Воронёнок

              Вся троица вела себя на удивление смирно, хотя успокоительное досталось лишь первому. Связанные по рукам и ногам лоскутами старой простыни, заткнутые кляпами, чтобы лишнего не болтали, лежали на кровати и едва дергались под тугой веревкой, буквально вжимавшей их в матрас. — Странно, — прошептал Чонгук со смешком в голосе, — кажется, им не нравится лежать лицом в мягонькое. Надо было снять матрас, может, голая деревяшка им понравилась бы больше? — Да, покрывало и белье придется перестирать, — бросил Юнги, утягивая его прочь из комнаты. Не хотелось ни на секунду задерживаться в этой комнате с такой компанией. Ему категорически не нравилось держать людей связанными, даже тех, которые его сегодня убить собирались. И еще больше ему не нравилось держать подобных в собственной квартире, так что хотелось как можно скорее сбежать. — Давай пойдем в парк? — В парк? Зачем? — Чонгук удивлено глянул на суетливо проверяющего карманы Юнги. — Думаешь, там еще кто-то? — Честно говоря, нет. — Юнги опустил взгляд, хмыкнув. — Думаю, к нам больше никого не посылали. Но я всё равно чувствую что-то нехорошее. Может быть, это просто из-за волнения, но я не хочу оставаться в квартире. — Ладно, тогда в парк, — улыбнулся Чонгук, открывая входную дверь. — В конце концов, нам нет разницы, где дожидаться полицию. Главное — не забудь телефон. — Да, да, взял. Идем скорее. Спускаясь по узкой лестнице, они молчали. Переглядывались, каждый явно хотел что-то сказать, но тишину нарушали только шуршащие шаги по пыльным ступенькам. В последний момент мимолетно коснувшись руки Чонгука, Юнги лишь после этого толкнул дверь, выходя из подъезда. Закатное солнце светило прямо в лицо, дул слабый, но пробирающий холодом ветер, со всех сторон слышались голоса. Город жил своей жизнью, как будто не имея ни малейшего понятия о том, что творится в этот вечер. И где-то в глубине души даже свербело от желания ему рассказать и показать. Чтобы все увидели настоящую суть общества, в котором живут. — Теперь и я начинаю волноваться что-то, — вздохнул Чонгук. Он шел чуть позади, сосредоточенно застегивал пуговицы накинутой под курткой рубашки. Юнги улыбнулся, оглянувшись через плечо и наблюдая за проворными руками. Он купил эту рубашку совсем недавно, когда понял, что мальчишка останется жить с ним. Зашел в ближайший магазин по дороге с работы, едва успев до закрытия, нахватал первых попавшихся футболок, рубах и брюк, не слишком заморачиваясь вопросами стиля, лишь бы было, что носить в ближайшее время. И теперь почему-то казалось ужасно странным каждый раз понимать, что именно Юнги купил эту вещь. И эту. И ту. Впрочем, не только странно, но и весьма приятно. — Чего ты так улыбаешься? Я что-то не то сделал? — Чонгук недоуменно осмотрел себя, будто ища дырки или пятна грязи на одежке. — Нет, всё нормально, — мотнул головой Юнги, отворачиваясь. — Просто в очередной раз убедился в том, что, оказывается, приятно о ком-то заботиться. Достав из кармана телефон, он проверил время и еще раз задумался. Чувство тревоги никак не проходило и ужасно сбивало с мыслей, отвлекая от реальности. Он даже неосторожно врезался в какого-то проходившего мимо мужчину, слишком сосредоточившись на странных ощущениях, твердящих, что опасность всё еще близко. — Простите, — бросил Юнги почти бездумно. Седой мужчина лишь метнул на него короткий взгляд, ничего не ответив, стремительно зашагав дальше. А после тощей морщинистой ладонью вцепился Чонгуку в плечо. И, не успел Юнги толком осознать, — превратился в птицу. Бело-серая пятнистая грудь, сизые крылья и острый, желтый у основания клюв. Сапсану потребовалось какое-то время, чтобы почти упасть на дорожку, разбежаться и нормально взлететь. Юнги этого времени как раз хватило, чтобы отправить сообщение в несколько слов. Когда он превратился, сапсан уже долетел до конца улицы, но пока это было еще не страшно, птица вполне могла уследить… Впрочем, важнее было догнать. Юнги прекрасно знал: даже при том, что при полете по городу скорость у сапсана будет вдвое меньше, чем эти кричащие хвастливые цифры из коротеньких заметок, тут и там попадающихся в сети, она всё равно будет поразительной. В теории из всех его птиц ворон был самым быстрым, вот только на практике он уже стал самым неприспособленным, крылья совсем ослабли за долгие годы бездействия. А чайка, увы, не могла сравниться с сапсаном, как ни старайся. Он летел на пределе своих сил, до последнего. С отчаянием высматривал сапсана, надеясь, не упустить, но тот петлял между высокими домами, то пикировал, ныряя в узкую темную подворотню, то взлетал с совершенно другой стороны, будто дразня. И вскоре окончательно оторвался, исчезнув где-то на окраине города. Юнги остановился на самой высокой крыше, сел на парапет, внимательно оглядывая окрестности. Перелетел на следующую, пытаясь прислушиваться к своей интуиции. В тот вечер она кричала, разрывала изнутри, вопя об опасности. В тот вечер по всему городу были оборотни, нуждающиеся в помощи, и не оставалось шансов найти среди них одного единственного. Пролетев еще три крыши, Юнги понял, что так дело не пойдет. Обернувшись человеком, он достал телефон, и набрал номер Микото. Телефон был вне зоны доступа. Но не успел он даже выругаться, как на крышу рядом с ним сел знакомый голубь. — В каком направлении он улетел? — спросил Микото, поняв всё и без слов. — На север, — тихо отозвался Юнги, махнув рукой. Они находились примерно в центре. Отсюда на север расстилались еще километров десять города, которые просто невозможно тщательно прошерстить, раз нет ни малейшего представления, куда или хотя бы кто его забрал. К тому же сапсан мог давно снова сменить направление и улететь куда-нибудь на юг. — Кажется, я что-то чувствую. Давай-ка к тому цветочному магазину, — кивнул Микото, тут же превратившись обратно в птицу и взлетев. У Юнги не было других вариантов. Не понимая, что и как чувствует Микото, он вынужден был либо довериться, либо распрощаться с последней надеждой. Выбора не стояло. Он обернулся в этот раз сойкой, чтобы вернуться к погоне со свежими силами, и поспешил следом.

