Воронёнок

              Юнги, кажется, еще никогда в жизни не испытывал подобного ужаса. Он слышал только собственную панику, гудящую в голове, бешеное биение сердца и приглушенный голос Сокджина. — Точно, это он! — вскрикнул Сокджин, пихнув Юнги в плечо. Он указывал куда-то в сторону перекрестка. Юнги тряхнул головой и присмотрелся. Они стояли у фургона, только-только выбрались, чтобы решить, что же делать. А у другого угла дома, собираясь переходить дорогу, стоял мужчина, толкавший перед собой тележку с хот-догами. Трепыхал фигурными крылышками бело-зеленый зонт, просвечивались на солнце почти пустые бутылки с горчицей и кетчупом, а мужчина закатывал рукава приталенной черной рубашки. Ну кто же продает хот-доги при галстуке и в брюках со стрелками? Но окончательно Юнги убедился, когда углядел у тележки небольшой сине-зеленый хвостик, уж больно смахивающий на уголок пледа, в который было завернуто тело. — Кто он и зачем ему наш труп? — тихо спросил Юнги, за рукав потащив Сокджина к перекрестку. Он еще не понимал толком, как нужно действовать, но был уверен, что терять из виду этого типа нельзя, иначе будет намного хуже. — Понятия не имею, — бросил Сокджин, пытаясь отвязаться от  цепкой лапы. Юнги отпустил его и прибавил шагу. — Как и ты, я в первый раз вижу его. И похищение трупа, кстати, тоже. — Может, позвоним Сехуну, спросим у него, что нам делать в такой ситуации? — Сехун сейчас на каком-то важном деле, даже трубку не возьмет. А Минсок на совещании. Некому нам звонить… — Чонину, — неуверенно сказал Юнги. Они уже были недалеко от перекрестка, когда для пешеходов загорелся зеленый, и мужчина толкнул тележку вперед. Юнги припустил следом, надеясь успеть на тот же сигнал светофора, чтобы не пришлось ждать следующего. Сокджин недовольно что-то фырчал, но не отставал. Успели еле-еле. Последние несколько размашистых шагов Юнги делал уже под недовольное гудение автомобилистов, которым каждая секунда промедления казалась пыткой. На другой стороне толпа была гуще. Мужчину с тележкой это заметно тормозило. Но и им приходилось идти медленнее, зато можно было затесаться среди людей. — Ну что? Что скажешь? — Ты знаешь его номер? — скептически уточнил Сокджин. — Я не знаю ни личного, ни рабочего. А вообще... что за идиот признается начальнику, что у него из-под носа труп украли? — Тоже правильно, — неохотно согласился Юнги. — То есть неправильно... но... И всё же ужасно хотелось в тот момент услышать грозный голос босса, дающий, пусть и грубую, но толковую подсказку. Он бы обругал последними словами, да, но объяснил бы, как поступить. Сжав руки в кулаки, Юнги попробовал собраться с мыслями. Попробовал думать, как босс. «Мне нужно четкое выполнение обязанностей, — прозвучал в его голове знакомый голос Чонина. — Меня не волнуют никакие отговорки. Либо ты делаешь свое дело идеально, либо не делаешь вообще». Тут же захотелось развернуться и пойти домой, не делать вообще. Но Юнги четко понимал, что босс подразумевал совершенно иное, говоря эти слова. Либо ты делаешь свое дело идеально, либо он устроит тебе такую жизнь, что ты вообще ничего делать не сможешь. Когда мужчина с тележкой неожиданно замер, Юнги испуганно шарахнулся к витрине какого-то магазина. Мужчина неторопливо осмотрелся, потирая шею. То ли просто отдыхал, то ли изучал обстановку, проверял, нет ли хвоста. А хвост тем временем неловко прятался за фонарем, состроив недовольную рожу. Сокджин выглядел не менее подозрительно, чем тот тип. Юнги мельком подумал, что и сам, наверное, странновато смотрится в темно-синей рабочей куртке, нервный, дерганый, стоящий у витрины и внимательно разглядывающий женское кружевное белье. — Как думаешь, он нас заметил? — шепотом спросил Сокджин, медленно проходя мимо и стараясь держаться за невысокими деревцами. — Кажется, нет, — ответил Юнги неуверенно, но с надеждой. Он снова с тоской начал размышлять, а что же они будут делать, если вдруг догонят этого странного вора, но Сокджин не дал даже додумать, резко схватил за запястье и побежал вперед, таща за собой. «Ему так делать можно, а мне нельзя, — мелькнуло