Терновник

***

                           Араши, склонившись в позе лотоса, читала книгу. Стоявшую тишину, разбавлял лишь шум прибоя, доносившийся из открытых окон. Девочка оторвала взгляд от ровного столбца иероглифов, посмотрев на безмятежное лицо Сакуры. Араши почти и не знала эту куноичи, но искренне ей сопереживала. Что-то было для неё родное в этой незнакомке.       Она рисковала жизнью ради Тадзуны, человека которого и видела то впервые, совершенно чужой для неё иностранец из глухой бедной страны. Такая самоотверженность. Шатенка искренне восхищалась сверстницей, ведь мужества в ней разглядела больше чем в любом другом мужчине.       Толком она и не знала что же там произошло на том мосту, лишь видела как вооружались гарпунами и косами рыбаки и земледельцы. В деревне остались лишь малые дети.       Когда Сакуру только принесли после той битвы, всю в крови и с едва бьющимся сердцем, племянница Цунами едва ли поверила своим глазам. Как страницы тех книг воплощённые в жизни. Безжалостные бои, смертельные раны, острые клинки и просто моря́ крови. Но если чтение доставляло трепет и интерес, реальность была куда более пугающей, отвратительной, выворачивала наизнанку. Литературные стили всех мастей сглаживали все острые моменты, придавая происходящему толику романтики и героизма, но они лгали, закрывая глаза на истину мира шиноби. Люди умирают и это раскалывает душу на части, причиняет боль и внушает ужас.       Шиноби умирают ежедневно, за свои и за чужие цели, за чужих родных, за их страны и всё ради своей.       Араши это пугало. Они ровесницы, но разница между ними колоссальная.       В каком возрасте закончилось детство Сакуры? В пять? В шесть?       Раньше?       У неё оно вообще было?       Ещё недавно они мило делились впечатлениями, общались как обычные подруги, и вот, Харуно находилась на грани жизни и смерти, а Араши стерегла её покой. Удивительно, как непредсказуема судьба. И ведь это норма жизни для шиноби, всеми понятная истина, они живут этим и умирают ради чужих целей. Смогла бы Араши так жить?       Читай она только книги о доблестных ниндзя, возможно и да. Но теперь, увидев всё воочию… это страшно. Едва окунувшись, даже не полностью, в этот мир, он уже захлестнул её. Правда страшно.       Кому захочется умирать ради чужого упрямого деда, который упёрся в строительство моста ради спасения далёкой и ничего не значащей для тебя страны.       Араши закрыла книгу, глядя на обложку. Строгая, пошарпанная, ничего лишнего, всё лаконично и просто. «Белая лилия» гласило название, история о девушке куноичи, которая десять лет выдавала себя за гейшу столицы, выполняя задание. Очень интересная книга, но тяжёлая, как по мнению Араши.                                   Какаши уже почти доедал свой завтрак, когда Цунами обратилась к нему с вопросом. — Какаши-сан, вы узнали что с Сакурой-чан?       Все о ней беспокоились, Наруто и вовсе места себе не находил. Её удивительное воскрешение волновало каждого. Саске клялся, что когда нашёл её, пульса не было, ведь он проверял. Ошибиться ну просто не мог. Ко всему прочему, Харуно слишком много потеряла крови, её раны были несовместимы с жизнью. Но несмотря на всё это, маленькая куноичи выжила. Невероятно       Какаши внимательно осмотрел её шаринганом, но ничего подозрительного не обнаружил. Кроме её неестественно огромных запасов чакры. До того момента он считал, что Наруто обладатель самого большого очага из них троих, даже без расчёта чакры демона, но ошибался.       Голова Хатаке шла кругом, не дети, а сплошные головоломки. Порой он действительно задумывался о том, не уйти ли ему на пенсию, может уже пора?       Ага, так его и отпустили…       У Какаши появилось немало вопросов, которые он намеревался по приходу задать Сурре.       