~*~

Тэхён медленно повернул голову, глядя на присевшую рядом девушку. Тяжело дыша и оттягивая золотистую ткань, Шайни изящной ладошкой обмахивала влажную грудь, выпиравшую из платья так соблазнительно, что Тэ смог только молча кивнуть удивленно уставившейся на него работнице. — Господин Ким, — потерянно выдохнула Шайни, кажется, мысленно провалившись сквозь пол. Девушка поправила платье, неловко убрала за ухо прядь светлых волос и опустила взгляд. Ей было не положено в перерывах между танцами выходить в зал и попивать коктейли в баре, так что ничего удивительного в ее реакции не было. — Добрый вечер, господин Ким. Не ожидала вас тут встретить. — Добрый вечер, Шайни, — ответил Тэхён, снова переводя взгляд на бутылки у стены и не глядя пододвигая к работнице ее мартини, позволяя выпить. — Твой муж знает, что ты снова прикладываешься? — Нет, — мотнула головой Шайни. — Конечно, не знает. Я… умоляю, не говорите ему. Она подняла взгляд. Глаза почти слезились. Или это просто казалось в странном свете и переливе блесток. Но Шайни выглядела потерянной и напуганной, совсем не такой, как несколько минут назад, когда извивалась под музыку, заводя зал каждым движением всё больше. — Что? — Я знаю, что вы с ним... хм, неплохо ладите, — пролепетала Шайни. Ладите — не то слово. Ее муж был давним клиентом Тэхёна, который не мог себе позволить приходить часто, но зато не бросил эту привычку после свадьбы, как делали большинство. — Умоляю, не говорите ему. Это сложный период, я завяжу. Понимаете, столько проблем навалилось сразу, и на работе, и дома, и у родителей. Да еще и долги сплошные, так что я без конца напрашиваюсь на смены. Даже вот сегодня. Никаких нервов не хватает. Прошу, не говорите. Я сделаю всё, что вы попросите, только попросите… я готова. Что вы хотите за это? — Ничего не хочу, что за глупости? Я и так не скажу. — Он тихо рассмеялся, глядя на отражения в зеркальной стене с полками. Они сидели рядом, такие разные, но немного похожие в тот момент. Оба они здесь быть не должны были: в этот вечер, за этой стойкой. Но они были здесь. — Слушай, ты ведь несколько раз подменяла Сору на месте администратора, так? Знаешь работу? — Да, всё отлично помню, каждую мелочь, — улыбнулась женщина, поднимая лукавый взгляд. — Сора взяла отгул? То-то ее нет нигде… Хотя я была почти уверена, что видела, как она вошла сегодня в клуб. — Показалось. Слушай, если отработаешь сегодня за администратора без проблем, накину за смену лишнюю тысячу. Что скажешь? — Согласна! Но что с Сорой? Заболела? — Не знаю, — пожал плечами Тэхён, опуская взгляд к стакану с виски. — Срочные дела. Вы с ней вообще как, близки? — Нет, — Шайни даже фыркнула от смеха из-за такого предположения. — Простите за прямоту, но стерва она редкостная, кажется, ни с кем тут не ладит по-человечески. Хотя, отдаю должное, отлично прикидывается добренькой зайкой, сперва все верят. — Вот оно как, любопытно… — Девчонки, работающие дольше, говорят, что она частенько даже подлянки устраивала. То костюм испортит, то косметику стащит, клиентов специально уводила. Не удивлюсь, если и сейчас где-то подгаживает. На днях я видела в раздевалке, как она бутылку прячет в сумку. Сказала, что купила ко дню рождения подруги. Но что-то мне подсказывает — стырила под шумок, пока тот буйный всё громил. Не знаю, господин Ким, может, я заблуждаюсь, может, администратор она и хороший. Но человек — говно, и это точно. — Ясно, я понял твое мнение. — Тэхён с усмешкой покачал головой. Шайни, едва заметно коснувшись его ладони пальчиками, тут же растворилась в толпе, словно юркнула в бурные волны, скрывшись под толщей воды. Как и не было. Только соленая пена странного послевкусия от разговора осталась. — Согласен. Но отчасти, вряд ли она такой уж хороший администратор… А переведя взгляд на открывшуюся дверь, он отбросил все лишние мысли и встал, готовый продолжить прерванное дело. Пришел его старый знакомый из полиции. Настало время «вручить» ему Сору, дать показания и избавиться от этой головной боли. Чтобы можно было спокойно вернуться домой, принять ванну с ароматными маслами и надеть любимую шелковую пижаму.

