Сердце мое под веществом

С визита к Невилу и Полумне прошла неделя. И эту неделю Гарри искал хоть какие-то сведения о таинственном камне и символах на нем. Но чего-то стоящего не было совершенно. Ни в старых газетах, ни в книгах, хранящихся в отделе Тайн уже несколько сотен лет. Единственная зацепка - друиды, которые вымерли за долго до рождения самого Поттера, а их прямые потомки сейчас ведут затворнический образ жизни и вряд ли как-то связаны с убийствами. Эти... маги странные и нелюдимые, верят в духов и множество Богов и абсолютно (по сведениям, конечно) не контактируют с маглами. Однако за последние несколько никто их так и не видел. Это казалось беспросветным тупиком. Поттер вздохнул, откинул свежий выпуск "Пророка" и раздраженно посмотрел на кучу бумаг на столе. Сегодня документации было гораздо больше, чем в остальные дни этого полугодия - каждые шесть месяцев Авроры проходили аттестацию и несколько внутренних экзаменов по физической подготовке. Поттер, как главный Аврор, должен был все это перенести на бумагу и утвердить несколькими печатями. А это, между прочим, надо спускаться на несколько этажей вниз, а после подниматься наверх. Гарри вздохнул, прикрывая глаза. Ему все больше начинало казаться, что эта работа отнимет последние нервы.

***

Закушенная губы, блядский взгляд серых глаз, лукаво смотрящих прямо в небольшое окошко с решеткой снаружи, - весь вид Драко показывал полную готовность к любому исходу этой странной, но поистине забавной ситуации. Вчера сбежал один из Пожирателей, а за неделю до него еще один. Кто-то болтает о возвращении Воландеморта, кто-то спихивает все на неведомых убийц, которые рыскают около Мунго через несколько суток после того, как предположительно их распугают вспышками и "бомбардо". Было ли это странным? Еще как. Хотя Драко о них ничего не знает. И не хочет. Ведь это слишком скучно. Лучше смотреть на перепуганные лица врачей, которые перебегают коридоры, словно видят за каждым поворотом погост - опасливо и очень осторожно. Они говорят о каких-то человеческих препаратах, а потом возвращаются к магическим снова, и Драко не понимает зачем. Ему колят какие-то жидкости прямо в вены, а потом ставят капельницы с чем-то синим, неестественно привлекательным и, вероятно, очень токсичным. Драко думал, что из-за них он стал таким. Из-за всех этих магов, все еще живых и улыбающихся друг другу и своим пациентам. От их приторных, фальшивых улыбок становилось тошно. Драко, как говорили, был неуправляем и до того безумен, что имел способность играть на чувствах, строя из себя то невероятно вменяемого человека, то безумца, смеющимся над оторванной головой птицы в руках. Он довел до ручки даже ту милую Ребекку, которая так отчаянно хотела с ним потрахаться прямо за углом столовой. Собственно, Драко не так часто выпускают из его белой, мягкой тюрьмы комнаты, чтобы он рискнул трахнуться с большегрудой медсестрой, поэтому, она вполне заслужила. И только Малфой так считал, к сожалению. Мистер Эддингтс, его врач, пожимал руку какому-то странному типу в очках и черной мантии. Его вид говорил "ты в безопасности, пока у тебя есть бабки" и никто, вероятно, не хотел бы связываться с таким человеком. А Драко же и вовсе перерезал бы ему глотку, перед тем как сладко скакать на умирающем члене и... Малфой закрыл глаза. Его мысли называют бредовыми, а восприятие галлюцинацией. Он считал до чего же несправедливым свое заточение здесь. Сначала планировал сбежать через черный ход, после угрожал некогда величественными и почти всемогущими родителями, а потом... Стал жить в этой темнице, взращивая с каждым днем свое новое сознание, как вирус, грибок, стремительно разрастающийся по всему телу через сосуды и вены. На сегодняшний день корни "паразита" засели так глубоко, что Драко не понимал, где и когда он был настоящим: до Темного Лорда или после. Он не помнил, что было несколько лет назад, не помнил и дня без туманного состояния. Малфой ухмыльнулся, прикусил губу и, резко развернувшись, сел прямо на пол, все еще не открывая глаз. Он прислушивался к себе, своим ощущениям и этим... голосам, порой болтающим ценные вещи, например, как вскрыть маленьким ножечком черепные коробки амбалам, которые дежурят около его палаты каждую ночь, или как связать кишечник доктора в тугой узел, пока тот ещё будет жив, слушать истошные вопли от боли и наблюдать как Эддингтса кидает из сознания в бессознание от дикой боли и шока. Драко выжидал моменты спокойно и понимающе, давая поверить им в иллюзию его возможного выздоравления, наслаждался всем этим шумом и хаусом вокруг него, царапая свой живот в кровь и слизывая капельки с пальцев, просто потому, что никто не способен ему запретить.

