Терновник

      Когда живот Наруто проурчал уже в третий раз, а Саске от скуки взялся читать свитки Харуно по фуиндзюцу, Сакура не выдержала. Красное дерево парапета жалобно скрипнуло под тяжестью хрупкого, на вид, кулака куноичи. — На сколько он ещё опоздает? — Может поедим уже, а? Сакура-чан, я уже не могу… — простонал Намикадзе.       Учиха закатил глаза, однако пройтись он был бы рад, они просидели на этом треклятом мосту уже добрые три часа, как бедные родственники в ожидании своего Сенсея. Даже цыгане уже смотрели на них как-то косо. Все эти фуины, больше походящие на мантры, ломали ему мозг похлеще шуток Дзютея. — А знаешь, Наруто, пойдём. Сам нас нагонит, когда найдётся в своём жизненном пути.       Саске с довольным видом свернул скучный свиток, всё равно он ничего в нём так и не понял.                            Генины разгуливали по городу, среди сотни шумных заведений и ароматных прилавков, уплетая жареных кальмаров и пиная мелкие камешки на пыльной дороге, всё гадая когда же объявится их незадачливый Сенсей. — Ой только посмотрите! — шумно выдохнул Наруто, глянув в сторону неприметного шатра с кандзи «Оммёдо». Харуно скептически вздёрнула бровь, глянув на Саске. Учиха пожал плечами, отвернувшись, видно тоже желанием не горел. Но Намикадзе настаивал, состроив щенячьи глазки и выпятив нижнюю губу. — Ну пойдёмте, я ещё никогда не видел колдунов, пожалуйста.       Саске фыркнул. — Хочешь погадать, так сходи в храм за Омикудзи, повесь на ветку и живи спокойно. — Намикадзе надулся, сложив руки на груди и зло глядя на сокомандника. — А может я вытянул бы хорошую… — Эти двое… — пробурчала Харуно, вздохнув.       Ей показалось, что ничего плохого не произойдёт, да и если Наруто так этого хочет, Сенсея всё равно ещё нет. Делать-то нечего. Потому, куноичи уверенно зашагала по направлению к шатру, хоть эти двое заткнутся. — Сакура-чан, подожди!       Сокомандники нагнали куноичи у самого входа, Наруто восторженно оглядел шатёр, уже и забыв о надоедливом брюнете.       Внутри пространство внезапно расширилось, Учиха готов был поклясться, что шатёр выглядел снаружи меньше. Шагнув назад и выглянув на улицу, Саске вновь оглядел небольшое сооружение. Затем настороженно вошёл и наблюдал огромную хрустальную люстру с него ростом, подвешенную под потолком. Внутри, пространства было вдвое больше, чем казалось снаружи.       Саске с Сакурой переглянулись. — Гендзюцу? — предположила сокомандница. Учиха пожал плечами, это походило на него, но присутствия чакры он не ощущал и это было странно, более чем. — У меня гости… — отозвалась старушка, сидящая на пёстром ковре среди подушек. Чай, который она пила, имел резкий и терпкий запах, заполнивший пространство, немного даже кружило голову. — Здравствуйте. — Поприветствовали её трое генинов, настороженно оглядываясь. — Присаживайтесь, — подозвала колдунья, указывая, морщинестой кистью, на место перед собой. — Прямо сюда, передо мной. — Так вы и правда колдунья Оммёдо? — Наруто так и сиял, восторженный и горящий от нетерпения.       Старушка отпила свой чай, плавно помешивая чаинки апельсиновой палочкой. — А как ты думаешь?       Сакура поджала губы, ощущение уюта покинуло её так же быстро, как она ринулась в этот шатёр. Казалось, сокомандники подобного не чувствовали и держались вполне расслабленно. Это немного успокоило Харуно, но чувства тревоги не лишило. — Вы не местные, я вас тут раньше не видела, — скрипучий голос разорвал тишину, разбавляемую потрескиванием благовоний. — И ваши повязки… вы из Конохи, не так ли?       Саске фыркнул, не очень то проницательно.       