Терновник

***

      Всё проходит, абсолютно всё, рано или поздно. Проходит и боль, и печаль, как ни крути, нет ничего абсолютно неизменного, вечного.       Солнце уже в который раз взошло над Конохой, сияющее и пламенное, оно опаляло жителей. Лишь в её небольшой квартире торжествовала благовейная прохлада. Харуно не поднималась с постели, хоть полдень уже давно вступил в свои права. Она не спала, сон не шёл.       Наверно Какаши-сенсею не понравится, что я пропускаю тренировки.       Но моральных сил уже не осталось, даже на то, чтобы как следует позавтракать. Можно было подумать, что это депрессия и что, возможно, ей больно, но это не так. Сакура пыталась понять свои чувства, хотя-бы то, что не даёт ей собраться, но со временем поняла, что вообще ничего не чувствовала. Бесконечная тишина, что может быть хуже. Всё это привело к апатии. Так и прошли четыре дня её жизни. За это время она успела пропустить три тренировки с командой, но почему-то куноичи это мало волновало. Даже свитки с печатями успели покрыться слоем пыли, она к ним и не притрагивалась.       Но так не могло продолжаться вечно.       Сёдзи террасы были распахнуты, впуская горячий уличный воздух, Харуно любила наблюдать за тем, как колыхались верхушки вековых деревьев у её дома, отбрасывая стрельчатые тени на мощёные дороги улиц. Но в какой-то момент тень, упавшая ей на лицо, загородила не то что солнце, но и те самые деревья. Сакура устало перевела взгляд на посетителя, рано или поздно это должно было произойти, она это и так знала, но хотелось бы, чтобы это произошло не сегодня, может и не завтра.       Наруто с Саске игнорировать было куда проще, достаточно было затворить дверной засов и не отвечать. Но нахальный силуэт Хатаке, заслонивший солнце, говорил о том, что от него ей спрятаться не получится. Да, он и слушать не станет. Сенсей вальяжно расселся на красном древесном парапете террасы и наблюдал за ученицей. — Отдыхаешь, Сакура-чан. — На сотню и один процент она была уверена, что Какаши сейчас невинно улыбается, в своей манере. Да, так и было. Спорить и перепира́ться желания не было, как и сил, в общем-то.       Учитель плавно соскользнул с парапета, направляясь в глубь комнаты. Он уже бывал здесь, когда только брал под командование седьмую команду, осматривал жилищные условия подопечных. Проведя пальцем по одному из свитков, и обнаружив невзрачное серое пятно из скоплений пыли на светлой коже, сенсей недовольно цокнул. — Тебя не было на тренировке вчера, и позавчера тоже, — Хатаке обошел постель подопечной — тебе нездоровится?       Харуно молчала, продолжая вглядываться в мимо проплывающие облака.       Хатаке долго церемониться не собирался, одним резким движением стянув покрывало с ученицы, а затем стянув и её саму прямо на пол, крепко ухватив за лодыжку.       Сакура недовольно зашипела потирая ушибленный копчик, метнув острый, словно кунай, взгляд на сенсея, полный скрыто-пассивной агрессии. Хатаке довольно ухмыльнулся, ну хоть какая-то проявленная эмоция ученицы. — Больно, Какаши-сенсей.       Мужчина только и сделал, что хмыкнул. — Будет ещё больнее, если не возьмёшь себя в руки, Харуно, — джонин аккуратно свернул мятое покрывало, откинув его на кровать. Взгляд единственного открытого глаза опустился на ученицу, так он казался ей устрашающим. Внутренне Сакура вся сжалась, не нравилось ей то, как он на неё смотрел.       Хатаке вынул из кармана свёрток с медицинской печатью, развернув, достал небольшой тёмный шарик, напоминающий бусину и протянул ученице. — Ешь. — Голос звучал твёрдо и безапелляционно, так что даже спорить с ним не хотелось. Когда сенсей хотел, он мог создать устрашающий эффект, а потому бесстыдно этим пользовался прекрасно об этом зная.       Харуно недоверчиво покосилась на протянутую пилюлю, сморщив брови. Хатаке и в этот раз церемониться не стал одним резким движением просунув пилюлю в рот, одновременно надавив на основание языка, из-за чего Сакура мгновенно её проглотила, моментально откашливаясь. — Какаши-сенсей, что это было? — Согнувшись на полу, спросила ученица, не переставая кашлять и отплёвываться. — Считай, что допинг, поможет тебе скорее прийти в себя.       