Воронёнок

              Чонина не было почти весь день, но впервые от этого становилось только тревожнее, ведь теперь Юнги постоянно ждал какой-нибудь проблемы. К счастью, Минсок был в офисе, занимался подготовкой и версткой нового квартального каталога, так что время от времени навещал их, проверяя, как дела. Даже всучил Юнги какие-то таблетки, от которых и правда стало спокойнее. Смена прошла в обычном режиме. — Какие планы на ночь? — спросил Сокджин, застегивая верхнюю пуговицу пальто, которую обычно не трогал. Холода держались стойко и уже явно не собирались уступать место последнему отзвуку лета. Нет, не в этот раз. — Никаких, — честно ответил Юнги, пожимая плечами. — Надеюсь, провести ее в покое и тишине. С Чонгуком и дома не бывает скучно, так что меня никуда сейчас и не тянет. — Завидую, — добродушно усмехнулся Сокджин, замирая у автобусной остановки и облокачиваясь на столбик. На стекле остановки висели старые выцветшие и изорванные плакаты с мэром. От этого сама собой перед глазами вставала картина, которую никак не удавалось забыть. — Моя до сих не перестает дуться. Всё еще у сестры отсиживается и не хочет разговаривать. Не знаю уже, как и извиняться перед ней… Цветы заказать? Пригласить куда-нибудь? Или просто дать перебеситься? — Уж в чем я совершенно не понимаю, — улыбнулся Юнги, пряча руки в карманы и переводя взгляд на блестящие окна здания напротив, — так это в человеческой психологии. Что за дикие хитросплетения мнений бывают у людей в головах… — Это точно. Чужую душу хрен разберешь. Вот она, например, вечно говорит, что разбирается в людях, а сама вообще-то судит поверхностно, по знакомым шаблонам. А потом еще обижается, если всё вдруг оказывается чуть сложнее. Когда подошел нужный автобус, Юнги первым забрался в салон и сразу занял свое любимое место в углу. Пассажиров было мало, приторно пахло ванильными духами девушки с последнего ряда, тихо разговаривали две женщины впереди. Спокойствие и умиротворение. — А уступить ты не надумал? — между делом спросил Юнги, когда Сокджин, осмотревшись, вновь глянул на него. — Ты же говорил, что тебе нет большой разницы, куда ехать в отпуск. — Теперь это дело принципа, — пожал плечами Сокджин. — Если она даже выслушивать меня не захотела, я так просто уступать не стану. За грубость, конечно, извиниться нужно… палку-то я явно перегнул. Но уступать — нет. — Нет, — усмехнулся Юнги, качая головой, — никогда мне не понять человеческую психологию. Всю оставшуюся дорогу он думал об этом. Он привык держаться от людей на расстоянии, пусть и завел за семь лет много приятелей и знакомых. И всё же… он никогда не общался ни с кем много, часто и близко. А потому избегал конфликтов. Даже взаимная неприязнь с Тэхёном ни разу не приводила к чему-то серьезному. И теперь Юнги думал, сможет ли он поладить с Чонгуком так хорошо, как хотелось бы. Сейчас мальчишка почти во всем с ним соглашался. Но так ведь не будет длиться вечно. И что тогда? Юнги даже не представлял, как поведет себя. Поднимаясь по лестнице, он прислушивался к своим ощущениям. Чем выше — тем сильнее. Но никаких тревожных шорохов в звучании города не улавливал. Открыв дверь, прислушался к звукам. — Эй, привет! — раздалось веселое из спальни. Чонгук чем-то шумел, не стал даже выходить в коридор. Голос казался вполне счастливым. — Как дела на работе? Что нового? — Всё по-старому, — отозвался Юнги, разуваясь и неспешно снимая куртку. — Отсидел свою скучную смену, и ладно. А у тебя как дела? Как успехи с перевоплощением в сойку? — О, неплохо! — рассмеялся Чонгук. — У меня уже получается, но не каждый раз, правда. Микото сказал, что будет прилетать, чтобы помогать и дальше, так что за несколько дней я всему научусь. Но сегодня подольше позаниматься не удалось, потому что я его случайно убил. — Ясно. — Юнги хмыкнул, не поняв шутки. Помыв руки и на ходу стянув теплую толстовку, он прошел в комнату. — А что это ты тут устроил? — спросил, присаживаясь на кровать и оглядывая странный бардак. Стопки книг, коробки и даже перевернутый стул захламляли обычно пустующую треть комнаты. Чонгук сидел на полу и, похоже, заканчивал свое творение, расставляя последние предметы. — Это полоса препятствий, — улыбнулся он с явной гордостью. — Раз мы не можем лишний раз