~*~

Когда Чонгук пришел в себя, тело уже болело. Он был привязан к широкой колонне, и веревки с силой впивались в кожу, даже через одежду грозясь оставить ссадины. — Я надеялся, ты подольше будешь без сознания, — с досадой усмехнулся мужской голос. Чонгук проморгался и присмотрелся. Это было помещение магазина с одеждой, а за стойкой с кассой стоял высокий мужчина в потрепанной рубахе. Тот самый человек, что на днях ему снился. Он смешивал что-то в небольшой светлой мисочке, то и дело добавляя ингредиенты из пузырьков и пакетов, лежащих на прилавке, и постоянно сверяясь с лежащей на лотке для денег бумажкой. Это походило на уже виденные ритуалы. — Ну ничего, не переживай, чернила почти готовы. — Кто вы такой? — прохрипел Чонгук, в панике оглядывая помещение. Он с трудом понимал, что произошло. Только недавно они разговаривали с Юнги… а потом тот старик протянул к нему руку, и — чернота, которая сменилась жалкой секундой прозрения, и снова вернулась, поглощая. Судя по всему, старик был оборотнем, и, вцепившись, сумел превратиться вместе с ним, прилетел куда-то в другое место, где тут же отрубил. — Вы из ОНО? Куда делся старик, который меня притащил? Он ведь… глава ОНО? — Я — глава, — огрызнулся мужчина, на мгновение бросив на пленника прожигающий взгляд. А после поднял мисочку, принюхиваясь и внимательно разглядывая. — Отлично. — Но этот старик… — невнятно пробормотал Чонгук, отчаянно пытаясь шевелить руками, чтобы освободиться. Веревка как будто всё сильнее стягивалась на запястьях от любого движения. — Тот старик уже два месяца лежит в психушке. — Мужчина поставил миску и принялся искать что-то в ящиках под кассой. — Окончательно выжил из ума, слава богу, и оставил мне в наследство свою жизнь и внешность. Хоть что-то… Знаешь ли, он был не лучшим отцом, так что я думал, что никогда и ничего от него не получу. Кстати, не советую превращаться в птицу, — он выпрямился и на мгновение поднял пистолет, лежавший прямо под рукой. — В отличие от Тощего, я умею этим пользоваться, и, если что-то пойдет не по моему плану, не побоюсь подстрелить еще одну пташку. Я семь лет занимаюсь стрелковым спортом. Не промахнусь. — Не сомневаюсь, — выдохнул Чонгук, смотря исподлобья. Мужчина перед ним по-настоящему походил на безумца: дикий горящий взгляд, кривая ухмылочка, спутанные волосы. Но не верить ему не получалось, особенно после того, как он резко выкинул руку и, совершенно не прицеливаясь, прострелил крохотный смайлик, нарисованный на соседней колонне. Чонгук в испуге дернулся, живо представляя, как пуля пробивает череп. — Слушайте, слушайте, я понял. Да, я… сижу смирно. Но… чего вы от меня вообще хотите? Почему не убьете сразу? — Убью. Но чуть позже. Усмехнувшись, мужчина пододвинул высокое зеркало, скинул свою рубашку и окунул кисть в самодельные чернила. — Вы хотите провести какой-то ритуал, — сказал Чонгук, даже не спрашивая, просто давая знать, что понял. — Но для чего вам это? — А ты не догадываешься? У меня много разных птиц, но воронов среди них еще нет. Твой станет отличным дополнением к коллекции. — Медленно и сосредоточенно выводя на своей коже нужные символы, он то и дело сверялся с бумажкой, очевидно, боялся сделать ошибку. — Я собирался убить тебя вместе с прочими… А потом понаблюдал со стороны. И решил, раз уж всем моим планам помешали, то и гори они синим пламенем. Улечу, поищу удачу в другом месте. Но напоследок я заберу для себя полезный прощальный подарочек от этого города. Это же ворон… — Неужели не могли просто создать себе новую птицу?.. — О нет, — рассмеялся мужчина, чуть не полоснув кистью по крепкой груди. — Мне не нужна пустышка, бесполезный пернатый мусор. Мне нужна магия птицы. — Магия? — Каждая птица обладает своими особенностями и преимуществами. Не только физиологическими, но и магическими. Например, совам намного легче дается частичная трансформация тела, если ты подчинил магию совы, ты легче научишься пользоваться птичьим зрением. Водоплавающие легче и быстрее залечивают раны. Орлы, в отличие от остальных, могут запоминать то, что происходило с ними во время неконтролируемых превращений. А способности воронов всегда манили меня по-особенному — они умеют вытаскивать чужие страхи, заставлять окружающих испытывать тревогу и даже ужас. С такой магией можно подчинять себе людей по щелчку пальца. Разве не восхитительно? В речах мужчины слышался такой неподдельный восторг, что по спине мурашки бежали. Он упивался одной мыслью, что сможет запугивать и брать под контроль. Жаждал эту магию. И, кажется, был готов целую вечность рассказывать о том, насколько же она прекрасна. Всё расхваливал и расхваливал, одной рукой расписывая себе шею, а второй крепко сжимая пистолет. Чонгук не понимал, что делать. — Но почему вы ненавидите оборотней? — совсем тихо спросил парень, когда в зале снова стало невыносимо тихо. — Раз и сами такой. — Такой. — Мужчина перевел на него взгляд. — А это как-то должно мешать мне ненавидеть других оборотней? — Но… — Заткнись. Ты мешаешь сосредоточиться. Чонгук стих и еще раз искоса осмотрелся. Все двери и окна были закрыты, если бы превратился в птицу, не смог бы сбежать раньше, чем получит пулю. Веревки так и не поддавались. А других идей у него не появлялось… — Слушайте, — начал он, не представляя, на что надеется. — Магия воронов очень страшная и для ее носителей тоже. Она разъедает сознание изнутри и сводит с ума. — Я прекрасно знаю, на что она способна. И прекрасно знаю, что ты подчинил свою. — Но это я… — попытался пожать плечами Чонгук. — С новым владельцем она получит новую силу, ее уже ничто не будет сдерживать. Не думаете, что она только погубит все труды? — Если такое ничтожество справилось, я и подавно смогу. — Я просто хочу сказать, что… Чонгук зажмурился — следующая пуля попала в ту самую колонну, к которой он был привязан. На голову посыпалась мелкая бетонная крошка. Желание спорить пропало. — Я же попросил заткнуться! — зарычал мужчина, опуская взгляд и осматривая магазин пистолета. — Черт возьми, один остался… Чонгук замер, насторожившись. Один. Всего один патрон. Это был его шанс.