***

Несколько дней спустя

Гарри Поттер каждую пятницу ходил в бар около своего дома. Заведение сильно напоминало прокуренные и чаще всего дешёвые магловские забегаловки. Заходя туда, можно было наткнуться по меньшей мере на несколько картин: кто-то зажимает шлюху за пару баксов в углу, кто-то напился до такой степени, что уснул в собственной рвоте на барной стойке, а кто-то продолжает тихо напиваться за одиноким столиком. Пахло же здесь теми же луковыми кольцами, которыми несло от Дурсля старшего каждую субботу, а ещё дешёвым элем, который разводят с водой, и поддают с пересушенными креветками. Гарри усердно старался делать вид, что смотрит очередной матч по квиддичу с Роном и Гермионой, но на деле взгляд его был устремлен будто сквозь небольшой - приобретенная у маглов очередная штуковина - телевизор. Гермиона всегда чувствовала себя здесь неуютно и неприятно, но уже, кажется, смирилась. Все ее идеи витали вокруг библиотек, старых кафе в стиле борокко и парках. Однако, все же, она была права: этот бар был последним местом, куда можно было бы прийти и посмотреть игру по квиддичу. Из головы Поттера все никак не выходила фамилия "Малфой", услышанная еще тогда, когда они ошивались в Мунго. Мысли уже давно куда-то улетели в сторону от матча по квиддичу. Иногда ему казалось, что воображение просто подкинуло эту фамилию. Может, он просто скучает? Дежурный сказал что-то похожее? Или вообще ничего не было? В любом случае, Гермиона говорит, что им двоим не могло показаться. Помимо Малфоя у Гарри практически не было забот: разве что Джинни в последнее время посещала его скромную холостяцкую квартиру слишком часто. Как оказалось позже, она купила жилище на той же улице и просто считала своей обязанностью заходить к Поттеру по любой причине: будь то сломанный будильник (в них Гарри вообще ничего не смыслил, к слову) или же нехватка соли. И не то, чтобы молодой человек вообще возражал, но это начинало раздражать с неимоверной скоростью. Джинни и сейчас горела каким-то странным желанием пойти с ним, но Поттер отмазался, мол, идет на важную встречу. Очень важную встречу. Было ли убедительно? Неа. Джинни не очень поверила, но настаивать не стала. Что было к лучшему - Гарри вообще не планировал как-либо на это реагировать. - Я слышала, что неизвестные напали на ученика Хогвартса, - Гермиона старалась быть спокойной, но легкая дрожь все же ее выдавала. Она перевела взгляд на Поттера в надежде, что он опровергнет и успокоит, хотя и сама понимала: чем больше она себя успокаивает, тем сильнее растет тревога. Гарри несколько секунд молчал, расфокусированно глядел в пустоту, а после медленно перевел взгляд на Грейнджер. - Да... Я тоже слышал, и это правда, - голос Поттера был негромкий и слегка уставший, так что Рону пришлось перестать жевать орешки, чтобы не прослушать. Он вообще предпочитал не разбираться в этом, ведь, по сути, никто никакой команды им не давал, а значит, можно хотя бы на время не думать об этом всем. - А может нам просто нужно расслабиться и посмотреть матч? Мы только и делаем, что обсужбаем убийства, - голос Уизли был слегка сбивчивым из-за того количества орешков, что он запихал себе в рот. Некоторые упали на брюки. Гермиона тут же поморщилась, закатила глаза, но возражать не стала. Рон был абсолютно прав. В последнее дело они только и делают, что обсуждают это дело без умолку. Но ни новых идей, ни поручений не поступает. И они сидят и сидят без дела, лишь получая отчеты об убийствах или разгромах. - Да, согласен, Рон, - Поттер улыбнулся той ребяческой улыбкой, которой улыбался, пожалуй, только определенным людям, - знаете, у меня идея есть. Видели здесь неподалёку кофейню? Предлагаю переместиться. Сказать, что Гермиона была довольна уйти из этого насквозь провонявшего места, это ничего сказать. Казалось, она была первой, кто вскочил со стола без слов. Гарри расплатился за кружки выпитового сливочного пива, забрал свою мантию и отправился вслед за друзьями.