в голове, — несправедливо». Люди толкались, очки Юнги явно мечтали упасть с переносицы на тротуар, ноги заплетались, да и шнурок очень вовремя развязался, но он, чуть не падая, покорно бежал следом. Еще и как-то не вовремя обратив внимание на высокий рост и широкие плечи Сокджина — такого трудно не заметить в толпе, и это не играло им на руку. Мужчина с тележкой резко свернул в проход между домами. Сокджин рванул следом. Юнги с резким выдохом практически потащился за ним, распихивая людей и уже даже не извиняясь. Спокойный и уютный мирок рушился, буквально крошился под ногами, ежесекундно всё сильнее утягивая в панику. Приходилось изо всех сил бежать по ускользавшим из-под ног улицам шумного города, чтобы не отставать. Следующий проход между домами был довольно узким и темным. Они осторожно выглянули из-за угла, и Юнги тут же встретился взглядом с преследуемым. Он стоял в нескольких шагах, застегивая мешковатую черную куртку. Удивленно распахнув глаза, мужчина сделал шаг назад, наткнулся на тележку и вцепился в ручку. Притворяться было поздно. Мужчина понял, что они его преследуют. Они поняли, что он это понял. — Стоять! — вскрикнул Юнги не слишком убедительно. Для мужчины это послужило командой прямо противоположной. Юнги раздраженно выругался. Тележка с дребезжанием подпрыгивала на брусчатке, зонт то и дело с шуршанием шкрябал кирпичные стены, а мужчина постоянно оглядывался, прямо-таки молнии пуская из глаз. Юнги бездумно бежал следом. Решил, что сейчас у него одна цель — не дать уйти. Выскочив из узкой подворотни на небольшую улочку, мужчина резко свернул вправо. Они припустили за ним. Он спустился в подземный переход, они — следом. Он повернул мимо отгороженной стоянки — они тоже. Пробегая наискосок небольшой пустырь, эта процессия, должно быть, смотрелась весьма комично. Или убого. Но в голове крутилось только: «Поймать. Поймать!» — Верни Никки! — заорал Юнги, понимая, что от злости готов порвать вора голыми руками. Мужчина, кажется, даже крикнул что-то в ответ. Но кинул в преследователя только пластиковой бутылкой с кетчупом. Юнги еле успел в сторону уйти. А вот Сокджин, бежавший следом, бутылку даже и не видел. Зато почувствовал и принял на куртку россыпь красных капель. От горчицы увернулись более дружно. Но через мгновение вор уже снова юркнул в какую-то подворотню. Чувствуя, как тяжелеет дыхание, Юнги из последних сил попытался ускориться. Ускорился — едва в угол дома не влетел. Отталкиваясь от стены руками, будто пытаясь так себе помочь, с удовольствием отметил, что приблизился. Заметил это и мужчина, смачно выругавшись и сильнее навалившись на тележку. Но именно это и сыграло с ним злую шутку. От дикой скачки на неровной дорожке подворотни тележка постоянно хлопала потайной дверцей в боку. Понемногу выползал сине-зеленый плед, всё больше волочившийся по земле. И в какой-то момент мужчина неловко наступил на торчащую ткань, со вскриком дернулся, запнулся и, впечатавшись лицом в ручку тележки, повалился. Он остался лежать на пледе, а тележка проехалась еще немного, окончательно его выплюнув, и остановилась, тюкнувшись уголком о стену. Юнги, приободрившись от такого поворота, быстро оказался рядом. Навалился сверху, давя на плечи и прижимая к земле. Мужчина дергался и пытался вырваться, не переставая что-то рычать, а тот лихорадочно соображал, что делать дальше. — Ты кто? — спокойно спросил Сокджин, остановившись рядом. Мужчина молчал. Юнги попытался развернуть его лицом, крепко держа за куртку. Из носа густо текла кровь, успевшая размазаться по губам и подбородку. Мужчина морщился и даже не думал смотреть на поймавших. — Откуда ты и зачем тебе этот труп? — жестче сказал Сокджин, присаживаясь на корточки рядом. Его окрапленный кетчупом костюм неплохо гармонировал с лицом вора. Как будто это Сокджин его так уделал. — Кто тебя послал? — спросил Юнги, хмурясь. Едва ли он решил украсть тело для себя. Скорее всего, он работал на кого-то, кому был нужен этот труп. Причем, похоже, именно этот и никакой другой. Иначе мужчина не стал бы выслеживать и воровать его, пока