…

Улицы в этом районе города казались не слишком приветливыми. Большую их часть занимали заводы и склады. Угнетающие серые здания, смотрящие на прохожих совершенно черными и бездонными окнами. Все было старым и ржавым. И даже живые деревца и кусты не разбавляли пейзаж. Микото провожал усталым взглядом безликие автомобили и снова возвращался к скучным постройкам. Юнги сидел у него на плече в виде сойки и внимательно осматривался по сторонам, ища всё мало-мальски подозрительное. Они шли уже полчаса, но чутьё твердило, что осталось совсем чуть-чуть. Если бы только Микото мог ощущать его так же четко, находясь в образе птицы, дело бы шло куда как проще. Остановившись напротив неприглядного переулка, Микото задумчиво осмотрел ближайшие здания, стоявшие достаточно близко, светлые громилы будто играли в гляделки, уставившись друг на друга прищуренными вытянутыми окнами. — Похоже, сюда… Он зашагал вдоль дома. Серые стены, провода, забитые парковки. Странный шум со всех сторон. Так и хотелось сбежать. Дойдя до ближайшего перекрестка, он замер. Перед ним было то самое небольшое здание, что он видел глазами Чонгука. Сомнений быть не могло, ошибок быть не могло. Они нашли нужное место, магазинчик спортивных товаров и одежды. Черные рулонные ворота с белыми рисунками были опущены, закрывали витрины. Казалось, что внутри никого нет. Микото подошел вплотную к двери, пытаясь осторожно заглянуть через стекло, увешанное множеством наклеек с брендами. Разглядеть ничего не удалось. Только убедился, что внутри торгового зала темно. Микото замер, прижимаясь к стене, и закрыл глаза. Из-за всё слабеющей связи и хлещущих через край эмоций Чонгука, было очень трудно вмешаться в его мысли, залезть в его голову. Но всё же это удалось на какие-то пару секунд. В помещении магазина было совсем тесно и темно. Стены, выкрашенные в черное, будто пожирали весь слабый свет, что давали пара тусклых ламп. В этом тесном мирке все мысли путались еще сильнее… Такая атмосфера, как думал Чонгук, вполне подходила человеку, затеявшему всё это. В магической сущности своего собеседника он не сомневался бы ни секунды, если бы не знал наверняка. — Он во втором зале, — прошептал Микото, спешно обходя небольшое здание кругом. — Там нет окошек, но, может, хотя бы в подсобке есть…

…

Дожидаться удобного момента долго не пришлось. Выругавшись, мужчина глубоко вдохнул и тут же вернулся к работе. Он явно спешил, но изо всех сил сосредотачивался на чернильных символах. Наклонившись к зеркалу, старательно выводил на лице черточки, значения которых, похоже, даже не понимал. Медленно и с перепроверкой. Совсем не так, как Микото, знающий всё наизусть. Где-то в глубине души Чонгук надеялся, что это сыграет ему на руку. Мужчина не успеет среагировать или хотя бы промахнется. Очень надеялся, что пуля уйдет мимо. Но, увы… Затаив дыхание, он выждал несколько секунд, настраиваясь, заглушил все лишние мысли в своей голове и обернулся вороном. Клетки могли помешать птице превратиться в человека, но никакие веревки не способны удержать человека, превращающегося в птицу, именно потому и приходилось держать его под прицелом. Ворон с гортанным вскриком шумно захлопал крыльями, взлетая. И тут же раздался выстрел. У Чонгука было всего лишь жалкое мгновение на обратное превращение. Ни секундой раньше, иначе пуля еще останется в воздухе и пробьет теперь уже человеческое тело. Ни секундой позже — птица может успеть умереть, и тогда всё будет кончено для него. Пуля попала точно в живот, буквально выталкивая из хаотичного полета и из жизни. Чонгук почти видел где-то на подсознании гладкую бронзовую каплю, зарывающуюся в черноту перьев. Видел мгновение, когда она пробила киль. Видел, как птичье тельце дернулось, всё еще пытаясь двигать мышцами, разгонять кровь, наполнять легкие воздухом. И превратился. Он повалился прямо на мужчину, не успевшего еще ничего осознать, сшиб с ног. И тут же вместе с ним превратился снова… но уже в другого ворона, в своего настоящего.

…

Когда раздался выстрел, Микото в испуге охнул, сорвавшись с выпирающего кирпича, на котором стоял, пытаясь заглянуть в окно. Не собираясь больше ждать, схватил первый попавшийся под руку кирпич и швырнул его в окошко. Оно было старым, с тонким стеклом, пробилось легко, с грохотом и диким звоном. Тут же внутрь скользнула юркая маленькая сойка. Микото обернулся голубем и поспешил следом. Если дело дошло до оружия, возможно, им нельзя было ждать ни секунды.

…

Сев на прозрачную витрину, Чонгук осмотрел помещение магазина. Позади, где-то в подсобном помещении, послышался звон разбивающегося стекла. Крылья сами собой дернулись от настороженности. Он поспешил спрятаться между стопками толстовок на ближайшей полке, от всей души надеясь остаться незамеченным и переждать. Раздался новый грохот — сильный удар по двери. После второго замок с хрустом выломался из старого дерева. И, распахнув дверь, Юнги заглянул в комнату. — Пусто, — удивленно сказал он, проходя между стеллажами с вывешенными футболками. Следом заглянул Микото, внимательно прислушивавшийся к каждому звуку. — Я больше не чувствую другого оборотня, только Чонгука. Эй, Гук? Ворон с почти жалобным карканьем сорвался с места, спеша навстречу. Вцепившись когтями в ткань куртки, он тихо крокотал, едва трепыхаясь под ладонями, прижимаясь к груди. — Погоди, Гук, погоди, — бормотал Юнги, поглаживая дрожащие крылья. — Да объясни ты, что случилось? Кто стрелял? Чонгук пытался, отчаянно пытался хотя бы отрывочными словами всё рассказать, но от волнения не получалось хоть что-нибудь произнести, из глотки вылетали самые обычные трещащие птичьи речи. А после резко смолк, требовательно гаркнув в сторону Микото, стоявшего в нескольких шагах от них. Тот замер, удивленно оглянувшись. — А? — переспросил он, задумчиво хмурясь. — Я уже плоховато слышу твои мысли… ты… знаешь что, сосредоточься, чтобы самостоятельно пробраться в мои. Давай, у тебя получится лучше. И Чонгук сосредоточился. — Оу… — выдохнул Микото через какое-то время. — Похититель в нем. Раз так, нам нужно скорее в полицию, нечего задерживаться. Подробнее выясним уже там.