вылетать из дома, пока в городе неспокойно, то устроим тренировочный лагерь на дому! Вот, глянь… Он обернулся вороном. Потоптался на месте, переминаясь с лапы на лапу и оглядываясь на Юнги, а потом громко каркнул и забавно побежал змейкой, где-то перепрыгивая, где-то перелетая наставленные препятствия. Но когда настало время проползти в узкий и низкий проход-тоннель, сооруженный из книг, вдруг выяснилось, что птицам трудновато ползти по-пластунски. Ворон потрепыхался, пытаясь скрести лапами по паркету и дергать крыльями, но вскоре сдался, поняв, что застрял. Неуверенно поднял жалобный взгляд на смеющегося Юнги. Тот развеселился еще больше. Присел рядом и осторожно снял верхние книги, освобождая застрявшего. Чонгук тут же сорвался с места, за пару секунд добравшись до своего условного финиша. — Молодчина, — всё еще посмеиваясь, Юнги подставил ладони, поднял птицу на руки, привычно поглаживая под клювом. — Хотя я не уверен, что это реально кому-то чем-то поможет. Но в качестве развлечения… Чонгук спрыгнул, обернувшись человеком, и упер руки в бока. — Твоя очередь, — решительно заявил он, не скрывая веселья. — Давай. Я засекаю время. Посмотрим, кто из нас быстрее. Кто проиграет, тот моет посуду после ужина. — Эй, я только с работы вернулся, так устал за день… — Вот и отдохни. — Чонгук взял в руки секундомер, что раньше висел на стене без дела. — Разве не слышал, что лучший отдых — это смена вида деятельности? Всего кружочек… — Он скосил на мужчину взгляд и улыбнулся. — А потом я наберу тебе тазик, чтобы искупаться и перышки помыть. Юнги усмехнулся и послушно превратился. С Чонгуком никогда не было скучно, и это ему, как ни странно, нравилось. Такой дорогой сердцу и важный покой становился ненужным, когда мальчишка разводил суету, пытаясь наконец радоваться жизни. Да, чтобы видеть Чонгука счастливым, он был готов даже попрыгать через стопки книг. Так, может, и нет смысла волноваться о каких-то еще не случившихся ссорах?

~*~

От живота по всему телу побежали стайки мурашек. Тэхён неровно выдохнул, передернул плечами и закрыл глаза. Закинув ноги на стену, окунулся в тесную ванну с головой. От горячей воды совсем не становилось теплее на душе, парень дрожал и с трудом сдерживал волнение. Он представил, как вода в ванне медленно покрывается тонкой коркой прозрачного ледяного узора. Лед с хрустом обволакивает его, пряча от окружающего мира. Прогоняет и прячет глубоко внутри все гнетущие мысли. Обжигает своим холодом, душит и медленно убивает, заставляя забыть о других бедах. Приложив к нему ладонь, Тэхён любуется причудливой игрой света и застывшей воды. Слегка нажимает кончиками пальцев на лед, разбивает его на мелкие осколки, быстро растворяющиеся в горячей воде. От прекрасной фантазии не осталось и следа. А Тэхён судорожно вздохнул, не успев вынырнуть из воды. В носу противно засвербило, на глаза навернулись слезы, он зашелся хриплым кашлем, отплевываясь от воды. А когда успокоился и вылез, в комнате уже слышались шаги. — Ты скоро? Я тоже хочу ополоснуться, — послышалось из-за двери с тихом стуком. Тэхён молча перевел взгляд на свой телефон, лежащий на узкой полке под зеркалом. Почти три часа ночи. — Тэ? Ты вообще меня слышишь? — Разумеется, я тебя слышу, — вздохнул Тэхён, закатывая глаза. — Ну так ответь. Я волнуюсь, вдруг ты там без сознания валяешься! — Ха. — Тэхён накинул на плечи свой халат, открыл дверь и чинно прошелся по комнате, на ходу завязывая пояс. — И это ты мне говоришь? Обещал вернуться часам к десяти, а сам пропал. Я проснулся в полночь, тебя всё еще нет, телефон не в сети, никаких новых сообщений, где ты пропадаешь — непонятно. Разве я не волновался, по-твоему? — Прости, телефон сел, — почти огрызнулся Чимин, скрываясь в ванной. — Пришлось задержаться у родственников, потому что главный нашей группы взялся проводить меня до дома. Мне еще безумно повезло, что они подыграли и наплели ему, будто я реально живу с ними. Иначе мог бы вообще не вернуться! — И нечего на меня срываться, — тихо и безэмоционально проговорил Тэхён, закрывая окно, чтобы не дуло. — Я тоже весь на нервах. Сижу в этой клетушке, как последний идиот, давлюсь позавчерашним рисом, слушаю две дурацкие радиостанции и не представляю, что вообще творится. Ты выдрал меня