И всё же невероятно. Какую тайну Харуно бы не хранила, это в любом случае будет невероятно. Выжить с такими ранами, да ещё и без постороннего вмешательства — феноменальная живучесть. Прямо как у… Какаши перевёл взгляд на блондина сидящего напротив и хмыкнул. Подобные мысли Хатаке отмёл, слишком маловероятно, невозможно. Один только цвет волос…       Но проверить стоило. — Ничего необычного я не заметил, что-то явно вернуло Сакуру с того света, что-то, что я не могу засечь. К тому-же запущен процесс регенерации, она быстро идет на поправку. Сама. — Ну что же, главное, что она жива, и да будет милостив Ками, совсем скоро поправится. Может, я даже успею закончить мост к её выздоровлению, — Тадзуна облегчённо выдохнул, попивая ароматный чай.       Цунами цокнула языком, недовольно глянув на отца. — Отец! Как можешь ты, она же при смерти, ей как можно скорее необходима помощь квалифицированного врача.       Тадзуна оставался всё таким же спокойным. — Я уже обратился за помощью к Танака-саме, она сказала, что прибудет к обеду. Не переживайте, Сакуре-чан уже ничего не грозит.       Цунами выдохнула, камень с души упал и стало немного спокойнее. — Это правда, Танака-сан лучший целитель в наших краях, правда живёт в соседней деревне, но по морю теперь можно передвигаться без какого-либо страха, благодаря вам.       Было видно как глаза женщины заблестели счастьем, теперь они свободны. Не будет больше страха, показательных смертей… теперь они заживут, не нужно больше беспокоиться о жизни родных. Не верилось до сих пор. Страна Волн отныне в долгу перед Конохой и её отважными ниндзя, перед командой номер семь.       Наруто смутился, затем зарылся пальцами правой руки в лохматых волосах на затылке, хорошенько их взъерошив. Привычная широкая улыбка окрасила его загорелое лицо. — На самом деле есть в этом и заслуга Инари, если бы не он…       Наруто огляделся, припоминая видел ли его сегодня. — Кстати, а где он?       Сёдзи в комнату разъехались, впуская черноволосую макушку внутрь. Араши оторвала взгляд от книги, взглянув на вошедшего. — Инари? — Как она?       Шатенка опустила взгляд на куноичи, рассматривая её бледное лицо. — Без изменений, в себя не приходила, но и неудивительно, с такими-то ранами. Какаши-сан сказал, что может проснуться в ближайшее время, но это не точно. — Ясно, — немного помедлив, ответил мальчик. Стабильно. Но ведь жива, это всяко лучше чем… могло бы быть. — Мама позвала тебя, ты не завтракала, я посижу с ней.       Инари присел с правого края от футона, рассматривая как подрагивали пушистые ресницы Харуно. Ей что-то явно снилось, что-то неприятное, как он смел предположить.       Араши закрыла книгу, поднимаясь. — Хорошо.       Уже выходя шатенка в последний раз взглянула на Инари. — Ей снится что-то плохое, держи её за руку, так она успокаивается.       Мальчишка долго всматривался в безмятежное лицо куноичи, такое бледное, неживое.       Он сильно изменился за это последнее время, повзрослел, многое переосмыслил, вновь обрёл, давно утерянную веру. Они его изменили, она его изменила. Инари был безмерно благодарен Сакуре и столько же ею восхищён. Один лишь её свирепый взгляд пробирал до глубины души, а вспыльчивый характер внушал страх. Но вместе с тем её редкая и, по своему, особенная красота странно притягивала. А ещё Сакура была сильна, очень, причём, не только физически, но и духовно, морально. Все эти качества были настолько разные и противоречивые, в сущности своей несовместимые, но гармонично и эстетично существующие в этой куноичи, делая её особенной, превознося над другими. Невообразимо.       