<center>***

</center> Кофейня была оформлена в лучших традициях Лондона 80-десятых: по всюду висели тематические плакаты, маленькие круглые столики напоминали разноцветные конфетки на клетчатом черно-белом полу. В углу стоял древний магнитофон - именно тот, что принимал монеты за проигрывание одного трека. Атмосфера была странной, наверное, даже неловкой, но это заведение чем-то привлекало Гарри Поттера. То ли из-за лёгкого блюза, то ли из-за милой барменши Кейт, с которой, кажется, знаком весь Лондон. Здесь было уютнее, чем в пабе на 9-лй улице. Людей было ничуть не меньше, хотя здесь не показывали матч по квиддичу. Это очень удивило Рона. И не то, чтобы он не знал, что в кафе тоже ходят люди, но понять почему большинство не у телевизоров, когда проходит матч этого года. Повтор, но все же. Друзья сели за единственный свободный столик у окна - почти посередине заведения - и каждый, кто хоть немного был осведомлен об войне, считал должным кивнуть или улыбнуться им. Гарри устало улыбнулся. Ему не хватало обычной тишины. - То есть, ты хочешь сказать, что это место лучше паба на 9-ой? - Рон недовольно нахмурился, прикусывая губу со внутренней стороны. - По крайней мере, у меня нет флешбеков из детства, - фыркнул Поттер и подозвал молодого официанта к их столику. Гермиона же была черезвычайно тихой и задумчивой и даже не заметила, что Рон заказал уже 4 литр пива. - Герми? - Гарри слегка склонил голову, прищуривщись. Грейнджер редко была такой, если, конечно, рядом нет толстой книги на тысячу страниц. Да, она переживала особенно за эти убийства. В мире магов после окончания войны подобные кошмарные ситуации случались редко. Всех Пожирателей упекли в Азкабан на встречу дементорам, а контроль над нестабильными магами стал еще жестче, чем был, потому как считалось, что девиантное поведение встречается как раз у них. Однако, как бы это не было банально, большинство жертва оказывались маглорожденне. Кроме этого у них не было ничего общего. Что приводило расследование в очередной тупик. - Я, кстати, подумал, - Рон жевал эклер с черничным джемом, - что нам стоит покопаться в чернокнижии... Ну, знаешь, там же есть какие-то символы? Чернокнижие не практиковалось в магическом мире. Этот тип волшебства был под строжайшим запретом из-за многих причин. Призыв демонов, бесов, суккубов, адских гончих и прочих тварей был сложным, долгим и требующим огромной моральной силы ритуал. Да и сейчас, когда со смерти последнего известного чернокнижника - Кориена Блэста - прошла сотня лет, никто даже и не вспоминал об этом виде темных искусств. Видимо, зря.