из привычной жизни и посадил на цепь. Если хочешь, чтобы вел себя хорошо, так хоть удовлетвори мои минимальные потребности. — Да твои «минимальные»… — Чимин цокнул и махнул на парня рукой, принявшись разбирать пакет с покупками. — Есть хочешь? — Конечно, хочу. И вино хочу. — Тэхён сразу забрал едва вставшую на столик бутылку, принявшись искать в ящике штопор. — У тебя бокалы-то подходящие есть? — Конечно, нет. — Чимин вопросительно поднял брови, поймав на себе устало-недовольный взгляд. — Тебя кружки не устраивают? Можешь похлебать из миски, раз так… — Уж лучше из горла, — тяжко вздохнул Тэхён, резкими движениями ввинчивая штопор в пробку. На самом деле он был более чем доволен уже тем, что Чимин всё же сходил ради него в магазин, всё же купил вино, и даже то самое, его любимое. Но рвущиеся слова благодарности собирался держать при себе до более удачного момента. — Как дела на работе? — Отвратительно. — А что так? — С силой выдернув пробку, Тэхён отложил штопор и принялся всё же искать кружки в единственном кухонном шкафчике. Ему попадались и полупустые пачки с крупами, и пакетики душистых приправ, и стопка крохотных пиалочек, и горшочек для запекания, и даже треснутый мерный стакан, но никак не кружки. — Да где же?.. — Потому что в колледже теперь трудновато находиться. — Чимин, пощелкав пальцами у Тэ прямо перед лицом, указал вниз, на раковину, где стояли две грязные кружки, из которых гость пил кофе. Пришлось, стиснув зубы, отставить бутылку и взяться за мытье посуды. — Как ни пытался абстрагироваться, увы, я прекрасно слышу все эти разговоры за спиной о том, что мой парень — дорогая проститутка. — Быть дорогой проституткой лучше, чем дешевым болваном, как они. — Мне не хватит самоуверенности выносить это, — покачал головой Чимин, забирая помытую кружку и вытирая мягким кухонным полотенцем. — Так что начну искать новую работу сразу, как появится возможность. Но сейчас и других проблем хватает. — М? — Тэхён вымыл вторую кружку и тут же выключил кран, оставив тарелки и дальше лежать в раковине. Чимин со вздохом отпихнул его в сторону, чтобы домыть. — Что за проблемы? — Верхушки ОНО что-то готовят. А почти никто до сих пор не знает, что именно. Нам всё это расскажут только завтра. Утром начнут, а нас посветят в остальное лишь к вечеру. Не представляю… во что нас втягивают. — Во что бы ни втягивали, ты сумеешь из этого выпутаться. Раз уж смог… спасти мне жизнь… — О, надо же! — Чимин рассмеялся. — Рад, что ты это осознал и признал. Неужели, в эту честь вино и тирамису? — Именно, — улыбнулся Тэхён, усаживаясь за столик и глядя на парня над кружкой с вином. — Нужно же выпить за чудесное спасение своей тушки. — Только пообещай, что завтра не станешь продолжать. Кажется, ночью ты мне понадобишься… — И, заметив игривые огоньки в глазах Тэ, добавил: — В городе понадобишься. На деле. Вряд ли я смогу один помешать планам ОНО.

~*~

— Знаешь, я бы сказал, что ты красива, — проговорил Чонгук медленно-медленно, держа изящную чашечку поднятой, смотря на девушку поверх, как бы из-за чайной преграды, отделяющей их друг от друга ароматной пеленой. Сладкие запахи — ее и напитка — смешивались, дурманя и вызывая тошноту. — Ты безумно привлекаешь. Безумно. С лукавой улыбкой посмотрел на длинные красные волосы, слегка спутанными прядями лежащие на пышной и соблазнительной в очаровательном сарафане груди. Он никогда не любил красные волосы. А вот белый сарафан ее, разукрашенный щедро алым, нравился ему до умопомрачения. Каждая его нежная складочка, каждое пятнышко. Столько притягательной небрежности. А ведь еще недавно всего этого не было, был просто скучный белый сарафан. Но Чонгук не зря старался… — Я бы сказал, что ты интересна мне. — Чонгук едва пригубил горячий напиток. Разноголосое и звонкое пение птиц увлекало куда-то в фантазии, манящие и сладкие. Совсем как лимонно-медовый кекс, что стоял перед ним на узорной тарелочке. Фантазии такие странные, но будто реальные, на расстоянии вытянутой руки, отделяемые от него только столиком с кружевной скатертью. Всё огромное ромашковое поле вокруг них будто не существовало, трава шла волнами от легкого ветерка, плавали на этих волнах крупные цветы, но всё это не имело значения. Были важны только фантазии, вкус зефира на