Инари впервые с таким столкнулся. Он чувствовал резонанс между ними, она его понимала больше чем кто-либо, полностью, отчасти разделяла его судьбу. Вот только она руки не опустила, не сломалась, спрятала всё что причиняло боль поглубже и воспылала ещё ярче, озаряя дорогу другим. — Спасибо, Сакура-сан, — Инари взял руку Сакуры, как и советовала Араши. Кожа девушки не была нежной, как он ожидал, мелкие царапинки и рубцы украшали всё запястье. Сакура много тренировалась и тем самым набивала руки, сбивая нежную кожу на костяшках в кровь, не давая ранам зажить. Но несмотря на общую бледность, руки Харуно полыхали жаром. Она вся была довольно горячей. Инари счёл это хорошим знаком, значит организм борется.                                   Какаши с интересом разглядывал черную птицу, важно усевшуюся на ветке массивной секвойи. Её тёмные гладкие перья отливали синевой на солнце, а черные, словно бусинки, глаза не сводили взгляда с Хатаке. Забавно дёргая и меняя положение головы, птица с лёгкостью перепрыгивала с ветки на ветку. — Какими судьбами, кохай.       Послышался легкий смешок, а в поле зрения появились двое джонинов — его бывшие подчинённые. Выглядели они расслабленно, хотя пара ссадин украшали их запястья и щёку Итачи, ничего их не тревожило. Хоть Какаши и знал, что эти двое ссадинами обзавелись не на миссии — из любого боя они выходили невредимыми. По крайней мере, Шисуи. Возможно, решили схлестнуться в спарринге между собой после миссии, а может и не поделили чего. Эти двое довольно часто подобным образом решали спорные моменты.       Старший Учиха давно уже превзошёл Хатаке в своём мастерстве, даже звание джонина перерос. Потому, по праву занял должность капитана всех Анбу.       Лёгкой поступью они приближались к обшарпанному дому, и одиноко сидящему на крыльце джонину. — Выполняли поручение здесь неподалёку, решили проведать вас на обратном пути.       Какаши кивнул, смежив веки. Возможно и хорошо, что эти двое оказались здесь. Покинуть Тадзуну они не могли, пока мост не был достроен. А состояние Сакуры оставляло желать лучшего, она самостоятельно регенерировала, но беспокойство его не покидало. — Ясно. — Как отото, не халтурит? — поинтересовался младший из Учиха, улыбаясь.       Какаши вздохнул, ну и опозорился же он…       Подробно объяснится он конечно только перед Хокаге, но эти двое разузнают всё хочет он того или нет. Скрывать бесполезно. Потерев переносицу указательным и средним пальцами Хатаке поднял взгляд на Учих. — Что-то случилось Какаши-сан? — Озорные улыбки с лиц пропали, Шисуи внимательно всматривался в напряжённое лицо Какаши, пытаясь прочесть в его глазах хоть что-то.       Копирующий поднялся, проходя в дом. — Кое-что всё же случилось…       Брюнеты переглянулись, не произнося ни слова, их безмолвный диалог продлился недолго. Оба проследовали за Какаши, поднимаясь по деревянным ступеням.                                   Тёплое зелёное свечение озарило комнату, Шисуи сосредоточенно сканировал медицинской чакрой грудную клетку Харуно периодически хмурясь. — Где Саске с Наруто? — поинтересовался Итачи осматривая вид из окна. — Тренируются, — неожиданно ответила Араши, молчавшая до этого, смущённая двумя незнакомыми шиноби. Она неотрывно наблюдала за действиями парня с вьющимися смоляными волосами. Кажется, девочка знала что это — медицинское дзюцу — техника исцеления чакрой. — Как она, господин?       Шисуи даже не обратил внимания на раздражающее его обычно обращение, не до того было, всё его внимание было поглощено Сакурой. Учиха не был первоклассным медиком, но был довольно сносным в полевых условиях, мог сращивать кости и лечить яды, этого тому хватало. — Стабильно плохо, — отчеканил брюнет, а затем бросил взгляд на Хатаке. — Видели? — Копирующий кивнул.       Итачи озадаченно бросал взгляды между другом и бывшим командиром, не понимая. — Потом объясню, даже сам посмотришь, — пояснил старший Учиха.       Знакомая чакра всколыхнулась неподалёку, разговоры внизу и вот уже оба очага неслись сломя голову по лестнице на второй этаж. Как раз вовремя. Итачи усмехнулся, отото, как всегда.       