью, которая всегда плохо читалась из-за пыли и грязи. Но даже за такое взгляд иногда цепляется. Сокджин сел в машину, уложил упакованного кролика Юнги на колени и захлопнул дверцу. А после глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Не нравится мне всё это, — тихо сказал Юнги, прекрасно понимая, что только подливает масла в огонь. Но молчать совсем уж не получалось. — А если не справимся? — Не говори так, а то сглазишь, — бросил Сокджин, пристегивая ремень безопасности. Юнги поспешил сделать то же самое и уставился в окно, стараясь не думать. Тяжесть, с которой коробка давила на колени, казалась невыносимой, как будто пугающие мысли увеличивали ее вес в разы. — Сделаем всё быстро и забудем. Мы оба всегда прекрасно понимали, в какой компании работаем, этого стоило ожидать. — И всё равно не нравится. — Мне тоже, — совсем уж тихо закончил Сокджин, подняв взгляд на зеркало заднего вида. После этого они только молчали. Всю дорогу. До самого дома заказчицы, где ворон уселся на ребро крыши, пройдясь по черной черепице. Роскошный двухэтажный дом с пышным садом встретил их приглушенной музыкой, доносящейся изнутри. Кажется, это было похоже на Шуберта, так что заставило Юнги невольно втянуть голову в плечи, прижав к груди коробку с заказом. Остановившись на крыльце, они еще какое-то время слушали музыку, собираясь с духом. А после короткого «Точно, Шуберт» Сокджин всё же позвонил. Музыка не исчезла, просто резко стала тише, ее разорвали шаги. Стук каблуков вписывался в мелодию с пугающим изяществом. — Кто? — Голос показался настороженным, довольно резким. — Доставка от компании «Уют на дом», — с дежурной улыбкой отчеканил Сокджин. Дверь медленно приоткрылась, а после и распахнулась. Перед ней стояла женщина, очевидно, и сделавшая заказ. Первым в глаза бросилось уж очень короткое и облегающее красное платье из какой-то гладкой ткани. А уже после Юнги присмотрелся. Черные волосы, уложенные в элегантную прическу, тонкие пальцы, зажимавшие мундштук с сигаретой, пышная грудь, едва помещавшаяся в глубоком декольте, и даже стройные ноги — всё было испачкано красным. Она усмехнулась, дернув плечами. — Я вас жду, мальчики. Проходите, — женщина сделала шаг в сторону, освобождая коридор. Заходить как-то не тянуло, но работа требовала. Юнги крепче впился пальцами в коробку и перешагнул порог, надеясь, что всё это закончится быстро. — В гостиную, пожалуйста… Хотите вина или виски? Юнги осмотрелся. Тяжелые шторы были задернуты, и полутьма в комнате прятала детали, скрадывала подробности, оставляя только пробирающую до внутренностей музыку. Обстановка эта ему решительно не нравилась. Дорогие картины и роскошная мебель угнетали, ну никак не вписывался в это место безногий кролик из керамики. Те кресла, наверное, были куплены на каком-нибудь аукционе за огромные деньги, а напольные часы выглядели как самый настоящий антиквариат из позапрошлого века. Зашуганный кролик с покоцанными ушами не гармонировал ни с золотисто-бордовой шелкографией на стенах, ни с красно-розовым мрамором камина. Впрочем, нет, идеально гармонировал, если вспомнить про его суть, а не внешность, именно владельцы таких домов чаще всего его и заказывали. — Так что? — промурлыкала женщина у самого уха Юнги, появившись из-за спины так неожиданно, что он чуть не выронил коробку. Тихие звуки пианино после секундной тишины сменились пением хора. Тревожное нарастание сильных голосов, повторявших что-то на чужом языке, угнетало. Хозяйка дома обольстительно улыбнулась, проплывая мимо к резному серванту, и со звоном распахнула дверцы. Внутри ровными рядками стояли разных форм бокалы и рюмки. А у зеркальной стенки — бутылки с явно дорогим алкоголем. — Хотите выпить? — Мы уж лучше сразу к делу приступим, — хмуро отказался Сокджин. — А мне думается, что вам бы не помешало. Для храбрости, — женщина подмигнула Юнги. — Вы, похоже, новички в компании, совсем растерялись. — И всё же, простите, нам некогда. — Юнги протянул ей коробку с доставкой. — Ваш кролик. — Как хотите. — Женщина забрала свое ненужное приобретение и поставила на столик у кресла, свалив при этом чашку с чаем, но совершенно не обратив внимания. — Приступим сразу к делу. Вот. Она кивнула на диван. И только тогда Юнги заметил четвертого человека в комнате. Мужчиной он был довольно высоким, крепким, должно быть, очень сильным. Такого непросто завалить, если сам не позволит. Лежал себе фривольно на диване, перекинув ноги, обутые в лакированные туфли, через подлокотник. Идеально вписывался в общую картину, если честно. Сокджин медленно обошел диван и, вскинув брови, цокнул языком. — Достойный обмен для крольчатинки, — с отвращением пробормотал он. — Ю… Юнги? Тот смог лишь через силу сглотнуть, зажимая рот ладонью. На лежащем мужчине не было рубашки, только распущенный узкий черный галстук валялся на загорелой, но побледневшей-посеревшей груди. Если это всё еще можно было звать грудью. Между каждой парой ребер алели глубокие раны с разошедшимися краями. Либо Юнги показалось, либо он правда разглядел даже розоватые легкие. Струйки крови перетекали в багровые пятна на полосатой обивке дивана. Сокджин надел свои перчатки и осторожно поднял спущенную на пол руку, успевшую потемнеть от прилившей крови. С плохо скрываемым отвращением уложил на живот. Оглянулся. — Мы неплохо проводили время, но что-то… — Нет, — перебил Сокджин, прикрывая глаза, — нам знать не положено. — Могу я воспользоваться ванной? — слабо выдавил Юнги, вклинившись в их диалог. Ответа он даже не услышал, просто побрел в указанном изящной рукой направлении. От холодной воды полегчало, блевать больше не тянуло. Хотя, признаться, очень хотелось бы, чтобы выплюнуть из желудка мерзкую тошноту. Юнги поднял взгляд на зеркало: по лицу и волосам медленно текли капельки. Мотнув головой, уткнулся в белоснежное полотенце, глубоко вдыхая приятный цветочный аромат. Он знал, что примерно такое получит, когда выходил из офиса, поэтому не был удивлен. Но живая картина мертвого тела всё стояла перед глазами… А ведь ему еще нужно было затолкать тело в фургон. — Ты как? — тихо спросил Сокджин, заглянув в ванную комнату. — Фигово, — честно ответил Юнги, тем не менее изображая бодрость и готовность к решительным действиям. С таким энтузиазмом трупы не то что перевозить, вскрывать можно! — Я знал, что ты не любишь расчлененку, но не думал, что настолько. — Серьезно? — не выдержал Юнги и зашипел. — На диване валяется дохлый мужик, Сокджин! Это не дохлый хомячок. У него же вся грудь располосована в фарш. Это дамочка… маньяк-убийца. Не просто зарезала, она же… И после такого всякие твари смеют что-то говорить про Чонгука просто из-за того, что он ворон? Юнги замолчал, услышав стук каблуков, спешащих к ним, и хмуро исподлобья посмотрел на всё еще веселую и приветливую хозяйку дома. — Да, — с хихиканьем сказала она. — Весь алкоголь уже утек бы в раковину, хорошо, что отказались. Я спросить хотела, а как вы вообще собираетесь его выносить? Через минуту все трое выстроились возле дивана, глядя на тело. Пока Юнги был в ванной, мужчину успели приодеть в черный пиджак, так что раны на груди уже не было видно. Но он только и думал о том зрелище, что увидит, если расстегнет блестящие пуговицы. — Так же, как это делают обычно, — пожал плечами Сокджин. — И как это делают обычно? — с улыбкой