Оммёдо тихонько посмеялась, эти дети забавляли её. К ней много людей захаживает, и каждый день она наблюдает множество судеб, трагичных и счастливых, таких разных. Ни один путь ещё не повторился, но многие дороги уже пересеклись, и она это видит, все карты открыты перед ней. — Маленький лис, начнём, пожалуй, с тебя. — Наруто встрепенулся, отчётливо было заметно как волосы встали дыбом на его затылке. «Если же он так боялся, чего вообще потащил их в шатёр.» Сакура усмехнулась, обычно решительному, сокоманднику.       Саске сузил глаза, внутренне напрягаясь. «Как старуха узнала о лисе, почему назвала его именно так?» Всё это ему не нравилось. Она не ниндзя, у неё нет чакры, но было нечто другое, Учиха чувствовал что-то неладное в происходящем. — Эээ, — Намикадзе замялся, протягивая руку в старческие морщинистые ладони, та крепко их обхватила, закрыв после глаза. — Хммм… — Оммёдо нахмурилась, сведя седые брови на переносице. — Ну здравствуй. — Всем присутствующим было отчётливо ясно к кому она обращалась, Сакура тревожно вздохнула, глядя на сокомандника. — Я ему не нравлюсь, — улыбнулась старушка.       «Ну ещё бы» — Подумала про себя куноичи.       Намикадзе побледнел, всё его тело онемело как от дыхания обжигающей чакры, внутренности словно медленно обугливались. Это чувство… Генин, как никогда, отчётливо чувствовал чужое присутствие внутри себя и его это пугало, оно злилось… — Будь осторожен, новоявленный бог с чудовищной силой глаз ждёт твоей ошибки. — Карие глаза распахнулись, вглядываясь в бледное лицо джинчурики. Впервые сокомандники наблюдали за тем, как Наруто потерял дар речи, и впервые, Сакуре хотелось, чтобы он воспринял всё это как глупую шутку и начал болтать без умолку. Ведь так она перестала бы беспокоиться о нём, так было бы привычнее. Но Оммёдо продолжила. — Солнце, которое ты так стремишься затмить, погаснет, освещая тебе путь среди чудовищ рассвета, — голос её становился тяжелее скалы Хокаге, а слова острее куная, что резал нечто неосязаемое в нём. Сакура глянула на Саске, сокомандник обеспокоено смотрел на Намикадзе, становившегося всё бледнее. — И даже монстр вступится за тебя, когда кровавый дождь покроет твой дом и всех, кого ты любишь, Намикадзе Наруто, перестань отвергать свою суть.       Оммёдо отпустила, безвольно упавшую на ковёр, руку генина. Харуно поглотила тревога за блондина. — Наруто… — куноичи прикоснулась к плечу сокомандника, заглядывая в голубые глаза Намикадзе. — Не верь, это слова человека, зарабатывающего мнительными предсказаниями себе на жизнь, всё это пустые слова.       Старушка усмехнулась. — В основе Оммёдо лежит учение Инь-Янь. Вечная борьба противоположностей, которые, между тем, стремятся к единству. Всё явное и вещественное имеет две противоборствующие, но взаимодополняющие стороны: тепло-холод, движение-покой, низ-верх, женщина-мужчина, чёрное-белое. Духи подсказывают мне в каком положении весы вашей Ци, лишь выравнивая весы, можно достичь гармонии. Неужто, это ваша благодарность? — Чушь, — хмыкнул Саске.       Старуха смерила того высокомерным взглядом. — Чтож, встретимся через четыре года и вы расскажете мне о том, насколько я была права, юнцы.       Оммёдо протянула руку Учихе, приглашая взглянуть на его весы. Саске скептически свёл брови на переносице, глядя на пожилую женщину и бесстрашно протянул свою руку в ответ. — Мечник… я знала, — довольно протянула старуха, — у тебя нет войска, нет власти, но ты обладаешь невероятной силой и умом, змеи оплетут доспехи самураев, но к тому времени, одной твоей пламенной тени хватит, чтобы уничтожить всех ваших врагов.       Саске растерялся, впервые позабыв все свои колкие комментарии обо всём происходящем. Такая сила таилась в словах этой женщины, что когда она говорила, Учиха не мог вставить и слова поперек, смиренно молчал.       