языке и ее блеклые глаза… — Хочу продолжить наше знакомство. Рассмеявшись, Чонгук отставил полупустую чашку в сторону, слегка подался вперед, отодвинув пухлую вазочку с ромашками, собранными тут же, на этом поле, оперся локтями на столешницу и внимательно посмотрел в глаза своей молчаливой собеседнице. Ее бледное лицо казалось теперь иным. Совсем не таким, как пару часов назад. Или пару минут. А может, и пару дней. Ее тонкие, узловатые пальчики, слишком длинные, чтобы зваться изящными, такие бледные и холодные, казались ему куда более притягательными теперь. На фоне бесконечного зеленого ромашкового моря. В атмосфере покоя и безмятежности. В плену вечности и безвременности. Она была даже мила теперь. — Я бы сказал, что хочу тебя, — Чонгук перешел на шепот. По ее щеке с виска стекало малиновое варенье, его сладкое малиновое варенье, недавно еще бывшее ее кровью. С его губ срывался жаркий чайный пар сдерживаемой страсти. А мысли путались в кружевах ее сарафана, распадаясь крошками от лимонного кекса по скатерти. — Хочу тебя подчинить… Вытянув руку, одним пальцем подцепил острый подбородок и приподнял. Она запрокинула голову. Бабочка, брошью сидевшая на груди, заметалась. Чонгука же трясло при одном взгляде. Такой красивой она не была еще никогда. И другой, он верил, никогда больше и не будет, навсегда послушно затихнет. Но ромашковое поле всё видело — он пока не смел придвинуться ближе. Лишь провел дрожащей рукой по ключицам, сглатывая привкус трав. Представляя вкус единения. — Я бы попросил тебя остаться такой навеки, навеки со мной, — вздохнул Чонгук, склонив голову к плечу. Чайный закат понемногу проливался через горизонт, затопляя поле — Чонгук уже чувствовал, что от него промокают туфли. — Надеюсь, теперь мы сможем поладить. Так сильно хотелось коснуться ее кожи губами, слизнуть малиновую кровь, прикусить ключицы, вгрызаясь до хруста, до карамельного треска. Чувствовать объятиями ее бездвижность, впитывать тошнотворно сладкий запах, охапками загребая молчание. Внутри всё хрипело и кричало, прося ее бездыханной преданности. Хотелось прижать тело крепко-крепко, стоять долго-долго, дышать тихо-тихо, пока с головой не затопит горячим ромашковым чаем, пока не удастся полностью вобраться в себя непривычно покорную. — Тебе уже пора, — вставая из-за столика, сказал Чонгук, оглядываясь. Поле плескалось оранжевым, не давая десяткам и сотням бабочек присесть на излюбленные ромашки. Чонгук медленно обошел стол. — Не смею тебя задерживать, дорогая. Спасибо за вечер, он был просто чудесным. Уперев ногу в стул, на котором сидела красавица, Чонгук всё же позволил себе на прощание попробовать на вкус чарующее малиновое варенье. Сладкое, аж задрожало всё внутри, обожгло губы от небывалого, безумного восторга. А после с силой пнул стул. Она с плеском упала в яму, до середины уже заполнившуюся чайным закатом, в яму, на краю которой стоял их уютный столик со сладостями. Ткань, воздушными пузырями державшаяся над поверхностью, напоминала все тот же зефир. Чонгук тяжко вздохнул. Прилив нежности отступил, когда в темной яме он не смог разглядеть в ней ничего потустороннего, ничего безжизненно манящего. Пора было навести порядок в голове, а то чайный закат становился всё крепче. — Я сразу увидел в тебе необычайный потенциал. — Микото чуть склонился, заглядывая в яму и рассматривая медленно уходящее на дно тело. — Но никак не ожидал подобного. Представить свою магию в образе человека, чтобы суметь ее подчинить… гениально! — Спасибо. Теперь я чувствую себя намного лучше. Как будто впервые в жизни полностью владею собой. — Главное — не теряй контроль, — ободряюще улыбнулся Микото. — В первое время будет сложно, но ты справишься, не сомневаюсь. — Значит, больше нашу связь поддерживать не нужно? — Да, не будем обновлять. Связь ослабнет и полностью исчезнет через пару дней. — Микото развернулся и медленно зашагал прочь. — Красиво ты всё это обустроил. Безумно красиво. В таком месте я бы с радостью снял клип… или хотя бы заглянул еще разок, чтобы отдохнуть и привести мысли в порядок. — Можешь забрать его себе, — рассмеялся Чонгук, глядя на то, как зарастает травой и цветами яма в его душе, где была теперь погребена и заперта послушная темная магия. — Мне больше не пригодится.