поинтересовалась дама и выжидательно уставилась на Сокджина. Непроницаемое лицо тронула тень сомнений. — Мне казалось, уж вы-то не в первый раз с таким сталкиваетесь. Так уверенно нас новичками назвали, будто у вас целый подвал безногих кроликов, а курьеры вам как братья родные… — Да что вы, — вдруг погрустнела женщина, по привычке, видимо, поднеся к губам руку и с удивлением поняв, что мундштука в ней нет. Хозяйка была куда пьянее, чем показалось. Обняв себя за плечи, она переступила с ноги на ногу, надула накрашенные губки и выдала с тоской: — Это мой первый раз. Я запаниковала ужасно. И до сих пор трясусь, как перед первым школьным концертом, когда меня перед всеми учениками, учителями и родителями петь заставили. Я готова вот-вот расплакаться от страха, а мне подсунули двух олухов. Я думала, что в вашей компании работают профессионалы! На последней фразе женщина повысила голос, скользнули истерические нотки, послышался всхлип. Но она стойко сжала пальцы на бледных плечах и вздернула подбородок. Этакая героиня, смело убила человека и не трусит перед дальнейшей судьбой. Ни проблем не боится, ни расплаты за содеянное. Юнги снова перевел взгляд на мужчину. — У вас есть гараж, так? — спросил он. Дама кивнула. — Загоним нашу машину в гараж и через него запихнем этого… — Никки. — Неважно. Запихнем в кузов и поедем. Соседи не заметят. Гениальный план был единодушно одобрен. И они тут же приступили к его выполнению: Юнги пошел разбираться с фургоном, а Сокджин, с отвращением сморщив нос, пытался укутать тело в плед, как упрашивала женщина, уверяя, что без этого нельзя. Нести его было не слишком тяжело, но стало немного тяжелее, когда Юнги вернулся. — Машина в гараж просто напросто не поместилась… — Да, у нас с мужем спортивное авто, низкие ворота, — пробормотала женщина. — Неважно, оставь у ворот, так справимся, — зарычал Сокджин, кивком прося всех разойтись и не мешать. — Куда идти-то? Где дверь в гараж? Хозяйка дома приложила ладошку к накрашенным губам и замерла. Юнги недовольно посмотрел на нее, начав подозревать неладное. Виновато улыбнувшись, женщина покачала головой. Иногда Юнги задумывался, а почему всё в моей жизни складывается только наполовину. Даже если удавалось перебороть какие-то проблемы, преодолеть себя, то кто-нибудь или что-нибудь непременно рушил планы. Невзначай, с улыбкой и тихим «ой». И вот снова. Пожав плечами, хозяйка заявила, что из ее дома нет двери в гараж, нет прямого пути. Так что тело придется тащить до машины через двор. — Твою… — с трудом укладывая тело мужчины у стены, Сокджин вздохнул. — Юн, ко входу машину подгони. Так вынесем. — Но у нас очень большое крыльцо. Веранда. — Ничего. Поближе подъедет. — Тропинка узкая. Прямо по газону поедете? Нельзя же портить газон. Мой муж его слишком любит, не позволю. — Кажется, вы не в том положении, — холодно сказал Юнги, — чтобы за газон беспокоиться. — Но соседи могут увидеть, — тише и неувереннее закончила женщина. Мужчины промолчали. Разумеется, она была права, но никаких других идей не имелось. Дамочка прикусила губу и согласно кивнула. Все трое воодушевленно принялись за выполнение нового плана. Хозяйка — на правах заварившей всю эту кровавую кашу — взяла на себя командование, попутно мешаясь и путаясь под ногами. С трудом перешагнув порожек и выйдя на крыльцо с тяжелой ношей на руках, Сокджин осмотрелся, щурясь от дневного света. После полутьмы комнат он казался таким родным и приятным, хоть и немного слепящим. Жаль только, что он не рассеял все проблемы. Машина стояла в нескольких шагах от крыльца, Юнги как раз открывал дверки фургона. Женщина топталась рядом, постоянно пытаясь поправить