Что это было, сила внушения или она действительно что-то знала о будущем? — Но самая великая сила не в техниках и не наследии твоём, она в твоём сердце, Учиха. Ты поймёшь это, не сейчас, да, пройдут годы, и гунбай найдёт своего хозяина спустя целую жизнь, он правда скучал. Ты всё поймёшь.       Саске непонимающе уставился на Оммёдо, но как он понял, пояснять свои загадки она не собиралась. Даже несмотря на весь тот абсурд, что она наговорила. Как вообще из этого можно было понять, что его ждёт. — Древняя связь отмечена меткой, твоей меткой, ей не скрыться от тебя, даже глубоко под землёй, в царстве Хэби.       Учиха не смел говорить, не проронил и слова. Оммёдо отпустила юные руки, ненадолго задержавшись взглядом на брюнете, затем повернулась к куноичи. Харуно настороженно глянула на старуху, ей это всё больше и больше не нравилось, но в ответ на протянутую руку она, всё же, уверенно протянула свою.       Зрительный контакт налажен, и Харуно ощутила как крепко старческие руки вцепились в её собственные. — У тебя много имён, маленький самурай, и у судьбы твоей не самое счастливое начало, демоны пляшут вокруг тебя с самого твоего рождения, но жаждут они лишь одного, того же, что и… — Оммёдо глянула на Намикадзе, переведя удивлённый взгляд на Учиху, а затем и на куноичи. — О Ками-сама, воистину, пути духов неисповедимы… — Сакура рвано вздохнула, прогоняя назойливые мурашки усилием воли. — Демон, что очернил твою душу, из мести, обрёк тебя на преследование юным Богом, остерегайся всех шести его путей.       Голос старухи опустился и стал грубым, гортанным, далеко не женственным.       Ничего из её слов в юном разуме не укладывалось, Оммёдо говорила, вероятно, метафорами, ведь иначе такого просто не могло быть. Уж слишком всё нереально, путанно и непонятно. «И что ещё за юный бог?» — Ты пощадишь врага на своём пути, и обречёшь на смерть верного друга. — Сакура испуганно попыталась вырвать руку, но хватка старухи была крепче, чем казалось на первый взгляд. Оммёдо дёрнула тонкую кисть обратно, предостерегающе стрельнув мутными глазами. Взгляд этот излучал печаль, словно она и правда сожалела о сказанном. Вот только верилось в это слабо. — Послушай внимательно мой совет, самурай, даже тьма и полное отсутствие света не так страшны, если друзья ведут тебя за руку.       Саске глянул на напуганную девочку рядом с собой, ей действительно становилось страшно, и чем больше говорила ведьма, тем глубже становилось её отчаяние. Он искренне порывался остановить это безумие и успокоить её, но не стал, своевременно остановив поток подобных мыслей.       И жалеть об этом он будет ещё очень долго. — Пытаясь вернуть демона в свой мир, ты не заметишь, как он заберёт тебя в свой.       Сакуру словно обожгли слова старухи, испуганно выдернув руку из ослабевшей хватки, куноичи резко поднялась, бросив деньги на пёстрый ковёр, и метнулась к выходу. Всё вокруг шло кругом, проклиная Наруто и его идиотскую идею, куноичи брела не разбирая дороги, вцепившись тонкими пальцами в корни волос.       «Да не может такого быть!»       «Не может такого быть!» — Сакура, — тихо послышалось сзади. Саске выбежал почти сразу после сокомандницы, нагоняя её. — Она всё врёт! — обрушилась Харуно. — Скажи, пожалуйста, что ты ей тоже не веришь… Саске, ведь не веришь?       Учиха внимательно смотрел на сокомандницу, пытаясь по глазам распознать что она чувствовала. Очевидно, испуг и недоверие. Он и сам, по правде, не верил ни единому слову старухи. Оммёдо, даже не наука и не дзюцу, лишь домыслы лишенных надежды и разума людей. Но сокомандницу, очевидно, больно ранили её слова, задели за живое. И он понимал почему, ведь Оммёдо «предсказала», что Сакура убьёт верного друга в недалёком будущем. И для Харуно это было страшнее, чем всё то, что предсказали им с Намикадзе.       