~*~

Утро в городе было мрачным и холодным, как и все предыдущие. Едва заметная мелкая морось то превращалась в настоящий дождь, то совсем затихала. Солнце совершенно не хотело показываться из укрытия туч. Все оборотни проводили утро по-разному. Но все чувствовали приближение чего-то неприятного. В восемнадцатой комнатке приюта «Птичье сердце» медленно назревал очередной скандал, и Чимин с Тэхёном честно старались его избежать. Оба старались. — Детка, может, сегодня не будешь меня запирать? — как будто между прочим спросил Тэхён и только после оторвал взгляд от экрана телефона, в который предпочел уйти с головой, чтобы не наговорить лишнего. Взгляд его был не то чтобы строгим или жестким, но в нем читалось всё, что парень не стал добавлять вслух. — Я запрусь изнутри… — Разумеется, — кивнув, тихо ответил Чимин, пряча ключи обратно в карман рюкзака. Он прекрасно понимал, что не согласиться не имеет права. Это окончательно убьет и без того хрупкое доверие. Да и не было у него причин. — Надеюсь, ты зарядил телефон? — Разумеется, — повторил Чимин, застегивая куртку. — И зарядник с собой взял. До встречи, я позвоню тебе вечером. — Угу, — только и бросил Тэхён, отворачиваясь, и через секунду входная дверь со щелчком закрылась. Юнги в это время еще завтракал. Сонный Чонгук сидел с ним за столом, то и дело зевал в рукав, отказывался даже перекусить, но и не уходил. Считал своим долгом скрасить хмурое одинокое утро и помочь собраться. — Что будешь делать, когда уйду? — с улыбкой спросил Юнги, чтобы вывести парня из сонного оцепенения, казалось, он вот-вот захрапит и сползет под стол. Встрепенувшись, Чонгук перевел взгляд на мужчину. — Дай угадаю: завалишься дальше спать, да? — Да, посплю. Я… кое-что делал этой ночью… — Не очередную полосу препятствий, надеюсь? — Нет, — улыбнулся Чонгук, подпирая щеку ладонью. — Пытался подчинить себе свою темную магию. Кажется, даже получилось. Может, теперь смогу жить спокойно, без всех этих… видений. После такого обязательно нужно выспаться. Его глаза снова слипались, а голос становился всё тише на каждом слове. Юнги вздохнул и, тихонько подойдя ближе, мягко коснулся щеки пальцами. — Иди отдыхать, — шепнул он, целуя растрепанную макушку. Чонгук довольно что-то хмыкнул и с трудом поднялся. — Увидимся вечером. Принесу что-нибудь вкусненькое. Через пару минут, когда Чонгук уже снова крепко спал, Юнги ушел из дома. А как раз в тот момент, когда за ним закрылась тяжелая дверь подъезда, Дженни включила конфорку под ковшиком с водой. Тихо напевая себе под нос любимую песню, она краем уха слушала утренние новости и порхала по кухне, готовя завтрак. На столе уже дожидался Чонина вчерашний мясной рулет с гарниром, а себе она, как обычно, собиралась приготовить овсянку с яблоками. Замерев с банкой в руках, Дженни выглянула в окно. Они жили рядом с новеньким торговым центром, и как раз напротив их окон висели огромные часы, которые всегда так выручали. Было восемь часов и восемь минут. Дженни улыбнулась такому совпадению и высыпала остатки крупы из банки в закипевшую воду, тут же записав овсянку в список покупок, висящий на холодильнике. — Милый? — окликнула она, услышав, что Чонин уже вышел из ванной. Мужчина отозвался, давая знать, что слышит. — Папа звонил. Просил, чтобы мы зашли вечером, есть какие-то вопросы не для телефонного разговора. — Ладно. — Чонин зашел в кухню, на ходу застегивая белоснежную сорочку, восхитительно пахнущую парфюмом. Волосы еще блестели от влаги, но уже были зачесаны назад. Осмотрев стол и поставленную для него тарелку, мужчина отправил в рот солидный кусок мяса и принялся застегивать пуговицы на манжетах. — Скорей бы уже закончилась вся эта головная боль из-за Никки. — В некотором плане, — пробормотала Дженни, пожимая плечами и помешивая кашу, — Никки дал оборотням хороший шанс сблизиться с мэром. И это нужно ценить. — Ценю я, ценю, — отмахнулся Чонин, запихивая в рот еще кусок. — Просто задолбался жопу рвать. — Чтобы свою же жопу и прикрыть. — Дженни оглянулась на него через плечо. Мужчина забрал последний кусок мяса с тарелки и открыл холодильник, собираясь найти еще. — Разве глава общины тебе не помогает? Или на что он нам нужен? — Да помогал, чем мог. Но от него же толку в этих делах… минимум. — Чонин скривился, доставая тарелку с остатками ветчины. — Пацан хорошо умеет убалтывать и завоевывать симпатию, вот и всё. А сейчас он и вовсе без конца занят вороненком. Хотя вот за это ему спасибо… Юнги сказал, что вороненок чувствует себя намного лучше и учится превращаться в сойку. Так что скоро на одну проблему станет меньше. Завернув в кусок ветчины ломтик печеного картофеля, Чонин поставил опустевшую тарелку в посудомоечную машину и вышел из кухни. Дженни присыпала кашу корицей, снова помешала и выглянула в окно, чтобы уточнить время. В первую секунду она так и замерла, держа ложку над ковшиком, удивленно распахнув глаза и присматриваясь, пытаясь понять, не показалось ли. Увы, не показалось. — ЧОНИН! — взвизгнула Дженни, опрометью бросаясь в комнату. Мужчина перехватил ее в дверях, обнимая и смеясь. — Чонин, на часах! Он нахмурился, видя искренний испуг, поднял взгляд и беззвучно выругался. Поверх часов, к которым они так привыкли за три года в этой квартире, была натянута простыня… и болтался висельник. Настоящее мертвое тело. А за ним уныло свисали приклеенные к спине бутафорские картонные крылья. «Мы доберемся до каждого», — гласила надпись на простыне, и Дженни ни капли не сомневалась, что это не пустая угроза, а предупреждение. — Это Игён, — скривилась она, выключая плиту и отставляя в сторону ковшик. — Это точно он. Я узнаю его татуировки со звездами. — Игён? Кто он? — Помощник Намджуна. — Дженни обняла себя за плечи. В своей жизни она много раз сталкивалась с неприятностями, видела десятки трупов, давно уже их не боялась. Но эта ситуация выбила из равновесия. — Джун вчера с ног сбился, искал его. — Позвонишь ему? — тихо спросил Чонин, пытаясь сфотографировать эту жуткую композицию. — Я пока свяжусь со своими ребятами, главой и… наверное, приютом. — Да. — Дженни кивнула на автомате и рассеянно осмотрелась, ища свой телефон. — Конечно, позвоню… У подножья здания было шумно, уже приехали пожарные и полиция, в конце улицы гудели сирены скорой. Через несколько минут тело снимут, начнется еще большая суета. И она не будет знать, что делать. Когда проблемы представали понятные, как на ладони, Дженни решала их легко, она не была из тех женщин, что полностью полагались на отца или мужа. Раньше Дженни всегда знала, куда нужно пойти, что предпринять и что кому сказать, так что считала себя уверенной, готовой к трудностям, находчивой… Но сейчас перед ее сознанием трепалась белая простыня неизвестности с явной угрозой. И Джен терялась, не представляя, откуда именно ждать опасности, как защищаться и за кого заступаться. — Алло, слушаю, — раздался знакомый голос в трубке, и сердце Дженни подпрыгнуло к самой глотке, когда она осознала, что даже не представляет, как правильно рассказать другу о случившемся.