~*~

— Милый? — окликнула Дженни, заслышав какие-то звуки из коридора. Чонин что-то ответил, но она не разобрала, так что просто устало вздохнула, скинула с плеч теплый махровый халат и заползла под воздушное одеяло. Когда мужчина вошел в спальню, она уже взбила все подушки, неспешно причесала волосы и принялась перебирать тюбики и баночки с кремами в «ночной» косметичке. Это была среда — время для крема с персиковым маслом, но под руку попадалось что угодно, только не он. А Дженни очень не любила нарушать свое расписание, особенно — после тяжелых дней. — Как дела, дорогой? — пробормотала она, высыпая всё содержимое косметички на одеяло. — Уже так поздно, я волновалась… — Волновалась? — мягко усмехнулся Чонин, целуя жену в щеку. — Готов поспорить, ты сама только полчаса назад вернулась, и всё это время отмокала в ванной, слушая расслабляющую музыку и ни о чем не думая. — Сорок семь минут назад, если быть точным, — ответила Дженни, глянув на часы на прикроватной тумбочке, и удивленно охнула, увидев рядом свой крем с персиком. — Но это не отменяет того, что я переживала. Когда ты отказываешься говорить по телефону, я всегда начинаю волноваться. Что там нового? Всё… закончилось? — Вроде того, — неопределенно пожал плечами Чонин и потянулся, зевая. А после упал на кровать прямо в костюме, даже галстук не развязав. — Все наши в порядке... в основном. Сцапали семнадцать активистов, твой отец напряг кучу ценного народа, расследование не должно сильно затянуться. Тот совенок из приюта и его запись с собрания — просто чудо для нас. — Милый… — Дженни скосила взгляд, осторожно похлопывая по щекам и шее, чтобы помочь крему впитаться. — Хотя бы разденься, пожалуйста, иначе не выспишься нормально. Нам вставать через четыре с половиной часа, нужно успеть отдохнуть. — Да, конечно, — сквозь зевок отозвался Чонин, но даже не пошевелился. — Как скажешь, Нини. — Я серьезно. — Дженни собрала все крема в косметичку и отставила ее. — А что там с главой? Ты сказал, что с ним что-то не так. — Вороненок Юнги притащил кое-что интересное. — Совенок из приюта, вороненок Юнги. Ох… Я, конечно, тоже уважаю и люблю натуру оборотней, но у мальчика всё же имя есть. — У этого мальчика много чего есть. — Чонин повернул голову, глядя на жену устало и сонно. — Но его имя — в списке вещей, которые интересуют меня меньше всего в этом мире. Зато его птица меня интересует, потому что она вызывает живой резонанс в сообществе. — Ладно, поехали. Так что он там притащил? — Настоящего главу ОНО. В прямом смысле притащил в полицию. Тот его схватил, но парень превратился вместе с ним, и так и прилетел, выпустив уже только в отделении. Трясся, конечно, как чихуа твоей мамы, но смог справиться и не потерять контроль по пути. — Хм. Талантливый мальчик. Будь он чуть менее милашкой, его и правда бы стоило бояться. А почему ты сказал «настоящего»? Директор — не глава? Тоже подставное лицо? — Скорее — старый глава. Основатель. Которого незаметно сместили, приняв его внешность. — Чонин усмехнулся. — Настоящий теперь — сынок старого главы. Представляешь, он тоже оборотень. Когда отец слетел с катушек, сын занял его место, прикидываясь им, и провел некоторые реформы в обществе. Решил, что пора действовать решительно. Кстати, после этого некоторые ушли из общества, что приятно осознавать. — Я даже не знала, что у директора был сын. — Почти никто не знал. Затворник еще тот. Держал магазинчик последние несколько лет. Но пару месяцев назад неожиданно закрыл его на неопределенный срок. Как раз в тот момент, когда отец его под чужим именем поступил в больницу на другом конце страны. Совпадения такие совпадения. Дженни улеглась удобнее и выключила бра. Разумеется, Чонин только после этого заворочался, принявшись расстегивать сорочку. Как обычно. — Похоже, он ненавидел оборотней, потому что завидовал. Кучу птиц отобрал у других, у кого-то силой, у кого-то убеждениями, коллекцию собрал. Хотел стать самым сильным и уникальным. Мечтал быть единственным оборотнем в мире. Ненормальный мужик. Как только он умудрялся прикидываться директором? Из него безумие так и прёт. Впрочем, если это наследственное… видимо, разницу никто не почувствовал. — Его папаша тоже всегда пытался быть самым сильным и всех ставить на места. — Как и твой? — Да. Как и ты. Только мой отец решил для этого стать полицейским и показывать силу преступникам. Кстати, он сказал сегодня, что ты… эм, большой молодец, если цензурно. — На эти слова Чонин довольно усмехнулся. — Впервые за всё время наших отношений. Ты добился не только холодного уважения, но и симпатии. Поздравляю. — Поздравлять друг друга будем, когда покончим с этой дрянью. А пока надо выспаться, чтобы завтра хоть что-то соображать. — Сладких снов, милый. Чонин только хмыкнул в ответ и затих, так и не стянув с себя расстегнутую сорочку.