Харуно недовольно фыркнула, опустив взгляд. А разве ей этого хотелось? — Я в себе. — Не вижу. Ты совсем забросила фуиндзюцу, — строго заметил сенсей, глядя на разбросанные свитки. Сакура скрыла удивление, хотя не секрет, что её тронуло то, что сенсей поощрял её желание изучения фуин. Порой он ей и помогал с некоторыми материалами, пусть редко. В отличие от того же Саске, который считал, что это ей не под силу и слишком опасно. — Тяжела наука, мне не даётся, — отмахнулась Харуно, отвернувшись в противоположную сторону, надувшись.       Хатаке сузил глаза, ученица сегодня сама не своя. Обычно покладистая, та, кого он всегда ставил в пример двум её сокомандникам, усердная и добрая. Джонин её не узнавал, вместо той милой девочки перед ним была дерзкая и хамоватая, отстраненная сирота, напоминающая его самого. Он её не винил, отчётливо понимая причину и наблюдая следствие, но Какаши не покажет, что произошедшее имеет право влиять на неё. Не позволит, ученице опустить руки и уйти в себя, как это когда-то было с ним самим. Тогда ему помог его сенсей, пришёл черёд Хатаке быть хорошим сенсеем. — Врёшь. Собирайся.       Куноичи непонимающе уставилась на мужчину. — Куда? — Пришла пора возвращаться, Сакура. Выбьем всю дурь из твоей головы, — бросив последнее, джонин развернулся и вальяжно прошествовал на кухню, как в свою собственную. — У тебя пять минут.       Харуно ощутила, что вполне себе полна сил, так подействовали эти его пилюли? На кухне загремела посуда, и заработал старый электрический чайник, привычно потрескивая. Сакура поднялась с пола и начала сборы, ведь сенсей не отстанет от неё просто так.       Длинные волосы она собрала в хвост, подвязав шелковой лентой. Обмундирование также не заняло много времени, в заданный промежуток времени она вошла в кухню, где у плиты вовсю хозяйничал сенсей. Сакура своим глазам не поверила, потому пару раз моргнула, но ничего не изменилось. Их грозный и скрытный сенсей, копирующий ниндзя Какаши, и правда, стоял у неё на кухне и готовил ей яичницу. Ребята бы не поверили, хорошо что она не собиралась рассказывать. — Мой руки и садись, Сакура-чан, почти готово.

***

      Сенсей привел её прямиком в квартал Учиха, проходя мимо всех этих лавок и оживлённых улиц, Харуно всё больше засыпалась вопросами, не находясь в ответах. — Какаши-сенсей, — Джонин оторвался от книги, давая понять, что слушает. — А зачем мы пришли сюда? Я думала тренировка будет на полигоне.       Сенсей вновь уставился в книгу. — Тренировка должна принести тебе пользу, мой стиль не совсем тебе подходит, я не так хорошо владею стилями огня и ветра, поэтому… — Сэмпай! Вы припозднились — Заговорчески улыбался Шисуи на величественном каменном пороге хризантемного дворца Бау-дзи, это был священный дворец, находящийся в самом сердце квартала, в дали от чужих глаз.       Сакура впервые видела это величественное сооружение вблизи. По размерам оно, кажется, даже превосходило резиденцию Хокаге, отделанное сплошь нефритом и красной черепицей. Самое красивое архитектурное сооружение Конохи.       Даже мысли все куда-то безвозвратно улетучились. — Ну здравствуй, Сакура-чан, готова?       Харуно поперхнулась воздухом, видно её сегодня решили довести. — Добрый день, Шисуи-сан, готова к чему?       Учиха лукаво посмеялся, подзывая к себе привычным жестом опустив кисть руки вниз на полувытянутой руке, как-бы заманивая. Куноичи посмотрела на сенсея, он улыбнулся и поднялся по ступеням вверх. Харуно ничего не оставалось, как проследовать за ним.       Изнутри дворец казался ещё больше, на это повлияло обилие солнечного света. Сакура не могла отвести глаз, даже пол под ногами приковывал внимание, своей каменной мозаикой из нефрита. Неужели, это всё Учиха построили?       Какаши потрепал ученицу по макушке, улыбаясь. — Покажи на что способна, Сакура-чан.       Шисуи прошёл в середину зала с двумя тренировочными бамбуковыми палками. Значит кендзюцу. Учиха, по праву, славились мастерами в этом искусстве. Лучше владели мечами, пожалуй, только легендарные мечники. Холодок от этой мысли пробежал по спине от затылка. Сакура поёжилась, прогоняя неприятные воспоминания.       Вопрос был и в том, почему её согласился тренировать именно Учиха Шисуи, он ведь капитан АНБУ и наверняка очень занят миссиями. Хотя Саске рассказывал что двоюродный брат и с ним тренируется. Вероятно, из-за процветающего в стране Огня долгого мира. А ещё, с Саске они соклановцы, родственники, а Сакура? От чего такая щедрость, ведь Харуно всего лишь его сокомандница, не более.       Поразмышлять над этим особо времени не дали.