~*~

В то утро Хосоку не хотелось на работу, как еще никогда в жизни. Да, порой ему было лень заниматься уборкой, да, становилось скучно, если наваливалась гора бумажной работы, да, он даже побаивался кое-кого из постояльцев, не любил навещать и кормить во время неосознанных превращений. Но всё же еще не случалось такого, чтобы нежелание доходило до физического дискомфорта, когда буквально потряхивает и хочется укутаться одеялом, усесться в угол и зажмуриться. Может, это мерзкая погода так на него влияла?.. Микото с самого утра без конца с кем-то переписывался и пел, не замолкая ни на минуту. Целые песни, отдельные строчки снова и снова, тренировочные упражнения. Впервые так много и сосредоточенно. «Я в последний год очень много занимался вокалом с педагогами, — огорченно вздохнул он, когда Хосок рискнул полезть с вопросами. — Изучал разный вокал, и эстрадный, и рок, и академический, и даже дедушкины традиционные храмовые песнопения. Мои связки были в идеальном состоянии. Но всё это — про тело, которого у меня больше нет. Понимаю, что сам себя подвел… поэтому собираюсь работать вдвое усерднее. Мне ведь нельзя терять форму, пением я себе на жизнь зарабатываю». Хосок на это смог только тихо посочувствовать и пожелать удачи. Ужасно хотелось остаться дома, лежать в своей спальне, смотреть на раскинувшиеся над кроватью пышные ветки и слушать пение из-за стены. Но пришлось взять себя в руки. Вызвав такси, Хосок добрался до «Птичьего сердца», спустился в приют и сразу принялся за дела, чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей хотя бы работой. На этот день ему хватало планов. Навести порядок в подсобке с инструментами, почистить все клетки, аквариумы и коробки с живыми кормами. Когда он как раз, закончив с проверкой кондиционеров и отопления, собирался взяться за клетки с мышами, в дверь постучались. Была половина девятого, и это мог оказаться кто угодно. — Хосок, ты здесь? — спросил знакомый голос, дверь приоткрылась, внутрь заглянул хозяин клуба. Работая в одном здании, они сталкивались лично так редко, что Хосок даже растерялся. Кажется, это был первый раз, когда начальник пришел к нему. — Слушай сюда… Голос его был строгим и слегка взволнованным. Мужчину явно что-то злило. Он протиснулся в комнату администратора, закрыл за собой дверь и только после этого продолжил, упирая руку в стол. — Сегодня клуб закрыт. Я уже связался со всеми работниками и объяснил всю ситуацию. — Что за ситуация? — Не слышал еще? — Мужчина нахмурил брови и достал из кармана телефон. — Разве вы не общаетесь с Микото? — Ну… я ушел из дома час назад, а телефон с тех пор не проверял. Так что случилось-то? — Чонин написал мне сообщение… Короче, убили оборотня. Игёна. — На этих словах Хосок охнул, стиснув пальцы на бутылке с чистящим средством. — Его не просто убили, а еще и использовали как послание. Видимо, в первую очередь Чонину, потому что труп вывесили напротив его окон. И всё же… очевидно, что оно касается всех оборотней. Мужчина протянул ему телефон, на котором была открыта какая-то фотография. Хосок взял его дрогнувшей рукой и нехотя присмотрелся, тут же отведя взгляд. Он плохо знал самого Игёна, но подобное послание наводило ужас. — Я хочу, чтобы ты закрыл двери приюта сегодня. Скажи постояльцам не выходить без крайней нужды. — Треть из них уже ушли на работу… — Мы не можем защитить всех до одного, я понимаю. Но хоть что-то предпринять нужно. Хотя бы те, кто еще не ушел, пусть останутся. Ситуация очень серьезная, объясни им всё, пусть отпросятся с работы, пусть отменят дела. Чонин и глава общины уже, наверное, что-то предпринимают, они разберутся. Но и мы должны… что-то сделать. — А вы всё же недолюбливаете оборотней меньше, чем говорите, — тихо пробормотал Хосок, убирая чистящее средство и стягивая с рук перчатки. — Да? — Я ценю и уважаю каждую жизнь. И не могу сидеть сложа руки, когда есть шанс спасти человека или оборотня. Но это не отменяет того, что крылатые у меня уже в печенках сидят. Насколько меньше было бы проблем, будь все одинаковыми… — Ясно, — кивнул Хосок. — Я понял. Сейчас же со всеми поговорю, не волнуйтесь. — Ах, да, — добавил мужчина, уже выходя. — И если какая-нибудь зараза станет ворчать, что нужно в