сползающий плед. — Кажется, сосед смотрит, — загробным голосом прошептала она, стряхивая с плеча Сокджина какие-то пылинки. — Незадача. — Делайте вид, что всё нормально, — шикнул тот. — Мало ли, что могут увозить грузчики… завернутым в плед и обутым в лакированные туфли. — Разумеется, — деловито кивнула женщина и, резко повысив голос, громко сказала: — Доброго денька! Погода сегодня чудесная, верно? А мне вот приходится уборкой заниматься вместо прогулки. Плохо без слуг, верно? Мужчина за забором меланхолично отщипнул виноградинку от грозди, что держал в руке, пробубнил что-то неразборчивое, кажется, согласившись, и отошел, якобы не обращая внимания. Но всё равно время от времени сверкал внимательным взглядом из-под седой челки. От такой чести аж ком в горле застрял. Юнги хотелось бросить всё и линять, прихватив только Сокджина и наплевав на работу. Тогда он с ужасом подумал, что это расплата за нерешительность. Нужно было бросать работу. Давно хотел, так и сделал бы. Но повелся, поддался, в очередной раз уступил уболтавшему начальнику. Поэтому и пришлось поплатиться. Кое-как затолкав себя вместе с трупом в кузов, Юнги уложил тело и с облегчением распрямился, насколько это позволял фургончик. Сокджин с хозяйкой дома что-то обсуждали. Осмотревшись, Юнги едва сдержался, чтобы не пнуть злосчастный плед с досады. — Идиоты, — сказал Юнги, выбираясь на дорожку. — Там ящик специальный есть. Ящик, как от наших садовых скульптур. В него тело прятать, наверное, надо. — Да, — нахмурившись, протянул Сокджин, — теперь вспомнил: Сехун что-то такое рассказывал. Ничего страшного. Ты его там уложил, нормально? Тогда поехали. Юнги промолчал, закрывая кузов. Женщина кивнула в сторону дома и засеменила по дорожке. От стука ее каблуков уже начинало гудеть в голове, хотелось, чтобы всё это скорее закончилось. Так что Юнги поспешил следом, чтобы быстрее разобраться с последним делом. Пока он мялся у камина, ничего не видящим взглядом блуждая по фотографиям в стильных рамках, хозяйка рылась в ящичке небольшой тумбочки, вытряхивая одну за другой расписные шкатулки и время от времени всхлипывая. — Не считайте меня монстром, — вдруг взмолилась женщина, повернув к нему раскрасневшееся лицо. По щекам текли слезы, помада смазалась, прическа растрепалась. Но сейчас она выглядела куда милее и привлекательнее, чем при самом начале встречи, куда человечнее. — Я не хотела, я даже не помню… — Нас не касаются ни мотивы, ни подробности, — сухо отозвался Юнги, отводя взгляд. Не хватало еще начать сочувствовать этой чокнутой. Убийца есть убийца. — Мы только забираем тело. — Я никогда не хотела, — пробормотала она, шмыгнув носом. Вытерла щеки запястьем, поджала губы, замолчав, и протянула маленький красный конверт. Довольно тонкий, крупными расплачивалась. Когда Юнги, пересчитав, спрятал конверт во внутренний карман форменной куртки и отвернулся, она шепнула: — Не судите, не зная. — На этом всё, — перебил он. — Мы уезжаем. Снова стало не по себе. Разумеется, они не знали всего, так что и судить не могли. Но перед ними был труп. Была женщина, которая прямо заявила, что это она убила… что еще нужно знать? У самой входной двери женщина его нагнала, поймала за руку, останавливая. — Вы чудные мальчики, удачи вам в работе, — пролепетала она, ловко подсунув в карман брюк еще пару банкнот. — В такой нелегкой работе. Юнги непонимающе нахмурился. Но женщина уже выпрямилась, снова надев маску высокомерия, распахнула перед гостем дверь и замерла в ожидании. Юнги попрощался и пошел к машине, где уже заждался Сокджин. Уезжали они в такой же напряженной тишине, в какой и приехали. — Не нравится мне это всё, — снова