курьеры стояли в нерешительности у здания фирмы и не выходили из машины. Но мужчина никак не хотел принимать участие в разговоре. Юнги было попробовал схватить его свободной рукой за горло, чтобы немного надавить, припугнуть, но строптивый начал брыкаться, пришлось вести себя осторожно. А вот когда он умудрился выудить из кармана куртки пистолет, Юнги понял, что простой осторожности будет мало. Медленно разжал руку и шикнул на Сокджина, когда тот с возмущением подался к ним. Сокджин замер, тоже заметив оружие. Так и стоял, склонившись, опершись на сгорбленную спину Юнги. Было бы неплохо, как в фильмах, выбить пушку их рук, скрутить его, а уже после продолжать допытываться. Но, увы, Юнги не был прирожденным героем боевиков. Попытался, конечно… к счастью, хотя бы хуже не сделал. Из-за его удара пуля попала в стену, но мужчина смог спешно встать и отойти на пару шагов. Зло скалясь и не сводя с неприятеля прицел, он пятился. Назад, к улице. Позади Юнги была тележка для хот-догов с лежащим в ней трупом, впереди — какой-то мужик с заляпанным кровью лицом и пистолетом. А он сидел на пледе в позе, больше подходящей для пикника, и чувствовал напряжение в каждой мышце. Отпустило только в тот момент, когда мужчина скрылся за углом. Юнги тут же вскочил и бросился следом, резко замерев на углу и осторожно выглядывая из-за стены. Вора уже не было видно. Спрятался где-то, наверное. За спиной послышался скрип — Сокджин, прихватив плед, толкал тележку. — Странно. Почему это он не забрал тело? — сказал он, хмурясь и стягивая грязную куртку. Юнги скривил губы. — Если уж у него была пушка, мог бы пригрозить нам, обойти и забрать этот злосчастный труп, если был нужен. — Может, не так уж был и нужен, — вздохнул Юнги, пожав плечами. Улица была довольно пустынная, безлюдная. Возможно, эту стычку никто и не заметил. Или осознанно решил проигнорировать, чтобы не навлечь на себя неприятности. Выдернув из специального держателя несколько салфеток, Юнги осторожно стер с лица Сокджина капельки кетчупа. А тот мягко улыбнулся и вдруг крепко обнял, потянув на себя. — Дурила. Хорошо, что жив остался. — Да мне-то что, — пробубнил Юнги невнятно, — это в тебя бутылкой попали, чуть не зашибли, ну. — Не удивлюсь, если на плече синяк останется, — усмехнулся Сокджин. — Что бы я делал без тебя? — В другой раз расскажешь, как я тебе дорог, — выдохнул Юнги, отстраняясь. — Сейчас не время раскисать. — Самое время, — с улыбкой возразил Сокджин. — Вдруг этот придурок поджидает нас неподалеку и пристрелит, как только мы высунем носы из подворотни. Я хотел бы перед смертью убедиться, что ты меня тоже хоть немного ценил как друга и коллегу. Юнги напрягся. А вдруг? В самом деле. Вдруг он стоит где-нибудь, притаившись за кустом, мусорным баком или дверью, и ждет их? Поэтому и не парился о теле. Рассчитывал забрать потом. Сокджин с усмешкой пихнул в плечо, выводя из ступора. — Наверное, надо идти, — отводя взгляд, сказал Юнги. — Пошли другой дорогой. В ту сторону… Сокджин открыл дверцу и стал укладывать плед вместе с телом. Зачем-то выкинув зонт — то ли внимания он много привлекал, то ли просто раздражал, — они двинулись в путь, стараясь изображать беззаботность. Обходным путем, петляя и старательно избегая слишком людных улиц, где всегда полно полиции. До здания, где располагались офис компании и два принадлежащих ей гаража, они добрались чуть ли не через час. Зато целые и с телом. Их встретил удивленным взглядом курящий у ворот специальный доставщик, чьей обязанностью было доставлять безногого кролика и выполнять все сопутствующие дела. — Вы чо творите, придурки? — удивленно выдавил он. — Не фыркай, Сехун, — устало ответил Сокджин, плавно останавливаясь. Юнги вяло плелся следом. — Мы всего лишь выполняем твою работу. Как можем. Открывай ворота, у нас тут плата за кролика. Сокджин кивнул на тележку, и Сехун перевел на нее недоверчивый взгляд. Но всё же потушил окурок о край каменной урны, достал ключи и открыл свой гараж. Заходить неудачливые курьеры не стали, сбросили остальное на знающего человека, а сами бегом припустили в офис.