~*~

Едва закрыв глаза, Чонгук оказался в незнакомой комнате. Просторной и чистой, пронизанной тонким запахом лимонной содовой и едва уловимыми звуками музыки. За широким похожим на веер полукруглым сегментным окном расстилался огромный город. Стояла ночь. Теплые огоньки в окнах домов напоминали огоньки свечек, тысячи и сотни тысяч крохотных свечек, зажженных, чтобы звездам на небе не было одиноко. Порхали крупные и рыхлые хлопья снега, опускаясь неспешно, как воздушный белый пух. Эта ночь завораживала. Но Чонгук прислушался, дожидаясь звуков, и двинулся к нужной двери, как только понял, где хозяин. — Ничего себе… — Микото сидел на кухне, склонившись над разложенными по столу листами со стихами. Но, увидев парня, тут же их собрал и отложил в сторону. — Только гляньте, кто в гости наведался! Проходи, садись. — Симпатично тут. Это твоя квартира? — спросил Чонгук, усаживаясь под небольшой навес над столом, отгороженным плетеным заборчиком. Милый и простенький стиль, будто в настоящей деревушке сидишь. В беседке посреди сада — цветов тут было много, разных и пышных, а за его спиной, в кадушке, стоял самый настоящий подсолнух, развернувший солнышко-цветок к окну. — Только в воображении, — ответил Микото, поднимаясь и открывая холодильник. Внутри было полно еды, Чонгук восторженно охнул, оценив этот рог изобилия. К слову, не белый, как он привык, а отделанный под деревянный шкаф. Вся обстановка наводила на мысль, что у Микото часто случались приступы ностальгии по детству, по дедушкиному дому. — Что ты будешь? — А что у тебя есть? — Не знаю, полно всего. Грибной суп. Салат с курицей, — он выставил на рабочий стол контейнер и проверил его содержимое, улыбнувшись: — Мясные рулетики. Где-то, кажется, был даже тыквенный пирог. — Вот всё это и буду, — невозмутимо кивнув головой, Чонгук выпрямился, поправляя салфетку, лежащую перед ним на столе, и скромно надеясь, что Микото простит такую наглость. Может, квартира и еда в ней и были воображаемыми, но в гости он пришел по-настоящему, ворвавшись в чужое сознание без разрешения и предупреждения. — Отличный выбор, — тоже покивал Микото, вытягивая на свет всё обещанное и принимаясь подогревать и накрывать на стол. — Какое вино предпочитаете? — А что вы мне посоветуете? — Чопорный тон отлично поддержал игру в дорогой ресторан. И только после он понял, что Микото не шутил: тот раздвинул хлопковые занавески одного из верхних шкафчиков и прошелся пальцами по слегка наклонно выставленным бутылкам. — Оу. Но мне нельзя еще… вроде как. — Да оно же ненастоящее, — рассмеялся Микото. — Вкус и что-то похожее на легкое опьянение ты почувствуешь, но никакого вреда для здоровья и похмелья утром! Так-с. Посоветую сливовое, — задумчиво протянул Микото, осторожно снимая одну из бутылок. — Его бархатистое послевкусие отлично подчеркнет изысканный вкус вчерашних мясных рулетиков. — Ты сам их готовил? — Горничная. Хотя, к сожалению, она выглядит, как я в платье горничной, так что стараюсь не пересекаться… единственный минус этого роскошного места. Как же меня переклинить должно было, чтобы это сотворилось? Но изгнать этот бред теперь не получается. — И всё же. Тут у тебя даже горничная есть, — с некоторой завистью констатировал Чонгук. — А я в своем сознании пока даже не смог одну комнату обустроить и щеночка завести. Всё, что касается спокойной и уютной жизни, дается мне тяжело. — Ничего, еще научишься, — заверил Микото. И тут же перед гостем появилась миска с ароматным супом-пюре, украшенным несколькими сухариками и веточкой петрушки. В самом деле, как в ресторане. — У меня на это место три года ушло. Кстати, ты просто так заглянул или есть какое-то дело? — Ну... Как там дела с арестованными? — осторожно спросил Чонгук, по очереди тыкая ложкой в сухарики. Суп обволакивал их и не давал всплыть, топил, не оставляя шансов. — Отлично. Профессионалы делают свою работу, ты можешь ни о чем не переживать. — Микото поставил на стол два бокала с вином и наконец сел. — Но ты и не об этом переживаешь, верно? — Я-то? — Усмешка Чонгука встретила его мягкую улыбку. Он никак не мог уютно усесться между двумя желаниями: высказаться и смолчать. И всё же, раз пришел… — Да. Пока отвечал в полиции, меня просто трясло от страха. Все мысли в голове путались. До сих пор боюсь. — Почему? — Я — несовершеннолетний сирота, сбежавший из детского дома. Мне не положено неделями и месяцами жить у знакомого. Но я не хочу возвращаться в детский дом, очень не хочу, понимаешь? Я подумал… может, у тебя есть какие-то мысли, как на это можно повлиять. Чтобы я мог остаться с Юнги. То есть… усыновить он меня, разумеется, не сможет. Но и возвращаться в детдом, чтобы видеться с ним по несколько часов в день, я не согласен. Как быть? — Ну… — Микото пожал плечами, откусив горячий рулетик, и нечетко продолжил: — Если после двух часов разговоров с полицией в вашу дверь всё еще не постучали, значит Чонин уже потянул нужные ниточки. — Чонин? — нахмурился Чонгук, поджимая плечи. Желудок сводило от волнения и голода, но он никак не решался попробовать