Сёдзи разъехались, впуская в просторное помещение две лохматых и грязных макушки. — Нии-сан, Шисуи!                                   Необычайно яркий рассвет засиял на востоке, над морем. Старший Учиха уже был на ногах с первым его лучом. Шисуи спустился во двор на самый пирс. Оглядев запущенный двор, удалось отыскать полурабочую рыбацкую удочку из старого бамбука. Видно, что ею давно никто не пользовался, да и вообще о ней возможно забыли. Шисуи был бы не Шисуи, если не смог бы её починить. В подсумках для нингу* нашлась и леска и жёсткая проволока, которая послужила ловчей рыболовной снастью, крючком. С грузилами парень провозился чуть дольше, их заменила пара женских заколок для волос, не стоило и спрашивать как у бравого шиноби Конохи в снаряжении оказались они. Их, к слову, пришлось завесить копной морской водоросли дабы скрыть от любопытного глаза рыбы.       И вот спустя сорок минут несложного труда в ведре на пирсе покоился весьма неплохой улов. Пять крупных морских окуней яростно плескались и вырывались, так и норовя выпрыгнуть из плена.                                   Цунами проснулась этим утром от ароматного запаха жареной рыбы, разносящегося по всему дому. С немалой долей удивления и смущения она спустилась на кухню, где, насвистывая весёлую мелодию и слегка пританцовывая, усердно готовил один из тех, до одури красивых, парней, что пришли вчера. Этого звали, кажется, Шисуи, насколько помнила девушка. — Доброе утро, Цунами-сан, присаживайтесь, завтрак готов, вы как раз вовремя, — брюнет обворожительно улыбнулся. Цунами чуть не подавилась слюной, ведь пахло действительно вкусно. Небольшая доля зависти даже успела уколоть хозяйку кухни, у неё никак не укладывалось в голове, как мужчина мог быть настолько хозяйственным и при том… настолько красивым…       За столом собрались все, кроме конечно Сакуры. Шисуи постарался накормить всех, в уплату за то, что хозяева дома разрешили остаться им на ночь. И у него это, определённо, получилось. Ну ещё бы.       Они с Итачи планировали отправиться в Коноху незамедлительно, сразу после рассвета, изначально хотели ещё ночью, ведь состояние Сакуры оставляло желать лучшего, но и сами нуждались хоть в небольшом отдыхе. А потому решили остаться хотя бы на ночь. На удивление, Наруто с Саске были немногословны, даже спокойны, что для них, собственно, было весьма не свойственно. Что до Саске, то он вообще проронил от силы слов пять за весь вечер. Все знали что обоих терзало чувство стыда. Несмотря на то, что задание они выполнили, причём ранга В, как для начинающих генинов, практически невозможное, да ещё и в столь юном возрасте, чувствовали они себя, мягко говоря, не очень. И как всем было известно, связано это было с Сакурой.       Состояние её хоть и было стабильным, но не очень внушающим доверия. Швы не давали ране раскрыться, да и процесс регенерации начался, но несмотря на это старший Учиха настоял на том чтобы забрать Сакуру с собой в Коноху. Помощь требовалась грамотная своевременная, время не ждёт.       Ненадолго Сакура приходила в себя, за это время Саске и Наруто о многом успели с ней поговорить. Пусть они и расставались на какое-то время, но троица пообещала друг другу, что обязательно отпразднует эту победу, ведь они и правда это заслужили. Учихи перепроверяли снаряжение и оговаривали маршрут следования, всё время поглядывая в сторону генинов и не переставая улыбаться чему-то своему.                      — Мы вернёмся как только мост будет достроен.       