~*~

Неспешно развязав и отбросив пояс, Тэхён с наслаждением закрыл глаза и упал на широкую постель, шурша многослойным одеянием. Мерцающий серебряными вышивками черный шелк скользил, чуть открывая тело. Из груди вырвался утробный стон. Лёгкое прикосновение к сенсорной панели — и жарко-оранжевые огни в развешанных по комнате фонариках-бра погасли. Вместо них вспыхнули льдисто-голубые. По бледной коже пробежали холодные блики. Через мгновение на пол с едва слышным перезвоном упала хрупкая веточка из черненного серебра с рубинами, изящное украшение на ухо, подаренное одним из постоянных состоятельных посетителей. Тэхён даже не вспомнил бы, кем именно. Слишком уж много их стало. — Сил нет, — пробормотал Тэхён, болезненно морщась и ерзая в гладких шелках. — Сладкий, отмени всех посетителей на эту ночь. — Смешно, — тихо отозвался Чимин. — С радостью бы, но уже не получится. Другие распоряжения будут? Тэхёна удивляло то, как спокойно его парень отреагировал, узнав правду. И совершенно шокировало то, как он вызвался помочь со сложными нарядами и наведением порядка перед встречами с важными клиентами. Тэхён понятия не имел, как это воспринимать. Поразительная стойкость? Запредельная бесхарактерность? Или просто ему было плевать на Тэ?.. — Что там в органайзере написано? Кто еще остался? — Сын мэра. Очень важный посетитель, ему так просто не откажешь. Переодеваться будешь? — Погоди… — Тэхён протянул руку навстречу. Чимин, сжалившись, подошел ближе к постели. До назначенной встречи оставалось еще немного времени, можно было и отдохнуть. Чимин коснулся чужой лодыжки и осторожно поднял ногу, снимая тяжелую деревянную сандалию, разминая ступню. Он с улыбкой наблюдал, как бледные руки невольно сжимают простыни, отзываясь на приятные прикосновения. Сандалии с негромким стуком упали на пол — Тэхён распахнул глаза, вновь позволяя себе глубоко вдохнуть и опомниться. — Как бы я хотел проводить все свои дни и ночи только с тобой. — Но, кажется, ты уже не сможешь жить без своего... ремесла, — возразил Чимин, забираясь на постель и усаживаясь рядом. Пододвинув стоявшую на туалетном столике миску с холодной водой, выжал лежавшее в ней полотенце и промокнул горячую шею. — Мы могли бы найти другой вариант, другой источник дохода. Или научиться жить скромнее… — Мы подумаем об этом, — лениво пробормотал Тэхён, перехватывая ладонь и переплетая пальцы, слабо сжимая. — Еще немного. Подкоплю. Клуб не даст мне столько, сколько я хочу. Скоро я подкоплю и порву с этим всем, найду что-нибудь новое. Так что не переживай. Это всё — временное. До конца месяца. А после начнем новую жизнь. Чимин усмехнулся, укладываясь рядышком. — В органайзере написано, что в начале октября будет готов твой новый наряд, придется отдать немалое состояние. А ведь к нему понадобятся новые украшения, сандалия треснула, и пора пополнить запасы косметики. Тебе предстоит множество трат. — Значит, через пару месяцев. Всё равно, запомни, это лишь временно. — Боюсь, это уже вошло для тебя в привычку. — Чимин прошептал почти неслышно, слушал чужое дыхание, прижавшись к груди. Сердце внутри как будто даже не билось, зато он слышал тихую музыку души. Странную, но пленяющую. — Боюсь, это «временно» переживет все наши планы и отношения. — Не говори глупостей, — отозвался Тэхён, перебирая мягкие пряди. Он вздохнул, завороженно глядя в потолок и поглаживая улегшегося на груди парня. — Обещаю, что через полгода мы точно начнем всё по-новой. Я не для того тебе встречаться предлагал, чтобы ты менял простыни после моих посетителей. Только… подожди… — Хорошо, я подожду. Чимин поднял голову. Тэхён дышал глубоко и размеренно, совсем спокойно. Спал. А телефон на тумбочке тихо пищал напоминалкой — посетитель должен быть уже на подходе. — Избалованный мальчик ждать не будет. Пора. Встречай гостя, а я схожу в магазин. Тэхён нехотя сел в постели, подтягивая слои шелка и закутываясь. — Зимой придут праздники, можно будет отдохнуть, — улыбнулся Чимин, помогая завязать бант из широкого пояса. — Пара недель полной свободы. Разве не прекрасно? — Я же говорил. — Тэхён поднялся и принялся приводить себя в порядок. — Начать с начала не так уж сложно. Нужно только захотеть. А это… Это всё — временное. — Конечно, нужно только захотеть, — кивнул Чимин, нанизывая перстни на его изящные пальцы. Когда Тэхён, придирчиво оглядев свое отражение в огромном зеркале, скользнул к окну, выглядывая знакомый автомобиль, Чимин поправил покрывало на постели и ушел. — Я подожду, вдруг ты и правда захочешь. Тэхён его не услышал, ведь был слишком сосредоточен. Так уж сложилось, что в этот день были назначены встречи с самыми непростыми клиентами, и ему требовалось много сил и терпения. Нервно стиснув пальцами карандаш, он бездумно чиркал по белому подоконнику, отсчитывал бесконечные секунды и всё вглядывался в улицу далеко внизу. Глубоко вдохнув, Тэхён отложил карандаш, глядя на рисунок, что пробился из подсознания. В нечетком ворохе штрихов легко узнавалось уже запомнившееся лицо Чонгука. Поставив на рисунок горшок с геранью, открыл окно, чтобы проветрить, и осмотрел комнату. В гостевой спальне не было ни одной его картины, но Тэхёну казалось, что мрачные краски уже давно испачкали всю его квартиру, каждый сантиметр, превратив в мемориал чужой боли. И приходящие сюда люди чувствовали это.