***

      Фугаку внимательно вглядывался в черты её лица, движения, силу удара, технику и то как она блокирует выпады племянника. Прожжённый и воспитанный войной, на подобные вещи он обращал внимание в первую очередь, неосознанно, но настолько точно подмечая все недостатки и преимущества оппонента с одного лишь взгляда. Так значит это она. Харуно, значит. Безродная.       Начальник полиции устало выдохнул. — Это она?       Итачи кивнул, опираясь плечом о косяк он так же внимательно наблюдал за тренировкой. Но украдкой, всё же поглядывал на реакцию отца, это важно. О чём он думал, какие выводы сделал и чего ожидал, отца никогда не было просто прочесть, даже для Итачи. Фугаку не сводил своего тяжёлого, подобно острию массивной катаны, взгляда. Произошедшее в стране Волн секретом не было, тем более для Учих, тем более для главы клана. Девочка выжила после боя с демоном Тумана, с пробитой трахеей и лёгкими, потеряв много крови, сейчас живая и невредимая, полная жизни. Конечно это привлекло внимание, выходило, что Сакура возможно и не безродная, просто её происхождение не было известно, но это ещё не делало её куноичи второго сорта. Кто знает какой клан стоит за её спиной, Сейдан ведь населена многими народами, в том числе и беженцами, переселенцами. Если даже и не клановая, то необычайно живучая.       Итачи размышлял, довольно долго, как же отреагирует отец. Ведь настанет день, не скоро, конечно, но когда Саске приведёт в клан свою судьбу, покроет её свадебным хаори с веером на спине, что скажет отец. Итачи не сомневался, не смел, его питала какая-то дикая уверенность в том, что Сакура определённо предназначена его младшему брату самой судьбой. Подкрепить какими-то доводами, или логикой он это не мог, просто знал.       Микото порой подмечала необычайно явственную связь старшего из братьев с тонким миром, это проскальзывало в мелочах. Потому Итачи и обладал сильной интуицией, а ещё какой-то редкой формой духовной мудрости, что всегда многократно возвышало его среди сверстников. Эта уверенность в будущем заставляла его искренне радоваться при виде Харуно, он чувствовал её как родную сестру. Неважно где она находилась, на улицах Конохи или миссии, старший брат присматривал за ней как за младшей сестрой. Ведь он верил и знал, что сияющее кольцо на её спине обернётся однажды пламенным веером, нужно только подождать.       Честно говоря, Итачи, наряду с Шисуи, долго пришлось убеждать Хатаке в том, что его ученице необходимо оттачивать её стихийные стили, кто же подойдёт ветру лучше чем огонь, не правда ли. Более того, Шуншин, но Шисуи весьма себе на четвёрку обладал мастерством фуиндзюцу, что стало решающим аргументом в том затяжном споре. Какаши до сих пор с подозрением поглядывал на Итачи, потому как не понимал внезапной заинтересованности того в своей подчинённой. Но раз уж это только пойдёт ей на пользу, дальше упираться не стал, ведь сам обучить её тому, к чему она действительно предрасположена не мог. Да и эта её депрессия грозила затянуться. Главное, что пристроена и времени на глупости у неё теперь не будет хватать.       Итачи же преследовал собственные цели, нужно чтобы клан привыкал к ней, видел, слышал, и желательно, только хорошее. В его планах было аккуратно приучить её к обществу, семье, частью которой она станет. Чтобы в будущем она не казалась чем-то неестественным, чужим, снегом выпавшим в июле для его соклановцев. — Как она это сделала, Итачи? — Брюнет посмотрел на отца, глухо хмыкнув. — Никто не знает, То-сан, даже она сама. — Девчонка то с виду не выделяется.       Итачи видел непонимание в глазах отца, так оно и было, читающий людей, словно книги, Фугаку наткнулся на головоломку. — Ты когда-нибудь сталкивался с одним из семи мечников, Итачи?       