Какаши хмуро глянул на бывших подчинённых, гадая о том, как скоро о его позоре прознает вся деревня. Уже в красках представляя лицо Майто и его насмешливые шутки собственного производства, такие же нелепые как и его попытки подбодрить друга. Хатаке вздохнул, и никуда ведь от этого не деться, к его большому сожалению. — Я передам Хокаге— улыбнулся Шисуи и едва хотел повернуться и отправиться в дальний путь вместе со своей ношей на руках, как перед ним появился мальчишка. Маленький такой, с вздёрнутым носом и упрямым нравом, чем-то походящим на Саске, когда тот ещё был таким же малышом. Учиха удивлённо уставился на пацана. На вид тому было лет восемь и его лицо едва можно было разглядеть из-под, скрывающей его, панамки. — Сакура, я хотел поблагодарить тебя за спасение дедули, иии… я… — прозвучала лёгкая запинка, — я и правда тебе благодарен.       Харуно широко раскрыла глаза, опустив взгляд на мальчишку, немного поёрзав, руки Шисуи оказались гораздо удобней, чем могло показаться на первый взгляд, хоть те и были напряжены, Сакура была обвёрнута одеялом и неудобства не чувствовала. Одна рука проходила под коленками, а другая под лопатками, мягко обхватывая предплечье, голова покоилась на широкой, размеренно вздымающейся, груди. Харуно то и дело клонило в сон, было довольно тяжело оставаться в сознании долгое время, куноичи старалась. — И кое что хочу тебе пообещать, — Сакура подавила зевок, внимательно слушая. — Дождись меня! Когда я вырасту, и мы вновь встретимся, я женюсь на тебе, обещаю!       Мальчишка покраснел от кончика носа до вздёрнутых ушей, но голос его не дрогнул, говорил он это так уверенно, будто и правда верил, что это произойдёт. Словно в первую очередь поклялся в этом перед собой.       Все вокруг оторопели от слов мальчика, больше всех была удивлена сама Сакура, ей ведь такое в первый раз говорили… — Ээээ, — до Наруто не сразу дошёл смысл сказанных слов, но когда он понял злость и ревность накрыли его, словно цунами. Мальчишка! Да какой шустрый! Блондин среагировал мгновенно, руки тотчас зачесались. Раздался глухой удар, а затем и жалобный детский вскрик. — Ты чего это удумал, Инари?! Да она… да она на шесть лет старше тебя! И ты думаешь раз ты решил Сакура-чан станет твоей? Да будь всё так просто… Тогда я… Ну ты и придурок!       Инари жалобно взвыл хватаясь за голову обеими руками. — Наруто-кун! За что?       Намикадзе покраснел от злости, распаляясь ещё больше. — За что, за что, сейчас я тебя так отделаю, родная бабушка не узнает!       Саске, стоящий в стороне, хоть и пытался казаться безучастным, но Итачи обратил внимание, как он довольно улыбнулся, когда кулак Наруто припечатал наглую панамку. Как сжались и напряглись его кулаки после слов Инари. Снаружи холодный, внутри он кипел от злости. И этого Итачи хватило, чтобы удостовериться в догадках. Ясно как белый день, его маленький глупый братец… Учиха мягко улыбнулся глядя на эту картину.       Шисуи и сам немного опешил со слов мальчишки, такой мелкий, а уже такой шустрый… Он заметил как дернулась Сакура в его руках, явно не ожидавшая подобного. Шуншин, но Шисуи неприкрыто усмехнулся обстоятельствам. Интересно всё складывалось. — Кхм, думаю Наруто прав, Инари, я и правда, немного старовата для тебя… — Сакура говорила тихо, хрипло, смущённо отводя взгляд.       Инари, услышав заветный голос встрепенулся, забыв ненадолго о боли. — Это ничего! — Тут же над ним вырос полыхающих праведным гневом Наруто и его жаждущий мести кулак. Даже Саске закатил рукава на водолазке не в силах больше терпеть. Инари, с памятью о предыдущем столкновении, в страхе снова накрылся руками избегая новых нападений. — Инариии! — взвыл Наруто.       Шисуи, глядя на всё это расхохотался в голос, подхватываемый Итачи, всё это и правда их умиляло.                                          Прошла неделя с той миссии. Всё, казалось бы, вернулось на свои места, кроме самой команды Номер Семь. Эта миссия изменила их, Сакура обзавелась первым верным поклонником, пусть сама этого и не понимала, а также первым шрамом. Рассекающая отметина красовалась на груди девочки тонкой светлой полоской. Лишь она напоминала о тех событиях, которые Харуно не могла позволить себе забыть. Её утешало и то, что она отделалась лишь шрамом после встречи с дьяволом Тумана, многие такой встречи не пережили вовсе. Да, Сакура была оптимисткой.       