~*~

После долгой тишины дверь позади открылась. Чонин уверенными шагами прошелся по собственному кабинету, раздвинул жалюзи, остановился у рабочего стола, шлепнув на него папку с бумагами, и посмотрел на подчиненных. Строго, но беззлобно. Юнги с Сокджином переглянулись. Мужчиной их босс был высоким, широким в плечах, спортивного телосложения, одним словом, внушительным… но, кажется, совсем не этим легко заставлял даже незнакомых относиться к нему с уважением и почтением. Должно быть, дело было в стиле: элегантный темный костюм всегда был идеально отглажен, неброский галстук завязан строго, темные волосы уложены в аккуратную прическу, а взгляд неизменно оставался спокойным и разумно высокомерным. Этот человек понимал свою роль и свое место. Чонин довольно долго так и стоял, замерев, как манекен, в пальцах дымилась сигарета, пускавшая струйки бледного и едва заметного дыма к бежевому потолку. Чонин, похоже, решил изменить своей привычке не курить в кабинете. Юнги не понимал, что это для них означает. — Сехун сказал, что у вас двоих что-то пошло не по плану, — наконец спокойно начал он, между делом наводя на своем столе порядок. — Это так? Он зажал сигарету губами. А работники как-то сразу замялись. Ну что можно ответить начальству на такой вопрос? Позорить свою шкурку или пробовать выбраться сухим из воды? — У нас труп украсть пытались, — максимально честно признался Юнги, так и не решив, помогут ли как-то избежать проблем скрытность и уклончивые ответы. Скорее всего, всплывет правда, так что отвертеться не получится. Чонин замер, глядя на них. В руках — степлер, в глазах — непонимание. Медленно поднял брови, а сам опустился в кресло, пронзая насквозь внимательным взглядом, от которого так и хотелось прикрыться хоть чем-то. Вот только Юнги был уверен, что и это не помогло бы. Уж некоторым жизнь всё же дает особые способности. Неуютно потянув ворот рубашки, он попытался ответить выразительным и серьезным взглядом, чтобы объяснить, что вовсе не шутил. Мужчина потушил сигарету о вазочку с засохшими цветами и кинул в нее окурок. — Кто? — спросил Чонин. Опершись на подлокотник, он потер пальцами висок и исподлобья глянул на подчиненных, ожидая пояснений. — Мужик какой-то, — начал Сокджин, — молодой, моего роста где-то. В рубашке с галстуком. Больше мы вообще ничего не знаем. Когда мы уже подъехали к гаражу и остановились, похоже, именно в тот момент он стащил труп из фургона, спрятал в поддельной тележке с хот-догами и пытался смыться. Пришлось догонять. Ммм… может, он конкурент? Из другой компании? — Зачем конкурентам воровать труп? — возразил Юнги, почувствовав себя немного спокойнее и свободнее. Мозг отпустило от панической стужи, он даже начинал немного соображать. — Мы его уже забрали, получили плату и доехали до гаража. Если и уводить, то только заказы, чтобы выгоду поймать, деньги. — Возможно, им просто зачем-то нужно было какое-нибудь тело, — пожал плечами Сокджин. — Мало ли… — Но почему тогда он забрал конкретно наш труп? — не соглашался Юнги. — Он должен был точно знать, что у нас в фургоне лежит тело. Значит, что он следил. Или сразу был в курсе, кто мы и куда едем. — Я и говорю. Конкурент. Так? — У нас нет конкурентов, — вставил Чонин, прикрывая глаза. Разговор моментально стих, работники уставились на него, ожидая пояснения. Мужчина хмурился, всё потирая висок. Через какое-то время он тихо продолжил: — Но Юнги верно говорит. Получается, что он точно знал о теле, следил за вами и ждал подходящего момента. Но зачем ему может быть нужно тело?.. — Если бы ему было нужно тело, — с сомнением сказал Юнги, сам до конца не понимая, логично ли мыслит в этот раз, — он бы не сбежал так быстро, забрал бы его. И это ломает теорию. Или нет? Чонин прикусил губу. Похоже, в