Сын отрицательно помотал головой. — А я, как-то раз, да. Это было ещё на войне, тогда они и заработали свою дурную славу жестоких головорезов. И я не понимаю, либо этот Забуза её пожалел, либо она действительно не так проста, а может ей и просто повезло. — Везение, тоже дар, — улыбнулся Итачи, засовывая руки в карманы. — И не поспоришь, — усмехнулся Фугаку в ответ.       Так тренировка длилась до самого заката. Сильно вымотанная, Сакура едва могла отбиваться, постоянно пропуская удары. Именно отбиваться, ведь о нападении на оппонента у Харуно не было и мысли.       С грохотом падать на каменный пол было больно, но ещё больнее получать болевые от старшего Учиха. Шисуи, похоже, и не собирался жалеть её, методично и красочно, раскидывая её по всему полу. Этот день определённо ей запомнится, ведь стал днём тайдзюцу — её самый нелюбимым стиль. Тай никогда Харуно не нравился, ещё с академии, ведь её спарринг-партнёром чаще всего оказывалась Ино Яманака, что была воспитана в уважаемом клане и оказалась серьёзным соперником. Несмотря на всю легкость её характера и статус первой красавицы Академии. С того самого первого разбитого носа она и невзлюбила тайдзюцу, и как назло именно этот стиль был основой всех основ в мастерстве шиноби. С этим приходилось мириться. — Ты молодец, Сакура-чан — Шисуи возвышался над куноичи, распластавшейся на полу в форме звезды и с усмешкой поглядывал вниз. Из-за высокого воротника видны были лишь блестящие черные глаза, но Харуно то знала, что лицо его расплылось в улыбке. Сил не осталось даже на то, чтобы безобидно пошутить, не то, что подняться. Потому, так она и лежала без интереса рассматривая расписной потолок.       Учиха сжалился и поднял куноичи, помогая сесть на ступени. Такая измотанная и выжатая как лимон, она кажется не должна была обращать внимание на что-либо и подмечать несущественные мелочи. Но пожалуй на то, что ступени, до раздражающего, были красные, а сидели они у выхода, откуда дул прохладный вечерний ветерок, она обратила внимание.       Брюнет протянул бутылку воды, которую Харуно осушила практически сразу же как притронулась к горлышку губами. Жутко хотелось есть, и от мысли, что сейчас ей придется готовить ужин, а прежде ещё и идти за продуктами, Сакура едва не заплакала. Но видимо Ками были к ней благосклонны, потому что рядом зашуршала бумага, в которую, по обычаю, заворачивают обеды. Запах готового бенто пробудил в ней дикое желание жить. Она посмотрела на Шисуи таким взглядом полным надежды, что тот даже расхохотался, явно подобного не ожидая. — Угощайся, приятного аппетита. — Учиха протянул свёрток, не переставая улыбаться, настолько забавляла его розоволосая девочка. — О Ками, благодарю, Шисуи-сан, я и не представляла насколько голодна до этого момента. — Понимаю, — брюнет развернул второй свёрток, очевидно, ужинов изначально было два, и выходит, Учиха изначально планировал покормить и Харуно после тренировки. Сакура покраснела от смущения, настолько ей было неловко. Но чувство голода было куда сильнее. — Приятного аппетита!       На деревню уже спускались сумерки, а долгожданная прохлада наконец освежила нагретый воздух. Сакура удовлетворённо вздохнула, но кое-какая мысль всё же закралась в её сознание, не давая в полной мере насладиться долгожданным отдыхом. — Семпай, можно вопрос? Шисуи кивнул. — Кем был вам Сурра Сарутоби?       Учиха ждал этого вопроса, девочка потеряла единственного близкого ей человека, оставшись совсем одна, немудрено, что она выпала из жизни на несколько дней. На удивление, она даже хорошо держалась.       Он немного затянул с ответом, обдумывая правильное описание. — Он был моим другом, мы вместе сидели за одной партой… — Возникла пауза. — Я… наверное даже скажу, Итачи тоже мой друг, но он же и двоюродный брат, а это другое. Сурра был моим боевым товарищем, которому я мог без раздумий доверить собственную жизнь и не бояться.       