Саске и не задумывался по-настоящему, всерьёз, о том, насколько всё-таки Сакура была одинока… Совсем недавно она узнала о смерти человека, заменившего ей родителей, того единственного, кто хоть как-то заботился о ней. И откуда ему было знать, что она чувствовала, Сакура никогда не жаловалась, не показывала той боли, которую чувствовала все эти годы. Учиха безмерно любил свою семью, и даже не представлял, что было бы с ним, будь он на её месте. Не задумывался, и до дрожи, боялся представить. А она, его, по-настоящему сильная, сокомандница жила с этим и скрывает каждый проклятый день как ей больно и одиноко, улыбается и живёт дальше. Саске уже давно поймал себя на мысли и даже не стал отрицать, что восхищается ею, искренне, до мурашек. Её силой духа, характером, стремлением всех и во всём превзойти, и самое главное, её человечностью, чувством сострадания к другим, даже совершенно чужим людям.       Но сейчас, в этот самый момент, он отчетливо видел скол в её маске, и сквозь этот просвет была видна она настоящая, как есть. Маленький напуганный ребёнок, который до смерти боялся потерять близкого человека, коих, и без этого, уже не осталось. Иной бы не заметил, но он же Учиха, он читал людей, даже Сакуру.       Саске уже было сделал решительный шаг, стремясь сократить давящее расстояние, утешить, окружить заботой и защитить, но вездесущий голос Намикадзе, раздражающе напомнил о себе, ёкай бы его подрал. — Сакура-чан, прости, вы были правы, не стоило… — тихо начал Наруто.       Учиха заметил, как в одно мгновение, тот просвет исчез, приняв привычную отшлифованную маску вежливости Харуно Сакуры. Сын главы клана раздражённо фыркнул. Как же этот Намикадзе его бесил. — Разве ты когда-нибудь нас слушал?! Доволен? Вечно ведёшь себя как ребёнок, — ядовито выплюнул Саске, ничуть не стесняясь своего раздражения, хотя и сам не понимал, что его вызвало. Это всё клановая вспыльчивость.       Намикадзе нахмурился и уже хотел было ответить, но был прерван. — Саске! — тут же вспыхнула Харуно, её очень злило то, как Учиха относился к Наруто, она не понимала их соперничества, плода их раздора, зачем всё это? Ведь они были командой, и должны прикрывать спины друг друга, а не вонзать в неё ножи. — Перестань, причем здесь Наруто? Мы могли не идти, это был наш выбор, зачем ты так? — Сакура нахмурилась, строгим взглядом сверля Учиху.       Саске бросил раздражённый взгляд на сокомандницу. «Неужели она ничего не понимает?»       Присутствие знакомой чакры за спиной сбило с него спесь, но неприятно чувство раздражения осталось. Из всех, она защищала Наруто, всегда Наруто. «Какое ей вообще до него дело? Почему именно его?» — Вы вернулись, Сенсей. — У Саске всё лучше получалось ощущать чакру, учитывая уровень крадучасти Хатаке, это можно было считать за победу.       Какаши заглянул за спины учеников, читая кандзи «Оммёдо» на небольшом шатре. — О, так вы пришли за предсказаниями? — расслабленно выдал сенсей. — И как? — Развод, — хмуро выдал Намикадзе.       Один его вид выдавал общее настроение команды, что-то, очевидно, у деток стряслось, неспроста они тут переругивались.       Какаши посмеялся, смежив веки, словно и не слышал небольшой перепалки учеников, ну, сделал вид, что не слышал. — Вы ужинали? Я что-то так проголодался… — Хатаке удалось одним своим присутствием разрядить накаляющуюся обстановку, Харуно была ему благодарна. Порой, выносить собственных сокомандников удавалось ей с трудом.