его голове творилось в тот момент нечто грандиозное. Он медленно отодвинулся, открыл один из ящиков рабочего стола, сложил туда принесенную папку, даже не глядя… и захлопнул. Юнги, ожидавший, что из ящика он явит на свет что-то невообразимое, способное объяснить всю ситуацию, насупился, чуть сползая на стуле. Солнце на улице уже понемногу начинало клониться к закату. Его тяжелый румяный свет падал на пол и рабочий стол, играя с цветами, изменяя их, делая более теплыми. Вот только тепло совсем не становилось. — Просто хотел нам помешать? — выдвинул еще одну гипотезу Сокджин. Чонин с недоверием посмотрел на него, кажется, не видя в этом предположении ничего толкового, но через несколько мгновений пожал одним плечом, отчасти признавая такой вариант. — А мне кажется, что всё же ключевым в этой ситуации является то, — пробубнил Юнги и осекся. Не знал точно, как объяснить свои мысли так, чтобы все поняли их правильно, — является конкретное тело. Если отталкиваться от мысли, что этот человек знал Никки… — Никки? — Мужчина, чей труп мы доставляли, — пояснил Юнги, в первый момент аж растерявшись от вопроса босса. — Если тот мужик знал Никки… — Или тот, на кого он работает, знал Никки, — добавил Сокджин. — Да, — кивнул Юнги и посмотрел на Чонина. Он спустя пару мгновений тоже кивнул. Видимо, понял мысли, поэтому Юнги решил и не продолжать, чтобы не запутаться самому. — Ладно, — сказал вдруг Чонин, несильно хлопнув ладонью по столу и поднимаясь из кресла. — У меня есть кое-какие догадки. Я обсужу это со знающими людьми, подумаю. А пока скажу Сехуну, чтобы был внимателен и осторожен. Да и всем доставщикам стоит передать, — добавил он совсем тихо. — А нам что делать? — тут же поинтересовался Сокджин. — Смените внешность, подделайте паспорта и валите из страны, — Чонин пожал плечами. — А если всерьез? — Работать идите, — наполнив голос привычной строгостью, выдал Чонин, а после чуть спокойнее добавил: — Хотя, нет, Юнги, ты задержись на минутку. Он дождался, пока Сокджин выйдет, и как-то слегка коварно улыбнулся. Юнги вжался спиной в стул, глядя на то, как босс медленно обходит стол и приближается к нему. Спрятав руки в карманы, он вышагивал лакированными туфлями по темному паркету. Зайдя со спины, замер позади и медленно наклонился. Юнги почувствовал глубокий аромат его парфюма. Напряжение, всё это время и без того витавшее в воздухе, сгустилось, треща разрядами молний в волосах. Юнги бы не удивился, если бы неслабо шибанул босса током, приблизься он еще хоть на миллиметр. Но Чонин не пересек своих обычных границ, только так, чтобы шепот слышался буквально на подсознании, в самой глубине души. — Не подумай, что лично я имею что-то против воронов… но работников твой птенчик пугает. Еще хоть раз увижу возле офиса этого постороннего, влеплю огромный штраф, — почти даже ласково пообещал Чонин, несильно похлопав Юнги по плечу. — Внял? — Внял, — тихо ответил тот. — Свободен. Юнги пулей полетел к двери, чуть не опрокинув стул и начальника, и толкнул ее совсем забыв, в какую сторону открывается. Теперь у них с Сокджином была официальная отмазка. Можно было со спокойной совестью не переживать о произошедшем. Чонин пообещал подключить знающих и разобраться. Жаль только, что подобные происшествия не так уж просто выкинуть из головы. Медленно, как на ватных ногах, идя по недлинному коридорчику, Юнги сделал вывод, что его всё еще подташнивает от новых впечатлений. Но зайдя в рабочую комнату, слабо улыбнулся: Сокджин, закинув ноги на стол, сидел за своим компьютером с наушниками на голове и невозмутимо разговаривал с заказчиком на телефоне, как будто ничего необычного и не было пару часов назад. Юнги подошел к своему месту, лениво отодвинул кресло и сел за стол, готовясь снова влиться в работу.