Сакура поникла, сама не понимая что ожидала услышать. — А вы… знаете как это произошло? Кто это был? — Куноичи была осторожна в словах, даже интонации, тщательно контролируя. Но Шисуи то видел, по грустным, но решительным зелёным глазам видел о чём были её мысли. И этого вопроса он ждал, отчетливо понимая к чему всё это ведёт, но не сегодня. Сакуре не нужно было знать, ведь юный разум хрупок, но жизненные её принципы уже формируются. И месть не станет одной из целей к которой ей следует стремиться. Принято считать, что месть — всё для шиноби, но Шисуи так не считал, не принимал и осуждал. И маленькой девочке, с именем самой весны, такой судьбы явно не желал. Пусть лучше остаётся такой, невинной и милой, какой он её видит сейчас. — Сакура, ты же понимаешь, что месть ничего не… — Сакура-чан! Это ты! Мы уже думали, что ты заболела! — Этот голос она узнает из тысячи. Сакура обернулась, на пороге стояли блондинистый Намикадзе и младший Учиха. Взгляд второго был необычайно странным, и направлен был на старшего брата, что сидел рядом с сокомандницей. — Где ты была всё это время? — Наруто обеспокоенно продолжал сыпать вопросами в то время, как Саске становился мрачнее тучи. Харуно стало не по себе от этого взгляда, да и Ци его не внушало доверия, становясь жгучей и отталкивающей. Быть может Саске не нравилось, что она находилась здесь, в святилище его семьи, ведь она чужая. Сокомандница расценила этот его взгляд именно подобным образом. — Я… Наруто — Сакура устало вздохнула, как же ей не хотелось объяснять сейчас свои поступки и их первопричины, которые даже не она иницировала. Хотелось взвыть от безысходности. — Пожалуй, это долгая история…       По выражению усталого лица Харуно было ясно, что рассказывать она желанием не горела, это даже Наруто понял, к счастью. — А что ты здесь делаешь? — всё же не унимался Намикадзе. Сакура доела последний кусочек приготовленного бенто и тяжело выдохнула, поднимаясь. — Тренировалась. — Шисуи расслабленно улыбнулся, поднимаясь следом.       Наруто удивлённо распахнул глаза. — Э? — только и сумел выдавить Намикадзе, — здесь?       А Саске всё молчал. Харуно захотелось поскорее убраться отсюда куда подальше. Желательно домой, а ещё лучше под одеяло и в царство снов. — Но почему не с нами и Какаши-сенсеем?       Куноичи устало вздохнула. — Спроси у него сам, я очень устала, Наруто.       Девочка повернулась к старшему Учихе и склонилась в почтительном поклоне. — Спасибо, Шисуи-сан, я могу идти домой?       Учиха усмехнулся и кивнул. — Конечно. — Сакура устало зашагала к воротам, обогнув незадачливых сокомандников, лишь у выхода её окликнул сэмпай, внезапно вспомнив кое-что. — И Сакура, — внезапно Шисуи метнул ей свиток с дорогой красной каймой, который она едва успела поймать. — Выучи это, спрошу в следующий раз.       Сакура проигнорировала неприятные мурашки, вызванные мыслью следующей тренировки, по-видимому неминуемой. Решительно кивнув, скрылась за поворотом. — Ну что, парни, голодные?       Наруто, который всё это время провожал сокомандницу задумчивым взглядом, воссиял. Ну ещё бы.       Как бы не старался, в дальнейшем, Саске разузнать причину внезапного интереса двоюродного брата к своей сокоманднице, все его попытки терпели поражение. Шисуи мастерски уходил от ответа, как и всегда, впрочем. Оба брата хранили молчание, нет, конечно Сакура посещала совместные тренировки с Какаши-сенсеем, но после обеденного перерыва и небольшого отдыха сразу уходила в его родной квартал. Там на пороге Бау-дзи её уже дожидался улыбающийся Шуншин, но Шисуи. Саске откровенно не понимал происходящего, до тех пор, пока сам не начал тренироваться вместе с ней. Честно говоря, Сакура тогда вздохнула с облегчением, Саске подходил ей, как спарринг партнёр куда лучше чем Шисуи или Итачи.       