суп. — Почему? — Я всегда восхищался Чонином — в душе он намного добрее и заботливее, чем кажется. Не помню случая, чтобы он бросал оборотня в беде. Даже если его не просили о помощи, он всегда умел помочь ненавязчиво, незаметно, не выпячивая потом свою роль и заслуги. — Вот как? Из него вышел бы хороший глава общины. — Да. Отличный. С ним бы в общину пришли нужные перемены. — Микото усмехнулся, добавив: — Впрочем, не только с ним. Где-то в глубине души Чонгук думал, что лучшего главу, чем Микото, община уже никогда не получит. Но, наверное, эти мысли были связаны с его личной благодарностью, именно его опытом. Потому Чонгук не спешил ими делиться. Не боялся поторопиться с выводами, нет. И не боялся прозвучать слишком сентиментально. Просто понимал, что его мысли и ощущения и без того всегда видны невооруженным взглядом, написаны на лице, так что Микото наверняка всё и сам чувствовал. — Я, кстати, решил оставить своего ворона, — ляпнул Чонгук совсем не в тему. — Надеюсь, ты примешь такое решение и не станешь отговаривать. — Раз ты уверен… — Уверен. — Чонгук кивнул и подтянул к себе бокал с вином, чтобы чем-то занять руки. — Не хочу, чтобы ты это делал. Твои ритуалы — опасные и тяжелые. Твой способ избавления от лишнего ворона — ужасно рискованный. А в твоей душе уже и без того слишком много чужой темной магии, она ведь оставляет осадок, пачкает родную магию. И, если не перестать быть оборотнем, как те люди, которых ты спасал, ты так и будешь чувствовать ее отголоски до конца жизни. — Как ты догадался? — Микото одним глотком выпил половину своего вина и внимательно посмотрел на свой почти пустой бокал. — Честно говоря, находясь в твоем воображаемом городке, я слышу и то, что прячется у тебя в глубине подсознания. Я знаю, что ты не злишься на меня за то тело, но всё же ужасно жалеешь, ведь оно было твоим любимым. Знаю, что ты безумно хочешь изучить Юнги вдоль и поперек, но не посмеешь его просить о чем-то таком, потому что понимаешь, как ему важен покой. И знаю, что тебе интересно посмотреть на спальню Хосока, но ты стесняешься заглянуть туда, даже когда его нет дома. Сейчас ведь его нет дома. Загляни, он не обидится. Да, понял-понял, ты лучше подождешь, пока он сам тебя пригласит. Но пригласит ли? — Как же дико неловко иметь смешанное сознание, — рассмеялся Микото и допил вино, Чонгук сделал то же, удивленно причмокнув губами. Вкус оказался намного приятнее, чем он ожидал. — Ладно, Гук, я принимаю это решение. Ты уже доказал, что способен держать свою магию под контролем. Так что я могу доверять. Но пообещай, что подумаешь о ритуале еще раз, если возникнут проблемы. — Обещаю, — кивнул Чонгук, опуская взгляд. У него будто камень с души спал после этого разговора, и теперь казалось, что больше ничто в этом мире не способно его напугать, и проблем никаких не возникнет. Но всё же обещание он дал честно и искренне. Подперев щеку кулаком, он глянул на льющееся в пустой бокал вино. — К слову об обещаниях, я недавно пытался напеть твою песню. Ту, про цветок. Но совершенно ничего не получилось, я как будто помню ее, но даже строчку сложить не могу. Хоть убей. — Не удивительно, — улыбнулся Микото. — Она ведь на другом языке, которого ты не знаешь. Ты понимал ее во время единения сознаний, потому что я говорю на этом языке. А, стоит нам разойтись, останутся только ощущения и смысл, но не слова. — Ах, вот оно что. То есть сейчас я… и точно. Я помню! — радостно улыбнулся Чонгук. — Нам обоим светят звёзды — значит вместе ты и я. Красиво. — Приторно и глупо, — горько усмехнулся Микото. — Но когда-то я искренне верил в это. А сейчас вдруг начал думать, что таким вот «вместе» можно быть довольным лишь в одном случае — если к человеку не тянет по-настоящему. Береги своих воронят, Чонгук. И внутреннего, и еще больше — того, что рядом. — Разумеется, — улыбнулся Чонгук и замер, услышав понятные щелчки за спиной. — Кто-то пришел? — Твою мать, — бросил Микото, подорвавшись с места и чуть не уронив бутылку. — Валим отсюда. Это горничная, не хочу, чтобы ты видел ее… его… это. — Я уже видел. Твоё подсознание, — постучав пальцем по виску, весело отозвался Чонгук, но всё же послушно поднялся из-за стола. Разочарованный стон порадовал его еще больше. Сколько ни понимай, всё равно забываешь, что такое смешанные сознания. — Не так уж всё страшно. Думаю, тебе стоит сняться в таком виде для следующего клипа, фанаты оценят. — Обязательно обдумаю твое предложение, — пробормотал Микото, уже распахивая окно. — Давай, Чонгук. Я полечу по делам, а ты возвращайся-ка домой. И не смей заговаривать с горничной — оно боится чужаков. — Как скажешь, — усмехнулся Чонгук. И через мгновение уже вернулся к своим обычным утренним делам. У Юнги в тот день был выходной, он отсыпался после тяжелого дня и не менее тяжелой ночи, после всех переживаний. Нежился на свежих простынях, грея крылья под любимым одеялом, и, похоже, даже не думал просыпаться. Так что Чонгук решил, что настало время еще разок попробовать приготовить панкейки. В этот раз должно было получиться лучше.