Миссий команде пока не давали, из разумных соображений. Хоть Сакура и полностью поправилась, генинам определённо требовался небольшой перерыв. Подробности миссии в стране Волн, как и ожидалось, быстро разлетелись по Конохе, и вскоре все знали о победоносном сражении команды Какаши с легендарным мечником, дьяволом Скрытого Тумана. Удивительно, как быстро разлетаются слухи, особенно в Конохе.       Близился особенный день — третье воскресенье июня, а значит святой праздник Тити-но Хи — день отца, праздновался в этом году в полнолуние. От того праздник становился особенным. Все почитали и поздравляли отцов в этот день, проводили с ними как можно больше времени, гуляли и делали подарки. Сакура особо не праздновала этот день, но ей всё же было кого поздравить. Сурра редко появлялся в деревне, и всё реже навещал Харуно, ведь она становилась старше и надобность в его опеке пропадала сама собой, как ни странно. Но несмотря на это Сакура была к нему привязана, как к единственному, относительно близкому, человеку. Ведь больше у неё никого не было.       Вечер был шумный, праздник заполнил всю главную улицу Конохи, отовсюду исходил запах уличной еды весёлых песен и ярких танцев. Такую деревню Сакура любила больше всего на свете, буйство жизни, красок и радости, никакая печаль не могла омрачить это веселье. Она искренне наслаждалась этим вечером, с ней были её друзья и совсем скоро присоединится Сурра, которого Харуно никак не могла дождаться. Что же ещё нужно было для счастья. Анбу обещал прийти прямо с задания, а потому ему прощалось небольшое опоздание, как допускала в мыслях сама Сакура. Ведь на миссии могло приключиться всякое, буквально, что угодно, с чем уже успела столкнуться и сама куноичи.       Харуно встретилась с Наруто и Саске после очередного выступления цирковых артистов на большой сцене, в небе засиял очередной залп салюта, окрасив всё небо яркими красками. Харуно всегда удивлялась тому, как эти двое могли однако грациозно и величественно выглядеть в своих клановых нарядах. Два этих обалдуя, казалось бы, вечно чумазые и покрытые ссадинами, на праздниках всегда выглядели ну просто загляденье. Сакура и сама не могла ударить в грязь лицом. Пусть она и не имела могущественного клана за спиной, и не была дочерью Хокаге, наряды на подобные случаи всегда имела и редко когда выглядела хуже своих знакомых и друзей из академии.       Украсив изящную ракушку из волос на затылке керамической заколкой в виде белой лилии, Сакура чувствовала себя вполне себе уверенной. Ожидание разрывало её, куноичи не терпелось вручить свой подарок хмурому Анбу, который всё же обещал ей прийти во что бы то ни стало. Это грело душу девочки.       Он придёт.       Сакура точно это знала и была абсолютно в этом уверена.       Весь вечер она выглядывала из-за плеч сокомандников, перебирала толпу взглядом в поисках знакомых ершистых тёмных волос. Но никого и отдалённо похожего она так и не нашла. В стороне уже успели разговориться капитан полиции, и по совместительству отец Саске, вместе с нынешним Ёндайме Хокаге. Они о чём-то раскрепощённо беседовали, это можно было наблюдать по широким улыбкам и жестам, щёки обоих розовели от выпитого саке, а речь становилась всё веселее. Сакура постепенно разглядывала окружающих, всё больше замечая знакомых лиц. Вот мило держались за руки сенсеи восьмой и десятой команд, а за ними дружно пили отцы Чоджи и Шикамару, вечно весёлый Чоудза и хмурого вида Шикаку. Харуно и сама не заметила как улыбка окрасила её лицо. Она была по своему счастлива и это счастье её опьяняло не хуже саке.       