Тогда Саске начал понимать, Какаши практически не пользовался стилями огня и ветра, к которым так яро была предрасположена Харуно, более того, её любовь к фуиндзюцу. Хатаке просто не мог дать ей того, в чём бы она действительно бы преуспела и этим всё было сказано.       Так проходили дни, Саске видел как она старалась, никогда раньше он не видел от неё такой отдачи. Харуно яро старалась преуспеть во всём, чём только могла, и он видел это в её глазах, искренне ею восхищаясь. Учиха не понимал чем это вызвано и почему она это делала, но глядя на то, как она преодолевала все эти трудности и сам перенимал её упорство, ежедневно совершенствуясь лишь глядя на неё.       Это был жаркий июльский день, единственным укрытием служили тени раскидистых деревьев, к счастью, Коноха ими была богата. До встречи с Шисуи оставалось минут тридцать, это время сокомандники решили провести за отдыхом в тени ясеня.       Учиха мягкой поступью приблизился к отдыхающей Сакуре, та оторвалась от чтения свитка, глядя на Саске. — Держи, — брюнет протянул высокую узкую чашку с ароматным прохладным чаем. Харуно благодарно приняла напиток и довольно улыбнулась, вдыхая такой любимый аромат. — Жасмин, да?       Саске ничего не ответил, немного склонив голову, прикрываясь отросшей чёлкой, всё чтобы сокомандница не заметила легкий румянец, так некстати, выступивший именно сейчас. Он ещё с первого их похода в Ичираку запомнил, что Харуно любила именно жасмин среди всех остальных добавок в чай.       Саске сделал небольшой глоток, пробуя на вкус. Они сидели всего в десяти сантиметрах друг от друга, Харуно расслабленно читала, что-то из того, что ей дал Шисуи и не обращала на внешний мир, ни малейшего внимания. Это уже вошло у неё в привычку, если Сакура не тренировалась, то она конечно же читала. Так и выходило, что даже во время отдыха она не расслаблялась полностью, лишь меняя род деятельности с активного на пассивный.       Со временем, Саске нашел и для себя занятие, упражняясь в мастерстве сенсора. Харуно было не до него, и в такие моменты Учиха изучал энергетические поля вокруг сокомандницы. Осторожно, ненавязчиво, постепенно углубляясь, словно пробуя на вкус. Чакра Сакуры всегда была тёплой, мягкой как лепестки нежных цветов и даже имела свой цвет, к его большому удивлению. Чакра Харуно была нежно-зелёной, как юная зелень весной. Так странно. Ни у кого больше такой чакры он не замечал, даже отдалённо.       У Намикадзе, к примеру, их было две, красная обжигающая и синяя обычная. Учиха даже научился отслеживать след чакры или чувствовать её на расстоянии, примерно понимая местоположение очага и её хозяина. А порой, даже чувствовать настроение человека, если очень хорошо сконцентрироваться. Получалось, конечно, не всегда, но Саске старался.       Как бы не было это занимательно, отдых подходил к концу и пора бы уже им собираться на тренировку, но Сакура, казалось, потеряла счёт времени. Учиха внимательно глянул на сокомандницу. Она была напряжена, об этом говорила складка меж розовых бровей. Последний материал, который дал Шисуи оказался куда сложнее всего того, с чем Сакуре приходилось сталкиваться до этого. Как понял Саске, это были стихийные печати, те что позволяли фуин-мастеру поглощать стихию, несомненно В-ранг. Сам он ничего в этом не смыслил, но видимо это, и правда, было очень сложно для изучения.       Не особо хотелось отвлекать Харуно от свитка, но они и правда должны были поторопиться. Последний раз, когда они умудрились опоздать — ничем хорошим для них не закончился. Шисуи терпеть не мог непунктуальность. Это он ещё не работал с Хатаке, про себя усмехнулся Саске. — Сакура, — тихо позвал Учиха, — нам пора.       Харуно оторвалась от свитка, коротко глянув на сокомандника. Действительно засиделась.       Бережно свернув какэмоно и перевязав лентой, Сакура поднялась на ноги, блаженно потягиваясь. Сегодняшняя тренировка обещала быть тяжёлой.