магазин за едой, пробей ему наши запасы по скидке сотрудника, и пусть жрет. — Как скажете. Дверь за хозяином закрылась, Хосок постоял немного, в растерянности глядя на блестящую хромированную ручку, и принялся выполнять важное поручение. Большинство оборотней были дома, все согласились отменить свои дела, услышав такие новости. Даже самые несговорчивые отложили в сторону вредный нрав, ведь на кону, возможно, стояли здоровье и жизнь. Хосок запер изнутри входную дверь приюта, а взамен открыл в общем коридоре окно, чтобы вернувшиеся оборотни могли попасть внутрь. Всё шло нормально. Микото, оказалось, и правда написал ему несколько сообщений, как только узнал, просил быть очень осторожным и даже обещал навестить, как только появится возможность. Вот только Хосок не думал, что возможность появится. Он не представлял, что собираются предпринимать Микото с Чонином, но это не могло не отнять у них много времени и сил. И, похоже, он не ошибся. Никаких новых вестей за несколько часов. Хосок отчаянно пытался погрузиться в работу, но, как назло, в тот день была лишь уборка, которая не давала отвлечь мысли… Так что часам к трем он весь извелся. Когда в дверь снова постучали, Хосок был уверен, что это опять пришел хозяин клуба. Но в комнатку просочился Тэхён. Одетый в легкий расписной халат и домашние тапочки Чимина. Помятый и явно чем-то напуганный. Хосок хотел уже задать ему пару вопросов, а может, и далеко не пару, но Тэхён требовательно шикнул, прося тишины, и положил на стол телефон. На экране светилась фотография Чимина, это был входящий вызов. Слышались чьи-то голоса. Но самое странное — микрофон был выключен, зато работала запись. — Отлично, с главным разобрались, — говорил приглушенный мужской голос. Человек явно стоял где-то далеко, как будто в другом конце зала, но старался говорить четко и громко. Вокруг шуршали шепотки. Всё это походило на лекцию или какое-то собрание. — Вторая цель — глава общины оборотней. Что добыли по нему? — Очень мало, — отозвался высокий женский голос поближе. — Он скрытный. Но мы точно выяснили, что сейчас он остановился у Чон Хосока, сына прошлого хозяина клуба, адрес у нас есть. Хосок почувствовал, как пальцы холодеют. Он еще не понял, что происходит, но эти слова не могли значить ничего хорошего. «Заседание ОНО, — пояснил Тэхён шепотом, чтобы не перебивать голоса из трубки. — Общество ненавистников оборотней. Обсуждают планы на эту ночь». — Есть информация, что он превращается в голубя. Выслеживать такую птицу — гиблое дело. Но зато он приметный в человеческом виде, так что хоть что-то разузнать смогли. — Кроме того, — влез новый мужской голос, — у него какие-то дела с Мин Юнги. — Какие дела, Джунги? — Джунги! — выдохнул Хосок, осознавая, почему же голос показался знакомым, и буквально падая на стул. — Это бармен из нашего клуба. — Не знаем. Но они встречались в клубе и что-то обсуждали. Потом наши ребята видели их вместе в городе, они шли к Юнги домой. Есть предположение, что это связано с вороненком. — М? Тем самым? Как связано? — Мин Юнги не смог найти для мальчика место, — пояснил голос совсем близко. Без сомнений, это был Чимин. — Поэтому вороненок живет у него. Как я полагаю, они встречались просто для того, чтобы помочь ему, магия, медицина, ничего серьезного. — Отлично. Двое в одном месте. Этим нужно будет заняться кому-нибудь сильному и опытному. — Их тоже убьем? — уточнил Чимин неуверенно. — Но они же не значимы… социально. Этих двоих ничто не интересует, они ни в какие дела не лезут. А то, что вороненка много обсуждали, так это просто суеверия и сплетни. — Нельзя оставлять врагу преимущества, — совершенно спокойно ответил голос издалека. — Мин Юнги — важная цель, потому что он постоянно подбирает и выхаживает полудохлых оборотней. На сколько было бы меньше крылатых в городе, если бы не он? — Да, я понял, — невозмутимо согласился Чимин, не став рассказывать собранию, что и он сам — один из таких спасенных Юнги «полудохлых». Хосок глянул на сосредоточенного Тэхёна и достал свой телефон, чтобы написать сообщение Микото. — Отлично, вы двое займетесь Юнги, а главой и попугаем — ваша группа. — Послышался странный шум, неясные разговоры, перешептывания на фоне. Но через минуту-другую