~*~

Полет до города занял чуть больше часа, и пора было дать крыльям отдохнуть. После долгих блужданий по парку Микото вышел на небольшую площадку, которой оканчивалась центральная аллея. Эта площадка находилась на краю обрыва, была огорожена железным забором, доходившим ему до пояса, и залита ярким солнечным светом. Отсюда открывался прекрасный городской пейзаж: было видно бурые многоэтажные здания незнакомого ему района, выстроившиеся одно за другим, где-то мелькнуло небольшое футбольное поле, петляли дороги и грозно смотрели с крыш рекламные щиты. — И в какую же мне сторону? — сам себя спросил Микото, оглядывая это всё. Он спустился по ужасно неудобной крутой лестнице и уверенно зашагал к ближайшей автобусной остановке, собираясь поискать карту. Из-за ветра длинные волосы лезли в лицо, рюкзак давно утомил плечи, ноги болели от долгой ходьбы, но Микото любил такие уединенные путешествия, так что всё равно наслаждался моментом. Он замер у картинки с планом улиц и задумчиво склонил голову набок, пытаясь сориентироваться. — Привет, красавица, — с улыбкой в голосе сказал кто-то за спиной. — Отвали, я парень. — Микото мельком оглянулся через плечо, посмотрел хмуро и недовольно, давая понять, что не любит подобный тон общения от незнакомых. Обычно это срабатывало, убивало желание знакомиться, но молодой человек лишь улыбнулся еще шире. Он стоял неподалеку, прячась в тени и спрятав руки в карманы брюк. Шатен, повыше него ростом, большего Микото рассматривать не стал, вернувшись к карте. — Ну что ж, меня и такой вариант устроит. Но зачем же так грубо? Вежливости тебя не учили? — усмехнулся молодой человек. — Учили, — слегка растерянно ответил Микото. Что-то в этом голосе казалось ему странным. — Просто я не завожу разговоров с незнакомцами. — Ах так, — теперь он уже рассмеялся. — Я тебе почти родственник, а ты меня в незнакомцы записываешь? Неужели трех лет достаточно, чтобы забыть такую птицу, как я? Микото замер, почувствовав жар. Медленно развернулся, внимательно глядя на собеседника и пытаясь сообразить. В голове всплывало много образов, но ни один не походил на загадочного и элегантного парня в светлом пальто, что стоял перед ним. Еще и это его «почти». Как вообще можно быть почти родственником? Что он только подразумевал? — Помнишь, ты встречался с моей сестрой, Чон Давон? И тут Микото понял, во все глаза уставившись на парня. Неприятно засосало под ложечкой. Хосок, похоже, был доволен произведенным эффектом. — Ты очень изменился, трудно узнать, — усмехнулся Микото, буквально заставляя себя вдохнуть глубже и успокоиться. Паниковать смысла не было, ведь все трения между ними давно остались позади. — Как Давон поживает? — О, чудесно. Замужем. А ты как? — его голос вдруг стал холоднее и строже. Неужели не остыл? — Замечательно. Часа два назад прилетел, от аэропорта добрался на своих двух. Помятый, уставший, голодный, ищу… — Он резко замолчал, будто укололся неожиданной мыслью. — Что? — Слушай, — Микото стушевался, не зная, стоит ли рискнуть и спросить. — Ты всё еще работаешь в «Птичьем сердце»? — Да. Но у нас нет свободных комнат, если ты хотел остановиться. Собственно, а здесь-то ты зачем? Райончик окраинный, тут свой мир, который оборотней не любит… — И что тогда здесь делаешь ты? — Живу неподалеку. Тут квартиры дешевые. Так что насчет тебя? — спросил Хосок тихо. Микото отвел взгляд. Почему-то он даже в лучшие их времена чувствовал угрозу, просто находясь рядом с Хосоком, хоть и не мог назвать весомых причин. А после короткой интрижки с Давон и вовсе стал обходить десятой стороной. И не зря — до поразительного добрый и обожаемый всеми Хосок порой мог пугающе меняться. В прошлый раз Микото от крупных проблем спасло только отличное владение магией, но сломанный нос еще долго напоминал о неприятной встрече. Разумеется, с тех пор осталось совершенно новое ощущение опасности, острое и болезненное, которое в этот вечер неожиданно напомнило о себе… — Брось, я серьезно. Подобные тебе неженки не гуляют в районах, кишащих всякой гадостью. Здесь сплошная преступность, никакой аристократии. — Меня тоже сложно назвать аристократом, — усмехнулся Микото, снова возвращаясь к изучению карты. Он бездумно смотрел на извилистые линии и ждал ответа, готовый притвориться слишком увлеченным для поддержания разговора. — Верно, — согласился Хосок совершенно спокойно. — Ты далек от изысканных манер юношей из высшего общества. Наверное, родители ужасно разочарованы. Сначала оказался оборотнем. После отбросил их мечты о сыне-враче, сбежав из дома. Потом и вовсе связался с дурной компанией и превратился в… — В кого? — холодно уточнил Микото. Оскорбления он терпеть не собирался. — В главу общины оборотней. Ужас. Хосок неслышно подошел и встал рядом, заставив Микото неуютно поджать