~*~

Было прохладное и ясное утро. Прохожие сновали мимо огромного окна кафе, не задерживаясь, мелькали разноцветные авто. В воздухе пахло корицей и надеждой. Казалось, сама природа создавала вокруг них идеальную атмосферу для приятной беседы. С момента нападения прошло три дня. Расследование велось, город полнился слухами, всё больше людей высказывались в поддержку оборотням, так что поднималась целая волна общественных споров. К счастью, сторонников мнения, что пора уже прекращать крылатым и бескрылым воевать, оказалось в разы больше. Еще не было понятно, чем всё закончится, к каким переменам приведет. Но совершенно точно было понятно одно — оборотни уже не боялись рассказать правду о себе. Вот и они снова стали выходить на улицу без опаски. Тэхён в то утро казался по-особенному спокойным, о чем Чимин даже рискнул сказать. — Да, после всей этой нервотрепки я рад просто отдохнуть и выпить чая с мятой, — ответил Тэхён с улыбкой. — И тебя даже не смущает, что мы в дешевой кафешке? — осторожно поинтересовался Чимин, помешивая кофе в своей чашке пластиковой палочкой. На густой пенке вырисовывались шоколадные завитки. — Раз мои любимые рестораны еще закрыты, придется довольствоваться тем, что под боком. Нормальной еды поедим на ужин. Ах, точно. — Тэхён достал из кармана кошелек, выудил пару крупных банкнот и протянул парню. Чимин нерешительно забрал те из его рук, разглядывая. — Мои искренние извинения за испорченный джемпер. — Не то чтобы это была такая уж большая утрата… — растерянно пробормотал Чимин. Эти две бумажки могли оплатить три таких джемпера. — У меня есть и другие. — Он был лучшим из всего твоего шмотья, — с совершенно искренней досадой покачал головой Тэхён. — Он мне реально нравился, потому я его и взял. Но такую дыру не зашьешь. Это была чистая случайность, но мне жаль… с чужими вещами нужно быть осторожнее. Чимин мягко улыбнулся, пряча в рюкзак свою компенсацию. Деньги эти ему не были так уж нужны, но он не мог перечить гордости своего парня. Если тот собрался с силами и совершил подобный подвиг, признав свою вину и даже почти нормально извинившись, нельзя было не принять его труды. Пригубив сладкий кофе, Чимин из-под челки посмотрел на Тэхёна. — Большое спасибо, — сказал он, продолжая держать чашку. — Я постараюсь найти похожий джемпер, раз уж он тебе нравился. Уверен, где-нибудь в магазинах еще остались такие. — Ну, не обязательно прям вот такой же, — проговорил Тэхён с каким-то театральным вздохом. — Можно и получше что-нибудь найти. Кстати, неплохая идея. Что ты сегодня делаешь после работы? Может быть, я составлю тебе компанию… и выберем что-нибудь вместе? Так, просто дам пару советов… Он говорил это, всё время глядя только в окно, на прохожих. Как будто надеялся, что так Чимин не поймет его мысли и истинные мотивы. Но все планы были написаны на лице: Тэхён рассчитывал потащить парня в магазин, утомить своими лекциями о моде и под шумок, когда тот уже будет валиться с ног и плохо соображать, накупить за свой счет заранее выбранной в интернете одежды на собственный вкус. А вот этого Чимин уже стерпеть не мог, на такие компромиссы его гордость не соглашалась пойти. Забота заботой, но и меру знать нужно. Нет, ему было бы даже приятно иметь в своем шкафу хотя бы парочку вещей, которые выбрал Тэ, которые ему бы искренне нравились. Но не таким же образом. В конце концов… не куклу же он себе завел, а парня, любимого человека, друга и партнера, у которого тоже есть мнение. — Нет уж, милый, — усмехнулся Чимин и допил кофе одним глотком. — На такое я не согласен. Но если ты сочтешь нужным, можешь подарить мне хорошую сорочку на день рождения. Надеюсь, ты помнишь, когда он у меня? Даю подсказку: уже довольно скоро… — Помню я! — нахмурился Тэхён, стиснув пальцами салфетку. — Тринадцатого октября. Но я уже придумал для тебя кое-что… другое. — И что же? — Чимин не скрывал любопытство, но, честно сказать, побаивался ответа. Он догадывался, что в эту голову могут прийти просто безумно странные идеи, большая часть из которых ни одному нормальному человеку не придется по душе. — Не нужно сюрпризов, расскажи сейчас. — Я… на пять дней забронировал нам номер в симпатичной небольшой горной гостинице. Свежий воздух, бескрайние просторы, всё что нужно для отдыха оборотню. Чимин улыбнулся, откидываясь на спинку стула. Такой вариант ему нравился куда больше всех дикостей, что успели прийти в голову. Проведя несколько дней запертым в приюте, Тэхён стал внимательнее относиться к чужим желаниями и взглядам, явно учился понимать, что будет по-настоящему приятно для его парня. Даже хамил теперь реже. А подобное путешествие… Чимин лишь разок обмолвился мимоходом, что очень хотел бы когда-нибудь побывать в горах. И как только человек, кто раньше не мог уложить в памяти дату рождения собственного парня, сейчас вдруг вспомнил такую мелочь? Еще и решил воспользоваться. Разве не Тэхён еще недавно говорил, что никогда не согласится отдыхать вдали от цивилизации, любимых бутиков, ресторанов на последнем этаже небоскреба и возможности покрасоваться в своих любимых костюмах? — Даже не знаю, получится ли у меня договориться и взять выходные, — покивал Чимин, изображая задумчивость. — Но я что-нибудь придумаю. Ким Тэхён на дикой природе — не хочу пропускать такое зрелище. Надеюсь, никто из твоих клиентов за нами не потащится? — Нет, — ухмыльнулся Тэхён. — Я хорошенько их всех обслужу перед отъездом. Придется постараться и закупить побольше успокаивающей кожу смазки, но, уверен, оно того стоит. Ты всё равно говорил, что натрахался на год вперед, так что нестрашно, если в эти пять дней я буду не у дел. Переживешь? — Переживу. — Чимин потянулся к нему через стол и мягко коснулся губ поцелуем. — Это будет обнимательный отпуск. — Об… обнимательный? Что? Что за дурацкое слово? Как из сопливого фильма про влюбленную школьницу, которая мечтает о нежном и чутком принце-футболисте. Не говори больше таких гадостей. — Тэ фыркнул. Чимин с силой щелкнул его по лбу пальцем и снова откинулся на спинку стула, переводя взгляд за окно. — Ладно-ладно, прости. Я понял суть и она меня устраивает. Это главное. — Но пообещай, что ты не будешь заставлять меня есть мясо. — Ну… — Тэхён пожал плечами. — Если ты настаиваешь на том, что именно это — уважение, а не забота о твоем хищном организме, я сдамся на время. — Спасибо, — процедил Чимин, делая тон как можно жестче. — И тебе спасибо… что выдержал меня и не бросил. Я это ценю. — Рад слышать. А теперь мне пора идти на работу. Увидимся вечером. Так и быть, куплю по дороге что-нибудь вкусненькое и мясное.