всё снова стихло, собрание продолжилось. — Что-нибудь выяснено по поводу Ким Тэхёна? — Да, — тут же отозвался Чимин. Тэ стал заметно мрачнее. — Прятался у двоюродной сестры, она человек. Мы виделись сегодня утром, он сказал, что вечером собирается в свой клуб, проверить дела… — Он не может клуб оставить надолго, — усмехнулся женский голосок рядом. Тэхён изумленно вскинул брови и стиснул кулаки. — Вечно прилетает посидеть в своем кабинете. Делать ничего толком не делает, зато изображает крутого босса. Готова поспорить, он там с упоением надрачивает на себя любимого и распрекрасного. — Значит, я буду рассчитывать на вас двоих. Договорились? — Так точно! — весело отозвалась девушка. — Этот болван даже за обожаемым клубом не может уследить, не знает, что реальная прибыль у него заметно больше. С ним разобраться — плевое дело. — Кто это? — тихо спросил Хосок, видя, как удивление на лице Тэхёна сменяется чуть ли не яростью. — Сора. Администратор из моего стрип-клуба. — Раз всё так удачно складывается, там его и убьете. Отлично. Кто там у нас следующий? Ким Намджун… — Нам нужно проработать план. — Шепот Соры перебивал голос главного. Они с Чимином явно сидели рядом и могли переговариваться, не мешая никому. Но для слушающих через телефон в тот момент остальные голоса превратились в неясный шум на фоне. — Он тебе что-нибудь говорил о планах? Какие-нибудь подробности. Во сколько собирается на работу? — Сказал, что около восьми, к открытию. Фиг его знает, во сколько в итоге явится. — Ну ладно. У нас есть большое преимущество: я должна быть сегодня на смене, так что никаких подозрений не вызову. А ты… можешь сказать, что решил навестить. Он ведь не догадывается, что ты как-то связан с нами? — Нет. — Ну еще бы. Удивлюсь, если он догадывается, что Земля — круглая. Дурак. — Не дурак он. Просто не обращает внимания на некоторые вещи. Но не дурак. И магически очень сильный оборотень, так что нужно проявить осторожность. Не предпринимай ничего без меня, хорошо? — Не буду, не парься. О, что пищит? — Ой… у меня… т-телефон дохнет. Забыл зарядить ночью, так что вот. Не обращай внимания, после собрания поставлю. Вообще, конечно, странно впервые видеть столько людей. — Большая часть ОНО здесь. — Много нас. А еще… я бы никогда не подумал, что глава ОНО — директор моего колледжа. Он кажется таким добродушным дядькой, который всех любит. — Добродушным? Хах. Ты просто его плохо знаешь. Это именно он Игёна застрелил. Джунги с ним мурыжился-мурыжился двое суток, а потом он пришел и застрелил. И расковырял и вытащил пулю, чтобы не определили оружие. У него Глок 17, в городе у всех военных и полицейских такие, но лишний раз всё равно лучше не рисковать. — Да, само собой… — А мы-то как всё сделаем? — Что? — Ну, как убьем Тэхёна? — Эм. Я не знаю, это всё нужно обдумать. Давай обсудим… Голос исчез — прервался звонок. Либо Чимин сбросил, решив, что дальше слушать не нужно, либо просто телефон окончательно разрядился. Тэхён выключил запись, сохранил аудиофайл и, подперев щеку кулаком, уставился на Хосока. У того в голове были сотни разных мыслей, но сказать оказалось совершенно нечего. — Ты можешь как-то связаться с Чонином? — вздохнув, спросил Тэхён и перевязал потуже пояс халата. — Нужно ему это всё переслать, пусть послушает. Там в начале и про него говорили.  — Я — нет, но… — Его перебил очередной стук. — Да, кто там? — Хоуп? — Микото заглянул в комнату, осмотрел собравшихся и зашел. — Привет. Я был у Чонина… Что у тебя за срочная информация? Ты написал про ОНО, но я не понял. Что за собрание? — Скинь ему, — хмуро бросил Тэхён, пододвигая к Хосоку свой телефон. — А я пойду пока приму душ. Похоже, мне сегодня нужно быть в стрип-клубе к восьми часам… чтобы меня убил собственный парень. — Что? — Микото проводил парня растерянным взглядом. — Хоуп? — Так. Сначала скинь это всё Чонину, а потом будешь слушать сам, нам нельзя терять время. ОНО всерьез возьмутся за планы уже сегодня. Только… — Он поднял взгляд, перехватив руку, опустившуюся в карман. — Пообещай, что, в очередной раз пытаясь помочь другим, ты не забудешь и о своей безопасности. У тебя тоже не бесконечно много тел и шансов. Понял? — Понял. — Микото кивнул и достал из кармана свой телефон.