Внезапно в нарядной толпе показался старший из братьев её сокомандника, Саске. Тот не был по обычаю весел, и более того, одет был в боевую амуницию, хотя на улице праздник. Брюнет весьма выделялся из пёстрой толпы, но его это, по видимому, не беспокоило. Лицо парня было хмурым, даже удручённым, словно он обременён чем-то очень тяжёлым. Так не было похоже на Шисуи. Сакура почему-то замерла, когда Учиха приблизился именно к ней. Не к Саске, к ней.       Нехорошее предчувствие говорило ей о чём-то очень плохом и тревожном, буквально било во все колокола. Этот человек никогда раньше не ассоциировался у неё с чем-то подобным, никогда не вызывал столь тревожных чувств. Всегда только хорошее приходило на ум, только доброе и необычайно светлое. Она продолжала стоять, не сдвинувшись с места и на сантиметр. Разве могла она отступить.       Лишь когда Шисуи приблизился достаточно близко на него обратила внимания вся тройка. — Шисуи, привет! А где Итачи? — начал было Саске, но заметив царящее зрительное напряжение стих. Не нравилось ему происходящее.       Старший с немигающим выражением лица протянул Сакуре аккуратное квадратное письмо с символом Конохи по середине. Саске с Наруто заметно напряглись в ту же минуту, мурашки пробежали по спине, перебирая нервы как струны. Каждый из них уже видел подобное и не раз. Все трое наблюдали за тем, как Харуно брала трясущейся крошечной рукой за край пергамента, ещё даже не понимая, что это значит.       Саске, однако, всё уже понял, и для него всё происходило как в замедленной съемке. Потому что он знал. — Сакура, правда, мне так жаль… — голос звучал неестественно, хрипло, старшему действительно тяжело давались эти слова. — Он был и моим другом.       Это были единственные произнесённые им слова за весь вечер.       Взгляд зелёных глаз уже метался по строкам каллиграфически выведенного почерка, жадно поглощая информацию. «Погиб выполняя задание…»       Единственное, что действительно смогло уловить воспалённое сознание Сакуры. Кандзи трёх этих слов пламенем прожгли след на сердце, оставив неизлечимый шрам. Это больно, действительно больно.       Этого не может быть… только не он…       Нельзя описать словами тех чувств, ту бурю эмоций, отрицания и боли от потери, что испытала Харуно в то самое мгновение когда получила письмо. Это был последний родной для неё человек… А теперь не стало и его. Ками шутил над ней, и очень жестоко. Ну почему же только она центр мирового притяжения боли и одиночества, почему?       В мгновение земля ушла из-под ног, звуки вокруг доносились как через толщу очень плотной, по своей сути, воды. Харуно не понимала что происходило вокруг, это было и не важно, не нужно. Её сознание, словно саму душу окутала такая неистовая боль, что та трепетала и стонала словно живое существо. Рана на груди словно вскрылась, неистово кровоточа. Сакура сжала ткань кимоно в районе сердца, она оказалась сухая. Крови не было, а это значило… фантомные боли…       Куноичи сжала в руке письмо из-за всех сил, уже и не помня, как град слёз покатился по бледным щекам, как протискиваясь сквозь толпу она отчаянно сбегала от жалостливых взглядов. Как же они её раздражали!       Уже не было слышно как её имя выкрикивали сокомандники и как кто-то пытался остановить её, схватив за предплечье, она тоже не заметила. Было лишь письмо.       Сакура не чувствовала ног, она не успела и понять как быстро добралась до своей одинокой квартиры, совершенно ничего не помнила, не понимала. Пелена слёз застилала глаза, а что-то внутри груди, так глубоко как только можно представить, что-то нестерпимо рвалось наружу, разрывая её саму на части. Обрывки голосов, прикосновения и ужасающее душу отчаяние. Девочку поглотило этим водоворотом, она безвозвратно тонула. И больше некому протянуть ей руку помощи.       О милостивый Ками. Ведь теперь она осталась совсем одна, у неё больше никого не было…