сказал Юнги, когда фургон остановился на светофоре. — Такое ощущение, что все пялятся, — поддержал Сокджин, нервно постукивая пальцем по рулю. — Как будто знают, что у нас там труп. И в любой момент нас могут арестовать. Много мы получим, если нас задержат с трупом в машине? — Черт его знает, — Юнги посмотрел в небольшое окошко из кабины в кузов. Труп лежал спокойно, на помощь не звал, внимания не привлекал. Грелся себе в пледе и не рыпался. — Это же не мы его убили, так? — Это еще доказать надо, — фыркнул Сокджин. — Но за пособничество ведь тоже получают немалые сроки. А мы как раз помогаем убийце. — Наверное, босс к такому готов, — неуверенно выдавил Юнги, прикрывая окошко. К счастью, автомобилей на дорогах было еще не слишком много, час пик пока не подобрался к городу. Вокруг сновали в основном аккуратные машинки домохозяек. В таком окружении они, должно быть, смотрелись неуместно, броско. Или это было просто тревожное чувство. — Думаешь, у него всё куплено? Договор какой-то с полицией? — Его компания помогает избавляться от трупов. Он должен быть готов, что это однажды может привлечь внимание. Чонин не дурак… — С ума сойти. Сколько же трупов пропало без вести благодаря этому кролику?.. — Двадцать четыре тела за то время, что я работаю. — Мрачно вздохнув, Юнги приоткрыл окошко, надеясь немного освежиться. Прохладный ветерок скользнул по лицу. Ворон уселся на ближайший фонарь, внимательно смотря на них. — Мы живем в каком-то диком городе. Тут каждый второй, что ли, убийца? Сокджин выразительно поднял брови. Юнги понял его мысли и поправился на каждого третьего. Только легче от этого не стало. Пусть даже не третий, а тысячный… но это слишком много для — казалось бы — цивилизованного города. Уж слишком он был тесный, все друг у друга на виду, на расстоянии вытянутой руки. И что же получается, нужно всё время быть начеку? Быть готовым к нападению с любой стороны? — А эта деваха... Она не оборотень, но что-то такое есть. Я, когда ее увидел, сразу подумал. Если бы она была оборотнем, это был бы... — Красный кардинал, — закончил Юнги. Он часто видел птичью натуру даже в тех, кто старался ее скрыть. Должно быть, то же чутье, которое помогало найти попавших в беду птенцов. Иногда Юнги даже жалел, что обладает этими сомнительными способностями... но мирился, понимая, что обязан пользоваться тем, что ему дано. — Точно. У нее прямо вся внешность об этом кричит. Бывает такое с некоторыми оборотнями: одного взгляда хватает, сразу понятно. И по мне тоже. Сразу видно, что я филин, тут и особый талант не нужен. А ты вот не из таких. Ты вообще кто, Юнги? — Чайка, — тихо отозвался Юнги, не отрывая взгляда от серой ленты асфальта. — Морская чайка, в отца пошел. — В отца? — усмехнулся Сокджин. — Это ведь не передается по наследству. Здорово, наверное, когда так совпадает в семье... Мой батя — фламинго. Знаешь, я ему даже завидовал всегда из-за этого. Редкая птица среди оборотней. Красивая. А филинов на каждом шагу, как тараканов... Сокджин всё продолжал болтать сам с собой. А погруженный в пугающие размышления Юнги даже не сразу заметил, когда они остановились у здания, в котором ютилась конторка. Сокджин долго копался в бардачке, пока не уставился на коллегу с совсем убитым выражением лица. — Здесь нет ключей от второго гаража. Видимо, Сехун их с собой носит. — И как мы… — Не знаю. Поставим машину в первый? — А если она кому-то понадобится, он будет прям с трупом ездить на заказы? — Вынесем его, не тормози. — И куда? Гараж-то второй закрыт. Мы в офис, что ли, этого мужика понесем? — прошипел Юнги недовольно. Приоткрыв снова окошко, глянул в кузов и обомлел. — Эй, Джин… его там нет…