плечи. На остановке их было только двое, никаких лишних свидетелей, и Микото судорожно прикидывал, на что способен Хосок: что может сказать, что сделать. Но молодой человек только посмотрел вместе с ним на карту, спросив: — Тебе куда? Может, провожу? — Обойдусь без опеки, — тихо ответил Микото, удивленный таким поворотом. По хорошему, да, стоило бы согласиться. Но ему было слишком трудно так резко менять настрой, он был всё еще настороже, не мог спокойно заговорить о своих делах, и тем более — принять помощь от этого оборотня. — Если будешь шаблаться тут один, — прошептал Хосок на самое ухо, — могут перышки повыщипывать. Я же сказал, что район тут не самый безопасный. По спине Микото пробежал холодок. Он с прищуром посмотрел на маячившие вдалеке фигурки. Темные и горбатые, некоторые даже пошатывались, они доверия не внушали. Уж лучше быть рядом с человеком, которого хоть немного знаешь, чем совсем одному. — Я умею за себя постоять, — тем не менее снова отказался он. — Научился, отбиваясь от полоумных фанаток? — усмехнулся Хосок. Издевательские нотки в голосе мешались с добродушным сочувствием. — Или ты не из тех, кто отказывается от удовольствия доставить удовольствие поклонницам? Микото посмотрел на собеседника. Карие глаза искрились весельем. На долю секунды Хосок ему напомнил маньяка, безумца… того, кто способен намеренно причинить другому боль. Яркой вспышкой в сознании всплыла старательно забытая ночь. Те же карие глаза, широкая улыбка в полумраке клуба. А после — много боли и горячая, липкая кровь на ладони, бесполезно зажимающей разбитый нос и рот, как будто это чем-то могло помочь… — Так тебя проводить? Или лучше побеседуешь с тем джентльменом? Микото перевел взгляд, чтобы узнать, на кого указал Хосок. Бородатый мужчина в грязном черном пальто двигался медленно, а смотрел нетрезво. Вот уж от него опасностью разило за несколько метров. Или потом и алкоголем. Микото невольно сделал шаг к знакомому. — Если не ошибаюсь, — пробормотал он как ни в чем не бывало, — мне нужно сюда, здесь хостел. Неплохой, если судить по отзывам, и оборотней там терпят. Он ткнул пальцем в точку остановки, подписанной как «Пожарная часть». Хосок задумчиво хмыкнул, прикидывая в уме наилучший маршрут, пока Микото смиренно ждал его приговора-решения, спрятав мерзнущие руки в карманы куртки. — Здесь близко, минут через пятнадцать дойдем, автобуса будем дольше ждать. Но есть предложение получше хостела. У меня в гостиной новый диван. Очень широкий и удобный. Согласен? — Эммм. Нет. Давай-ка сначала сходим в хостел. А уж если там не окажется мест… — Ты не забронировал заранее? — Ну, — Микото смущенно усмехнулся. — Я в этом не очень-то хорош, вечно что-то неправильно делаю. — Чудила... Ладно, как хочешь. Идем. Микото хмыкнул, пробормотав: «Одну минутку». Он собрал мешающие белые волосы в высокий хвост, переколол заколки, держащие длинную челку, перевязал ослабшие шнурки на кроссовках, напоследок отряхнул куртку от несуществующих пылинок и, наконец, кивнул, показывая, что полностью готов. Хосок лишь усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и широко зашагал прочь от остановки. — Будешь? — спросил он быстро нагнавшего. — Не курю. — Да ты глянь. Молодец. — А ты... разве куришь? — Изредка. — Хосок пожал плечами, глядя на бело-зеленую пачку, и спрятал ее обратно в карман, так и не притронувшись к сигаретам. — Начал пару лет назад, но Давон этого не любит, так что стараюсь не злоупотреблять. Они шли по довольно широкой улице. Людей вокруг было много, не как рядом с остановкой, они прохаживались вдоль красных кирпичных домов и каждый, похоже, чувствовал себя королем этих мест. Микото не бывал раньше на окраинах в этом городе, поэтому вся местная атмосфера виделась ему непривычной. Казалось бы, разницы-то: более старые постройки да меньше дорогих машин. Но в реальности всё отличалось намного сильнее. Каждая мелочь выдавала окраину: и выгоревшие, нарисованные когда-то от руки вывески, и потрепанные диванчики, стоящие прямо на тротуаре возле подъездов, и спокойно перебегающие дорогу кошки, и самодельные украшения, висящие над входами в подвальчики, занятые барами, магазинами или мотелями. — Ты к нам надолго вообще? — наконец искренне смягчившись, спросил Хосок, скосив взгляд на оглядывающегося с любопытством собеседника. — На фестиваль только или останешься погостить? — Останусь. Это будет моим маленьким отпуском. После фестиваля ребята из группы полетят по своим направлениям, я решил не выдумывать ничего, а просто остаться тут. Соскучился уже по этим местам. — Ну, добро пожаловать, раз так. — Спасибо, — улыбнулся Микото, наконец почувствовав себя по-настоящему спокойно рядом со старым знакомым. Может быть, настало время оставить давние обиды позади и даже наладить общение.